Глава XXX. Везде он
Вновь то же темное синее небо. Стая огромных лесных воронов с криком взлетела в высоту. Почувствовав опасность, они не решились оставаться на земле. Поднявшись кверху они превратились в одно черное пятно, почти сливаясь с темным оттенком неба. Вокруг одна густая трава. Танцует с ветром, местами закручиваясь вихрем, опускаясь тут и там в противоположную сторону другим стеблям, вырисовывая невероятной красоты картины. Колышутся сухие ветки почти черных сухих деревьев. На фоне зеленой, пушистой травы они выглядят мертвыми. Серые, голые.
Я в том же месте. В том же наряде. Тонкое платье выше колена покачивается от ветра. Подхватив пряди моих волос, он закружил их, заставляя меня обернутся в противоположную сторону порыву. В этом месте я словно близка с природой, едина с ней. Будто я и есть природа. Но почему здесь всё такое мрачное и темное, а деревья и вовсе мертвы?
Взгляд поднялся вверх, осматривая всё вокруг. Огромная, оранжевого оттенка луна. Луна, у которой есть глаз. Именно глаз, а не пара глаз, как принято у всех. Он меняет положение, наблюдая за мной, за каждым моим шагом, но будто и не движется вовсе. Он так прекрасен... Неизвестный моему сознанию цвет не мешает любоваться этой пугающей красотой.
Стая воронов резко сменила свой путь полета и ринулась вниз. Разглядев их лучше, выяснилось, что вместо обычных двух глаз по бокам головы, у них один глаз посередине, который занимает почти всё место над клювом. Какие они необычные, но по-своему прекрасны.
Вдруг те самые деревья вспыхнули, освещая всю поляну. Стали сгорать ядовитым синим пламенем. Огонь перекатывался с ветки на ветку соседних деревьев. Они стали кричать, вызывая боль и в моей душе. Но их уже не спасешь, они и так были мертвы. Как же они кричат о боли... Разве мертвым может быть больно?
Обернулась сначала вправо – горят. Влево. О, это же... это же я. Откуда здесь зеркало, да еще и такое красивое? Я какая-то не такая там. Чего-то не хватает. Почему у меня есть глаза, нос, но нет рта? Как говорить? Я не могу и слова произнести.
Шаг за шагом я приближалась к нему. Я... я не одна? Раз. Два. Три. Позади меня в отражении золотого зеркала с узорами и завитками на рамке было еще три меня. И все они разных возрастов. Позади всех я в пять лет, следующая я в десять лет, после я в пятнадцать лет. И впереди всех я сейчас. Они тянут ко мне свои руки. Но они всегда позади меня, как бы я ни пыталась обернуться, чтобы увидеть их. Они так близко. Хотят утащить меня вниз, под землю, на дно.
Встав все вместе позади той, что старше всех, которая один в один, как я сейчас, они втроем исчезли. Я осталась один на один с собой по ту сторону зеркала. Она приложила тыльную сторону ладони к месту, где должен быть рот. На самой ладони были губы. Сухие, потрескавшиеся и бледные, и от этого складывалось впечатление, будто это губы трупа.
Настоящая я опустила голову вниз, чтобы осмотреть свою руку. На ней ничего нет. Снова посмотрела в зеркало. По ту сторону я повторяла все свои движения, но не отнимая руки от лица.
Вокруг наступила гробовая тишина. Теперь не слышно даже ветра. Словно внезапно пропало одно из шести чувств человека – слух.
Она стала что-то произносить. Губы на ладони зашевелились, что-то говоря, но я не слышу, что. Сделала шаг ближе, чтобы расслышать. Она повторила. Всё еще не слышно. Еще шаг. Она тоже. Не слышу, слух улавливает лишь тихий-тихий шепот, который невозможно разобрать. Так, шаг за шагом, я подошла к зеркалу почти впритык, и отражение мое тоже стало ближе.
Губы на ладони сомкнулись, замолчав. Ну вот, теперь я не узнаю, что она мне хотела сказать. Но тут раздался оглушительный, терзающий душу крик, держась на грани от перехода на визг. Губы снова открылись.
— Договорись с собой! Договорись с собой! Договорись с собой! — с каждым разом всё громче, настойчивее, оглушая меня. Крик был настолько громким, что казалось, будто кто-то режет уши. В попытке остановить боль, я закрыла их руками, осев на холодную землю.
От высоты звука, зеркало стало разлетаться по маленьким осколкам, в каждом из которых отражалась вторая я, и из которых вырывались вопли. После они стали просто испаряться, пролетая мимо меня. Параллельно, стая воронов взлетели прямиком на меня. Стали кружить вокруг, сужая зону своего полета, и уже бросаясь на меня, как стервятники на падаль. Я не могла их остановить. Размахивала руками, отталкивала. Они, как эмоции, - не поддавались ничему. Вырывались, поступали, как хотели, терзали меня.
— Кора! Каролина! — раздался знакомый голос, который я никак не могла вспомнить.
На поляну выбежал он. Вороны тут же разлетелись, оставив истерзанную меня лежать на земле. Его лицо... Я его не вижу. Как я узнала, что это он? Что Свят здесь делает? Я не могу его рассмотреть, но знаю, что это он. Я это чувствую.
Земля под моими ногами испарилась. Я провалилась в пропасть. Тысячи темных коридоров сменяли друг друга подо мной:
Десять лет. Темно, холодно. Улицы и переулки сменяют друг друга. Незнакомый дядя без лица во сне гонится за мной. Я бегу через заброшенные постройки, через мрачные улицы, боюсь его и пытаюсь убежать. Он же неотрывно следует за мной. Это он, его же энергетика. Я боюсь, бегу от него, хоть во сне это дается мне труднее. Мои ноги словно проваливаются в болото, не давая мне бежать по ровной, твердой поверхности. Он догоняет и я просыпаюсь.
Двенадцать лет. Шумные коридоры, школа. Парень без лица стоит передо мной спиной, защищая от хулиганов, которые обижали меня в мои подростковые годы. Он отталкивает их, не позволяя им приблизится и тронуть меня. Я его не знаю. Но ощущение, что мы знакомы уже давно. Это снова он. Я его чувствую.
Четырнадцать лет. Звук течения воды. Мы на береге реки. Его голова на моих коленях. Мои руки в его волосах. Он что-то говорит, а я смеюсь и рада его появлению в своей жизни. Этот прекрасный незнакомец из моего сна – снова Свят.
Шестнадцать лет. Улица, вечер и светят фонари. Здание, подсвечиваемое разноцветными прожекторами. Чей-то праздник, но явно не мой. На душе тоскливо. Я одна. Я знаю, что со мной кто-то должен быть, но этого человека здесь нет. Но он в моей душе, в моих мыслях. Свят.
Восемнадцать лет. Это же место. Та самая ночная поляна. Оказывается, я уже была здесь во сне. Почему же я об этом не помню? Но я помню, что здесь был он. Тогда, после пробуждения, я и понятия не имела, кто это мне снился. Я долго не могла отойти от этого сна, желала вернуться в него, чтобы вновь увидеть этого же мужчину, с которым мне было так хорошо. Мы тепло общались, он касался меня, держал в своих нежных объятиях. Я ощутила такие чувства во сне, которые не испытывала даже к своему тогдашнему парню.
И так коридор за коридором, дверь за дверью, сон за сном. Я никогда не видела его лица, но эту энергетику я узнаю из миллиардов других. Это был он. Каждый раз был он. Я знала его еще задолго до нашей встречи в жизни. Он был единственным, тем самым, который был в моих снах каждый раз. Наша встреча была предрешена судьбой. Я знаю это. Чувствую. Всё происходит так, как должно. Он всегда был рядом.
Закрутившиеся коридоры выплюнули меня, перед этим помотав по всем моим сновидениям с участием Свята. Но почему он? Почему он мне снился, и почему я вижу всё это сейчас? Всё стало меркнуть, а затем...
***
Темно и тихо. Мягко. Тепло. Видимо, сейчас либо вечер, либо раннее утро. За окном солнца нет, но светлее, чем должно быть ночью.
На попытку пошевелить рукой та отозвалась резкой болью по всему телу. Отдало в голову. Раскалывается. Попытаться поднять ее я не решилась. Знаю, что еще больше разболится.
Стоит попробовать уснуть. Может, хоть во сне болеть не будет.