Patient Zero

Воздух кажется невероятно удушающим то ли от зловонного запаха зараженных, то ли от грязи, облепившей каждый открытый участок кожи и одежды. Чонгук сливается с асфальтом, к которому плотно прижимается всем телом, прячась за грузовиком, полным испорченных продуктов. Рядом возле него сидит такой же обмазанный влажной землей полковник, наблюдающий за дорогой впереди.

Это его идея – с ног до головы окунуться в месиво зловония и стать дивной скульптурой. Зато запах человеческого тела практически исчез и спешащие к своей неизменной цели зараженные не замечают двух замаскированных людей у себя под носом. Твари плетутся, торопясь и запинаясь, вдоль парковки и футбольного поля к лабораториям, как и предположил ранее Сокджин.

— Почему я должен подчиняться твоему плану? – устало и досадно шипит Инсу, не отводя взгляд от обращенных студентов, которые еле стоят на ногах, словно после очередной попойки.

— Потому что все, кроме тебя, согласились, – Чонгук ощущает, как грязь начинает подсыхать, стягивая кожу. Еще немного, и она начнет отшелушиваться, снижая уровень конспирации. Поэтому парень мысленно поторапливает численную группу зараженных, мешающую ему перебежать к следующему укрытию.

На неоспоримый аргумент Чон получает лишь молчание. У Инсу был выбор, и он сделал его без колебаний. Младший был бы рад, если бы военный отправился в библиотеку, но тот оказался слишком гордым и решил, что должен быть там, где концентрация опасности зашкаливает. А сейчас она буквально повсюду: справа, слева, позади и впереди. Твари спокойно идут, не подозревая о близкой добыче. Остается лишь молиться, чтобы так было до самого конца.

Короткими перебежками, огибая зараженных и молниеносно избавляясь от одиночек, сумевших унюхать их, парни приближаются к научно-инженерным корпусам. Именно по правую руку от Чона расположены здания, в одном из которых может находиться Чимин, а по левую – очередные спортивные площадки, огражденные высокой сеткой. Наверное, в мирное время различные секции пользовались популярностью среди студентов.

Чонгук бы и сам с удовольствием поиграл в большой теннис, но приходится, затаив дыхание и прижавшись к почве, наблюдать за зараженными, поворачивающими направо. Парень не может унять интуицию, вопящую, что солдата в том направлении нет. Он уже хочет поделиться своими беспочвенными подозрениями, как вдруг Инсу толкает его подальше в тень грузовика и сам ныряет следом. Младший даже не успевает выразить свое недовольство, ведь сталкивается с напряженным и серьезным лицом полковника. Никаких шуток быть не может.

А дальше слышится звук рычащего мотора и автоматная очередь, видимо, в мешающих зараженных. Младший подползает к краю и всматривается в стекла черных тонированных машин, проезжающих мимо него. Никого не видно. А следом за легковыми едет габаритный грузовик с закрытым кузовом. От его грохота болят барабанные перепонки, и Чонгук закрывает уши. Звуки выстрелов перемешиваются с ревом огромного автомобиля, привлекая к себе всех тварей.

— Мы ошиблись, – произносит Инсу, вторя мыслям Чонгука.

Потому что да, они в какой-то момент сбились с правильного пути и последовали за зараженными, идущими на шум транспорта. Но младший не спешит расстраиваться. Он не может оторвать взгляд от большой машины, усиленно прикидывая, насколько его догадка верна.

Если продолжить мысль о том, что бы он сделал на месте Сонмина, то вывод очевиден. И, кажется, настоящий ученый решил особо не заморачиваться и воспользоваться всеми благами университета. У Сонмина есть недостающий элемент и, конечно же, он захочет поэкспериментировать, как в своем научном центре.

— За ними, бегом, – громко говорит Чон, не беспокоясь о тварях. Те все равно сосредоточены на удаляющихся машинах, а Инсу беспрекословно подчиняется.

Мужчины почти пробегают тренировочный сектор, когда все посторонние звуки обрываются, и, не мешкая, падают плашмя на траву. Кажется, они остаются не замеченными ни зараженными, стекающими к большому светлому зданию впереди, ни вооруженными солдатами, вылезающими из машин.

Нужный корпус находится на возвышении и отделен от двух выживших узкой зеленой зоной. Высокие деревья с разлогими кронами впереди и густо посаженные кусты не позволяют разобрать, что именно происходит перед зданием. Очаги борьбы между наемниками и тварями вспыхивают то тут, то там. Солдаты уверенно движутся ко входу в корпус, а после грохочут входной дверью, скрываясь внутри и оставляя голодных зараженных ни с чем. Наступает тишина, в которой можно разобрать бесчисленные хрипы и клацанье зубов.

Инсу толкает младшего, возвращая в реальность и показывая, что именно сюда движется большинство тварей. Они карабкаются по небольшому склону, заполняют собой дорогу и пешеходные дорожки, а шум машин и людей лишь раззадоривает их. С каждой секундой зараженных становится все больше.

Чонгук понимает полковника без слов, ловя себя на мысли, что они внезапно стали неплохой командой, и достает рацию, быстрым движением включая ее.

— Сокджин, вы где, прием? – тихо и разборчиво, насколько это возможно, говорит Чонгук и дожидается ответа сквозь шипение помех.

Отсчитывая в уме тающие секунды, Чон замирает, когда совсем рядом возле него и Инсу, спрятавшихся в густых зарослях, нетвердой походкой, клацая зубами, проходит мужчина лет сорока в форме охранника. Если он упадет или опустит голову, то обязательно учует двух живых людей. Близость опасности парализует тело, но Чонгук не отключает рацию, понимая, насколько важна связь сейчас с остальными.

Тварь не спотыкается и не останавливается. Она меняет курс, двигаясь прямо к остановившимся машинам и вместе с тем отдаляясь от мужчин, прижатых к земле. И тут слышится вполне спокойный и расслабленный голос ученого, доносящийся из рации:

— На полпути, прием.

Чонгук так и думал. Команда, отправившаяся в архив библиотеки, выдвинулась из спортзала на пять минут раньше них. Единственный, кто мог справиться с подобным заданием – это Сокджин, ученый, который провел в библиотеках не одни сутки. Его слабую сторону, а именно физические способности, прекрасно прикрывал Намджун с его подготовкой и метким арбалетом. Конечно же, Ким старший отказался куда-либо идти без Минсока, поэтому и кошку пришлось прихватить с собой. За эту компанию возникало больше беспокойства, чем за собственную шкуру.

Их дорога должна быть намного легче и спокойнее, ведь зараженные со всей округи сейчас собираются именно возле мужчин, спрятавшихся в траве. Но иного пути убить двух зайцев одним выстрелом Чонгук не видел. В случае чего, на руках у Сокджина останутся все наработки и, возможно, тот придумает гениальное решение, которое спасет человечество. Хотя Чонгук до сих пор склонен думать, что лучше будет, если он уничтожит все документы. А пока парень находит большие синие цифры на фасаде здания и вновь концентрируется на очертаниях все того же грузовика.

— «207» – что это за корпус, прием?

— Биотехнологий, прием, – в этот раз ответ приходит незамедлительно.

— Мы на месте, прием, – теперь никаких сомнений и быть не может. Кожа у Чонгука покалывает не только от прилипшей грязи, но и от нетерпения и желания незамедлительно вбежать в здание. Но парень остается на месте, акцентируя внимание на сотнях зараженных, собравшихся вокруг корпуса.

— Тогда обратный отсчет пошел, вытащите его, прием, – скрипит равномерный голос Сокджина, вселяя уверенность и непоколебимость в младшего, уже знающего, что он предпримет дальше против столь большого количества противников.

— Удачи, хен, конец связи, – говорит Чонгук и выключает рацию. В ближайшее время она не понадобится. Все решится. Все или ничего.

Парень поворачивается к напряженному и готовому убить первого попавшегося под руку зараженного Инсу и кривовато ему улыбается. Кто бы мог подумать, что в самую жуткую и смертельную миссию он отправится с этим полковником, которого на дух не переносит. Ирония судьбы, да и только.

— Готов немного погеройствовать? – с тихим смешком спрашивает Чонгук. Брови мужчины взлетают от удивления, а после рот растягивается в жадной до насилия улыбке.

— Еще недостаточно? – вопрос на вопрос одновременно с хрустом костяшек. Инсу разминает пальцы, облаченные в темные перчатки, и, продираясь между веток по земле и силой мышц выталкивая себя вперед, первым выползает из укрытия.

Чон, мимолетно проверив рюкзак на спине, следует за ним, перебирая локтями и коленями, чтобы как можно незаметнее преодолеть территорию. Впереди небольшой, но довольно крутой пригорок без какого-либо газона. Лишь влажная почва и единичные растения под тенью высоких деревьев. Зараженных здесь значительно меньше, ведь для их плохо контролируемых тел этот отрезок пути становится весомым препятствием. Поэтому после падения твари в четырех случаях из пяти выбирают другой маршрут. Сейчас они не спешат, будто знают, что их цель никуда не денется, а, возможно, чувствуют беспомощность Чимина.

Чонгук отбрасывает любые мысли, сбивающие его с толку. Ему нужна стопроцентная концентрация, ведь только так у него получится выбраться живым и спасти возлюбленного. Кстати, вполне вероятно, бывшего возлюбленного.

Чтобы начать подъем по склону, сначала нужно перебежать дорогу как можно быстрее. Ползти на животе по асфальту – плохой вариант для человека, так как одежда будет задираться и тормозить движение. Полковник показывает три пальца, наблюдая за зараженными студентками, ковыляющими в сторону здания, после – два, ведя обратный отсчет и давая понять, когда стоит бесшумно подскочить на затекшие ноги и броситься вперед. Нужно преодолеть несколько метров. Всего лишь.

Твари не кончаются, их становится все больше, а идеального момента может и не быть. Когда последний палец загибается, Чон уже на ногах бежит на ровне с Инсу, но не все так гладко, как хотелось бы. Уже возле тротуара, зараженный парень чует человека и с рыком устремляет свой открытый рот к полковнику. Мужчина реагирует молниеносно, захватив чужую голову своими мощными руками и одним выверенным движением ломая ему шею. Также тихо он опускает безвольное тело на асфальт и продолжает путь к младшему, который на секунду тормозит и колеблется у края дороги.

Инсу делает выпад в сторону от Чона, и парень может только слышать, как нож во что-то погружается. А после он поворачивает голову и видит в опасной близости от себя еще одну тварь и торчащее оружие в ее груди. Чонгук подхватывает женщину, чтобы избежать грохота падения, а потом вынимает нож и небрежно вытирает его о штанину.

Запах сырой земли, бьющий в нос, как только парень падает вниз, успокаивает, увеличивая шансы на выживание. Полковник молча ползет рядом, не останавливаясь даже на короткую передышку. Поэтому Чонгук, на миг глянув вверх и сделав глубокий вдох, тоже начинает усердно работать конечностями. Почва осыпается, лишает зрения и забивается в рот и ноздри, провоцируя кашель, но младший не сбавляет темп. Это не гора, а лишь небольшой холм. Сантиметр за сантиметром, превозмогая ноющие ощущения в мышцах, он наконец-то добирается до ряда деревьев, растущих сверху.

Несмотря на страх, эта часть миссии оказалась самой легкой, ведь Чон даже не успел толком запыхаться. Инсу переворачивается на спину, упираясь в одно из деревьев, и теперь внимательно следит за зараженными, оставшимися внизу, и теми, что еще пытаются вскарабкаться. Чонгук не хочет оборачиваться назад, полностью отдавая заботу об угрозе со спины в руки военного, и обводит взглядом территорию вокруг корпуса биотехнологий.

Как и предполагалось, почти все пространство заняли твари, толкающие друг друга, но еще относительно спокойные, что удивительно. Либо они слишком самоуверенны, а это маловероятно, либо поблизости находится нечто, сдерживающее их. В толпе зараженных возле входа стоят те самые транспортные средства, привлекающие внимание, но некоторая деталь подтверждает догадки Чона, сделанные ранее. Пространство в пару метров вокруг машин остается пустым, твари будто не решаются подойти ближе или же не хотят это делать. А вот у входных дверей их скопилось больше всего, как и тел с вероятными огнестрельными ранениями.

Военных на улице не видно, но вот в одном из окон Чон замечает человеческие силуэты. Скорее всего, никто из наемников Сонмина и сам ученый не были готовы к такому масштабному нашествию, которое, между прочим, только начинается.

Чонгук прикусывает губу от злости. Слишком много противников как внутри, так и снаружи, а их с Инсу только двое. Как попасть в здание до того, как кто-то успеет укусить за бочок или всадить в грудную клетку обойму? Занятная головоломка, требующая отчаянных решений.

Инсу тем временем избавляется еще от троих, подобравшихся слишком близко, даже не сбив дыхание. Ждать больше нельзя. Но как только парень решается предложить действовать напролом, дверь здания распахивается и четверо наемников в защитной броне двигаются к фургону, расчищая дорогу с помощью выстрелов. Они выглядят решительными и быстро достигают машины, открывая с грохотом двери кузова. Двое из них пропадают в отсеке, пока еще двое стоят на страже. Но зараженные больше не приближаются, тупо ковыляя на месте перед людьми. Кто из них в тот момент сообразительнее, Чонгук не сомневается.

Развернувшееся зрелище притягивает интерес и полковника, который видит то же самое, что и младший. Незнакомцы тем временем переговариваются между собой, и через минуту человек высовывается из кузова и бросает запечатанный пакет с содержимым красного цвета товарищу внизу.

Чон быстро понимает – это кровь. А чья она – долго думать не надо, парень и так уже догадался. Тем временем четверо солдат спокойно двигаются ко входу, но, кажется, содержимое пакета в руке одного из них настораживает и приводит в замешательство зараженных.

— Нельзя терять эту возможность, – шипит рядом Инсу и, не дожидаясь согласия младшего, достает светошумовые гранаты и передает две Чону. Без разбора, сорвав чеку, он бросает их в толпу по разным направлениям.

Чонгуку не остается ничего, кроме как последовать этому примеру, целясь в военных и зараженных вокруг них, а после броска прячась за стволом дерева. Взрывы происходят почти одновременно, создавая настоящую вакханалию среди тварей и наемников. Чон подскакивает на ноги, ему не нужны приказы, чтобы понять план действий. В его руке оказывается заряженный пистолет, снятый с предохранителя. Он и полковник стоят спиной друг к другу, продвигаясь к грузовику, словно ведомые какой-то невидимой силой, сквозь мечущихся зараженных, туда, где еще осталось свободное пространство. Благодаря устроенным беспорядкам и тщательной маскировке, они выигрывают драгоценное время.

Чонгук еще никогда не был так рад, что от него жутко воняет, а зараженных вокруг слишком много. Они дезориентированы и потеряны от чрезмерного шума и внешних раздражителей. В эти миллисекунды их численность играет против них и разрешает двум по-глупому храбрым мужчинам добраться до грузовика без потерь. Чон опирается спиной о холодный металл машины, не упуская из виду ближайших тварей, которые еще держатся на расстоянии. Как вдруг он слышит голос тех самых солдат, которые остановились возле бампера.

— Черт, даже мне интересно, как этот уродец отреагирует на кровь мутанта, – басит незнакомый голос, звучащий достаточно ясно, чтобы принять сказанное за игру воображения.

Чон действует прежде, чем осознает возможные последствия. Он забывает об Инсу и тысячах тварях вокруг и идет в сторону наемников, прижимаясь телом к корпусу автомобиля. Когда в поле его зрения попадает группа мужчин, держащих пакет с кровью, руки без всякой дрожи поднимают пистолет. Парень знает лишь то, что не может позволить этим военным вернуться внутрь и передать материал мутанта в руки Сонмина.

А еще то, что где-то там в одной из комнат находится Чимин, который учил его при выстреле стоять в упоре на ноги, прицеливаться за секунду и стрелять после выдоха. И Чонгук, как прилежный ученик с небольшим опытом, неосознанно вспоминает, как двигалось тело Пака, когда тот хотел поразить цель. И он воспроизводит выученное без всяких сожалений – им нет места среди плотной толпы зараженных и горстки людей. Два выстрела друг за другом заставляют весь мир замереть, прислушиваясь, а после обезуметь. Чонгук до того, как бегом вернуться к полковнику, успевает заметить брызги крови и падение тел и услышать громкий мат оставшихся военных, повернувших голову к стрелявшему. Но на месте, где только что был парень, теперь пусто.

Твари, словно проснувшись от долгого сна и сбросив меланхолию и страх на асфальт, бросаются вперед к машине, стараясь схватить руками Чонгука за рюкзак. Инсу буквально в последний момент затаскивает младшего за руку внутрь кузова, перед эти открыв задние створки.

Море зараженных нахлынывает на грузовик со всех сторон в следующую же секунду, откуда-то спереди раздаются предсмертные крики и выстрелы. Что ж, наемники Сонмину кровь мутанта не принесут. Чонгук не может сдержать довольную улыбку, но ее хватает на краткий срок, потому как тут же в скулу прилетает мощный удар справа.

— Придурок, чем ты вообще думал? Хотя да, я вспомнил, – Инсу на грани бешенства и очень похож на одного из обращенных, но сбросить военного в компанию тварей внизу младший не пытается. Полковник хрустит костяшками и приглаживает короткие волосы, шипя не от боли, а от распирающей его злости.

Чону нечего ответить, ведь поступил и правда опрометчиво, но очень даже действенно. Парень потирает ушибленное место и выглядывает наружу, замечая зараженных, которые пытаются взобраться внутрь грузовика, вцепившись в дно машины. В какой-то момент ему приходится начать ногой отдавливать скрюченные пальцы тварей, чтобы их жалкие попытки не возымели эффекта. К нему присоединяется Инсу, понимая, что это отличная возможность высвободить свой накопившийся гнев.

— Теперь зараженные будто взбесились, – рычит мужчина, вбивая армейский ботинок прямо в лицо самой ближайшей твари, расквашивая его в мясо.

Чонгук не воспроизводит ни звука. На самом деле он не особо слушает причитания Инсу, который с остервенеем разбивает головы зараженным и безуспешно пытается дотянуться до распахнутых створок.

Клацанье и рычание позади привлекает внимание, и Чон мгновенно оборачивается, зная, что его ждет за спиной. Уже знакомые большие и прочные клетки с теми самыми существами, пугающими обычных обращенных – мутантами. Даже в полумраке можно разглядеть их модифицировано измененные тела: лохмотья серой кожи, длинные когти, похожие на заточенные белые кости, и саблеподобные зубы. В их глазах живет мрак гуще, чем в безлунной ночи, а в нем алыми вкраплениями сверкает жажда крови. Убить и сожрать не является их конечной целью. Они наслаждаются кое-чем большим – долгой и занимательной охотой, упиваясь страданиями жертв и отрывая живую плоть кусок за куском.

Клеток всего четыре. Они стоят в ряд, и Чонгук проходит вглубь кузова, рассматривая монстров за решеткой, как и они его. Некоторые очень похожи на то, что парень видел ранее – вид «С», то есть зверей. Они вгрызаются в прутья, пытаясь добраться до человека.

Но есть и те, у которых от человеческого остались лишь темные беспросветные глаза. Их туловища мало напоминают привычное телосложение: руки и ноги превратились в массивные лапы, голова вытянулась, пасть увеличилась в размерах. Эти челюсти могут безостановочно дробить кости, пропуская человека через мясорубку зубов. И эти существа ведут себя спокойнее других. Они сидят в дальних углах своих клеток и неотрывно наблюдают за Чоном, словно выжидая подходящего момента. Правильно говорил Сокджин – нужно помнить, что есть ад намного хуже. И теперь вид «С» кажется безобидным зверьком перед новым кошмаром.

Чонгук старается отогнать первобытный ужас, захлестнувший его, и возвращается к Инсу, покрасневшему и все такому же злому. Действия полковника неэффективны против такой массы зараженных. Младший всматривается вдаль и замечает, что твари прибывают еще быстрее, чем раньше. Целое море живых мертвецов заполняет улицы и гонит волны тел прямиком к зданию, как к единственному маяку в бренной жизни. И все эти усилия лишь для того, чтобы уничтожить Чимина.

Полковник, окончательно выйдя из себя, решает достать винтовку и всадить всю обойму в первые ряды тварей, пытавшихся залезть внутрь грузовика. Но даже это будет безрезультатно, потому что зараженные повсюду. Они разорвут в клочья двух мужчин, а потом доберутся до Пака.

Чонгук одним движением останавливает Чо, не колеблясь и не сомневаясь в своем решении. Ему совершенно не страшно. Уже нет. Особенно, когда от веса и напора со всех сторон грузовик начинает пошатываться из стороны в сторону. Еле уловимо, но тенденция донельзя негативная.

— Я собираюсь сделать кое-что чертовски безумное, – твердо и настойчиво говорит парень с силой, звенящей в голосе, вынуждая Инсу повернуться к нему и всмотреться в темноту.

Мужчина застывает, игнорируя навязчивые руки, пытающиеся сбить его с ног. Закрыть вход ему так и не удалось. Одна из тварей даже вгрызается зубами в твердый ботинок, но безуспешно, пока Инсу рассматривает мерзких чудовищ в клетках.

— Твою мать, он везде с ними ездит? – полковник задает риторический вопрос, отворачивается от исчадий ада за решеткой и, недолго думая, перезаряжает винтовку.

Он понимает все с первого же взгляда, но не извергает новую порцию оскорблений. Лишь становится серьезным и собранным, кажется, вспомнив, что он профессиональный военный, и добавляет:

— Шевелись быстрее.

Чон знает, что других вариантов нет. Поэтому, когда Инсу дает согласие, он несется в противоположную сторону кузова, чтобы найти ключи. Должны быть запасные. Парень резко дергает дверцу, ведущую в кабину водителя, и перелезает на переднее сидение. Дыхание сбивается, а перед глазами танцуют ослепляющие блики. Каждая секунда на счету. Чон, открыв бардачок и перебирая в руках всякий хлам, с ужасом замечает, как зараженные наваливаются на двери с обеих сторон от него. Ключей нигде не видно, он даже в панике осматривает пол.

Возможно, у Инсу получится открыть замок, но это слишком рискованно и займет много времени. Младший понимает, что без ключей он не может вернуться к полковнику. И тут Чонгук замечает лежащее на капоте безвольное тело одного из наемников. Незнакомец видимо хотел спрятаться от угрозы, но она все же его настигла. Нижние конечности покойника не видны под телами зараженных, стаскивающих добычу на асфальт. И в этот миг Чон задается вопросом: куда так отчаянно стремился попасть наемник? Правильно, в машину. И будто в подтверждение в руке мертвеца блестит связка ключей. Так близко и так далеко одновременно.

Надежда возникает в виде длинной трещины на лобовом стекле, которое обычно невероятно крепкое благодаря многослойной конструкции. Шанс, маленький и призрачный, двигает парня вперед, заставляя более вдумчиво оглядываться по сторонам в поисках конкретной вещи. Чего-то достаточно прочного и твердого. И Чон замечает обязательный компонент любого транспортного средства, а еще и его зреющего замысла.

Схватив огнетушитель и заняв устойчивую позицию, Чонгук целится и метко бьет им раз за разом в одно и то же место в углу стекла, разрешая трещине пускать новые ветви по прозрачной поверхности. Очень скоро паутина осколков, связанных полимерным слоем, становится слишком слабой, чтобы вынести финальный удар подошвой ботинка. Чон, насколько это возможно, аккуратно убирает со своего пути стекло, отбрасывая его в сторону, толкает тело вперед, прикрыв лицо рукавом, и ползет по нагретому солнцем капоту к ключам, сжатым в еще теплых пальцах.

Наемника убили меньше минуты назад, а значит специфический белок «0» в этот самый момент распространяется по его телу, пробирается в мозг и постепенно запускает необратимые процессы. Обратный отсчет до превращения может внезапно оборваться в любую секунду.

Чонгук хватает ключи, но они цепляются за пальцы владельца, не желая покидать его. Парень дергает раз, второй, третий, сжимая зубы от напряжения. По его спине пот катится градом, а позади слышно, как искаженно и сдавленно орет Инсу, поторапливая младшего. На расстоянии вытянутой руки от парня находится множество зараженных, готовых вцепиться в его плоть, а в носу стоит смрад месива, состоящий из грязи, крови и смерти.

И тут незнакомец перед Чоном оживает, поднимая лицо к тому, кто потревожил его покой. Молочно-красные глаза говорят сами за себя. Наемник открывает рот, клацая зубами и начинает ползти к живому человеку. Ключи наконец-то оказываются у Чонгука, который второй рукой выхватывает пистолет из кобуры и без раздумий стреляет прямо в голову зараженному навылет.

Младший знает, что запекшиеся мозги разлетелись куда-то вперед на много метров, окрашивая других тварей в алый, но не разрешает себе об этом думать. Он возвращается в кабину и садится за водительское сидение, не делая при этом никаких лишних движений.

В голове – звенящая пустота, руки дрожат так сильно, что едва не роняют с трудом добытые ключи. Чонгук зло чертыхается сквозь зубы, выискивает нужный, вставляет в замок зажигания и поворачивает, надавливая на газ. Сердце машины откликается рыком мотора. До входа в корпус метров десять, может, чуть больше, но между ним и машиной целая толпа обезумевших созданий. Парень знает: шансов мало, но выжмет из этой колымаги все возможное. Двигатель заводится, ревет, но грузовик стоит на месте. Чонгук, не сдаваясь, резко переключает передачи, разгоняет обороты и вновь вдавливает педаль в пол, будто силой воли пробивая путь.

Наконец-то машина едет, отчего большинство опешивших зараженных отшатываются, облегчая задачу для Чона. Их истошный вой заполняет парня до верху, перемешиваясь с хрустом тел под колесами. Машину бросает из стороны в сторону, она опасно кренится, грозясь рухнуть набок, но медленно двигается к цели. Огромные колеса грузовика, никого не щадя, подминают под себя тварей, постепенно набирая скорость.

Вход в корпус биотехнологий совсем близко, и, как бы Чону ни хотелось пафосно врезаться в большие двери, чтобы без проблем попасть внутрь, он это не делает. Неизвестно, какие еще опасности ждут их в здании. Машина останавливается у самых ступенек, о них же сдирая краску с бампера. Парень глушит мотор и спешит вернуться в грузовой отсек, а там, буравя стальным взором, его встречает Инсу. Наверное, он не особо в восторге. Бесполезная винтовка уже выброшена, а мужчина, тяжело дыша, кажется, отбивался голыми руками. Его ладони перемотаны то ли ремнями, то ли плотной тканью, пропитанной кровью зараженных.

— Ты бы хоть предупредил. Я чуть не грохнулся к этим, – огрызается полковник, кивая на дорогу, по которой твари продолжают гнаться за машиной, чтобы продолжить погоню за выжившими.

— Я был бы не против, – фраза Чона у Инсу вызывает смешок, а вот ключи в его руке отражаются уверенностью в глазах мужчины. Схватив с земли снятый рюкзак и разряженное оружие, полковник без колебаний направляется к младшему, покидая свой пост, пока твари еще на достаточном расстоянии.

— Пора уходить.

Чонгук с этим полностью согласен и пропускает Инсу вперед, потому что ему нужно еще кое-что сделать. Он находит подходящую для первой клетки отмычку и, на всякий случай, проверяет замок второй – тот оказывается точно таким же. После этого он еле слышно щелкает замком, одновременно с этим повернув голову к зараженным, добежавшим до кузова.

Чон не открывает дверцу настежь, зная, что вид «С» найдет выход на свободу, а золотые мгновения позволят парню уйти незамеченным. Следом он проделывает то же самое и со второй клеткой, а после застывает напротив того пугающего зверя, безымянного и непостижимо сильного, что ощущается даже на расстоянии. Чонгук не спешит уходить и, не мигая, вглядывается в тьму клетки, на тварь, которая совершенно точно может сломать эти дурацкие прутья, но почему-то этого не делает. Она тоже не сводит взгляда с человека. И, возможно, Чонгук совершает величайшую ошибку, которая приведет его прямиком к гибели. Но он вставляет ключ в замок этой клетки и демонстративно открывает ее, не отводя глаз от затаившегося внутри ужаса.

Только когда последняя клетка отперта, парень пролезает обратно на передние сидения, зная, что зараженные уже пробрались в грузовой отсек. Инсу как раз пролезает через отверстие в лобовом стекле на бампер, и Чон следует за ним. Перед входной дверью куда меньше тварей, чем позади машины, что не может не радовать. С ними полковник расправляется быстро, безостановочно двигаясь ко входу, пока Чонгук прикрывает ему спину.

Когда мужчины замирают возле самой двери и уже хотят дернуть за ручку, из грузовика слышится утробное рычание, превосходящий своей силой рев остальных тварей, а после грохот металла и звуки борьбы. Кажется, зараженные визжат от ужаса. И Чон оборачивается в последний раз перед тем, как зайти в помещение вслед за командиром Чо, и невооруженным глазом видит, как деформируются стенки грузового отсека. Вдали тысячи зараженных, заполонивших улицу. Они продолжают прибывать, толкаясь друг в друга, а те, что у машины, растерянно пытаются повернуть назад. Паника и хаотичное движение монстров создают настоящий беспорядок, и теперь Чонгук уже не сомневается: о присутствии людей вскоре забудут.

Здание биотехнологий проглатывает двух уже весьма уставших мужчин, встречая темным холлом с множеством зеленых растений в горшках. Инсу тянет младшего за рукав в сторону, пряча их фигуры в тени громадного папоротника, и вначале Чон не понимает, к чему это. Но очень скоро появляется многочисленная охрана Сонмина, которая, видимо, забеспокоилась, куда подевались их товарищи. Незнакомцы бегут ровным строем, спеша на подмогу, и не замечают двух спрятавшихся чужаков, слившихся с предметами интерьера. Когда дверь за ними закрывается, Инсу немедля опускает большой засов и запечатывает главный вход. Снаружи тут же слышатся крики и выстрелы, но путь назад для вооруженных противников закрыт.

Чонгук мимоходом оглядывает помещение, погруженное в полумрак, и замечает наличие прочного ограждения на окнах и дверях. Инсу занимается тем, что закрепляет защитный механизм из металлических решеток на дверях, а после наматывает поверх крупную цепь, натягивая ее до вздутых под футболкой мышц. А как в дальнейшем выбраться, пока не является первостепенным вопросом. Младший осознает, что они заблокировали себя в здании и выйдут отсюда либо с Паком, либо никак.

— Кажется, я понимаю, почему Чимин обратил на тебя внимание, – внезапно говорит полковник, повернувшись лицом к одиноко стоящему Чонгуку.

— И? – парень как раз проверяет магазин пистолета, поднимая голову к собеседнику, но Инсу выглядит отстраненным и донельзя сосредоточенным.

— Ты сумасшедший, как и он, – пожимая плечами, делится мужчина.

Чон уже хочет открыть рот, чтобы как-то язвительно ответить, но его прерывает наведенное на него дуло. Полковник, без предупреждения подняв оружие, целится прямо в младшего, словно собирается всадить пулю тому в голову, и сухо произносит:

— Пригнись.

Чонгук не дурак, поэтому в этот раз беспрекословно слушается и не пререкается, отшатываясь в сторону. Оглушительный выстрел и звук падающего тела где-то позади не заставляют себя ждать. Чон, оглянувшись через плечо, видит труп с пистолетом в руке. Нельзя расслабляться ни на секунду, даже когда кажется, что никто тебя не видит.

— Скоро здесь будут и другие, – произносит он, подбегая к телу и забирая все оружие и запасные обоймы с патронами.

Адреналин набатом бьет по вискам, отчего хочется пробежать не одну милю, выпить не один литр и кричать не одну минуту во весь голос. Но Чонгук сдерживает себя на месте, помня о том, как важно беречь и правильно расходовать силы. Инсу подходит и забирает часть трофеев, после чего перезаряжает свою винтовку и раскладывает патроны по карманам.

И тут с улицы доносится разъяренный рев, вызывающий бегущие от затылка до пят мурашки, а мужчины цепенеют, поглядывая на дверь за решеткой. Выдержит ли она? Тем пугающим тварям удалось выбраться из грузовика, и теперь они вводят свои порядки на улицах университета Кенгбук. Обычным зараженным стоит поскорее уносить ноги, да и Чону с Инсу тоже рекомендовано торопиться.

— Они уже забыли о нас, – обобщая и не уточняя, кого именно он имеет ввиду, Чонгук поднимается с корточек и разминает конечности. Было бы отлично, если бы усовершенствованные виды мутантов тоже забыли о людях, но почему-то интуиция подсказывает, что память у этих чудовищ лучше, чем у низкоуровневых видов.

Младший невзначай оглядывает с ног до головы потрепанного и потного напарника, который выглядит пугающе с подсохшей грязью на лице и в покрытой слоем земли одежде. Он понимает, что имеет такой же вид. Их маскировка отлично сработала, но теперь от нее не осталось никакого смысла. Чону жутко захотелось умыться, так как кожа от количества прилипшей грязи чешется словно изнутри. Достав литровую бутылку воды, младший делает пару глотков, отмечая, как прохладная жидкость скользит по пищеводу и тушит пыл сражения, а после наскоро умывает лицо, наблюдая за мутными потеками на паркете. Инсу, привыкший к суровым условиям, не отказывается от воды и неряшливо вытирается рукавом куртки.

— Как мы поймем, где Сонмин держит Чимина? – шепотом спрашивает Чонгук, затаив дыхание и вслушиваясь в звуки, разносящиеся эхом по зданию.

— Пойдем за его людьми, – слова Инсу подтверждает топот шагов из коридора справа – направление уже выбрано.

Чонгук сплевывает скопившуюся во рту слюну и старается сосредоточиться на дальнейших действиях, а не на мыслях о том, что с каждым шагом он ближе к Чимину. К тому самому Чимину, который сейчас беспомощен и слаб, в руках безумного ученого, способного сотворить с ним все что угодно, исказив его суть до неузнаваемости. Чон перехватывает пистолет и бесшумно идет вдоль стены перед полковником к темным силуэтам возле лестницы.

Он знает, что у него и Инсу получится вырубить противников прежде, чем их пули и кулаки доберутся до них. Чон поднимется выше по ступенькам, настороженно вслушиваясь в разговоры наемников, разносящихся по зданию, и, наконец, доберется до нужного этажа, того самого, на котором находится лаборатория. И неважно, сколько крови окажется на полу, сколько боли пронзит стрелами тело и сколько отчаяния сожмет грудь, пока Чонгук будет забирать чужие жизни одну за другой, прежде чем вновь увидит Чимина.

Все это не более, чем мишура, потерявшая смысл перед единственной целью: спасти того, кто прошил его сердце красной нитью.

***

Намджун не был уверен до конца, почему он согласился на эту миссию. Здравая часть его незатуманенного рассудка без устали кричала о том, что нужно было хватать Минсока и бежать куда глаза глядят. Бежать подальше от любознательного Сокджина, жаждущего получить разгадку, потерявшего всякий страх в погоне за спасением близкого Чонгука, подозрительного полковника и даже от давних друзей.

Но мужчина игнорировал внутренний голос, прокладывая путь к библиотеке прямо в центре университета, ради чего – непонятно. В этом сценарии побега не существовало. Наверное, отчасти потому что младший брат продолжал пристально следить за ним и категорично отказывался не вмешиваться. Но также это был личный выбор старшего Кима. Ему очень уж хотелось сохранить крохи уважения к себе и в глазах Минсока, и в своих тоже. Оставить людей, вытащивших его с того света, в котором он уже побывал разумом, Намджун физически и морально не мог.

Все-таки он изменился за пару дней больше, чем за всю жизнь.

Улицы стали тихими и пустынными. Только кое-где, между кирпичными зданиями, бродили одинокие зараженные, не обращающие внимания на группу людей, что пряталась за очередной брошенной машиной. По мере приближения к библиотеке тварей становилось все меньше, а корпус биотехнологий остался позади. Ким пришел к выводу, что Сокджин и Чонгук оказались правы – большинство инфицированных собиралось в одном месте, стекаясь туда ручейками, чтобы стать бурной рекой и уничтожить единственную угрозу – Чимина. Так как все зараженные шли к лабораториям, то риски были минимальны.

По разговору ученого и Чона мужчина понял, что второй отряд нашел нужное им здание и теперь перед ними предстала миссия куда более сложная. Найти – не значит выиграть. Намджуну даже не хотелось думать, что переживают Чон и Инсу против бесчисленных тварей и наемников Сонмина. И он вмиг почувствовал вину за кратковременные мысли о побеге, пусть они ничего и не весили.

Оглянувшись назад, Намджун в который раз осмотрел каждого человека, чтобы удостовериться в стабильности отряда. Сокджин на первый взгляд выглядел спокойным, но его побледневшие губы и бормотание под нос выдавали его с потрохами. Хоть бы он не сошел с ума раньше времени. Минсок с кошачьей переноской был настроен по-боевому: подбородок поднят высоко, одна рука у кинжала на поясе. Ким старший не мог оставить брата безоружным, а подросток, почувствовав поддержку, будто воспрянул духом, готовый в одиночку противостоять целой орде. Ученый же от оружия отказался, аргументируя тем, что принесет больше вреда, чем пользы, и Намджун спорить не стал.

Он знал, что последний раз посмотрел на свою команду перед тем, как выйти из-под тени корпуса. Библиотека находилась уже перед ними во всей красе, а ее архитектура соединяла в себе строгость и современность. Фасад выполнен из прочного стекла и белого камня, олицетворяя истинную силу и чистоту знаний. Из-за больших уходящих вверх окон, отражающих небо, казалось, что библиотека была неким его продолжением.

Массивные двери влекли зайти внутрь, нашептывая об отсутствии опасностей, но Намджун не забыл об осторожности и не повелся на непорочность и красоту внешней оболочки библиотеки. Он знал, что не имеет права полагаться лишь на то, что все зараженные отвлечены. Поэтому короткими перебежками им все же удалось оказаться перед главным входом.

— Мне нужна карта, – оповестил Сокджин Кима, не оставляя места для споров.

Подробный план здания – основная причина, почему отряд не мог воспользоваться обходным входом. И Намджун, оценив риски, все-таки доверился ученому, толкая большие двери.

Просторный холл библиотеки встретил путников скрипящей тишиной и терпким запахом книг. Высокие потолки и стойка регистрации остались незамеченными, взгляд Сокджина скользил по стенам в поисках детальной карты. Намджун с заряженным арбалетом, будучи напряженным до предела, смотрел вперед в ожидании любого подозрительного движения. И его тактика очень скоро сработала. Как только тварь показалась в дверном проеме, выползая из читального зала, стрела тут же пронзила ее тело, вырвав из груди хриплый, отчаянный рев. Существо рухнуло на пол, а Ким поспешил к нему, чтобы вернуть ценную стрелу. Пистолет и холодное оружие были при нем, но предпочтение он всегда отдавал компактному и точному арбалету.

Схватившись за древко, он аккуратно вытащил наконечник стрелы и вернул в колчан к остальным, но что-то задержало его возле зараженного. Глаза прикипели к бордовой крови. При пристальном взоре на труп у Намджуна смерть вбилась глубоко в ноздри, возвращая его в недавнее прошлое – туда, где под ногами зияла волчья яма, а вокруг текли реки женской крови. В ушах стоял белый шум, словно доносившийся с тысячеметровой глубины Марианской впадины.

Кто-то активно затряс Намджуна за плечи, хватило несколько мгновений, чтобы увидеть перед собой младшего брата. Немного встревоженного и невероятно злого.

Сокджин уже вовсю изучал найденную планировку здания для студентов и остальных посетителей, пока Ким старший с головой погряз в убийствах. Зараженных было не так уж много, десяток или около того, поэтому панике не нашлось места между мужчиной и противниками. Задвинув подростка себе за спину, Намджун обратил в свою пользу все, что смог: силу мышц, отбрасывая тела на несколько метров, чтобы те ломали кости о мебель; смертоносность оружия, перерезая глотки, словно масло, чередуя стрелы с пулями; и, конечно же, злость, отрицание и жажду мести.

Постепенно движения перестали быть машинальными, Джиын исчезла с горизонта сознания, а взгляд окрасился в кроваво-красный. Один за другим бежавшие к нему монстры падали прежде, чем достигали живой плоти. Они олицетворяли собой тех, кто похоронил под собой девушку, и давали Намджуну возможность выпустить на волю весь гнев, раздражение и отрицание, ноющие, живущие в спазмах и делающие из живого мертвого.

С каждым ударом, с каждой раной и с каждым убитым эмоции растворялись, оставляя после себя безоблачную пустоту, пока еще безопасную и дарящую надежду. Мужчина хотел бы поддаться животному началу и умыться кровью зараженных, переродившись после этого, но он знал, что никакого облегчения не последует.

Он и не понял, что шум в ушах и раскатистое эхо, разносящееся по громадному помещению, были отголосками его грудного рева. Поток тварей прервался, но Сокджин не начинал разговор первым, ожидая, когда Намджун сам повернется к нему уже с ясностью во взгляде и небольшой растерянностью.

— Куда нам? – хриплым сорвавшимся голосом произнес старший Ким, отправляя на плечо арбалет и вновь собирая стрелы. Его приступ ярости помог им выжить. Намджун, глядя на трупы, лежащие друг на друге и создающие ковер переплетенных конечностей, не верил в то, что он сам положил стольких.

Неужели эта сила, живущая в его мышцах и мозгу, не могла пробудиться раньше и спасти Джиын? Нет, не могла. Ее тогда не существовало.

— Архив в подвале, идите за мной, – размеренно и неторопливо, будто перед ним не было разрисовано полотно кровожадной битвы, сказал Сокджин и бросил свой нагрудный платок Намджуну.

Тот схватил тряпку на лету и вытер руки и лицо от кровавых брызг, следуя за ученым. Спокойствие в чужом голосе окончательно установило тишь да гладь внутри. Никакой вины. У Намджуна даже получилось посмотреть в глаза Минсоку, что стал немного озадаченным и взволнованным. Понимание, что младший брат волновался, подарило мужчине новое дыхание. И он, догнав Сокджина, приготовился встречать неведомые угрозы. Ему было еще для чего и для кого жить.

Они в кратчайшие сроки нашли лестницу, ведущую в подвал. Электронный замок на двери не сыграл никакой роли, давно выйдя из строя и оставив проход незащищенным. Намджун включил фонарик, пуская луч света далеко вперед и рассеивая им кромешный мрак. В ярком свете летели хлопья пыли, а затхлый воздух обдавал лица тройки людей и морду кошки плотным покрывалом, стирая всякое желание заходить дальше. Остальные тоже взяли портативные фонарики, зрительно исследуя помещение.

Архив не уступал по размерам главному залу и имел множество секций с бесчисленными стеллажами до самого потолка, к которым толстым слоем, напоминающим мастику, припала пыль. Сложилось впечатление, что люди не заходили сюда много-много лет. А без должного ухода все драгоценные книги и редкие экземпляры могут превратиться в труху.

Намджун не представлял, как они смогут найти несколько бумажек в этих многотомных манускриптах, первых изданиях и личных записях авторов. Мужчина первым прошел вперед, водя лучом света по витринам для хранения исторических артефактов. Там за стеклом покоились древние как мир документы, пожелтевшие и потускневшие, с витиеватым неразборчивым почерком. Ким старший осмотрел механизм со всех сторон. Нет, этот шкаф-витрину не открывали и не трогали не один десяток лет, оставляя артефакты забытыми, но невредимыми. Искать предстояло только среди нескончаемых стеллажей, на которые даже смотреть не хотелось.

— Давайте разделимся, – предложил Минсок, ставя переноску на пол и идя между рядами, чтобы прочитать названия, выведенные на табличках. — Как думаете, секция «Научная фантастика» нам подходит?

— Вполне, если у Канджуна была хоть крупица чувства юмора, – со смешком ответил Сокджин и прошел в противоположный ряд, останавливаясь возле надписи «Технологии и инженерия», — так, ищем «Ли Сыиль». Других зацепок у нас нет.

Намджун направился к выходу и прислушался, доносятся ли подозрительные звуки со стороны лестницы, но ничего не услышал. Только какая-то сомнительная тишина. По-хорошему ему бы надо было остаться и дежурить возле выхода, держа ухо востро, но у них катастрофически не хватало рук. Поэтому мужчина, только увидев многообещающее словосочетание «Медицина и здравоохранение», сразу же изменил траекторию. Эта секция была самым очевидным вариантом. Даже слишком.

Минуты проносились одна за другой, не давая даже ухватиться и остановить на мгновение время. Корешки книг сменялись слишком быстро, названия переплетались, иностранные языки становились неразборчивыми символами, а ядовито-яркий свет фонаря до красноты раздражал глаза. У Намджуна стремительно разболелась голова, он проверил несколько раз имя умершей дочери доктора Ли, посмотрел в разных разделах, хоть как-то связанных с генетикой или же экспериментами. На всякий случай пролистал общую анатомию и учебники медицинского факультета, но его ожидало лишь глубокое разочарование.

— Ничего, – констатировал он неудовлетворительный факт, громко хлопнув очередной папкой с вырезками из научных журналов об особенностях сиамских близнецов и задокументированных случаях их лечения.

— И у меня, – Сокджин вышел в проход с пустыми руками, наблюдая за отчаянными попытками Кима старшего, заталкивающего документ обратно на полку.

Подросток подошел к ученому и тоже отрицательно покачал головой. Они бы могли весь день и ночь искать нужные им бумаги, но даже нескольких суток не хватит, чтобы проверить каждый раздел в каждой секции.

— Но тогда, где они могут быть? – Минсок тоже понял, что без четкой тактики их ожидает оглушительный провал.

Сокджин задумчиво и отстраненно уставился куда-то в глубину архива, почесывая подбородок. Его рука потянулась в карман, будто собираясь достать сигарету, но мужчина остановил себя на полпути, вспомнив, где находится. А после он вдруг разразился смехом, то ли удивляясь своей откуда-то взявшейся глупости, то ли вспоминая кого-то более отчаянного и бесстрашного.

— Мы забыли, что документы связаны больше с Чимином, чем с лекарством или дочерью доктора Ли, – объяснил он неспешно в ответ на удивленные взоры двух братьев, таких похожих друг на друга. Ученый направил свет фонаря опять на названия секций, приглашая присоединиться к ознакомительной экскурсии, и пошел вдоль рядов. — Давайте представим, где бы мы искали, будь мы Чонгуком.

Понимание отразилось на лице Намджуна, и тот пошел за Сокджином, уже более вдумчиво вчитываясь в смысл табличек. А вот Минсок выбрал другой путь, словно что-то вспомнив и решив проверить. Его голос послышался с другого конца архива и заставил бежать к нему:

— «Военное дело».

Все трое переглянулись между собой и вместе принялись перебирать по алфавиту книги высокого стеллажа. Они настолько увлеклись этим занятием в слабом дребезжащем свете фонаря, что совершенно потеряли счет времени. И вдруг Сокджин так не присуще для себя радостно вскрикнул, держа в руках довольно увесистую запечатанную папку, перевязанную и потрепанную. На обложке было написано: «Личное дело Ли Сыиль». По состоянию документов стало понятно, что они лежат тут уже давно, а отсутствие посторонних следов говорило о том, что их не тревожили.

Сокджин тщательно разглядывал обложку чуть меньше минуты, а потом бесцеремонно сорвал все предохранители, которые установил Канджун, и раскрыл документы. Ему не терпелось проглотить знания, кроющиеся в написанном и между строк, найти недостающие фрагменты и воссоздать картину, чтобы отойти на приличное расстояние и увидеть ее целиком.

Это произведение о специфическом белке «0», который был погибелью для всех, кроме Чимина, родившегося с ним. Новая симфония о человечестве, раскрывающая тайны и приоткрывающая двери в прошлое.

Видя поглощенное состояние ученого, Намджун перехватил фонарик и стал освещать страницы для более удобного чтения. Спорить и предлагать отложить изучение документов он не мог, потому что оттащить ученого от знаний было равносильно смертельным пыткам.

В неправдоподобно глухой тишине мужчина, кажется, слышал, как внутри него кто-то без умолку нажимал на выключатель, играя с нервной системой и увеличивая головную боль. Стук сердца отдавал в висках, и тут Намджун обратил свое внимание на притихшего младшего брата, смотрящего в сторону лестницы. Плохое предчувствие подкралось сзади и сдавило своими острыми когтями горло мужчины.

Тут же показалось, что он услышал шарканье и рычание зараженных, движущихся вниз. К ним. Встряхнув головой, Ким старший сделал шаг к лестнице, но гробовая тишина вновь заполнила пространство. Так невовремя вспомнилось, что архив находился под землей. Но на месте задержала не эта мрачная мысль.

— Твою мать, – Сокджин выругался впервые перед Намджуном, который тут же был повергнут в шок, забыв обо всех возможных затруднениях. Ученый судорожно листал страницы и облизывал губы, прислонившись к полкам позади. Было явно видно, что мысли в его голове носятся, как угорелые, сумасшедшие и неконтролируемые. Жуткое зрелище.

Всегда спокойный и собранный Сокджин напоминал растерянного и возмущенного студента, который готовился совершенно к другому предмету, а теперь попал в просак. Он бегал глазами с одной страницы на другую, впитывая смысл написанного и громко шипя, рассыпаясь в ругательствах. Возможно, он забыл о товарищах рядом, потому что, подняв голову от возмущения, чтобы вдохнуть побольше воздуха, ученый встрепенулся, столкнувшись со сбитыми с толку двумя парами глаз. Совладав с собой, он громко закрыл папку, так как главное для себя уже выяснил.

— Кажется, ты узнал что-то правда шокирующее, – заключил Намджун, следя за внутренней борьбой Сокджина, которому так хотелось закурить сигарету. И стало как-то все равно на столетние фолианты под боком.

— Да, здесь не только медицинская карточка Чимина, – стиснув зубы и оставив пачку сигарет лежать в кармане, угрюмо сказал Сокджин и взглянул на двух братьев, словно решая, стоит ли им знать больше.

Никаких аргументов «против» он не нашел, да и мир и так уверенно катился по известному причинному месту, поэтому большой роли это не сыграло бы. И ученый продолжил, выкладывая грязную правду на всеобщее обозрение:

— Это был проект под названием «Эволюция», в рамках которого пытались создать «идеального человека», способного адаптироваться к любой угрозе. Он заключался в играх с генетическим материалом и опытах над беременными, которые жили в монастыре. Ученые решили спровоцировать эволюцию, заставить ее ускориться и работать иначе.

Мужчина замолчал, и на его лице отразились отвращение и отторжение к самому себе, будто ему стало физически плохо от одного понимания, что он носит такое же звание, как и люди, сотворившее проект. Намджун вдруг осознал, что перестал дышать в какой-то момент. Он боялся думать, сколько женщин погибли и сколько детей так и не родились на свет из-за постороннего вмешательства, но разум все равно подкидывал безрадостные картины прошлого, сокрытого под десятками замков.

— Чимин, его «естественная» идеальная мутация – результат эксперимента, проведенного до его рождения. Он единственный выжил, когда остальные дети умерли еще в утробе. Проект оказался успешным, но не был завершен. Они следили за мальчиком, а потом Канджун начал второй этап исследований: выведение формулы совершенного препарата – грубо говоря, панацеи от всего. Но у «синтетической» формы белка возникал побочный эффект, которого нельзя было избежать, – ученый снял с переносицы очки и потер уставшие глаза, потому что при одном только понимании того, сколько еще предстоит сделать, все внутри протестовало. Хотелось бессильно опустить руки и стереть память. — А дальше утечка биоматериала произошла по вине Сонмина, который, видимо, не знал всей информации и был уверен в том, что доктор Ли способен решить проблему. Все мы знаем, к чему это привело.

— Но ведь решение есть? Там есть формула вакцины, антидота или хотя бы чего-нибудь? – с увеличивающейся нервозностью начал наседать Намджун, подходя ближе к ученому. Каждый факт выбивал его из колеи, прямо как поезд, по которому они бежали, прощаясь с жизнью. Но грустное и обреченное выражение лица Сокджина заставило его притормозить и умолкнуть.

— Да, кое-что есть, – ученый сделал глубокий вдох, прикрыв глаза, — Это Чимин, он антидот и материал для исследований с самого детства. Он был рожден для этого. Спасти человечество можно ценой жизни одного человека.

Объяснять дальше ничего не нужно было, Намджун мог прекрасно представить, что ожидает Пака в ближайшем будущем: бесконечные опыты, белые стены лабораторий, бессознательное существование и потеря рассудка.

Ученые разберут солдата на запчасти, заглянут в каждую клетку и, когда изучат все, что можно, будут экспериментировать, чтобы утолить эгоистичное любопытство и жадность к знаниям. Чонгук знал о таком исходе с самого начала, когда реакция Чимина на заражение оказалась специфической. И он не оставлял Пака одного, стерег его, как цепной пес, и верил в альтернативу. Именно поэтому он доверился только Сокджину. Наблюдая за посеревшим и печальным видом ученого старший Ким удостоверился в том, что другого варианта не существовало в природе, но, кажется, с этой мыслью никто смириться не мог.

Грохот и рычание возобновились уже намного ближе, заставляя выживших сдвинуться с места. Никто не был готовым навечно остаться в архиве, поэтому все трое вместе с кошкой опрометью бросились к лестнице, но было слишком поздно. Зараженные появились в дверном проеме, закрывая своими телами единственный выход и заставляя отшатнуться отряд. Громкость и гул их животных звуков не предвещали ничего хорошего, но медлить и унывать нельзя было ни на секунду. Намджун слишком хорошо это понял. Подняв заряженный арбалет, он одной рукой задвинул младшего брата себе за спину, прицеливаясь в ближайшую тварь, и выстрелил ей в голову.

— Надо закрыть двери срочно, – прорычал мужчина, словно подражая мерзким зараженным.

Мысль о том, что нужно забаррикадировать выход, являлась верной, но легко могла обернуться против людей, оставшихся в архиве. Сокджин молниеносно подбежал к стеллажам, намертво прикрученным к полу, и, осознав, что это дохлый номер, принялся тянуть стол для посетителей. Он поддался физической силе, и ученый вместе с Минсоком перетащили его к дверям, пока Намджун всеми способами пытался оттеснить зараженных обратно на лестницу.

С горем пополам все же это получилось, и, безжалостно отталкивая трупы ногой, Ким старший закрыл бесполезную дверь, удерживая ее, пока стол не прижал ее окончательно. Преграда была так себе, потому что под весом тварей, навалившихся на дверь, стол дрожал и норовил перевернуться, освобождая недоброжелателям путь. Поэтому Сокджин и Минсок силой своих тел удерживали мебель на месте, стиснув зубы и сжав кулаки от безвыходности ситуации. Намджун присоединился к ним, тяжело дыша и выпуская из рук оружие, и пытался найти способ решения проблемы, настигшей их. Но в архиве не было ни окон, ни других выходов, только полки да книги. А это сбежать от кровожадных зараженных мало поможет.

Они были в ловушке без каких-либо вариантов. Они оказались на месте Джиын в волчьей яме. От этой мысли Намджун начал неконтролируемо часто дышать, очень быстро доходя до легкого головокружения. Перед ним вновь появилась та жуткая сцена с распростертым женским телом на деревянных кольях. Девушка шептала «Беги», смотря пустым взглядом в вечность, а Намджун не мог пошевелиться, задыхаясь. Он стал парализован, сломлен и мертв.

Внезапно волна мощной боли окрасила его щеку, а голова безвольно откинулась назад. Контроль над дыханием вернулся, и взгляд уперся в тонущие в темноте бесконечные книги.

— Ты не реагировал, поэтому я решил привести тебя в чувства, – Сокджин просто ответил на немой вопрос и вновь открыл записи Канджуна, ныряя в них с головой. Он пытался найти лазейку, даже когда за спиной десятки тварей хотели загрызть его заживо.

Намджун смочил пересохшие губы слюной и встретился с внимательным взглядом побледневшего подростка. Минсок выглядел так, будто самолично побывал в голове брата или же его терзали похожие ассоциации.

— Тебя не беспокоит то, что нас могут сожрать через пять минут? – поинтересовался Намджун у чрезмерно спокойного ученого, поглощенного чтением под светом фонарика.

— Немного, но я ничем здесь помочь не могу, – пожимая плечами сказал Сокджин, даже не подняв головы.

Ким старший не мог даже представить, с чего начать строить план и как выбраться из помещения без окон и дверей. Поэтому все, что ему оставалось – это водить слабым лучом света по помещению в надежде, что хотя бы что-нибудь натолкнет на хорошую стратегию. Все затихли, кроме неугомонных тварей за дверью, которые унюхали людей и не собирались уходить.

Тревога продолжала клокотать внутри мужчины, но он запер ее, не давая спуску. В тот момент, когда он вышел из старого дома семьи Юнги, он дал себе обещание больше не поддаваться иллюзиям, заботиться о младшем брате и жить в настоящем так, чтобы Минсок им гордился. А слабость и приступы безумия вряд ли вызывали восхищение. Каждая чертова секунда существования – борьба. Так было всегда, еще до апокалипсиса, но после стало более очевидным явлением. Монстры обрели оболочку, но и остались жить в черепных коробках людей. И человеку нужно попробовать разовраться на две, а то и три линии фронта.

— Придумал, я отвлеку их, – вдруг воскликнул Минсок, прерывая поток мыслей Намджуна. Даже Сокджин отвлекся от чтения и посмотрел на то, что указывал пальцем подросток – какое-то темное пятно на потолке. Вентиляционная решетка оказалась слишком тесной для взрослого человека, но худощавый и болезненный подросток вполне мог пролезть через нее.

Ученый окинул юношу оценивающим взглядом и одобрительно кивнул, словно тот всего лишь просил разрешения на какую-то мелочь.

— Может сработать, – согласился Сокджин и вновь нырнул в записи. А Ким старший, сложив все части воедино, понял, к чему все идет, и от возмущения, смешанного с необъятным страхом, широко распахнул рот и снова забыл, как дышать.

— Исключено. Ты ребенок. И моргнуть не успеешь, как тебя убьют, – мужчина не понимал, что собирается делать Минсок, когда окажется в вентиляционной шахте, но ему и не нужно было знать.

От одной мысли, что младший брат отделится от отряда, в то время как вокруг собрались все всадники апокалипсиса и чертова дюжина тварей, у Намджуна пошел мороз по коже. Категоричный запрет не подействовал на Минсока должным образом. Тот лишь плотно сжал губы и снял со спины рюкзак, который будет ему мешать.

— Или нас всех, – холодно процедил юноша. В его взгляде появился один из тех оттенков отстраненности, которым он одаривал старшего брата в последнее время. Боль от осознания, как еще далеко до безграничного доверия в отношениях с подростком, отразилась на лице Намджуна. — Доверься мне.

— Ты застрянешь или задохнешься, – мужчина не сдавался до последнего, уперевшись взглядом в одну точку в темноте архива.

— Твои варианты, Намджун? – уже более мягко и устало произнес младший брат, поднимаясь на ноги и стряхивая со штанов пыль. Он подошел к Киму старшему и сел напротив него на корточки так, чтобы невозможно было избежать его взгляда.

Намджун опешил. На него смотрели глаза, что так похожи на его собственные, но они твердо видели свою цель впереди и не оглядывались в прошлое. Своеобразные гляделки заворожили и приковали к месту. Подросток, который выглядел из-за болезней младше своего возраста, вмиг предстал перед братом слишком взрослым. Стыд за то, что Минсоку приходится проявлять силу, окрасил щеки в пунцовый, и Ким старший отступил.

Он правда решил довериться. Все же у него не выйдет держать под своим крылом Минсока вечность. Намджун достал спрятанный в кармане ингалятор и вложил в руку юноши с немой просьбой быть осторожнее. Вытащить наружу гору опасений, предостережений и страхов мужчина не решился. И так ситуация давила. Но Минсок все понял без слов, подарив брату сдержанную улыбку.

— Где находится комната охраны? – настойчиво спросил он в следующее же мгновение, вновь отвлекая ученого от занимательного чтения. Сокджин цокнул языком, но все же поднял голову к потолку, водя глазами по нему и мысленно рисуя маршрут.

— Тебе нужно проползти наверх, потом вправо и свернуть на третьей развилке налево, потом на второй – направо, и там будет вентиляционная решетка, – монотонным голосом, словно не живого человека, а бесчувственной машины, произнес доктор Ким и, выгнув бровь, спросил, — Все запомнил или мне повторить?

— Спасибо, – лишь поблагодарил его Минсок и, поднявшись на ноги, оглянулся на старшего брата, до сих пор не верящего в то, что отпускает подростка в одиночку. — Подсадишь?

Намджун, не колеблясь ни секунды, сорвался с места к середине помещения, оставляя баррикады на одного бедного ученого, не ожидавшего такого поворота. Пришлось даже отложить папку, чтобы руками найти опору.

Ким старший же в это время достал нож и использовал ее вместо отвертки, взобравшись на пододвинутый стул. В скором времени решетка упала на пол, а вентиляционная шахта стала зиять сверху чернотой на людей и издавать запах пыли и ржавчины.

— Точно уверен? – бессмысленно спросил Намджун, когда Минсок подошел к нему, хотя и так знал, что его слова не повлияют на исход событий. Подросток лишь коротко кивнул в ожидании следующих действий, поэтому мужчина сложил руки перед собой в прочное кольцо. Ким младший глубоко выдохнул, поставил ногу, ощущая, как поддается кроссовок под натиском напряженных пальцев. — Держу.

Минсок рванул наверх, опираясь на руки старшего брата, поддерживающего его, и пытаясь зацепиться пальцами за проем сверху. Металл был прохладным, шероховатым. Пальцы едва не соскользнули, поэтому подросток сделал попытку подтянуться и ухватиться крепче. Сил на это не хватало, но тут на помощь пришел старший Ким, который перехватил тело младшего брата и поднял еще выше. Наконец-то Минсок увереннее захватился и, тяжело дыша, протиснулся внутрь.

В голове Намджуна шумело от перенапряжения и волнения, его мышцы протестовали, но мужчина до последнего не отпускал брата, пока тот наконец-то не залез полностью в вентиляционную шахту. Мужчина опустил руки и не отводил взгляда от пустоты, в которой скрылся его брат, как вдруг юноша выглянул и с улыбкой протянул ладонь вниз.

— Что ты задумал? – спросил Намджун, пытаясь хоть как-то успокоить свои нервы, и передал работающий фонарик и нож брату. Он не представлял, как будет сидеть спокойно в запертом помещении, не зная, где Минсок и что с ним. Все естество кричало остановить его и закрыть своим телом, лишь бы с ним ничего не случилось.

— Скоро узнаешь, – загадочно произнес подросток и, не дожидаясь ответа, скрылся, оставляя после себя лишь беспросветную темноту вентиляционной системы. Намджун еще долго мог слышать шум шахты, оповещающий о передвижении по ней.

— Все же очевидно, – Сокджин вернул в действительность мужчину, напоминая о насущной проблеме. Намджун спохватился и вновь занял оборонительную позицию, упираясь спиной в стол – ученый аж выдохнул от облегчения.

— А ты как понял?

— Немного подумал.

— Просвети меня, – разговор, достойный взрослых мужчин. Ученый вновь поднял глаза к потолку, смотря туда, откуда минуту назад выглядывал смышленый подросток.

— Я заметил, когда мы шли сюда, что пожарная система здесь механическая, а значит не зависит от электричества, что довольно странно со всеми новомодными технологиями, – он начал выкладывать свои догадки, прислушиваясь к неумолкающему рычанию зараженных за дверью и думая о том, что вряд ли их оборонительная конструкция выдержит долго. — Обычно рычаги расположены на пути эвакуации. Например, на лестницах, но туда Минсоку придется долго ползти. А вот помещение охраны намного ближе и к нам, и к выходу, а еще обязательно имеет тревожную сирену.

— То есть ты хочешь сказать, что он отвлечет зараженных на себя? – спокойным тоном, будто уже познал дзен в этом мире, произнес Намджун, принимая свою беспомощность в данной ситуации.

— Пожарная сирена заорет во всем здании, так что фактически зараженные не поймут, где Минсок, если он сам на них не наткнется. Но это дезориентирует тварей и заставит их забыть о нас, – ничем не улучшая положение вещей, пробормотал Сокджин и возвратился к своему чтению, словно это может каким-то чудным образом им помочь. Там же не написано какое-то заклинание, в самом-то деле.

Но Намджун не возникал, ведь у каждого из них свои тараканы. Если этот ученый никак не мог угомониться, то значит пусть разбирается в найденных материалах до посинения или пока твари не вгрызутся ему в бок.

Звук, создаваемый перемещением Минсока по вентиляционной шахте, совсем затих, а значит подросток был уже довольно далеко. Мужчина посмотрел на переноску и встретился с черными глазами-пуговками кошки, которая сознательным и недовольным взором пыталась просверлить в голове человека дырку.

— Мне тоже не нравится здесь, – прошептал он Мири, пододвигая ее к себе ближе, а в ответ получил жалобное мяуканье. Думать о том, где младший брат, совершенно не хотелось. Намджун чувствовал, что еще немного и он сойдет с ума, оставшись без якоря в этом мире.

— Здесь нет имен ученых, но я уверен, что над этим проектом работало очень много людей, – вслух начал размышлять Сокджин, продолжая внимательно изучать страницу за страницей, — слишком многие знают о Чимине, а мы не знаем о них. И Канджун не пошел к этим неизвестным. Скорее всего, он привязался к мальчику и тоже искал другой путь, доверив единственную зацепку Чонгуку.

— А что ты собираешься делать? – неожиданно резко и грубо спросил мужчина, подразумевая научную деятельность. От него не ускользнула мощная тяга к знаниям и восторг, поэтому Намджун легко мог представить ученого за подобными жестокими экспериментами. Сокджин сразу понял заложенный в небольшой вопрос смысл, а именно – недоверие, подозрение и осторожность, но давать четкий ответ не спешил.

— Если ты спрашиваешь, что я выберу: жизнь Чимина или человечества, то определенно второе, – уклончиво сказал доктор Ким, пока еще не найдя в бумагах никакой лазейки, способной защитить всех и сразу. — У меня с Чоном был уговор, что только я буду работать с Паком. В этом случае я смогу гарантировать ему безопасность и относительный покой. Конечного, ничего, кроме обязательных процедур, я проводить не буду, но ты сам понимаешь...

— Все равно Чимина ждет ад, – подытожил Намджун, рассматривая очертания стеллажей в полумраке. Это все что ему осталось.

— Как и всех нас, – после столь мрачной фразы продолжать диалог совершенно не хотелось.

Молчание стало не менее гнетущим, чем разговор, а еще наполненным злобным рычанием и скребущимися звуками когтей о дверь. Единственным утешением было тихое мурлыкание кошки, которая словно пыталась успокоить людей. И у нее отменно получалось. По крайней мере отвлечь одного мужчину на пару мгновений.

Вдруг Сокджин издал очень высокий звук, обозначающий удивление, и подскочил, перепугав и кошку, и Намджуна. Он, крепко вцепившись в документы, принялся ловить воздух ртом, будто рыба, выброшенная на берег, и протирать запотевшие очки, чтобы перечитать последние строки, написанные мелким шрифтом.

— Что случилось? – напряженным тоном спросил Намджун, понимая, что этого ученого вывести из равновесия могла лишь экстраординарная переменная. Но человеку науки понадобилось время, чтобы вернуть дар речи и собрать мысли.

— Выжил еще кое-кто. И его усыновил Сонмин, – сжатым тоном произнес мужчина, отчего Киму старшему показалось, что даже твари за дверью притихли и прислушались. — Там был Хосок.

— Не может быть, – ошеломление и недоумение плескались внутри Намджуна, доставая до поверхности воспоминания из прошлого. Как Хосок пришел к ним в школу в первый раз, как он познакомился с Юнги и Намджуном и как они играли на спортивной площадке в карты, красили ногти и мечтали о будущем.

Хосок был поначалу мрачным, пугал всех своими зловещими комиксами и разноцветными прическами. В подростковом возрасте преобразился, стал более веселым и рисовал сказочных героев, рассказывая всем, что прототипом ко всем персонажам был Юнги. И он всегда оставался другом Намджуна вне зависимости от образа. Знал ли Хосок правду о себе? Догадывался ли? Или он оставался в неведении, предавая друзей из-за личных соображений? В любом случае Ким старший почувствовал жалость и боль за своего друга, чья судьба была столь же развилистой, темной и неизведанной, как и вентиляционные шахты.

— Значит, Хосок тоже отличается? – еле слышно произнес мужчина, запирая прошлое на замок и не разрешая ему ранить себя еще больнее.

— Здесь ничего не написано о нем, – Сокджин звучал ошеломленно и немного потерянно. Его застали врасплох, и если ученый и надеялся на запасной вариант, то он не рассчитывал на такого рода сведения.

Его напряженное выражение лица говорило о том, что ученый решал в уме запутанную головоломку. Все, что ему было известно и о чем он догадывался, сплеталось: кусочки информации из уст Чонгука, личные наблюдения, разговоры с Хосоком и все, что могло хоть как-то помочь. И в конце концов мужчина сделал вывод:

— Думаю, никто не знает. Возможно, специфический белок не был обнаружен в его организме, потому что указан только один «удачный» объект. И, скорее всего, Сонмин не знает, что его приемный сын участвовал в этом эксперименте. В противном случае, он бы разобрал его, исследовав каждый орган.

— Вероятно, Хосок – обычный человек, – не сумев сдержать вздох облегчения, заключил Намджун, напрочь забыв о зараженных за спиной и миссии младшего брата.

— Вряд ли. Такие игры с генами не могли пройти бесследно, – Сокджин не спешил радоваться и стал еще более хмурым. Кажется, неопределенность и непредсказуемость пугали его куда сильнее тварей, бродящих по улицам.

— Нужно связаться с ними, срочно, – вздрогнув от страшной догадки, потребовал Намджун, и ученый, уловив ход его мыслей, сразу засуетился в поисках рации. Все было просто как день: Чимин в лаборатории, стало быть Сонмин рядом с ним и не упускает возможность узнать больше о невероятном организме объекта. А где он, там и его преданный приемный сын. Все они находились в здании биотехнологий, куда, как надеется Ким старший, получилось пробраться у Чона с Инсу.

— Чонгук, прием. – проверив громкость и частоту, Сокджин задержал кнопку на момент своей речи, а после отпустил ее, дожидаясь. Потом еще раз и еще. — Чонгук, прием.

Но рация в ответ только противно шипела, словно дразнясь и издеваясь над поседевшими и взволнованными мужчинами. И вот, когда Намджун еще ниже наклонился к средству связи, чтобы различить хоть что-то среди шуршания по ту сторону, пронзительный громкий звук разрезал пространство, заставляя схватиться за сердце. Даже несчастная кошка в переноске подпрыгнула. Сирена раскатисто завыла, окутывая собой библиотеку и сводя с ума зараженных, которые откликнулись на ее зов и бросились вверх по лестнице в поисках источника.

— Кажется, у нас пожар, – произнес Намджун, испытывая облегчение, и опрометью поднялся на ноги.

— У меня так точно одно место уже воспламенилось от этого проекта «Эволюция», – пробормотал ученый, и хотя голос его оставался сдержанным, в нем отчетливо звучали нотки радости при мысли о скором солнечном свете и чистом воздухе. Ким старший, полуулыбнувшись в ответ, одним движением откинул единственную преграду, письменный стол, в сторону и широко открыл дверь. Сокджин взял рюкзаки и переноску в руки, оставляя одиноких тварей, оставшихся на пути, своему напарнику. А тот и не был против немного размяться.

Намджун, вставив стрелу в готовый к бою арбалет, почувствовал, как одна из веревок, болезненно опоясывающих его внутренности, наконец-то развязалась. Осознание, что у Минсока все получилось, частично перекрыло перманентную апатию и подарило второе дыхание – надежду на продолжение большой, красочной и разнообразной неизвестности. Чем и была в принципе жизнь. Осталось найти младшего брата и с гордостью взлохматить его волосы.

Кто-то живет для себя, осуществляя заветные мечты и не нуждаясь в чужом присутствии. Но кто-то в этом мире нуждается жить для кого-то еще. Это не плохо и не хорошо, это просто-напросто по-другому. И вот Ким Намджун был таким человеком, не умеющим оставаться со своими мыслями в одиночестве. Это не про гиперопеку или зависимость, а наоборот, скорее о приоритетах и восприятии мира.

Именно об этом думал мужчина, взбираясь по лестнице на первый этаж и убивая оставшихся тварей. Через десять минут он увидел Минсока, закрывшегося от зараженных в кабинете охраны и показывающего им язык. А через пятнадцать у Кима старшего получилось осуществить задуманное и с нежностью коснуться ладонью макушки своей семьи. А о том, что случилось через двадцать с лишним минут, мы узнаем немного позже.

У нас же еще есть время, верно?