Смятение|Сон Джэ

—
Я бы никогда не подумала о том, что всё может так закончится. Обычно говорят, что всю ту боль, которую ты чувствуешь. Незаслуженную боль. Она окупится, чем-то долгожданным, приятным и теплым. Но вот от теплоты осталось только одно название. Кроме дыры в груди, я не чувствовала ничего. Мне казалось, что меня смешали с грязью, от которой кажется, уже невозможно отмыться.

Я чувствую, что умираю с каждой секундой этого времени, пока иду в этот амбар. Нет, я не бежала, словно на подсознательном уровне старалась оттянуть этот момент, чтобы окончательно не убеждаться в том, что Сон Джэ изначально знал, предал меня и мою семью.

Он, ведь обещал, он ведь, клялся, что больше не причинит вред ни мне, ни моей семье. Получается, что соврал. Чувство горечи на языке усиливалось, что хотелось выплевывать слюну, лишь бы не глотать. Руки дрожали, но так крепко держали эту бумагу, в которой было написано, что мне и моей семье полный пиздец. По другому выразиться нельзя.

Неужели, эти взгляды, поцелуи и прикосновения ничего не значили? И не будут значить в будущем. Я так верила в то, что он единственный, кто мог меня понять, единственный, кто мог поцеловать, дотронуться до меня, и я узнаю, что он предатель. Точно такой же, как Кен Ван и Чжи Ён. Чем я это заслужила, что в тройной порций получила это дерьмо? Скорее всего, в прошлой жизни, я была серийным маньяком, ибо не знаю, как объяснить то, что происходит в данный момент.

Я стою около двери, один шаг, и я окажусь в амбаре. Сердцем чувствую, что он стоит там. И сердце так сильно стучит в висках, что хотелось заткнуть свои уши, чтобы просто никого не слышать. Я выдыхаю, стараясь не разрыдаться от горького предательства. Незаслуженного предательства. Я так старалась, но не могла ничего придумать лучше, как прикусывать свою губу до крови и сжимать пальцы до посинения.

Но я захожу. Я говорила, что моё сердце так сильно стучит? Забудьте. Теперь, мне кажется, что оно перестало стучать. Словно, оно умерло в тот момент, когда я зашла прямо сюда. А может тогда, когда я прочитала эти слова, словно сам дьявол писал мне.

Сон Джэ стоит, его поза, как и лицо расслабленные. Он курит, как обычно своё Мальборо. Он медленно оборачивается на звук, словно растягивая каждый момент, но я смотрю на него, стараясь не стереть его с земли в туже секунду. Сон Джэ убирает сигарету, откидывая в сторонку. Он молчит, только его глаза бегают вниз, и он видит этот белый лист в моих руках.

Сон Джэ понял. Это было видно по его взгляду.

Он тяжело вздыхает, поправляет очки, но ничего не говорит. Молча смотрит на меня, и я последний раз пересекаюсь с ним молчаливым взглядом, прежде, чем скажу эти слова, который закончат всё, что было между нами. Ком в горле, усиливался, но я сразу его проглатываю. Стараюсь убрать те моменты, что производятся у меня в голове, как воспоминания, хорошие воспоминания. Я стараюсь их убрать, чтобы не расплакаться оттого, как сильно я доверилась.

Лучше бы я умерла.

— Ты... — мой голос дрогнул, но я сразу же продолжила, хоть и с небольшой паузой, — Ты знал? Ты знал, что мою маму подставляют, ты знал?

Я подхожу к нему слишком близко, что наши тела оказываются действительно близко. Я начинаю его бить, прямо в грудную клетку, но даже моей ненавистной ярости не хватает, чтобы сделать ему больно. Я толкаю его в плечи, чтобы достучаться, чтобы дать понять, как мне больно делать это, как мне больно говорить. Слезы уже идут, оставляя после себя соленые дорожки, но мне было плевать. Я продолжаю его толкать.

Было больнее, что он молчит.

— Сон Джэ, не молчи! Почему, почему ты молчишь? — я сильнее его бью, начиная орать на все помещение, что мои крики доносились до самых дальних углов, — Ты обещал, что никогда не сделаешь мне больно, но ты продолжаешь это делать. Прошу тебя, только не молчи, не заставляй меня поверить в эту ложь.

Последняя надежда рушится, прямо на моих глазах. Сон Джэ молчит, я знаю, что это молчание рушит абсолютно всё. Это молчание громче абсолютно всех слов в этом мире. Он стоит, как статуя, не сдвинувшись с места. Я вижу этот безразличный взгляд, я вижу, этот холод и эту боль, что смешалась с ним. Я ненавижу его, но больше ненавижу себя за то, что это произошло. Мои легкие задыхаются оттого, насколько я задерживаю дыхание, я задыхаюсь. Задыхаюсь с каждой секундой. Я почувствовала себя вмиг астматиком, которому не обходим ингалятор.

— Это не ложь. Я... Я в Союзе, и всегда буду там, вне зависимости оттого, с кем я буду на протяжении этой жизни, — его голос холодный, но взгляд холоднее. По коже бегут мурашки, и я стараюсь понять, действительно передо мной Сон Джэ, который любил меня, — Я узнал об этом недавно.

— Поэтому ты молчал? Какого... Блять, — я стараюсь не задыхаться в собственных слезах, но начинаю истерически улыбаться, — То есть, твои ебанные чувства, ебанные прикосновения и блять, ебанные поцелуи были ложью?

Он мотает головой в разные стороны, словно пытаясь опровергнуть это. Но мне нужны слова, мне нужны подтверждения того, что это всё неправда. Мне нужно, чтобы он обнял меня, сказал, что это была шутка. Но этого не произойдет, потому что — это правда, которую трудно принять.

— Ты опять молчишь, ты смотришь в мои глаза и единственное, что я вижу, так это холод. Почему ты опять смотришь на меня этим... — я набираю воздух в легкие, начиная жестикулировать и вертеть этой бумагой рядом с его лицом, — Холодным взглядом, словно ты ненавидешь меня больше, чем любишь. Знаешь, мне сейчас так больно, что я готова убить себя. Ты хоть знаешь, на что я была готова пойти из-за тебя? На что я пошла?

— Я люблю тебя, Со Ён, и всегда любил, но особенно полюбил, когда ты пырнула меня. Тогда, я увидел в тебе ту часть, которая смогла отомстить, я впервые увидел тебя такую, и это вскружило мне голову. Только сейчас, мне жаль, что я не закончил это раньше, чтобы тебе было не так больно, — поджимает губы и отводит взгляд, делая небольшую паузу, но потом продолжает. Я опять встречаю его глаза, и он продолжает, смотря на меня холодным взглядом, — Не в этой жизни, Со Ён, не в этой...

Последние слова произносятся с шепотом, но мне хватает этого шепота, чтобы после него звон в моих ушах появился ежесекундно. Я пыталась овладеть собой, своими эмоциями, но я сейчас дрожу.

— Жаль? — я опять истерически улыбаюсь, до меня до конца не доходят его слова. Мне кажется, что это всё сон, с моих губ стекают капельки крови, что кончиком языка, я чувствую привкус металла, — Тогда, давай вернем всё, как было.

Я смахиваю слезы, пытаясь развидеть хоть какую-то реакцию Сон Джэ. Но кроме боли в его глазах ничего не видно. Я стараюсь не трястись, стараюсь ударить его, но как только сжимаю ладонь, она обратно разжимается, возвращаясь в исходное положение. Сил больше нет, терпение давно кончилось, а надежда разбилась вдребезги, точно также, как и сердце.

— Будем ненавидеть друг друга, так сильно, что я буду думать о тебе каждую ночь и о том, как хочу причинить тебе боль. Будем ненавидеть так сильно, что каждый раз, когда я буду видеть видео, где ты избиваешь людей, буду фантазировать о том, что это я буду причинять тебе боль. Я хочу, чтобы тебе было точно также больно, как и мне. Но есть одно «Но», воспоминания...

— Они забудутся.

— Этот разговор никогда не забудется. Никогда.

Он прикусывает внутреннюю сторону щеки, а я смахиваю слезы окончательно, потому что они с новой волной накатились. Стараюсь собрать свои последние слова и уйти. Уйти, словно меня здесь прежде не было. Я так надеюсь на то, что все воспоминания, которые связаны с ним, действительно забудутся. Я хочу ускорить этот процесс, но не понимаю, каким образом. Как я ускорю это?

— Моему Сон Джэ, я бы не дала визитку, но тебе... Лучше бы тогда, взял эту визитку. Проблем было бы меньше, как и у тебя, так и у меня, — одарив в последний раз его истерической улыбкой, я выхожу оттуда окончательно разбитой. Конечно, я не хотела его смерти, и даже если бы он взял эту визитку вновь, я разорвала бы эту бумагу в клочья. Но мне хотелось выплеснуть всю ту желчь, что копилась во мне.

Я стараюсь не оборачиваться, я жду хоть каких-нибудь слов, что это всё вранье. Но была тишина, которая усиливалась. Я до сих пор не могу дышать, не могу вдохнуть хоть немного воздуха. Я облокачиваюсь на стену, кажется, сейчас упаду в обморок, потому что в глазах начинает темнеть. Мне не хотелось сейчас падать в обморок, только не рядом с ним и с этим амбаром. Но я хотела закрыть глаза, и видеть эту темноту вечность, пока она будет разъедать мне глаза. Дышать становится труднее, но я не могу нормально вздохнуть.

***

После того дня всё окончательно изменилось. Весь мир казался черно-белым, словно из него убрали все краски, и я стала дальтоником, который больше не сможет увидеть когда-нибудь яркие цвета в этой жизни. Я с трудом могу вспомнить, как добралась до забегаловки, всё казалось размытым и кроме пелены перед глазами ничего не видела. Я старалась вспомнить, но ничего не могла.

Прошло два дня. Мой кошмар превратился в реальность. Маме пришлось отдать забегаловку главе Союза, а мне пришлось заблокировать Сон Джэ и удалить его номер. Вообще, мне хотелось сменить номер, чтобы нас ничего не связывало. Тоска, которая определенно шла против меня, давая отрывки воспоминаний в голове, которые проигрывались во сне, ударяло по мне. Я хотела забыть всё это и жить заново.

Но как можно заново жить, когда ты с трудом учишься заново дышать?

Я всё время задавалась вопросом, как заново жить, с чего конкретно начать и... Как забыть? Сейчас, в приоритете стояло мамино здоровье, так как это сильно ударило по ней. Она души не чаяла в этой забегаловке. Она строило всё с нуля, она отдала всю свою душу туда и любила эту работу. И теперь в один день, это всё отнимают, за один щелчок, за одну подпись. Я понимала, что Кен Ван и Чжи Ён сговорились, Чжи Ён постоянно была в забегаловке, подменяя маму, и я не могла понять, почему она так подлизывалась.

Теперь, всё стало вмиг понятно. Только и Чжи Ён, и Кен Ван, и Сон Джэ были вычеркнуты из моей жизни, черным фломастером, словно напоминая о том, что они сделали. Я не могла понять, почему если Сон Джэ знал, почему не мог предупредить меня, мы могли придумать хоть что-то. Даже если и так, зачем нужно было говорить все эти ужасные вещи мне там в амбаре, говоря, что он единое целое не со мной, а с Союзом. Он сделал свой выбор, но жаль, что не в сторону меня.

Я поняла, что мне нужно забыть это. И я сейчас гнила в своей кровати. У мамы скачило часто давление, что приходилось вызывать скорую и причиной всего — был стресс. Так говорили врачи, но я прекрасно знала, что этот «стресс» можно было охактеризовать тремя именами. Но больнее было, это осознавать последнее имя — Сон Джэ.

Кен Ван и Чжи Ён, словно провалились сквозь землю. Они не появлялись и мне хотелось верить, что от них избавились, как от лишнего мусора.

Мама в данный момент была в своей комнате, спала под успокоительными, а брат... Брат был всё время рядом, не отходя ни на шаг от мамы. Хён был очень зол, разочарован тем, что произошло с нами. Но он старался не подавать виду, как ему больно, но когда он видел маму, сразу отводил взгляд, дабы не видеть её такую сломленную. Я боялась смотреть маме в глаза, мне было стыдно, я чувствовала вину. Мне стало стыдно оттого, что я была с Сон Джэ. Что он не предупредил, не защитил, не обнял и не сказал, что придумает что-нибудь. Он просто смотрел на меня холодным взглядом, в котором считалось безразличность абсолютно ко всему.

На Ки постоянно была на связи. Она звонила и приходила к нам домой, давая нам еду, которую она приготовила для нашей семьи. Она понимала, что мама не в состояний, как и я. Я не хотела кушать, не хотела просыпаться, не хотела жить. Мне казалось, что на нашей семье уже стоит крест, как бы я не старалась верить в чудо, я потухла вместе с моей последней надежде.

— Спасибо, — слышу, как доносятся эти слова из кухни, это были слова Хёна. Я аккуратно встаю с кровати, хотя могу поклясться, что мои мышцы атрофировались, настолько долго я лежала в одном и том же положений.

Выглянув из-под двери, я увидела На Ки, которая аккуратно вытаскивала из пакета еду. Было множество контейнеров, и я видела эту вкусную еду, но аппетит так и не появлялся. На Ки была рядом с братом, и поняв, что это брат поблагодарил её, стало хоть где-то на капельку тепло в груди. Хотя, мне казалось, что там уже черная дыра. Я вижу, как На Ки поднимается на носочки слегка и обнимает моего брата, дотрагивается еле до его плеч, и я замираю.

Мне становится тепло от осознания, что хоть у кого-то получилось сохранить эти теплые чувства.

Хён Так стоит, стараясь понять, что происходит. Но потом, несколько секунд постояв, как каменная статуя, в конце обнимает На Ки. Он прижимается к ней, и я понимаю, что всё у них будет хорошо. От этого осознания становится так хорошо, потому что я была рада за них. Но с На Ки я ещё эту тему не обсуждала, да и разговора после этого случая не было, но она вмиг всё поняла, куда я пошла и в каком состояний, я вышла оттуда.

— Она спит? — спрашивает На Ки шепотом его, он кивает, — Хотела бы увидеть её, поговорить. На звонки отвечает, но хочется...

— Знаю. Но ты рядом, и это ценно, — говорит также, но уже нормальным голосом. Шепотом они больше не разговаривают, — Спасибо, что находишься рядом с моей семьей.

— Всё нормально, не нужно благодарить, я обязана, — слегка улыбается На Ки и разъединяет объятия с ним. У брата поднимаются уголки рта, превращая в улыбку. Но я вижу, что ему до сих пор больно, но я была рада, что На Ки с нами в такой трудный момент, где нужна поддержка и опора.

На Ки прощается с Хёном, и он до конца разложил пакеты и направляется в мою комнату. Я резко бегу в свою кровать, так как я спала и не хотела, чтобы он знал, что я стала свидетелем такой сцены между ними. Брат бы отрицал до талого, что спорить в данный момент не было сил. Да, из меня высосали всю энергию, что даже не хватает того, чтобы просто встать с кровати и покушать. Сколько часов, я уже не кушала?

Брат заходит в мою комнату, дверь немного поскрипывает. Я слегка закрываю глаза, он подходит ко мне вплотную и начинает разговаривать со мной.

— Со Ён, вставай, нужно покушать, — его тихий голос раздается в комнате, он начинает будить меня. Я открываю сразу же глаза, он понимает, что я не спала, но продолжает со мной говорить, — Опять не можешь заснуть?

— Нет, я спала, просто недавно проснулась. Я не хочу кушать, можешь идти, — стараюсь не разговаривать грубо и отвечать по мягче, но выходит, как выходит, — Как мама?

— Отсыпается. Недавно уснула, после снотворного, но она уже покушала. Теперь, твоя очередь.

— Я не хочу! — повышаю свой тон. Мне не хотелось повторять одни и те же слова по несколько раз подряд. В данный момент, мне хотелось никого не видеть и не слышать. Мне нужно было обдумать и отпустить, жить дальше и смотреть на ситуацию с другой стороны. Но кроме апатий, ничего не приходило.

— Ты не кушала уже два дня, даже мама покушала. На Ки принесла еду, сейчас принесу, покушай, — встает брат и уходит из моей комнаты, я тяжело вздыхаю, даже сил ссориться и разбираться нет. Хен обратно возвращается ко мне, но уже со вкусной едой. Аппетита до сих пор нет.

— Я не хочу, можешь убрать, я сказала тебе сразу, что кушать не хочу! — я знаю, что со стороны я веду себя, как ребенок, которого заставляют есть невкусную еду. Я знала, что еда На Ки вкусная, но я не могла кушать. Сил нет, как и желания.

— Хорошо, давай вообще не кушай, — он рывком берет тарелку, которую положил на тумбочку, но продолжает с небольшой агрессией, — Но сейчас, ты так сильно нужна нам, Со Ён. Мне, маме и На Ки. Я знаю, что он...

— Заткнись. Ничего не говори про него, даже не упоминай, — я сразу же его затыкаю, не давая и права сказать его имя вслух. Я не смогу вынести услышать опять его, он итак не выходит из моих мыслей эти дни, — Я думаю о том, как заново встать на ноги. Но сейчас, я понятия не имею, как заново начать жить, понимаешь?

— Это нормально. Мы все путаемся. Я также думал, Со Ён, когда потерял Ри Ну. Но сейчас, я отпустил её и научился жить. Да, это сложно и порой невыносимо, но именно это дает причину того, что ты ещё жива, что ты можешь чувствовать. Я знаю о том, как ты была влюблена в него, но ты отпустишь.

— Заткнись, — говорю я шепотом, не в силах сказать это нормальным голосом. В горле ком, мысли путаются, и я понимаю, что начинаю плакать. Слезы стекают по моим щекам. Брат аккуратно подходит ко мне, нагинается и заключает в свои объятия.

— Ты сильная, прям как мама.

— Такая же наивная, как мама, которая подпустила к себе не того человека слишком близко, из-за чего теперь страдают все вокруг, — я стараюсь сдерживать всхлип, но обмякаю в объятиях, выплескивая свои эмоций. Брат аккуратно приобнимает, гладит по спине, прям как маму.

— Не говори так, хватит делать мне больно. Мы справимся, откроем новую забегаловку, встанем на ноги. Главное, чтобы мы, как семья были рядом друг с другом, тогда у нас всё получится. Помнишь, как мама хотела закрыть забегаловку два года назад, но не стала? Только потому что ты дала ей веру в то, что всё наладится. Теперь, моя очередь и я знаю, что всё наладится, потому что вы сильные.

— Я помню, помню, — еле как проговариваю эти слова, начиная немного успокаиваться. Я люблю своего брата, сейчас, он был нужен мне, как никогда, и он оказался рядом. Даже не осудил за то, что у меня было что-то с Сон Джэ. Он понял, принял и поддержал, — А ты помнишь, как На Ки обнимала тебя пятнадцать минут назад?

— Что? — размыкает объятия резко, что я немного удивилась его реакцией, он начинает шокировано улыбаться, словно я застукала его за чем-то постыдным, — О Боже, ты что видела?

Впервые за эти два дня, я позволяю себе улыбку, да, она не была слишком широкой, но достаточно того, чтобы брат увидел мою улыбку. По моей улыбке можно было понять, что я всё видела, и что я всё знаю. Я не знаю, как они сблизились так быстро, но мне наоборот, радовало. Я хотела, чтобы хотя-бы брат был счастлив и На Ки. Хён Так закрывает глаза, стараясь вдохнуть воздух.

— Я изначально знала, что у вас всё получится. Это было дело времени, — мои слезы до конца не высохли, рана сильно не затянулась, я так и чувствовала эту боль, но мне было так хорошо за них двоих, что в данный момент, я готова была хоть на секунду отодвинуть эту боль на второй план.

— Мы пока не встречаемся, но я думаю, что скоро мы придем к этому. Со Ён, мне страшно.

— Всё будет хорошо, главное, не отталкивай её. Когда ты поймешь, что это твой человек, тебе только и будет хотеть увидеть её, хотя бы на секунду, — я в конце тепло улыбаюсь, стараясь поделиться хоть чем-то хорошим, что должно было остаться во мне. Но ничего не остается. Ничего абсолютно не осталось во мне. Ничего живого.

Хён несколько раз кивает и напоследок обнимает. Я знаю, что будет сложно, но я справлюсь обязательно. Я справлюсь, я смогу... Я так хочу надеяться на это.

***

Проходят несколько дней, но они не проходили быстро, как я привыкла, они проходили слишком медленно. Я запоминала даты, запоминала числа, я всё запоминала. Дыра в груди не хотела зарастать, никак. Она не расширялась, но и не сужалась. Оставалась в исходном положений. Я понимала, что это конец нашей историй, но именно принять это, было непосильно мне.

Мама больше начала разговаривать с нами, искать другую работу, да и здоровье более менее пришло в норму. Давление не так сильно скачило, как раньше, хоть что-то могло радовать. Мы с На Ки разговаривали, она говорила о том, что ей очень жаль, и что она хочет помочь. Но я понимала, что она не сможет помочь, она не сможет стереть с памяти мои воспоминания с Сон Джэ. Но я была рада, что она не оставила, помогла мне и моей семье.

Баку не появлялся, только заходил крайне редко, передать лично что-то брату. На этом всё. Но он ничего мне не говорил, не подходил и не поддерживал. Нет, я не ждала от него поддержки и нравоучении. Наоборот, мне хотелось, чтобы мы и в дальнейшем держали эту дистанцию. Мы не были друзьями, но и врагами тоже. Всё уже не будет, как раньше.

Сегодня было такое утро, что хотелось встать с кровати. Это было раннее утро. Я чувствовала запах вкусной еды, что сразу понимала, это приготовила мама. Настроение стало уже намного получше, выйдя из комнаты, я вижу маму, которая сидит на кухне и кладет порцию Хён Таку. Хён рассказывает маме о том, что учеба закончилась и впереди, в конце июня грядет выпускной. Я выдавила из себя улыбку, дабы не огорчать их и села за стол. Мама положила свою фирменную лапшу и рядом стояло блюдечко с рисом.

Хён начал уплятать мамину еду, так быстро, что мама распереживалась за него, дабы он не подавился. Мои палочки так и размешивали эту лапшу, а у меня не было сил заставить себя кушать. Мама переключила всё внимание на меня и нахмурила брови, но от сожаления, нежели от ярости.

— Не вкусно?

— Нет, мам, очень вкусно! — с набитым ртом говорит брат и смотрит на меня, якобы умоляя, чтобы я согласилась с этим и начала кушать, чтобы не расстраивать маму.

Я опять выдавливаю улыбку, хватаю этими деревянными палочками лапшу и пробую. Было очень вкусно, но я понимала, что аппетит не приходит. Я просто запихиваю в себя еду. Мама увидев, что я начала кушать, сама тепло улыбнулась. Вот теперь, я улыбалась по-настоящему.

— Скоро пойду на собеседование в одно кафе. Буду поваром! — мама улыбается, впервые за столько дней искренне, по доброму, а глаза её светятся. Я была рада за маму, что она нашла работу и сможет отвлечься хотя-бы на немного.

— Мы рады! — ответила я маме, что она погладила по голове, как делала прямо в детстве. Хён закивал, полностью соглашаясь с моими словами, но не мог разговаривать, так как весь его рот был набит едой.

— Конечно, у меня бы получилось, ведь у меня есть такие прекрасные дети, как вы. Если бы не вы, я бы точно не справилась, — мама опять улыбается, переглядываясь сначала на меня, потом на маму. Я хотела зареветь в моменте, сказать, что мы справимся со всем. Я хотела поделиться своей болью, но понимала, что наоборот нагружу маму этим, а у неё итак собеседование. Ей нельзя лишний раз нервничать.

— Мама, ты сильная, и ты бы справилась, — стараюсь скрыть свои слезы, обнимаю маму, обойдя стол. За мной сразу же последовал брат, говоря о том, что мы любим её очень сильно. Мама улыбается, она смеется, так искренне и тепло.

Похоже, что моя дыра по немногу начинает сужаться, или я так стараюсь себе внушить? На завтра, я договорилась, что прогуляюсь с На Ки. Мне хотелось с ней увидеться за пределы моего дома. Она часто приходила к нам домой, я с ней разговаривала, но хотелось выбраться из дома. Я давно не вдыхала чистый воздух, не видела, что было вокруг меня и На Ки, не хотела оставлять меня одну. Она знала, что мне было больно и хотела поддержать меня.

Остаток дня прошел весьма, скучно. Я сидела в телефоне, стараясь отвлечься от навязчивых мыслей. Также, убиралась, взяв себя в руки. Я начинала уборку у себя в комнате и столкнулась с тем, что в моей тумбочке, внутри неё... Я увидела эти конфеты.

Сердце сжалось в туже секунду, и я убедилась, что оно у меня есть. Стало вмиг сложнее дышать. Я впервые забыла об этом и открыв, вспомнив, кто мне дарил их, мне казалось, что меня ударил под дых. Это невозможно описать, только прочувствовать на себе. Тянущая тоска опять появилась, а я так хотела от неё избавиться. Я беру одну конфету, я копила их очень долго, что их стало намного больше, чем было изначально. Я понимаю, что не могу съесть, боюсь, что снова прочувствую всё то, отчего стараюсь убежать сейчас. Руки не могу взять все конфеты и выбросить куда подальше.

Ненавижу. Ненавижу себя за то, что не могу взять эти конфеты и выкинуть их.

Ненависть разливается по моей крови, начиная доходить до каждой части моего организма. Меня распирает то, что я помню. Я помню абсолютно всё. Эти касания, губы, эти слова, которые были адресованы только мне. Это больно. Это невыносимо. Невыносимо сейчас стоять, дрожать всем телом и пытаться не упасть прямо на пол, опираясь на эту тумбочку.

Я забуду тебя, Сон Джэ, но похоже, не сегодня...

***

Наступил следующий день. Вчерашняя моя генеральная уборка остановилась на том, когда я увидела эти конфеты, меня накрыло воспоминаниями, и меня затрясло. Казалось, что я схвачу паничку, если не открою форточку и не успокоюсь. Я ненавидела себя настолько сильно, что не могла его забыть, но ещё сильнее за то, что он мне не снился, как раньше. Закрыв глаза, я вижу лишь черный экран перед собой. Это не радовало, а наоборот, печалило.

Сегодня мне нужно было отвлечься, погулять с На Ки, просто хоть на секунду не думать о том, что сделал Сон Джэ. Хотя бы на секунду. День прошел так быстро, что наступил вечер. Я хотела выйти пораньше, казалось, что стены моей же комнаты душат, а воздух не помогает получить нужный покой, казалось, что его было мало.

Мама уже работала, её взяли сразу же, поэтому у неё был сегодня первый рабочий день. Хён Так проводил время с Баку, Джун Тэ и Ши Ыном. Я бы присоединилась, но сейчас, На Ки стояла выше всех. Именно с ней хотелось встретиться. Я оделась тепло, потому что всё моё тело было холодное, как лед. Было уже начало июня, погода становилась всё жарче и жарче с каждым днем, но мне было холодно. Мои руки были ледяные, словно ничто не могло растопить их.

Выйдя из дома, а перед этим предупредив, что я иду прогуляться, вышла из дома. Обычно, я никогда не предупреждала, но знала, что мама и Хён будут волноваться тому, что меня не будет дома.

Мы с На Ки договорились встретиться неподалеку у одного магазина. У неё были репетиторы, даже не смотря на то, что четверть закончилась, она продолжала ходить. И мы договорились встретиться именно там. Я часто оглядывалась по сторонам, чтобы не встретить никого. Я не хотела видеть никого рядом с собой. Кроме На Ки. Идя неторопливыми шагами, подняв голову, я вижу нашу забегаловку.

Точнее, забегаловку, которая уже давно не принадлежит нам. Свет, как обычно не горел, и мне казалось, что даже смерть туда не зайдет. Было слишком пусто. На входной двери было написано «Закрыто навсегда». Это было так больно читать. Было больно осознавать, что я больше не смогу там поужинать вместе со своими близкими мне людьми. Но было больнее, что мамины старания и время, ушли в никуда. Вот это было больнее.

Я не знаю, зачем самому главному в Союзе, который устранил Бэк Джина нужна мамина забегаловка. Что конкретно он хочет открыть там? Ещё один «Бойцовский клуб» где подростки будут до крови избивать друг друга? Я удивлялась, во что превратилась моя жизнь и до какого дерьма, я дошла.

Мурашки прошлись по моему телу, но я решила сдвинуться с места и пойти дальше к На Ки. Хотелось побыстрее с ней встретиться. Обойдя одну улицу, за поворотом я вижу, как знакомый силуэт заворачивает куда-то в темноту. Но там была многоэтажка. Я понимаю, что это Чжи Ён. Ярость затмила мне разум, что я резко без раздумий пошла прямиком за ней, но мне не хотелось, чтобы она меня заметила. Я накинула капюшон, откинув волосы назад. Мне повезло, что я оделась во всё черное, точно также, как и она.

Мне стало интересно, куда она идет, и что она забыла рядом с забегаловкой. Она вроде, как не увидела меня, так как я шла сзади нее, подальше, чтобы она не заметила меня. Она заворачивает и заходит в подъезд, на самую высокую многоэтажку на районе. Девять этажей. Я напрягаюсь, но следом иду за ней. Аккуратно передвигаюсь. Не могу понять, что Чжи Ён до сих пор не заметила меня, это выглядело странно.

Мои ноги уставали, поднимаясь уже на седьмой этаж. Тут мне приходит тихое уведомление, я резко беру свой телефон и вижу, что это было уведомление от На Ки.

«Я уже на месте, где ты? Всё хорошо?»

Я ответила, что скоро буду и выключила телефон. Не хватало, чтобы сейчас меня заметила Чжи Ён. Я поднимаюсь быстрее и вижу, что она уже на девятом этаже, но забирается на лестницу, которое было расположено на вход в крышу. Я сначала жду, пока она сама залезет туда, а потом уже следую за ней. Мне хотелось размазать её, ударить так сильно и спросить, почему она так поступила с моей семьей. С моей мамой. За что всё это было? И почему она не с Кен Ваном?

Забираясь аккуратно на крышу, я вижу, что она стоит на краю. Меня охватывает ужас, что я становлюсь свидетелем попытки суицида. Но она стоит, смотрит вниз, она спиной ко мне, и я не могу увидеть её лицо. Я тихо пробираюсь, оказываясь полностью на крыше. Я подхожу рядом к ней, но тихо, я уверена, что она не услышала моих шагов.

— Это того стоило? — мой вопрос раздается, слишком громко, что Чжи Ён вздрагивает и медленно поворачивается ко мне. Я вижу, что её лицо заплаканное. Она в истерике, — Сначала ты вытворяешь ужасные вещи, а потом хочешь скинуться? Ты серьезно сейчас?

После моих слов, она улыбается и мотает головой в разные стороны, я вижу, как её слезы до сих пор текут. Но она стоит на краю, что становится тревожно.

— Похоже, что это проклятье такое, получи фамилию «Го» и стань дочкой Кен Вана, — она обратно поворачивается к краю, и нога уже идет вперед, словно она хочет сделать шаг. Я резко подбегаю к ней, хватаюсь её за руку и притягиваю к себе. Она не ожидавшись этого, валиться прямо на меня, что мы обе падаем на бетонную поверхность. Я резко толкаю её в грудную клетку, спихивая её с себя и встаю.

— Да ты посмотри на себя, как жалко ты выглядишь. Я бы и тебя сама толкнула, но не хочу брать такую ответственность на себя. Ты заслуживаешь прожить эту жизнь, находясь в теле Го Чжи Ён, при этом быть уебищем. По мне, это худшее наказание, — я отряхиваюсь параллельно от грязи, разговаривая с ней.

Она приподнимается, смотря на меня, не понимая мой поступок.

— Как бы я ненавидела тебя, но не хочу, чтобы твоё тело валялось около нашего района. У мамы будут проблемы, так как ты, к сожалению, наша родственница. И всё же, как тебе хватило наглости, так поступить с моей мамой. Она кормила тебя, защищала и доверилась тебе, а ты так с ней поступила, — у Чжи Ён накатываются слезы, ей нечего сказать, и я это вижу. Я вижу раскаяние, но понимаю, что этого будет недостаточно, чтобы оправдать то, что она сделала с Кен Ваном.

— Ты никогда не поймешь меня.

— Именно. Я никогда не пойму тебя, потому что я сама бы так никогда не поступила. Боже, — я прикладываю ладонь ко лбу, стараясь анализировать всё то, что сейчас произошло. Точнее то, что не произошло, — Приди в себя.

Чжи Ён окончательно встает. Я вижу, как она дрожит. Она смотрит на меня жалостливыми глазами, что мне хочется вырвать себе глаза, дабы просто не видеть её. Я знала, что она подставит, я знала. Я подхожу к ней слишком близко. Она вопросительно смотрит на меня.

— Вижу, от Кен Вана тебе не досталось, — я поднимаю руку и даю ей пощечину в лицо, — Ничего, я это исправлю.

Она улыбается, но принимает мой удар. А потом растегивает свою зипку, оставаясь в одном топе, что я вижу множество кровоподтеков, также ссадин, что были на каждом сантиметре её тела.

— Ошибаешься, мне ещё как досталось. Не вас одних киданули, — она опять горько улыбается, фальшиво, словно пытается показаться сильной, даже не смотря на то, что выглядит достаточно жалко.

— Тебя киданули? — спрашиваю риторический вопрос и играя удивление. С моего рта, так и вылетает сарказм. Я предупреждала, я говорила, — Это как интересно так получилось, что тебя избили, а потом выбросили, как ненужную шавку.

— Хватит, — говорит она, потом подходит к краю и садиться, начиная смотреть на город, где мелькают тысячи огней, это выглядит красиво. Я не хочу присаживаться рядом, подхожу ближе, так и сдерживаясь, чтобы не скинуть её отсюда.

— Я не уйду, пока не получу ответ. За что? Ладно, Кен Ван, но ты... За что?

Чжи Ён тяжело выдыхает. Мы погружаемся в тишину, мои руки напрягаются, что я хочу ударить её. Я действительно хочу ударить её ещё раз. Выместить на ней всю свою злость, что копилась во мне так долго и эта злость, будет заслуженной.

— Отец, точнее Кен Ван, заставил меня поверить в то, что он любит меня. Я поверила, хотела почувствовать себя нужной, хоть где-то. Я была, по его мнению, любимой дочкой. Настолько любимой, что он решил меня втянуть в Союз с самого детства. Пока мои ровесницы играли в куклы, ходили на пикники, я училась драться и ломала парням носы. По-началу, он хвалил, говорил, что я достойна многого его внимания, а я была только рада. Потом были кражи, меня везли в участок, отчисляли со школы, потому что на учете была и одно избиение в коридоре, и я была отчислена. Он не злился, говорил, что мне нужно больше воровать, больше уделять внимание Союзу и быть опорой. Но когда...

Я слышу, что её голос дрогнул, я присаживаюсь рядом с ней, смотря ей в лицо. Я жду, не знаю конкретно зачем, но я жду. Жду, пока она договорит.

— Умерла мама от злокачественной опухоли в мозгу, Кен Ван пропал. Я осталась одна в тринадцать лет, он даже не мог похоронить мою маму, сказал, что его искали коллекторы за долги. Так он и оправдался, — я вижу, что слезы текут по её лицу, но она их быстро смахивает, — Потом, он появился, и я заново оказалась в Союзе. Учила парней, как делать людям больно, потому что Кен Ван просил. Он заставлял делать всю грязную работу в Союзе. Избить, украсть, следить за кем-то, для него казалось не проблемой, потому что это делает его родная дочь. Я была с ним на связи, не всегда, но он мог позвонить, когда нужно было украсть что-то. А о вас, о тебе и Хён Таке, я узнала только недавно.

— И как так получилось, что ты предала мою семью?

— Он сказал нужно достать некоторые документы, следить за вами и доставлять тебе записки. Я слушалась его во всем, но теперь, когда шишка всего Союза хочет убить меня, понимаешь, что никогда никому не была нужна. Кен Ван ушел, он пропал так быстро, когда расплатился с долгами в Союзе и оставил меня, а перед этим избил. Поэтому, лучшим вариантом будет, если я умру сама, а не от рук тех людей, которым я оказывается была не нужна.

Я тяжело вздыхаю, не понимая, что мне стоит говорить. Я даже не знаю, что мне стоит сказать и нужно ли вообще говорить что-то? Я не знаю, как реагировать.

— Ты бы могла всё изменить, если бы рассказала о его плане намного раньше. Сейчас умирать не надо, может где-то в другом конце этого мира ты найдешь своё предназначение, хотя, вряд-ли. Я сразу поняла, что ты сука, мне просто нужно было это подтверждение.

Чжи Ён слегка улыбается, но потом сразу же улыбка потухает, когда видит моё серьезное лицо. Мне стало жаль лишь маленькую Чжи Ён, у которой умерла мама в тринадцать лет. Потерять маму в любом возрасте — это ужасно.

— Кен Ван поступал не только с тобой так, нужно было делать выводы уже тогда, когда он киданул тебя и пошел восвояси в Союз.

— Теперь, я понимаю это. Я знаю, что мои извинения ничего не изменят, но мне хочется сказать это в последний раз. Мне очень стыдно перед вашей мамой, она не заслужила этого, просто под руку попалась такая тварь, как я. Простите.

— Я даже не знаю, чего хочу больше. Скинуть тебя с крыши или послать куда подальше. Сейчас забрали всё то, из-за чего мы выживали. Ты бы могла предположить, где может быть Кен Ван?

— Нет, когда он пропадает вот так, найти его невозможно.

— Это точно. Ебанный папаша.

Чжи Ён продолжает смотреть вдаль, словно что-то обдумывая. Теплый ветер окутывает моё тело, что я сжимаюсь в холодный бетон.

— Я никогда не забуду, что ты сделала... И не прощаю, но...

— Что, даже мстить не будешь? — ухмыляется она, прикусывая внутреннюю сторону щеки. Вот мне теперь опять хочется ударить её.

— Ненависть во мне осталась к тебе, но мстить, я не буду. Но рядом и с моей семьей видеть тебя, тоже не собираюсь. Просто исчезни, но это не означает скидываться. Найди работу, живи, Кен Ван не стоит того, чтобы его дочь умирала или же гнила где-то. Отомсти ему своим существованием.

— Я должна ещё сказать тебе что-то... — напрягаюсь всем телом и начинаю её слушать дальше, — Это я скинула это видео.

— Ты серьезно сейчас? — моя агрессия вновь поднимается, я стараюсь отдышаться и взять себя в руки, — С какой целью...

— Мне сказал Кен Ван сделать это, потому что он ненавидит тебя. В тот вечер, помнишь, ты была в ветровке Сон Джэ, и мы пересеклись взглядами... Это было на следующий день, когда он сказал сделать это.

Я очень тяжело выдыхаю и отворачиваю голову в другую сторону, стараясь успокоиться и не скинуть её с крыши, но она продолжает.

— Только мне ещё кое-кого жаль, — начинает она с далека, что я начинаю напрягаться с каждой секундой. Я не могу понять почему она так тянет несколько секунд, но после моего вопросительного взгляда, продолжает, — Сон Джэ. Он вообще ничего не знал, разве что за несколько часов, но предупредить не мог. Глава Союза угрожал ему и угрожает до сих пор, также, он отдаст ему место На Бэк Джина, ты сама понимаешь, что его также устранят, как и того бедного парня. И знаешь, почему он встанет на место На Бэк Джина? Причиной являешься ты. Я не могу назвать имя главы Союза, но он хочет заключить сделку с Сон Джэ, чтобы глава оставила вас в покое. И проблема в том, что скорее всего Сон Джэ подписал этот договор вчера или же должен подписать сегодня, я не помню.

— Что? Где... Где пройдет это сделка?

— По слухам, должна пройти в Боулинге. Я не должна была тебе говорить всего этого, но раз я уйду отсюда навсегда, должна же сделать хоть что-нибудь хорошее. Только ты сможешь остановить его.

— Боже. Я... Я должна успеть, — я резко вскакиваю, чуть ли не падая вниз, и начинаю отряхиваться. В голове уже была навигация, и я перебирала множество путей, как быстро дойти до Боулинга. Я знала, что его убьют. Я знаю и не прощу себе, если его убьют.

— Ты успеешь, Со Ён, если сделка пройдет сегодня.

— Это был наш первый разговор, который не закончился ссорой.

— Ещё не вечер.

Я фыркаю на её слова, уже настраиваюсь на то, чтобы побежать в этот Боулинг. Но повернувшись спиной к ней и идя к выходу, я говорю последние слова. Я понимала, что это последняя встреча Чжи Ён, и она исчезнет. Навсегда.

— Спасибо, Чжи Ён, что рассказала об этом. Проклятие не всегда будет с тобой, помни об этом. Прощай.

— Прощай, — говорит она мне тоже напоследок, что я ринулась к выходу и начала бежать прямо на Боулинг.

Шансы были малы, что я могла успеть, скорее всего договор был подписан и Сон Джэ мог быть обречен на смерть. Я не могла потерять его, никогда не прощу, если потеряю его. На Чжи Ён моя обида никуда не ушла, но я была благодарна тому, что она раскаилась и рассказала мне об этом. Оказывается, глава Союза просто манипулировал мной, чтобы прибрать к рукам Сон Джэ. Но мне не нужна смерть и пропажа, прямо, как в моём сне. Этого всего не нужно.

Мои ноги уже запутываются, голова кружится, а сердце бьется бешено от резкого прилива адреналина. Я должна успеть, я сделаю это. Вмиг, я ожила и решила потратить свои последние силы, чтобы прервать эту сделку. Я не хотела, чтобы он умирал. Даже, если у нас были обиды, недопонимания, он был мне очень дорог. Я вижу его рядом всю дальнейшую жизнь, и вот так его потерять. Не могу.

Все мои доводы о том, что он предатель, опроверглись после слов Чжи Ён. Он не предавал, его заставили молчать, его заставили делать и говорить плохие вещи. Я знала, что Сон Джэ не мог так со мной поступить, просто я ненавижу тех людей, что переходят мою дорогу, когда я сама выстраивала свою дорогу к счастью. И похоже, что я не должна потерять своё истинное счастье.

Только не ты, Сон Джэ, только не ты.

Я выбегаю из подъезда, как бешеная собака и ринулась прямиком в Боулинг. Голова кружится оттого, что я стараюсь намного быстрее ориентироваться, а легкие задыхаются оттого, что не поступает в организм достаточного кислорода. Но, это всё неважно. Важно то, чтобы я образумила Сон Джэ. Плевать мне, что подставили, главное, чтобы Сон Джэ остался жив, ведь его убьют, точно также, как и На Бэк Джина.

Я оказываюсь в Боулинге. У его входа. Дверь была закрыта, что мне пришлось её выбить локтем. Я немного поцарапалась, когда хотела дернуть ручку внутри. Крови идет с моей ладони, но мне было так плевать. Весь основной свет был выключен, только один еле как, горел в углу. Я вижу, как Сон Джэ сидит, держа белоснежный лист и вдумчиво читая. А рядом с ним сидит он... Глава Союза, прямо как в тот день, весь в черном, курит одну сигарету и ухмыляется.

Моё сердце замирает.

Я встречаюсь глазами с Сон Джэ, что его брови хмурятся, и я вижу в этих глазах такой мне знакомый страх. Да, я видела этот страх тогда, когда меня ударил Кен Ван, а Сон Джэ подбежал ко мне, пытаясь остановить кровь. Да, я видела этот страх, когда на нас пытались напасть двадцать парней, а он старался защищать меня, когда сам дрожал оттого, потому что боялся, что мне сделают больно. Я опять вижу, этот страх в его глазах.

— Тебе нельзя здесь находится, — вижу, как его голос дрожит, но он старается не смотреть на меня. Я стою в своей стойке, включив свою упертость на все сто, потому что понимаю, что если оступлюсь, потеряю его навсегда.

Я смотрю на этот белый лист, что был в руках Сон Джэ. Одним рывком я выдергиваю его из рук Сон Джэ, с моей ладони до сих пор идет кровь, что я пачкаю этот лист. Двумя движениями, я разрываю этот лист пополам. Сон Джэ удивляется и резко встает. Я вижу, что он начинает переживать за меня.

— Если Вы думаете, что забрали забегаловку мамы, я не дам Вам забрать его, и мне плевать на последствия. Вы сорокалетний дядька, которому видимо, скучно живется, ведь Вы манипулируете людьми, и используете их в своих целях. Вы убили На Бэк Джина и полиция об этом знает, но я не дам Вам убить его.

Разорванный лист пополам летит прямиком в главу Союза. Он закрывает глаза, тяжело выдыхая. Потом тушит свою сигарету, что Сон Джэ резко закрывает меня собой. Это зря, потому что я готова накинуться на него.

— Скажу одно, Сон Джэ. Я даю тебе выбор. Ты остаешься со мной, и я возвращаю им забегаловку, также не трогаю твою... — он делает мерзкое выражение лица, словно боится сказать слово, которое будет означать любовь. Он хмурит брови, но продолжает, — Возлюбленную, или же... Ты уходишь из Союза, но опять же, уже мертвым. Не думай о себе, думай о ней.

Эта мерзкая улыбка, он тянется вновь за сигаретой. Сон Джэ уже теперь поворачивается ко мне, хватает мою ладонь, всё также пытаясь остановить кровь. Я уже начинаю плакать, пытаясь ухватиться за него. Сон Джэ мотает головой в разные стороны, давая мне понять, что выбора нету. Он дает мне понять, что хочет сделать выбрать первый вариант. Я вижу, что и его глаза слезятся.

— Заберите забегаловку. И тогда, никто не узнает о Ваших темных делах в Союзе. Вы думаете, у меня связей нет? Вы ошибаетесь. У меня есть столько доказательств, начиная с того, как подростки в Боулинге крадут имущества, такие, как телефоны и мотоциклы, до того, как Вы убиваете подростков, опять же, ими манипулируя. Поверьте, даже если Вы избавитесь от меня или же от него, Союз навсегда падет. Он развалится. Это случится рано или поздно, но Ваша выгода в том, что Вы сохраните то, что у Вас есть.

— Всё таки, Кен Ван недооценивал тебя, — с горькой ухмылкой начинает прикуривать он. Сон Джэ стоит не понимая откуда во мне столько смелости и наглости, но он стоит со мной до талого, даже когда мои ноги дрожат, а с ладони идет кровь. Я и сама еле стою.

— Что ты творишь? — шепотом говорит мне Сон Джэ, не веря в происходящее. Он держит мою руку, сжимая покрепче и пытаясь согреть мою ладонь.

— Пожалуйста, хоть раз, не недооценивай меня. Просто, поверь мне, прошу, — умоляю его раз. Сон Джэ всегда недооценивал меня, думая, что я не справлюсь. Тогда, когда у нас была драка с кучкой парней, он недооценил меня, сказав, что мне нужно бежать отсюда. Сон Джэ прижимает меня к себе, что я смотрю в глаза главе Союза, самой большой ненавистью.

— И кого же мне взять на место Бэк Джина? — его сигарета тлеет, он наполняет запахом этой сигареты всё помещение, что становится труднее дышать.

— Кого угодно, только не Сон Джэ. Вам не выгодно, чтобы он стал лидером Союза. Я не угрожаю, а лишь предупреждаю, чем обернется Ваша судьба, если тронете моё. Я прожила с Кен Ваном несколько лет, и поверьте, я доведу дело до конца. Союз развалиться, просто я могу ускорить этот процесс.

Глава задумался над моими словами, что в моей голове пошел обратный отсчет. Я считала, что он согласится. Он должен. Глава заберет Сон Джэ, только при одном условий, когда меня убьют.

Потом, вмиг я слышу звон сирен. Это была полицейская сирена. Я сразу напрягаюсь всем телом. Глава напрягся всем телом. Я не могу понять, звук усиливается? Похоже, что да. В следующую секунду, полицейские врываются в Боулинг. Они идут прямиком, точнее бегут к главе Союза, что он не успевает даже возмутиться. Он не успевает даже моргнуть глазом, что его вяжут полицейские. Я не понимаю, что происходит. Но сейчас, я нахожусь в теплых объятиях от Сон Джэ, прижимаясь к нему ближе.

Я дышу, я вновь дышу с ним одним воздухом.

— Прости, прости, что заставил усомниться в моей любви к тебе, — говорит он шепотом, я чувствую, как он прижимается ко мне и дрожит всем телом. Он испугался, но сейчас, всё в порядке? Я киваю и говорю ему тоже «Прости».

Полицейские уводят, и я слышу, как они говорят, что он задержан за причастие к убийству На Бэк Джина. Полицейские подходят к нам, начиная спрашивать, в порядке ли всё с нами. Я улыбаюсь сквозь слезы, начиная кивать, говорить не было сил. На меня нахлынули эмоций, и я едва могла их связать и объединить во что-то целое.

Я не вызывала полицию, что полиция забыла здесь? Нас не отправили в участок, прям там же, где мы стояли нас спросили, знаем ли мы о чём-то и видели что-то странное. Мы поделились обо всех подробностях, что знали о Главе Союза, имя которого мне до сих пор не известно. Нас отпустили, сказав, что скоро должны появится на участке, чтобы помочь с расследованием и сказать все детали, которые мы знали о нём.

Оказывается, что главу Союза искали долгое время. И сейчас, его наконец-то поймали, что не могло не радовать. Я вжимаюсь в Сон Джэ, до сих пор дрожа, но я была так горда собой, что успела, что смогла и уберегла. Мы выходим аккуратно оттуда, видя множество полицейских. Я вижу, что-то знакомое, что скрывалось в углу. Я вижу эту черную кепку, и понимаю, что это Чжи Ён.

Пазл в голове складывается, что я понимаю — это Чжи Ён вызвала полицейских. Мы пересекаемся с ней взглядами, она кивает меня, и я киваю ей, оказывая должное прощание. Я вижу в её взгляде благодарность.

— Всё нормально? — спрашивает меня Сон Джэ, видя, как я киваю кому-то и смотрю на кого-то долго.

— Да, всё нормально, — отзываюсь на его вопрос. Чжи Ён опускает свою черную кепку ещё ниже, чтобы была видна только её нижняя часть лица и уходит. Я вижу, как её фигура пропадает через толпу полицейских. Это было последний раз, когда я вижу её, — Идем домой, пожалуйста.

Теперь, мы сможем пойти домой. Я хочу, чтобы Сон Джэ вошел в мой дом, как в свой родной. Хочу посидеть с ним на кухне, вместе с моими близкими людьми, хочу, чтобы он всегда был моей семьей. Чтобы он был моим самым родным человеком.

И мы направляемся. Направляемся домой, в объятиях друг друга.

***

Мы были на участке, сказали всё, что знаем про главу Союза, также мы рассказали, что он отнял забегаловку, подделав документы и силой забрав помещение. Через несколько месяцев, нам отдали забегаловку и мама смогла заново готовить свои шедевры. Выпускной брата, Баку, Ши Ына, Джун Тэ прошли хорошо. Они получили свой аттестат и в дальнейшем разговаривали о том, кто и куда поступит.

А выпускной Сон Джэ прошел более ярко. Нет, он не пил, но хотел провести вечер со мной, и он провел, после того, как получил аттестат. Мы гуляли, кушали и обсуждали самые сокровенные секреты, давая знать друг о друге больше деталей. Каждый день мы узнавали друг друга по-новому, это было захватывающе. Маленького забрал к себе Сон Джэ, чему конечно же, я была рада.

Чжи Ён не выходила на связь, но я знала, что она звонила моей маме, перед тем, как уехала из города навсегда. Она извинялась, каилась и говорила, что никогда не простит себе этого. Мама, конечно же, её простила, сказала, что ждет в гости. Но и Чжи Ён спросила через маму, как мои дела, что я ответила, что всё хорошо. Я знала, что Чжи Ён отомстит Кен Вану своим существованием, мы все ему мстим этим.

Кен Ван пропал, так долго пропал, что его начинали искать полицейские, за то, что он был за одно с главой Союза, поэтому, мы понимали, что Кен Ван не достанет нас. Уж точно не достанет. Никто в моей семье и за её пределами, не хотели даже начинать или же упоминать его имя. Всем становилось противно, никто не хотел вспоминать его. Главу Союза задержали и дали пожизненное за убийство парня и за кражи. Союз распался, подростки оттуда, извинялись перед друг другом. Они поняли, что не хотят следовать пути, как эта глава, и начали меняться. А Сон Джэ наставлял их на хороший путь, говоря, что они все могут поменяться.

Сейчас, в данный момент, я сидела с На Ки на скамейке. Она показывала мне платья, которые купила. И я была в шоке оттого, какие они были красивые. На На Ки всё смотрелось красиво, хоть она это и отрицала, но я убеждала её. Также На Ки закончила весь год на отлично, чем она была очень довольна, и я ей гордилась, ведь знала, как она старалась.

— Как думаешь, мне это пойдет? Или вернуть? — На Ки следит за моим выражением лица, считывая каждую эмоцию.

— Конечно пойдет, оставляй. Оно такое нарядное, тебе всё идет, На Ки! — воскликнула я, начиная поддерживать разговор.

— А это? — она листает ещё одно фото, но уже с другим платьем. Я улыбаюсь, представляя в мыслях, как она ходит в этом платье. Она прекрасна.

— Это тоже очень красивое, оставляй!

— Нет, мне нужно выбрать одно! И я не могу определиться, и то, и то идет, — она едва заметно расстраивается, не понимая, какое платье ей нужно выбрать, — Вот у меня родиться ребенок, я спрошу, какое имя мне выбрать, будешь также молчать?

— Подожди-подожди, до детей ещё далеко, мы ещё школу не окончили, — приостанавливаю я её, уже в мыслях представляя их детей с Хён Таком. Да, они начали встречаться, на выпускном, брат набрался смелости и признался в том, что она ему нравилась долгое время, а он отрицал эти чувства в себе, — Но, конечно же, я буду только рада, помочь с именем. На Ки, мы же будем дружить до старости?

— По-любому, у меня нету выбора, так как я встречаюсь с твоим братом, — она начинает закатывать глаза и смеяться, я немного толкаю её в плечо, и в ответ смеюсь, — Они уже пришли? Позвони им.

Да, точно. Скоро мы должны были встретиться со всеми. Со всеми моими близкими людьми. Мы должны были встретиться в маминой забегаловке. Я позвонила Сон Джэ, сказав, подходят ли они? Сон Джэ сказал, что да. По началу Сон Джэ не нашел контакт с Хён Таком, но позже, они нашли общий язык. Конечно, Хён относится с осторожностью к Сон Джэ, и он наблюдает за моими отношениями, чтобы бы всё у меня было хорошо. Но похоже, что они поладили. Джун Тэ обрадовался за меня, узнав, что я в отношениях. Ши Ын был в нейтральной стороне, он тоже был наблюдательным. А Баку...

Баку знал, изначально знал о моих отношениях с Сон Джэ. Но он ещё ни раз не кушал, мы никогда не кушали вот так, все вместе. И вряд ли Баку придет к нам, скорее всего, просто откажется в предложений покушать всем вместе. Но мне было приятно, если бы он пришел, и мы с ним нашли общий язык. Всё же, мне его не хватает, как друга.

***

— Подайте острые крылышки! — взвигнул Джун Тэ, видя, что Хён уже смотрит на них, — Я успею!

Джун Тэ не успел дотянуться, как Хён взял последнюю крылышку, но увидев расстроенное лицо Джун Тэ, отдал ему обратно. Он сразу обрадовался, и я краем глаза заметила, как На Ки аккуратно и тихо из своей тарелки кладет в тарелку Хён Таку свою последнюю крылышку. Увидев этот милый момент, я посмотрела на На Ки, улыбнувшись. Она всё поняла, и засмущалась в моменте, отведя взгляд в сторону.

Мы сидели все вместе. Хён Так, На Ки, Джун Тэ, Ши Ын, Сон Джэ и я. Не хватало только Баку, хотя я ждала его, но решила не спрашивать где он, зная, что он не захочет прийти. Сон Джэ аккуратно передает мне лапшу, иногда посматривая на меня. Моя рука лежала на коленях, и я немного была расстроена тем, что Баку так и не явился. Сон Джэ увидев это, аккуратно тронул мою руку, аккуратно согревая её и успокаивая. Я сразу посмотрела на него и улыбнулась, он прикусил нижнюю губу, смотря на меня также тепло, как и я смотрела на него. Он задумался, но о чём?

В помещений царил уют, тепло и это чувство... Долгожданности? Словно, я ждала именно этого момента, покоя, теплого умиротворения, будто, всё так и должно было быть. Я была рада тому, что наконец мы могли собраться и нету этой недосказанности, неприязни, и ненависти. С моих мысли сбивает звук открытой двери. Повернув голову налево, я вижу, что у двери стоит Баку. Он неловко поднимает голову и машет рукой, в знак приветствия.

Все его тепло встречают, и мы с ним пересекаемся взглядами. Я немного наклоняю голову вниз, указывая на стол. Он слегка улыбается и кивает, принимая моё приглашение сесть за стол. Баку садится рядом с Ши Ыном. Я думала, что будет мертвая тишина, но через секунду все начинали шутить и смеяться. Не было этой неловкой паузы. На Ки аккуратно прижималась к Хён Таку, кладя свою голову ему на плечо. А Сон Джэ сильнее сжал мою руку, которая находилась под столом.

Баку резко позвонили, как он взял трубку, начиная мило общаться с кем-то. Я пересеклась любопытным взглядом с Хён Таком, что и он тоже вмиг затих. Это было бы хорошо, если у Баку появился свой человек. Я хотела, чтобы все здесь находящейся люди были счастливы до конца своих дней.

— И кто она? — сразу заорал Хён Так начиная стучать по плечу Баку, через весь стол, стараясь протиснуться к нему. Он в ответ, засмущался, и я увидела, что он счастлив. Я была рада за него.

— Неважно, — начинает улыбаться Баку, отвечая и стараясь в дальнейшем закрыть своё тело от ударов Хён Така.

Я чувствую, как рука Сон Джэ больше не согревает мою руку. Он берет телефон и увидев какое-то уведомление, встает со стола и направляется к выходу. Я немного напряглась, но решила дождаться, пока Сон Джэ поговорит с кем-то по телефону и обратно присоединится к нам. Да, я вижу через окно, как он разговаривает с кем-то по телефону. И спустя несколько секунд, он кладет трубку.

Я встаю со стола, сказав, что скоро подойду. Хён Так и Джун Тэ начали кошмарить Баку, они хотели, чтобы он назвал её имя. И под веселые возгласы, окончательно встав, направляюсь к Сон Джэ.

Он стоит, начиная курить. Я аккуратно подхожу к нему близко, сжимая его предплечья.

— Кто звонил? — мой голос тихий, словно, я готовилась, как и к хорошему, так и к плохому. Он мнется несколько секунд, задумывается, а потом отвечает.

— Мама.

— О чём вы говорили? — аккуратно спрашиваю, стараясь не спугнуть, хоть и понимаю, что Сон Джэ доверяет мне и по-любому, рассказал всё.

— О том, что она скучает по мне. Это впервые такое, чтобы она мне звонила, и я был в таком ступоре, что даже не знал, что ей ответить. Она хочет, чтобы я к ней приехал, но не один...

— С Маленьким?

Я вижу эту улыбку, сигарета до сих пор находится у него между губ, что он даже почти её роняет.

— С тобой, но и с ним тоже надо будет. Мама хочет познакомиться с тобой, я рассказал ей о нас...

— Боже, я надеюсь, ты не рассказал про то, когда я тебя пырнула. После этого, я не смогу ей в глаза смотреть! — начинаю толкать его в плечо, надеясь, что он действительно не рассказал.

Сон Джэ смотрит долго мне в глаза, а потом опускает взгляд на губы. Он убирает сигарету в сторону, и я понимаю к чему он клонит. Я смущаюсь в моменте и смотрю на его губы, как подхожу к нему близко и оставляю поцелуй ему на щеке, а потом обнимаю, прижимая к себе. Он не ожидав такой резкой реакций, обнимает в ответ, тоже прижимаясь.

— О чём ты задумался тогда? — до сих пор его обнимаю его, не желая даже на секунду отпускать.

— Я задумался о том, что как мы смогли выбраться из такой ненависти, превратить это всё в любовь. Как мы смогли? Мне до сих пор не верится, что ты рядом. Кажется, что это, что-то нереальное. И я боюсь, что когда открою глаза, это всё окажется сном. Я люблю тебя, Со Ён, никто и ничто не встанет между нами.

— Я люблю тебя, Сон Джэ, будь рядом и доверяй мне. Всегда. Сиди со мной на скамейке, поглаживая Маленького, давай те же конфеты, провожай, трогай, люби. Мне больше ничего не надо. Я тут, — я трогаю его грудное клетку, прямо там, где находится сердце, — И всегда буду там. И ты в моём сердце, будешь именно там.

Мы разъединяем объятия. Я вижу этого Сон Джэ, в которого я влюбилась так сильно, что готова была рискнуть своей жизнью. Я была готова отдать жизнь за него, как и он за меня. Честно, Сон Джэ, мне не хватит слов, чтобы выразить, как я тебя люблю. Я даже не смогу объяснить, как из ненависти, мы превратили во что-то ценное. Такое интимное чувство, которое заходит прямо в сердце, заполняя полностью его.

Все те эмоций, нападения, угрозы, перешли к касаниям, открытости и доверию. А самое главное — к любви. Я раньше не знала, как оно ощущается, ты вроде, как думаешь о человеке, но как только я это представляла у себя в голове, становилось неприятно. И я начинала верить, что не могу почувствовать, что я пустая абсолютно. Я боялась, я жила, но также и умирала, но сейчас, я хочу жить.

Я хочу видеть его рядом с собой, хочу видеть своих близких, которые радуются и живут самой счастливой жизнью. Я хочу это чувствовать до конца своих дней, пока не открою глаза. Я хочу ощущать эти прикосновения на своем теле, хочу ощущать губы Сон Джэ на своих, хочу разговаривать о моих травмах, о его травмах, поддерживать друг друга и открываться, доверять. Что может быть лучше?

В детстве я понимала, что не стоит доверять никому. Я напрягала всё своё тело, дабы не чувствовать сильно боль, но Сон Джэ дал мне это расслабление, дал мне эту веру в жизнь. И также, он доказал на нашем примере, что ненависть — это не всегда плохо. Это эмоция, которая обязательно уйдет, или же на её место придет кое-что другое. Но всё началось у меня с ненависти к нему. Я больше не хочу делать ему больно, не хочу бить и унижать. Хочу быть рядом.

— Сон Джэ, ты заставляешь меня всегда чувствовать смятение, — я улыбаюсь, смотря прямо на его губы, как завороженная. А потом смотрю на его глаза, в его глазах искренность, которая смешалась с доверием.

— Почему именно смятение?

— Потому что от твоих взглядов, прикосновений, слов и чувств, которые ты даешь мне, я теряю голову, я не могу нормально мыслить и всё смешивается. Я впервые ощущаю это чувство так глубоко внутри себя.

Сон Джэ целует меня, очень невесомо и легко. Я сразу приобнимаю его за плечи, прижимаясь к нему, чувствуя его теплые губы на своих. Да, это то, чего я не ощущала так давно. Казалось, что каждый новый поцелуй, как первый. Потому что эмоций те же, что и в самый первый раз. Это волнение, трепет и тепло, которое ощущаешь не дают тебе находится спокойной. Ты сходишь с ума, медленно, но верно. Я согласна, если мы будем вместе с ним.

Я надеюсь, что всю мою жизнь пройдет рядом с ним, без него всё ощущается так серо и вовсе, не хочется жить. Но сейчас, хочется никогда не уходить от него. Он аккуратно проводит ладонью по моей шее, что я чувствую сотни мурашек, которые пробегаются по всему моему телу. Пока мы целуемся, я слышу смех, что раздавался из забегаловки. Похоже, что моя мама приготовила новую порцию еды, раз все так счастливы. И я тоже счастлива.

Он целует неторопливо, будто вкладывает в этот поцелуй часть себя. Я слышу стук его сердца, и прижимаюсь ближе.

Да, Сон Джэ, твои губы, что касаются меня, твои руки, что держатся на талии, твои слова, которые я запомню надолго, да, даже твой взгляд, в котором полно любви — это всегда будет держать меня в Смятении.

—

я даже не знаю, что сказать толком, так как до сих пор не верю, что история официально закончена. больше полугода, я старалась писать каждый день, вкладывая каждую частичку себя в каждого персонажа. я надеюсь, что это история научит, что не всё должно заканчиваться ненавистью в этом мире, что всё исправимо, кроме смерти, конечно же. хочу поблагодарить всех, кто вдохновлял, писал огромные отзывы, ставил лайки. знайте, я вам благодарна, потому что, если бы не вы - это история не получилась такой большой, и вообще не получилась бы. я всегда буду любить СГ, надеюсь, что напишу побольше работ, когда выйдет третий сезон. я помню абсолютно каждого человека, что писал мне. спасибо ещё раз. также, конечно же, не могу поделиться со своим тгк - snumina, где я отвечаю на вопросы каждого, делюсь опытом и говорю о дальнейших работах. надеюсь, встретимся в следующей работе. ещё раз всем спасибо и с Наступающим, можете расценивать, эту главу, как подарок на Новый Год.