Глава XXXII. Спасительная тростинка
Выходные пролетели в одно мгновенье, став одним мутным пятном в памяти. Я сутками лежала в комнате на постели. Не хотелось ничего. Ни есть, ни вставать. Не было сил даже плакать. Смотрела в потолок. Мысли терзали меня. Это я виновата в том, что произошло. Я так боялась, чтобы это не коснулось моих близких, но не сделала ничего, чтобы этого не случилось. По моей вине погибли мама и Лиза, а Ника оказалась в реанимации. Лучше бы меня не было. Это всё я. Из-за меня. Я не уделила должное внимание безопасности близких, думала лишь о себе.
За все два дня я так и не решилась вернуться в квартиру мамы. Не могу. Я там с ума сойду. Да и нет сил на это. Свят же был только за, чтобы я осталась у него, так ему будет легче присматривать за мной. Но есть ли смысл? Будь моя воля, я бы уже избавилась от самой себя. Избавиться... Избавиться.
Всё время я думала. Говорила себе, что это моя вина. Иногда погружалась в сон, но тот был неспокойный. Спала по часу-два с перерывами на навязчивые мысли. Теперь же удобная и мягкая кровать казалась камнем, воздух тяжелым, существование бесполезным.
Мысли, раздумья, обдумывания всего происходящего. Того, что было, есть, и что будет. Важно ли теперь, что будет дальше?
Это случается со всеми людьми. Но с ними это произошло слишком рано. Это не судьба, это сумасшествие.
"Я. Я. Я! Это я во всем виновата! Я, и никто больше! Дура! Дура, дура!"
В очередной, не помню какой раз, я разревелась. Стала бить себя по ногам, лицу. Впивалась ногтями в кожу ладоней. Ревела. Тихо. Но в душе кричала от боли. Избивала себя в мыслях. Вырывала свое сердце, чтобы не было больно. В который раз. В который раз судьба так поступает со мной. Разве это справедливо? Разве судьба справедлива? Да какая к черту судьба?! Нет ее! Нет справедливости!
Продолжала наказывать себя за произошедшее. Временами не хватало воздуха. Я задыхалась, ревя в подушку. Зажимала рот рукой, чтобы Свят не слышал моих рыданий. Он же в это время тактично старался не тревожить меня. Несколько раз в день стучался в дверь, узнавая, как я. Но вошел лишь один раз. Точнее, ворвался, когда я не ответила ему через дверь. На его лице читался испуг. Он испугался за меня? Если... если он так испугался, то со мной может что-то произойти? Я могу сама с собой что-то сделать? Я ведь могу существовать лишь здесь и сейчас. Да к черту такое существование. Это разве жизнь? Разве этого я заслуживаю? Я не верю больше в черное-белое. Я не верю в закономерность, справедливость. У меня вся жизнь наперекосяк еще с самого моего рождения. Количество моих ужасных воспоминаний и проблем с детства – как звезд на небе. Зато счастливые моменты можно на пальцах одной руки пересчитать.
Не смогу это пережить. Я слабая. Я ничего не могу. Я не смогла уберечь ни маму, ни Лизу, ни Нику. И не буду больше бороться. Меня не хватит. На меня демонам нельзя полагаться. Я не смогу ничем им помочь, ведь даже о себе не могу позаботится. Я не смогла помочь людям, что уж там говорить о демонах?
- 19 декабря. Понедельник-
Я так больше не выдержу. Я не смогла даже поспать. Закрываю глаза, и вижу их лица. Вижу их кровь. Красная лужа под Лизой, когда Гриф ее бил. Кровь мамы на пробитой голове. Одолевает беспомощность.
— Свят? — проходя по этажу дома, крикнула я. Нигде его нет. Уехал. Что же, так даже лучше. Не придется искать отмазки, чтобы уйти с дома.
Безумно хочу съездить домой. Хочу увидеть это место. Хочу остаться там, с мамой. Я ведь видела ее там. Пусть это уже будет не она. Пусть это будет маленькая часть ее души. Но хоть так. Хоть ее малейшая часть будет со мной.
Наскоро собравшись, пока Свят не вернулся, я выскочила с дома, заранее заказав такси. Уже через 20 минут я была там, перед этим заехав в аптеку.
"Я останусь здесь с тобой навсегда, мамочка. Всё, что ты делала – было ради меня. И ради тебя я сделаю это. Я не достанусь никому. Никому, кроме тебя. Пусть Они ищут меня дальше. Ищут ту, что могла существовать только здесь и сейчас. Ту, что больше не существует".
Больше нет проблем. Нет никого, кроме меня самой. И меня скоро не будет. Исчезну я - исчезнут проблемы. Останется лишь пустота и темнота. Лучше так. Лучше умереть однажды и ничего не чувствовать, чем каждый день, просыпаясь, погибать заново. Каждый день чувствовать невыносимую, жгучую, сжирающую боль от потери. В который раз я теряю человека, но этот превзошел все предыдущие, ведь она больше не вернется.
Открыв входную дверь квартиры, я вошла. Закрыла за собой.
В коридоре стояла она: тот же потерянный взгляд, те же потеки крови, тот же испуг на ее лице.
Больно. Очень. Грудь разрывает от тоски, от скорби. Я снова заплакала. Если бы это можно было назвать плачем... Скорее, ревела. Громко, выливая из себя все эмоции. Упала на колени, не сумев удержаться на ногах. Вытирала бесконечные слезы. Лицо, руки стали мокрыми. Некоторые капли падали на джинсы, на пол. Глаза уже болели и опухли от соленых слез, но я не могла их остановить.
Да какой же с меня демон? Какой с меня хладнокровный убийца, раз я так убиваюсь за близким человеком? Разве у демонов приемлемо такое поведение?
На дрожащих ногах я поднялась. Прошла на кухню. Трясущиеся руки взяли стакан, стоящий на столе еще с того времени, когда мама была жива, когда она каждый день пекла для нас что-то вкусное, заботилась о нас. Я ощущала ее сзади себя. Но это была уже не она. Лишь ее малейшая частичка души. Но я знаю, что если я сделаю это, я буду с ней вечно, и нам не будет так одиноко.
Прямо из крана я набрала воды в тот же стакан. Выложила на стол пачку таблеток. Страшно это делать, но так нужно.
Непослушными руками я достала из упаковки тридцать штук, чтобы наверняка. Какое-то время стояла, глядя на них, никак не могла решится. Нужно. Нужно, иначе боль продолжится. Будет еще хуже. В любом случае я не выживу. И пусть эти демоны разбираются без меня. Я этого уже не увижу. Так мне будет лучше.
Первая. Стала нерешительно запивать ее водой. Вторая. Уже более уверенно.
Так нужно. Это правильно.
Психанув, я взяла сразу несколько штук. Стала запивать водой. Та стекала по подбородку, шее, оставляя за собой мокрые следы. Раньше мне было бы неприятно от того, что я облилась и намочила воротник кофты, но сейчас совсем не до этого.
В спешке я пыталась запить таблетки. Вода не шла в горло, норовя вернуться обратно вместе с таблетками. Те застряли в горле, не проходя дальше. Я снова глотнула. Закашлялась. Снова запила водой несмотря на то, что, подавившись, не могла нормально дышать.
Давясь, я продолжила впихивать таблетки. Облокотилась на стену, чтобы удержать равновесие. Руки и ноги по-прежнему дрожали. Дышать было трудно. Слез не было, но так хотелось разреветься.
Внезапно я отлетела в сторону. Щеку обожгло резкой болью. Я оказалась на полу. Стакан выпал с моих рук, ударился о кафель и разлетелся на крупные осколки, выливая всю воду. Попыталась подняться непослушными руками, опираясь на них. Не выходит. Смогла лишь слегка приподняться, снова падая.
Вслед за звуком битого стекла раздался оглушительный дьявольский рёв:
— Ты что творишь, дура?!
Я подняла голову, глядя на разъяренного Свята. Глаза его были черными, и я видела в них неудержимую злость. Не выдержав его взгляда, я вновь опустила голову. Из моих глаз брызнули слезы. Подлетев ко мне и сев рядом на колени, он схватил меня за подбородок, тем самым обхватив и мои щеки. Заставил смотреть на него снизу вверх.
— Что ты делаешь?! Тебе жить надоело?! Решила так просто сбежать, избавится от проблем?!
Он продолжал ругать и отчитывать своим злым тоном. Не отпускал меня. Хоть его глаза были и черные, но я знала, что он смотрит четко в мои.
— Ты думала, что потом случится?! Думала, что с тобой будет?! Ты не попадешь ни в ад, ни в рай! Ты просто перестанешь существовать! Ты этого хочешь?! Ты соображаешь, что творишь?! Я тебя сам убить готов!
Я стала реветь еще сильнее. Вырвалась, снова опустила голову, всё еще лежа на полу, подпираясь руками.
— Свят, я так больше не могу, — сквозь рыдания проговорила я.
— Что не можешь?! Каролина, надо! Нельзя так всё бросать!
Он обеими руками схватил меня за лицо. Я лишь безмолвно покачала головой, потупив вниз взгляд. Слезы стекали по моим щекам, следом оказываясь на его ладонях, но нам обоим было не до этого.
— На меня смотри! Посмотри на меня! — громко гаркнул он.
— Я не могу, Свят. Я устала.
— Не можешь?! Ты дура?! Ты завалила огромного демона, который вдвое больше и сильнее тебя! Ты, будучи мелкой, прогнала и не подпустила к себе дьявола!
— Я не смогла уберечь маму, подруг. Это всё из-за меня! Я во всем виновата! — начиная реветь еще сильнее, задыхаясь от собственных слез, проговорила я.
Он в ответ слегка дернул меня, пытаясь привести в чувства.
— Мне еще раз тебе врезать?! Ты-то тут причем?!
Я не смогла ответить. Не нашла что. Да я и не задумывалась над ответом. Не хотела. Нет сил. Нет желания.
Кое-как я смогла встать на четвереньки. Затем села на колени. Продолжала плакать, закрыв лицо руками, и сидя перед Святом. Пусть я выгляжу жалко. Пускай так.
Он тут же схватил меня за шею сзади, приблизил к себе. Грубо выпалил:
— Ты соображаешь, что будет, если тебя не станет?!
Мне пришлось убрать руки от лица. Своим испуганным взглядом я впилась в его разъяренный. Прошло мгновенье, как до меня начало доходить. Снова он об этом. Его волнует лишь судьба демонов. На меня ему плевать. Я для него просто предмет, который обеспечит им безопасность. Он охраняет меня лишь для того, чтобы выжить. Потому что ему так приказали.
— Соображаю! — гаркнула я, вырвавшись из его хватки. — Мне плевать на вас! Я потеряла самого близкого человека из-за ваших разногласий! Ты лишь о своей безопасности волнуешься! Я так больше не могу!
Он еще секунду смотрел мне в глаза, пытаясь в них что-то разглядеть. Его же взгляд стал еще злее. Хотя, казалось бы куда еще больше? Снова схватил за шею, подтянул к себе.
— Дура! — выпалил он, и своими губами впился в мои.
Я попыталась вырваться. Не поддамся ему. Он говорит неправду. Он врет. Ему нужна не я, а его безопасность. Я лишь вещь для него, которую ему поручили охранять.
Стала бить его руками,отталкивать. Но он снова держал крепко, хорошо знакомой мне, каменной хваткой.
В ответ на мои действия, Свят схватил обе мои руки своей одной, а второй еще больше прижал мое лицо к своему, держа за шею. Стал углублять поцелуй, со вкусом слез и таблеток, вперемешку с его приятным парфюмом, включающим в себя дым табака и какао. Я поддалась. Разрешила ему себя поцеловать в который раз, зная, что в который раз после этого он сделает вид, будто ничего не было. Я позволила своим к нему чувствам руководить. Заметив это, он отпустил мои руки. Освободившейся ладонью за талию подтянул к себе. Вторую перевел с шеи на щеку, нежно касаясь ее. Я же обеими руками схватила его за лицо, не собираясь отпускать. Подалась к нему ближе.
Он для меня та самая тростинка, за которую хватаются, когда тонут. Та самая тростинка, которая спасет меня, и делает это уже который раз. Сколько бы раз я не тонула, он меня вытаскивал. Пускай он это делает потому, что его заставили. От этого мои чувства к нему не исчезают.
Как бы близко друг к другу мы не были, мне не хватает. Хочу быть еще ближе. Не отпускать его.
И снова я целую дьявола. И от этого не страшно. Теперь не страшно. Он столько раз спасал мою жизнь. Дьявол спасал меня. Тот, кто может запросто справится с любым человеком, спасал некую полукровку. Он сам целовал меня. Он обещал быть рядом. Он обещал спасать, даже если будем на разных концах планеты.
Кто же знал, что целоваться с дьяволом так приятно? Приятно знать, что я ему небезразлична, что ради меня он готов отдать свою жизнь. Если бы это было из-за чувства долга, он бы стал так собой рисковать? Стал бы меня останавливать, когда я решила покончить с собой?
Увлекшись им, я и не заметила, как мы оказались в моей комнате. Он донес меня до нее на руках, а после аккуратно положил на постель. Встал надо мной на четвереньки, не прекращая целовать. Провел рукой по талии. Поднялся выше. Нежно коснулся моей щеки. Я обеими руками держала его за шею, боясь отпустить, боясь, что он отдалится.
— Кора, стой, — выпалив, он резко отстранился.
— Что? — так же резко спросила я, не понимая его поведения.
— Не нужно. Это неправильно. Так не должно быть.
В его тоне слышалась обеспокоенность. Почему он так себя ведет? Он слишком нервничает, словно на первом свидании. Слышно, как громко и быстро бьется его сердце, какое частое и неровное у него дыхание.
— Ты каждой девушке так говоришь, когда дело доходит до постели?
— Нет. Дело не в этом. У нас ничего не может быть и не должно. Мы не должны...
Я перебила его:
— Ты боишься меня?
— Что?! — он резко поднялся, удивленно глядя на меня. Его тон стал ледяным, отстраненным. — Нет!
Снова он отдаляется, и снова после поцелуя. В который это раз уже? Неужели настолько боится? Так сильно хочет быть свободным?
— Мне Берт всё рассказал о связи. Ты боишься, что сможешь привязаться?
— Не неси бред. Нет. Я в эту чушь не верю, и тебе не советую. А Берту я язык отрежу, чтобы херни не болтал. Просто нам не нужно этого делать.
Внимательно глядя на него, я села на постель.
— Ты всем так говоришь, или я особенная?
— Ты не в моем вкусе, — отрезав, он встал с постели. — Ты нам нужна. И именно поэтому твоей смерти я не допущу.
Сердце болезненно кольнуло. Почему так больно слышать от него эти слова? Почему они так влияют на мое состояние? Почему я хочу услышать совсем обратное? Он ведь прав. Нам нельзя быть вместе, и в эту чушь верить тоже нельзя. Так почему же так неприятно?
— Да. Ты прав, — равнодушно выдала я, уже понимая, что дальше это продолжаться не сможет. В который раз он так поступает? Целует, а потом отдаляется. Теперь и вовсе говорит, что я не в его вкусе.
Поднявшись с постели, я снова взглянула на него. Пока набиралась смелости, чтобы попросить его уйти, он заговорил первым.
— Собирай вещи, здесь ты не останешься. Теперь за тобой нужно следить получше, чтобы еще чего-нибудь не вытворила.
— Я не уйду отсюда, — резко ответила я.
Я тут всю жизнь провела, это мой дом, мои воспоминания. Почему я должна уезжать? Потому что какой-то черт сказал, чтобы я уехала?
Грубый взгляд мужчины метнулся в мою сторону, подсказывая, что нянчиться со мной он сейчас не намерен.
— Ты не в том положении, чтобы выделываться. Собирай вещи. И побыстрее, тебе еще учебой заниматься.
— Что?! Ты еще и будешь решать за меня, чем я буду заниматься?!
Храбрости набралась. Но он меня ведь не тронет. Точно не тронет. Я им еще нужна, так что ничего он со мной не сделает. Потому и бояться его нет смысла.
Мужчина рывком за предплечье подтянул меня к себе.
— Если ты забыла – я всё еще твой преподаватель. Хочешь вылететь с колледжа?
— Да я больше ничего не хочу! —прошипела я, глядя ему в глаза.
— Бесстрашная? Думаешь, я ничего с тобой не сделаю? Не убью. Но могу сделать так, чтобы умоляла меня, чтобы убил. Будешь мучится. Хочешь, устрою? Я мог бы запереть тебя где-то, откуда ты бы не выбралась. Но я дурак, даю тебе свободу, и как идиот гонясь за тобой и оберегаю от всей херни, на которую ты нарываешься!
Когда мы успели так возненавидеть друг друга? Нет, это не ненависть. Скорее, ссора. Но если увидеть нас впервые именно в этот момент, то сложится впечатление, что мы терпеть друг друга не можем. Иногда это действительно так. Но зачастую же он ведет себя со мной мило.Точнее, вел, до того, как я узнала, кто он. Он ведь меня спасал, возил в своей машине, я ночевала у него дома, он успокаивал меня, обещал всегда оберегать. Так почему же сейчас грозится мучить меня? Что в нем переклинило?
Вырвавшись из его хватки, я злобно взглянула в яростные глаза.
— Хорошо. Жди, — и после сказанного ушла собирать вещи.
Придется. А что же делать?
Пока я собиралась, Свят рассказывал мне, что сегодня я пропустила консультацию по подготовке к экзамену. Потом тема как-то перешла к тому, что я сегодня натворила, и началось...
— Разве дьявол так избавляется от проблем? Ты должна назло им выжить. Они убили твою мать, и ты должна не убиваться горем сама, а убивать их. Мстить им. Они должны сдохнуть. Эти твари не достойны жить Они думают, что ты слабая, раз тебя охраняют. Но вспомни, что ты сделала с тем демоном. Это не значит, что ты должна зазнаваться. Один демон – это очень мало. Но ты только начала. Не будь тряпкой. Трудности делают тебя сильнее. Ты должна быть готова ко всему. Должна быть напористой, наглой. Ты дьяволица, в тебе сила одного из самых могущественных дьяволов, хватит в себе это подавлять. Нельзя так сдаваться только вначале пути. Потом будешь гордится тем, какой ты стала. Ты всё можешь. Я же говорил тебе, ты сильная, но не осознаешь этого и не принимаешь. И помни – усталость лишь у тебя в голове.
Поставив собранный чемодан около него, я встала напротив.
— Ты меня поняла? — спросил он, убеждаясь в том, что я не пропустила его слова мимо ушей.
— Так точно, командир.
Или же это так таблетки успокоительного на меня подействовали, или слова Свята помогли, но я стала более собранной. Уже не хотелось плакать. Место боли в душе заняла пустота. Мрачная, неприятная. Но уже не так больно.
— Умница, — выпалив, он подхватил чемодан. — Шагом марш за мной.