Глава XXXI. Судьба выполняет свои обязанности
-16 декабря. Пятница-
Глаза резко распахнулись, в надежде увидеть свою комнату, живую маму, пойти на пары и увидеть там целых и невредимых Нику и Лизу.
Увы...
Внимание уловило гостевую комнату Свята, в которой я раньше ночевала. Через окно в помещение попадает свет уличного фонаря, слегка освещая мебель. От того же фонаря на пол посреди комнаты падает тень ветвей рядом стоящего дерева. От мужских голосов за дверью становится не так страшно. Я не одна, в доме кто-то есть.
Мигом вскочила с постели. Голова закружилась, и я еле удержала равновесие. Немного радует, что от сна сил прибавилось, и голова действительно перестала болеть. Но в душе пустота. Черная, мрачная, сжирающая меня изнутри. Хочется зажаться в угол и реветь, но слезы не идут. Да и нет времени на это.
Пришлось быстро умываться в ванной рядом, чтобы поскорее взбодриться и поговорить со Святом. Необходимо всё выяснить, и наконец-то, я смогу это сделать.
Закончив, вышла в гостиную, откуда слышались голоса Свята и Берта. Эти двое там и обсуждают что-то интересное. Не хочется вновь подслушивать, но по-другому от них я ничего не узнаю: Свят скажет, что еще не время, а Берт под влиянием Свята не сможет пойти против него.
Чтобы лучше слышать их разговор и не выдать себя, встала немного подальше от двери и напрягла слух.
— Берт, твою мать, если их не остановить, они всех поубивают! Ты видишь, что они творят? Станут ее шантажировать близкими ей людьми! Ей же придется добровольно уйти самой!
— Ты думаешь, она на это поведется?
— Я слишком хорошо ее знаю. У неё сильное чувство жалости.
— Свят, я тебя умоляю. Матерью же не шантажировали. А роднее у нее больше никого нет. Сразу убили, — убеждающим тоном уверял своего друга светловолосый мужчина.
Но, в отличии от Берта, голос Свята звучал очень взволнованно. Это действительно пугало, потому как он еще ни разу не показывал себя с такой стороны. Но в конце концов, он ведь не каменный, чтобы всё в себе держать.
— Чтобы лишнего не сболтнула, — припечатал хозяин дома. — Они просто так ничего не делают. К тому же, они могли убить и забрать тело, но оставили же ее труп в квартире, чтобы она понимала, что они настроены серьезно. Этих тварей ничто и никто не остановит.
— Прям таки никто? Было бы это так, они бы не боялись Каролину, — выдержав паузу, Берт продолжил: — Да ладно. Ее мать в любом случае убили бы. Раз они дьявола казнили, то человека – раз плюнуть, это ведь они ее создали.
Что? Так, выходит всё же, ее убили те твари? Те самые Грифы? Стервятники. Теперь понятно, почему их так называют. Низшие, слабые, мерзкие твари.
Злость и ярость окутали разум.Чувство безысходности впилось в душу. Понимание того, что я бессильна передними, ничего не смогу сделать. Эмоции смешались, и этот микс вылился в...
— Так это Грифы убили мою маму?! — крикнув, я влетела в гостиную.
Испуганные глаза мужчин метнулись в мою сторону. Первым пришел в себя Святослав.
— Кора, сейчас успокойся. Давай сядем, поговорим.
— Сядем?! Поговорим?! О чем?! — мой тон становился всё громче и громче. Да я и не сдерживала себя. — Как они ее нашли?! Зачем это сделали?!
— Кора, присядь! — подхватил друга Берт.
— Отвечай!
Мой взгляд стал мутным. Всё вокруг стало темнее, приобретая резкость зрения. Я отчетливо видела всех вокруг, вплоть до каждой малейшей пылинки в воздухе. Мой взгляд был уставлен четко на Свята. Точно видела его, и в зависимости от того, куда было приковано мое внимание, всё остальное на фоне терялось, оставляя хорошо видимым лишь предмет, куда был зафиксирован взгляд. Одновременно моё зрение стало хуже, но также улучшилось в сто раз.
— Кора, мы не знаем.
— Не врите мне! Вы всё знаете! Всегда всё знали! Знали, но мне не говорили! Хватит лгать! Мою маму убили, одна подруга в реанимации, вторая черт знает где, а вы продолжаете говорить загадками!
Мои эмоции стали извергаться, как вулкан. Теперь контроль над ними окончательно потерялся. Вещи со стола с грохотом полетели на пол. Стеклянные предметы разлетелись на мелкие осколки. Я подхватила кофейный столик, стоящий около диванов. Замахнулась им в Свята, крикнув:
— Отвечай!
Когда столик разлетелся в щепки, соприкоснувшись с стеной, там уже никого не было. Я обернулась Взгляд уловил, как дверь в гостиную закрывается.
— Ты где, черт?! Отвечай! — голос стал низким. Злым, глубоким будто из ада. Но мне было совсем не до этого. Я желала лишь ответов.
Под руку попадалось всё подряд, следом оказываясь на полу разлетевшимся на части. Я пыталась выпустить всю это злость и ярость. Крушила всё вокруг. Эти твари убили мою маму. Самого родного человека. Отобрали жизнь ни за что. Я их уничтожу. Будут просить о пощаде. Буду мучить их. Каждого. Ни один не заслуживает жизни, и я отниму их. Заберу их жизни, как они забрали жизнь моей матери. Сделаю всё, чтобы они сдохли от моей руки.
Пока я растерялась, потеряв из виду Свята, тот не терял времени зря. От удара, которого и не почувствовала, я отлетела к стене, ударившись об нее. Упала на пол, но тут же поднялась сначала на колени, а потом и полностью на ноги. Он сзади. Попыталась резко обернуться. Не успела. Свят схватил меня, заломив мои руки.
— Успокойся! — гаркнул он.
Я стремилась вырваться, но мужчина держал крепко, своей каменной хваткой не позволяя и сдвинуться.
— Отпусти! — таким же голосом вновь крикнула я.
Тот дернул меня, пытаясь привести в чувства. Прижимаясь друг к другу грудью, наши сердца колотились как бешеные, отвечая друг другу поочередным биением. Я пыталась вырваться, а он пытался сделать всё, чтобы этого не допустить.
— Угомонись я сказал!
Как бы я ни была сильна сейчас, он всё равно будет сильнее. Приложив усилия, он прижал меня к себе так, чтобы сжать мои руки, и отчего я не могла вырваться.
— Тише. Всё хорошо. Успокойся, — мягче произнес Свят, видимо решив, что криком он меня не успокоит.
— Ты же обещал! Обещал мне, что сними всё будет хорошо! Что с ними ничего не случится! — я продолжала вырываться, в попытке задеть его, ударить, сделать так же больно, как и мне сейчас.
— Да, обещал. Я не сдержал своё обещание. Я не предвидел этого. Я слишком увлекся тобой в тот вечер. Я не уследил за ними. Я козел, тупой черт. Я виноват.
Он продолжал спокойно говорить, не отпуская меня, пытался привести меня в чувства, остановить всю ту ярость, что выливалась из меня. Поддавшись его спокойствию, с моих глаз брызнули слезы. Слезы от злости и беспомощности. Я ведь знаю, что Свят не виноват. Никто не знал, что это будет.
В его руках я обмякла, расслабилась, продолжая плакать. Тихие всхлипы переросли в рыдания. Как же так? За что? За что так с ней? Лучше бы на ее месте была я. Это я должна была умереть, а не она. Она всего лишь хотела ребенка, хотела семью, хотела быть счастливой. За всё есть своя цена. Но ее жизнь бесценна. Они забрали слишком много за ее короткое счастье.
Я даже не пыталась остановить слезы. Я хотела плакать. Разве это плохо? Горевать за близким человеком грешно? Это стыдно? Я не собираюсь стыдиться своих эмоций. Свят сам вызвался успокоить меня, и мне это нужно. Мне нужно, чтобы он меня успокоил. Мне нужно быть рядом с ним, ведь теперь он единственный, кто может меня успокоить одним своим присутствием.
Свят стоял обнимая меня, подставив свое плечо для моих слез. Он всё понимал и терпеливо ждал. Не говорил ни слова. Поглаживал меня по спине и плечам. Неужели у этого огромного куска айсберга есть чувство жалости? Неужели он может быть таким?
Немного успокоившись, выпустив эмоции, я тихо поинтересовалась, прерывистым дыханием:
— Сколько... сколько я спала?
— Двое суток.
Сорок восемь часов. Я проспала сорок восемь часов. В последнее время я так долго спала на втором курсе после сдачи сессии.
— Я тебе звонила тогда. Почему ты пропал? — положив голову ему на плечо, я снова задала вопрос.
— Давай позже об этом поговорим? Не сейчас.
— Почему?
— Тебе нужно успокоится, — поглаживая мои плечи, ответил он.
— Что-то случилось? — так же не поднимая голову, спросила я, но из-за моего состояния вопрос получился таким, будто мне абсолютно всё равно. Так почти и было. Я больше не хотела ничего, и ничто меня больше не интересовало.
— Позже. Сейчас не до этого. Иди пока на кухню, тебе нужно поесть. А мы с Бертом уберем здесь и придем к тебе.
Ощутив себя провинившейся, я отстранилась от него. Произнесла:
— Не нужно. Я сама это натворила – сама и уберу. Мне неудобно, что ты будешь это делать, да еще и с другом, хотя виновата я.
— Кора, как говорит Берт: "Неудобно спать на потолке". Ты пока еще гостья, а не хозяйка моего дома.
Он снова хитро улыбнулся, вызвав во мне приятные чувства. Эта его улыбка кого хочешь с ума сведет. Он продолжил:
— Да и ты очень уставшая, голодная. Меня чуть не съела.
Лицо залилось краской. Я его чуть кофейным столиком не прибила... Додумалась же. Да и я, ели честно, даже не успевала думать. Делала всё, что, что в голову взбредет, не успевая задуматься о последствиях.
— Прости, — пробубнила я.
— Ничего, я всё понимаю. Нечего тут тебе уборкой заниматься. Я за тебя поручился – за тебя буду всю грязную работу делать. Марш на кухню есть, не зли меня еще больше.
Виновато опустив глаза, я ушла на кухню. Вот же глупая. Хоть он и демон, но это не значит, что можно ему разносить гостиную. Но мне это действительно нужно было, иначе я сошла бы с ума.
В коридоре меня встретил Берт, направляющийся в противоположную сторону.
— Ну ты и зажгла там. Думал, загоришься от злости и всё разнесешь, — подмигнув мне, произнес мужчина. — Видела бы себя со стороны – была бы в шоке. Вылитый Вельзевул. Страшнее Свята.
В ответ я лишь натянула улыбку и пошла дальше. Свят обожает готовить, это его хобби, хоть в еде он и не особо нуждается. Стоит признать, готовит он божественно. Дьявольски божественно? Странное сочетание. Не суть. Готовит он действительно шикарно. Но... и кусок в горло не лезет. Перед глазами мама. Как я ее нашла. Я не то что есть не могу – от одной мысли о ней тело становится ватным. Нервно заламываю руки, не зная, куда их деть. Нужно отвлечься. Не нервничать. Это самый ужасный период в моей жизни. В принципе, других у меня и не было. Но этот превзошел все предыдущие. Куда еще хуже? Я умру? Да для меня это будет только в радость.
Как люди справляются со смертью близких? Ведь люди умирают каждую секунду. Выходит, каждую секунду, кто-то теряет близкого человека? Теряют матерей, детей, братьев, сестер, отцов, бабушек и дедушек, любимых и близких. Но как они это переносят? Как они продолжают жить дальше, берут себя в руки, двигаются дальше? Я ведь не одна такая. Не одна я во всем мире потеряла близкого человека. Но почему чувствую себя такой одинокой? Зачем жить тогда? В чем смысл? Выживать? Убегать и прятаться от тех, кто хочет меня убить? Я так не хочу. Не смогу. Я слишком слабая для этого, особенно теперь.
Спустя время, пока я лишь набирала вилкой еду, и откладывала обратно в тарелку, на кухню вошли Святослав и Берт. Увидев их, тут же задала вопрос:
— А где Диана и Михаил?
Свят сел напротив меня за стол, ответив:
— Не переживай, мы нашли их как раз за пару часов до того, как ты... как ты потеряла сознание. Они уехали к родителям Михаила, когда на них напали в тот вечер. Пока мы говорили с престолом, они быстро собрались и уехали за город. Он успел протрепаться только своему отцу. Пришлось покопаться у них в памяти, чтобы выбросить воспоминания о нападении. Чтобы они не пострадали, внушили им какую-то хрень, и они решили там остаться насовсем, и исчезнуть из твоей жизни.
— Ну слава Богу, что хоть с ними всё хорошо, — облегченно выпалила я.
Оба мужчины странно уставились на меня. Пришлось исправится.
— Ой. Ну, то есть, я имела ввиду, что хорошо, что с ними всё хорошо, — быстро проговорила я.
— Ты давай избавляйся от таких фраз, а то у нас тебя неправильно поймут, — произнес Берт, разворачивая стул одной рукой, и садясь передом к спинке стула и к нам.
— Им повезло выскочить и не попасться этим тварям. Тогда в воскресенье мы были на важном мероприятии, но они об этом не знали. Видимо, хотели тебя прямо в доме схватить. А тебя там не оказалось. Твоя мама отказалась говорить где ты, за что и поплатилась. Встала у них на пути. Ну а им ее смерть только на руку, — прояснил Свят.
— А где Лиза? Ника попала в реанимацию. А Лиза вовсе пропала.
Мужчины переглянулись. Святу пришлось отвечать. Он сухо бросил:
— Ее больше нет.
Услышав его ответ, я кое-как сдержала испуг. Куда теперь еще хуже? Мамы нет, одна подруга в реанимации, вторая погибла. Теперь мне нечего боятся, и жить незачем.
— То есть, это был всё-таки не сон? Один из Грифов действительно напал на нас? — поникшим голосом уточнила я.
— Да, — ответил второй мужчина. — К слову. Каролина, это было великолепно.
Я вскинула брови, глядя на Берта, и ожидая объяснений. Он произнес:
— Твоё сражение с Грифом. Хорошенько ты ему врезала. Настолько хорошо, что он уже и не встанет никогда. Увидел, как ты его добиваешь – гордость взяла, — посмотрев на Свята, он обратился к нему: — Я же говорил тебе, что она рано или поздно это сделает.
— Я думала, что мне это всё приснилось.
В ответ он отрицательно качнул головой.
— Ладно, Берт, — обращаясь к другу, Свят поднялся с места, — нам идти нужно. Отец не любит, когда я опаздываю, если ты помнишь.
— Помню, конечно. Как такое забудешь? Каролина, дорогая наша, прошу нас простить, — поднимаясь вслед за Святом, проговорил Берт.
— Ничего. Я всё понимаю, — безразлично ответила я, потупив взгляд в тарелку.
Мужчины уже собирались выйти, как вдруг мне в голову стрельнула мысль, которую я должна была немедленно уточнить.
— Берт, постой!
Оба обернулись, глядя с заинтересованностью и непониманием.
— Что, Каролиночка?
Второй мужчина бросил на друга строгий взгляд. Потом тут же перевел на меня, ожидая что я скажу.
— У меня к тебе пару вопросов. Можешь, пожалуйста, задержаться на пару минут? — тихо, немного стесняясь реакции обоих, попросила я.
В ответ подал голос Свят, своим стальным тоном спросив: "А у меня ты спросить не можешь? Берт знает то, чего не знаю я?"
Если честно, я сначала хотела попросить Свята. Но я ведь знаю, что он не ответит нормально. Что-то точно не договорит. Да и... боюсь я его. Я еще не смогла нормально свыкнуться с мыслью о том, кто он. Хоть Берт тоже не человек, но он меня еще так не пугал, как Свят.
— Святик, — мужчина обратился к другу, — иди, я догоню.
Тот окинул нас обоих грубым взглядом, и тяжелыми шагами покинул кухню, захлопнув за собой дверь.
Берт сел напротив меня, глядя с нескрываемой заинтересованностью.
— Что за вопросы у тебя ко мне?
Собравшись, и подобрав нужные слова, я начала:
— Я... я подслушала пару ваших с Святом разговоров. Не хотела, чтобы он знал. Стыдно.
— Думаешь, он не знает? — добро улыбнувшись мне, спросил он. Хоть улыбка и была доброй, но взгляд дьявольский. Будто он повидал многое, причем многое нехорошее. Снова этот взгляд убийцы. До Свята, конечно, не дотягивает, но устрашающе. — Ты хотела мне признаться в том, что подслушивала нас? Поэтому решила поговорить?
— Не совсем. Я слышала немного. И не всё понимаю.
— И что же именно ты не понимаешь?
— Вы говорили о какой-то связи. О каких-то видениях.
В глазах Берта вспыхнули огоньки азарта. Чего это он так смотрит? Будто в предвкушении чего-то.
— И-и-и? — протянул он, довольно улыбаясь, тем самым подталкивая меня к тому, чтобы я уже задавала вопрос, а не размусоливала тему.
— Что это за связь? Почему я никуда не денусь от Свята? Что за видения? Вы что-то мне не договариваете?
— Странно, что тебе Свят еще об этом не рассказал.
— Он ведь отрицал то, что ты ему говорил?
— Твои предположения? Как думаешь, о какой связи и каких видениях мы с ним говорили?
— Думаю, ты можешь видеть то, чего не видят другие? Видения?
Удовлетворившись моим ответом, он кивнул. Уточнил:
— Я вижу будущее. Я падший ангел, перешел на сторону демонов. Так называемый дар был у меня еще с рождения. Дан был как ангелу, но остался со мной по сей день.
Берт – падший? Вот это новость. Я думала, он был рожден демоном. Наверное, поэтому он на первый взгляд кажется хорошим, пока не узнаешь, как именно он мстит своим обидчикам.
— Ну с видениями всё понятно. А что за связь? — вновь спросила я.
Его улыбка стала еще шире, в ожидании дальнейшего разговора и моей реакции. Уселся поудобнее, принимаясь разъяснять их разговоры с другом.
— Как я уже сказал – я вижу будущее. И ваше знакомство с Святом я видел еще задолго до твоего рождения. Поясню кое-что: я могу видеть будущее, которое вероятнее всего настигнет. Но некоторые события под влиянием других людей могут поменять ситуацию, и, соответственно, незначительно или даже существенно изменить будущее. Но какие бы события не происходили – вы с Святом в видениях были всегда вместе.
— Что? — тихо спросила я, пока мой мозг старался услышать и переварить услышанное.
— Именно то, что ты подумала. Ваша связь, ваше знакомство было предвидено еще до того, как ты появилась. Сначала я не мог понять, кого постоянно вижу в видениях рядом с Святом. Но потом впервые увидел тебя в его доме. Всё стало на свои места. Он, конечно же, отрицает это. Он боится признаться. Каролина, ему крышу от тебя сносит. Сколько бы он не отрицал этого, как бы не клялся, что не станет тебе помогать. Ради тебя он устроился в этот гребаный колледж, привел тебя к себе – в место, в котором не было ни единой девушки. Хотя обещал, что никогда этого не сделает. Но судьба делает свое дело.
Свят... и я? Судьба? Что?!
— Я так вижу, тебе нужно время, чтобы переварить новую информацию. Подумай. И помни, мы за тебя, — указал пальцем на голову, — головой отвечаем. Не потому, что ты наш долг. А потому, что ты – наша кровь. Ты мне как младшая сестра.
Он встал. Подмигнув мне, вышел с кухни. С коридора послышались громкие возмущения Святослава о том, что они и так опаздывают, а Берт еще и сидит "трындит" со мной.
Что творится? На кой черт это происходит? Нет. Нет, нельзя. Я не стану этого делать. Свят правильно делает,что держит расстояние. Мы не можем быть вместе, и не должны. Не факт, что я выживу. Или он. Я не стану этого делать. Не стану доверятся снова, чтобы мне снова было больно. Судьба? Я уже однажды поверила в судьбу. Недавно эта моя «судьба» спала с другой девушкой. А тут всё еще сложнее. Я не готова, и вряд ли когда-нибудь буду готова. Несмотря на мои чувства к нему, ни за что не смогу.
Так хочется, чтобы это всё закончилось. Закрыть глаза. А открыв их, окажется, что это был сон. Что мама жива. Что с Никой и Лизой всё хорошо. Что моя обычная жизнь продолжается. Что сессия – самая большая моя проблема. Вернуть бы время назад. Я бы не ушла тогда никуда. Маму бы не убили. Я бы поговорила с ней.
Я снова ощущаю себя тонущей в огромном, глубоком океане. Вода тянет меня на низ. Я одна. Вокруг акулы, готовые полакомится мной. Убив всех моих близких, они добрались до меня. Но я устала сопротивляться. Я готова утонуть. Будь что будет. Они уже близко, а я всё больше захлёбываюсь морской водой.