Глава XXIX. Переломный момент
-13 декабря. Вторник-
Синее небо оттенка индиго, передающее свой цвет когда-то зеленой траве. Огромная одинокая поляна. Деревья, скрывающие в своей тени зелень от темно-синих оттенков неба. Если бы можно было дать определение этому месту по времени дня, то, скорее всего, это должна быть ночь перед восходом солнца. Темно, но недостаточно, чтобы можно было назвать это глубокой ночью. Над поляной нависли низкие темные тучи. Играет ветер, покачивая росточки и голые ветки черных деревьев. Трава приятно касается босых ног. Практически невесомое платье, черное, как ночь, свисает, явно на пару размеров больше.
Порыв ветра закружил пряди волос, закрывая ими глаза. Поднял платье. Но спустя пару секунд всё затихло. Природа словно замерла.
Сзади. Сзади кто-то. Этот кто-то неупокоенный. Этот кто-то искал меня, ждал со мной встречи. Кто-то, кого я обязана увидеть прямо здесь и сейчас. Чувствуя, что я должна это сделать, я обернулась. От увиденного в душе что-то жгуче кольнуло, но внешне я никак этого не показала.
Что она здесь делает? Что она делает в мире мертвых? Ее не должно быть здесь. По крайней мере, не сейчас.
С поникшим лицом, глядя мне прямо в глаза, мама произнесла:
— Почему у меня так болит голова?
От увиденного и услышанного я замерла на месте. Шок не позволял и вдохнуть.
— Кора, родная, мне так больно, — вновь вымолвила она.
Взгляд невольно прошелся по ней. В районе волос я заметила потек крови. Что происходит? Что за чертовщина? Как выбраться отсюда? Что я здесь делаю? Что с мамой?
В голове крутились куча вопросов, но не было ни одного ответа.
— Кора, помоги мне. У меня так болит голова. Помоги мне, дорогая. Кора, прошу, помоги.
Ласковый голос мамы с каждым словом стал меняться на более требовательный, грубый. Она схватила меня и начала трясти, повторяя всё громче и громче:
— Помоги мне! Помоги, черт тебя дери! Помоги мне!
"Помоги мне! Помоги!" — продолжило отдаваться эхом у меня в ушах. Ее крик стал оглушительным, пугающим. Это был не ее голос. Он был словно из самого ада. Настойчивый, грубый, глубокий. Не принадлежал ни женщине, ни мужчине.
— Ах!
Сильный испуг вдруг сменился резким пониманием. Глядя на бежевую стену напротив дивана, я еще какое-то время слышала тот самый крик. Постепенно приходило осознание, а вместе с ним и спокойствие.
— Твою мать! — схватившись рукой за раскалывающуюся голову, протяжно прошипела я.
Что за хрень мне приснилась?! Сон был настолько реалистичным, что я сначала подумала, что всё это было на самом деле. Но что из всего этого было сном?
Вот, я иду искать Диану. Мы с подругами едем в школу. Охранник по моему приказу дает мне номер классного руководителя. Вот, мы идем мимо парка. Я вижу красные глаза. Меня отбрасывает на несколько метров. Кровь под Лизой, ее крик. И вот, в следующую секунду я добиваю демона. Какой ужасный сон. Или это был сон? Тело так ломит, будто это было наяву. Нет. Бред какой-то. Это точно мне приснилось, такого не могло быть на самом деле.
Немного отойдя от того, что я увидела во сне, я взглянула на время. С уст сорвалось новое ругательство. Я проспала первую пару.
В спешке собравшись я вылетела из дома. Голова раскалывается, а шею так вовсе защемило. Еще и нога жутко болит. По всей видимости, ночью ударилась, пока спала.
Мамы дома всё еще не было. Или уже не было. Может, на работу ушла? Сестры и отчима, в прочем, тоже не было. Куда они вчера все подевались? Так ничего и не объяснили. Но, думаю, вечером всё разузнаю, а сейчас я совсем ничего не соображаю, чтобы искать хоть какое-то объяснение их поведению. Хочется поскорее прийти на пары, и тут же уйти домой спать.
Добравшись до колледжа, я стала искать Нику и Лизу. Их нигде не было. Наверное, и сами проспали. Зато вот Артем пришел, удивительно. Да и он сам не был на первой паре. Не потому, что проспал, или не захотел идти. В кои-то веки он сам пришел на первую пару, получать знания, ну, или хотя бы, не получить новый пропуск. И, именно в такой важный для Артёма момент, на собственную же пару не явился преподаватель. Свята не было на первой паре.
Неужели... Неужели это всё было не сном? Да нет. Я точно уверена, мне всё это приснилось. Тогда где же они? Куда делись девочки и Святослав?
***
Шум со всех сторон и столпотворение. Типичная перемена в нашем колледже. Это притом, что многие еще прогуливают. Наш колледж и так не славится размером, но они умудрились и коридоры сделали узкими, отчего пройти здесь достаточно сложно. Мало места, серые стены, внизу наполовину окрашенные краской мятного оттенка, каменный пол в цвет с верхней частью стен – настоящий кошмар клаустрофоба.
— Ну что? По пицце? — стараясь подбодрить меня, спросил Тёма. Но сомневаюсь, что кусок какой-то пиццы сможет поднять мне настроение. Хотя... если с ананасами...
— Тебя, видимо, сессия вообще не волнует? — уныло произнесла я, протиснувшись первой через толпу.
— Да ладно, заплачу. Ты из-за сессии такая странная? Даже не улыбаешься.
На самом же деле, я просто беспокоюсь за семью. За маму, Диану. Куда они делись вчера? Так хочется верить, что с ними всё хорошо. Последние дни для меня проходят как в тумане. Ну и тут так не вовремя эта сессия.
— Да. И так долгов куча, если сессию не закрою, то мне точно конец.
До конца перемены мы сидели в кафе. Артем пытался разговорить меня, но я витала где-то в своих мыслях и самокопании. А потом началась последняя пара. Хорошо, что лекция, иначе бы я просто была не в состоянии подготовится к семинару.
Четвертая пара. Пара Святослава. Но что здесь делает преподаватель финансового права, по совместительству помощник директора?
Светловолосая женщина средних лет по-хозяйски вошла в кабинет, закрыв за собой дверь. Встала около стола забитого бумагами, поставив свою сумочку на стул. Оттуда достала какие-то файлы с листами, по всей видимости – лекцией. Закончив, подняла на нас глаза.
— Сегодня вместо криминального процесса у вашей группы будет финансовое право, замену утвердили только утром. У вашего нового преподавателя дела в институте, поэтому не смог прийти, — объяснила нам Светлана Васильевна.
Какие это у нашего преподавателя дела в институте? Он ведь ни в каком институте не учится, а придумал это для того, чтобы его присутствие здесь не вызывало подозрений. Что-то тут не так.
Середина скучной пары. Иногда складывается впечатление, что лекции Светланы Васильевны бесконечны. Или же она настолько обожает свой предмет? Говорит без умолку, да еще и таким монотонным голосом, что через десять минут уже в сон клонит. Но если я усну – она мне пропуск поставит. Такая она вредная бывает, да. Зато вот на экзамене ей легче всего отвечать, ведь она не заваливает, и пытается вытянуть оценку повыше.
Мы с Артемом сидим рядом. Я стараюсь сосредоточится на лекции, отвлечься от ужасных мыслей. В это же время Артем зависает в телефоне, абсолютно игнорируя преподавателя. Послышалось входящее сообщение из телефона в его руках. Я мельком посмотрела на друга, чтобы тот выключил звук. Но взглянув на него, мое желание сделать замечание куда-то испарилось. Его лицо заметно побледнело, а испуганный глаза были неотрывно уставлены на экран телефона, перечитывая сообщение вновь и вновь.
Приблизившись к нему, я шепотом спросила:
— Что там?
Придя в себя и не говоря ни слова, он встал с места и, схватив свою куртку, выбежал с аудитории. Что произошло? Он будто призрака увидел. Его стоит его догнать. Не похоже, что он увидел что-то хорошее.
Не раздумывая, я бросилась за ним, перед этим бросив преподавателю: «Извините». Догнала я его еще в коридоре первого этажа. Хорошо, что успела, пока он не уехал.
— Тём, что случилось? — схватив его за крупное предплечье, спросила я.
Надевая в спешке пальто, он выпалил нервным тоном:
— Мама на смену вышла. К ним привезли Нику.
— Что?! В больницу?! — от испуга, я не нарочно повысила голос.
— Да. Ты со мной поедешь?
— Конечно!
***
Мы-то приехали, но вот только нас к ней не пускают пока что. Она слишком слаба и без сознания. Поступила, оказывается, еще ночью. Ее нашли на улице и привезли какие-то люди.
Сидя на белой лавке у кабинета, я судорожно заламывала руки. Мысли то и дело возвращались к моему сну. Не может быть... Нет. Выходит, это был не сон? А где же тогда Лиза? Если всё было на самом деле, то выходит, Ника из-за меня сюда попала. Это точно не совпадение. С того момента, как я стала замечать за собой следящий внедорожник, я больше не верю ни в какие совпадения. Всё либо подстроено, либо я сама в этом оказываюсь замешана.
Пока мы были рядом с мамой Артема, я решилась спросить:
— Вероника одна попала сюда? С ней больше никого не было?
— Нет. Бедная девочка... — ответила женщина лет сорока. Видно было, что ей самой больно от этой ситуации. Я давно знаю Дану Вячеславовну, так же как и девочки. Она нас частенько видела с Артемом, мы на первом курсе бывали у них в гостях до того, как Тема переехал, мы помогали ей по дому. Но чаще всего рвалась ей угодить именно Ника. Она и дома никогда столько работы не делала, как в доме родителей Артема. Они друг другу нравились, Ника ее уважала, а Дана Вячеславовна считала ее почти дочерью. И вот сейчас она видит, как ставшая ей близкой Ника, лежит без сознания под капельницей. И во всем этом виновата я.
Тогда, если это было наяву, где Лиза?! После того, как я убила того Грифа, я ничего больше не помню. Она уже тогда была без сознания. Под ней было столько крови. Я боюсь об этом и думать, но раз ее нигде нет, то... Нет! Глупости!
От возникших неприятных мыслей меня отвлек звук сообщения от Адама. Вот только его не хватало. Просит приехать к нему, привезти лекарства. Я же обещала помогать... Я должна хотя бы попробовать.
Купив всё нужное в аптеке прямо в больнице, я поехала на такси к дому Адама, оставив Артема с мамой. Адам открыл мне практически сразу, и, честно говоря, выглядел он неплохо. Явно не выглядит как человек, который не может выйти из дома за лекарствами. Но хоть за свои средства не пришлось покупать, потому как он отправил мне на карту денег на лекарства и дорогу на такси.
— Как ты? — входя в квартиру спросила я.
— Ну уже лучше, чем в прошлую нашу встречу. Но всё еще голова побаливает, — покручивая кольцо на пальце, ответил он. Адам всегда так делает, когда нервничает.
Я протянула ему небольшой пакет с лекарствами.
— Вот. Всё, что просил. Получилось без сдачи. Я пошла.
Нужно поскорее сматываться отсюда. Не хочется находится долго с ним, становится неприятно. Во-первых, он столько гадостей мне сделал, принес столько боли, что еще удивительно, как я согласилась ему помочь. Во-вторых, я считаю что неправильно поступаю, ведь испытываю чувства к совсем другому человеку. И пусть мы вместе с Святом не будем, и не должны быть, но я так не могу. Такое поведение ощущается так, будто я изменяю ему.
В спешке развернувшись, я уже намеревалась как можно быстрее уйти, но не вышло. Адам схватил меня за руку, не позволяя покинуть его квартиру.
— Подожди.
— Что еще? — бросив на него одновременно растерянный и грубый взгляд, вспылила я.
— Каролина... — собравшись с мыслями, он начал. — Прости меня. Я столько тебе наговорил в больнице. Я был не в себе, говорил всё, что приходило на ум.
— Не льсти себе. У тебя его нет, — прозвучал мой холодный ответ, которого я и сама от себя не ожидала.
— Не злись на меня, пожалуйста. Хотя ты имеешь на это полное право. Но прошу, не оставляй меня вот так. Я конченый наркоман, я это знаю, и ненавижу себя за это. За всё, что я сделал тебе. Но вспомни, у нас ведь были и хорошие моменты.
— Это было сначала, пока ты не показал, какой ты, и не изменил мне. Чего ты хочешь?
— Побудь сегодня со мной. Недолго. Хотя бы час. Хоть полчаса. Не оставляй меня сейчас, — проговаривая умоляющим тоном, он немного сильнее сжал мою руку.
Хоть я и зла на него, и мне обидно от его поступка. Но всё же человеческих качеств во мне много. И одно из них – жалость. Демоны бы за это меня загнобили. Ничего с собой не могу поделать.
— Хорошо. Полчаса, — сухо отчеканила я и сняла обувь.
В ответ Адам облегченно выдохнул.
— Проходи на кухню. Я чайник поставлю.
Я села за стол, а он стал крутиться вокруг меня, предлагая на выбор несколько сортов чая, которые покупали мы вместе. Не помню, когда он в последний раз так опекал меня.
— Адам, кто из нас больной? Я или ты? Садись, я всё сделаю.
Я мигом поднялась с места. Стала разливать чай по чашкам. Достала любимое печенье. Пока я шарила по тумбам, в одной из них увидела наше с Адамом совместное фото, сделанное на полароид. Это была наша совместная поездка летом на море в этом году. Как же счастливы мы были, это хорошо видно на фото: искренние эмоции, настоящий смех, когда мы шли по ночной улице, где на каждом шагу были кафе и бары, с которых звучала громкая музыка и светили разноцветные прожекторы, разливаясь ядовитым зеленым цветом на наших лицах. После этой поездки всё и пошло наперекосяк.
Я тут же откинула фото подальше в тумбу, пока Адам не увидел. Не хочу это вспоминать. Не хочу снова поддаваться чувствам и эмоциям. Даже вспоминать противно от всего того, что он делал со мной, и что я творила из-за него.
Закончив с приготовлением ароматного черного чая, я села напротив него. Хотелось быть подальше, я больше не ощущала себя с ним хорошо. Мне было мерзко рядом с ним. Но моя жалость заставляла сидеть здесь в его присутствии и пить чай, выслушивая его нытье, которое бесило с каждым словом всё больше и больше. Он сам докатился до такой жизни, сам себя загнал в такое положение, и сейчас винит в своих ошибках всех вокруг. Почему я раньше этого не замечала, почему позволяла своим чувствам овладеть разумом?
Выпив чай и поговорив о лечении Адама, я сообщила ему, что уже спешу и стала собираться. Пока я обувалась, парню позвонили.
— Подожди, пожалуйста, это срочно. Я сейчас вернусь.
Договорив, он сразу ушел. Ответил на звонок. Либо это у Адама стены стали тоньше, либо я уши прочистила. Слышно буквально каждое слово.
— Да? ... Я в курсе, что он здесь. Разве нельзя его убрать или отвлечь? ... Такими темпами у вас никогда не получится это сделать... Да, понял. До связи.
Информационно, конечно. Нехорошо подслушивать чужие разговоры, но это вышло само собой. Да и я ничего секретного или личного не услышала.
Подойдя ко мне, Адам, улыбаясь, произнес:
— Был рад провести с тобой время. Надеюсь, скоро повторим.
В ответ я лишь молча кивнула и вышла, думая: "Ага, конечно, повторим. Не в этой жизни".
Боюсь себе признаться, но я скучаю. Не по нему, никак нет. Он тот еще подонок. Я скучаю по тому времени, когда всё было хорошо и спокойно. По тому самому нашему лету, когда мы в первый и в последний раз выбрались с ним на море вместе. Но я уже начинаю ощущать, как всё то хорошее, что было с ним, становится для меня отвратным из-за его недавнего поведения. Это наконец-то происходит. Наконец-то у меня стало появляться безразличие к нему.
Вернувшись домой, я сразу стала звонить Святу, желая услышать от него объяснение о том, куда он пропал, и что это творилось вчера. Куда пропала Лиза? Что с Никой? Как бы мне не хотелось этого признавать, но всё происходящее вчера было не сном. Меня чуть не убили. Вновь я была на волоске от смерти. И сейчас я намерена узнать всё, в том числе и о Диане и маме. Все начали пропадать, это явно не совпадение.
Гудки. Долгие. Время тянется дольше обычного. Ответа нет. Снова гудки. Я дозвонюсь ему, он никуда не денется. Не посмеет. Обещал же защищать меня, обещал быть рядом, а сейчас исчез. Я и не требую, чтобы он оберегал меня. Но пусть хоть не пропадает и объясниться.
Снова не берет. Черт. И дома снова никого. Раз не хочет говорить по телефону, то поговорим лично.
Нервы дают о себе знать. От происходящих странностей руки сами начинают дрожать. Пот на теле выступает сам собой. Голова не соображает. Снова поступаю импульсивно. Но другого выбора нет, я одна в этой ситуации, рядом никого. Мама ведет себя странно, а потом и вовсе пропала. Диана и Михаил вместе с ней. Ника попала в больницу из-за меня. Лиза вовсе неизвестно где. Святослав не отвечает, и днем его не было на парах. Просить Артема и подставлять его так же, как и девочек я не собираюсь. Но я не сдамся. Не собираюсь. Раз уж я уже по уши в этом, то иного выхода нет.
Попутно собираясь, я вспомнила про Берта. Звонок. «Абонент вне зоны доступа». Твою мать. Они действительно все исчезли и оставили меня одну? Не может быть такого. Значит, что-то заставило их это сделать. В голове само собой всплыло: "Грифы". Те самые, отделившиеся от демонов и ангелов, создавшие свою империю, ищущие меня, чтобы убить.
Если... если они что-то сделали с моей семьей, я убью каждого. Не пощажу ни единого. Будут молить о пощаде.
Надевая кофту через голову, перед глазами стало темно. Вынырнула с нее. Всё еще ничего не видно. В глазах мрак. Что за чертовщина? Нет, это не я ослепла. Снова выключился свет.
Это снова повторяется. Накатила паника. Перед глазами встала картина из сна: мама с кровавыми потеками на голове и волосах. Потом случай на дороге. В ванной. У Святослава дома. Тонкая, мерзкая иссохшая кожа. Я почти физически снова ощутила ее. Мозг стал вспоминать и прокручивать в голове все самые страшные события.
В панике, в полной тишине слыша свое тяжелое дыхание, я стала руками искать телефон. Нашла. Десять процентов. Твою мать, скоро выключится. Нужно искать свечу. Не помню, куда мама их засунула в этот раз. На прежнем месте их уже нет.
Медленно, опасаясь чего-то страшного и непонятного, я вошла в комнату мамы. Свет фонарей из окна отсвечивается на иконах. Нужно как можно скорее найти свечу, и выметаться отсюда, иначе от страха и ужасных предчувствий грохнусь в обморок прямо здесь.
Подсвечивая экраном телефона, я обошла всю комнату. Ни свечей, ни фонарика. Значит, мама положила их в другое место.
Так обходя все комнаты, боясь вновь столкнуться с чем-то, я так и не нашла ни свечей, ни фонарик. Остаётся только кладовка. Этого еще не хватало... Так, Кора, взяла себя в руки. Мой дом – моя крепость. Это всего лишь полтергейсты. Они всего лишь пугают и немного пакостят. Вспомни, что тебе о них говорил Свят. Они только пугать могут. Что они могут мне, полу-дьяволу, сделать? Ничего страшного. Собралась. Подошла. Открыла. Твою мать.
От испуга я резко вдохнула. Сердце замерло. Показалось? Мне кажется, да точно.
Я пригляделась лучше. Закрыв рот рукой, чтобы не закричать, отшагнула назад. Не показалось.
Мама. Кровь. Она вся в крови. Запах разлагающегося трупа резко проник в нос, заставляя затаить дыхание.
Кровь отхлынула от головы, и я почувствовала, как она стала холодной. На теле выступил пот, прошли мурашки. Не могу и пошевелится. Тело буквально парализовало.
Нет. Этого не может быть. Кто это с ней сделал?
Совершенно не соображая, я сделала шаг назад. Но уйти далеко мне было не суждено. Сзади кто-то стоял, и я уперлась прямо в него. Нехотя, боясь, но я всё же обернулась. Направила включенный экран телефона на него. Неё. Мама, под тусклым освещением телефона стояла передо мной. Тот же пустой, отсутствующий взгляд.
— Кора, почему у меня так болит голова? — произнесла она ровным тоном.
Не веря своим глазам, я отшатнулась от нее. Это какая-то чертовщина. Этого не может быть. Я в бреду. Мне это снится. Нет, я не верю.
На некоторое время я затаила дыхание. Прошло пару секунд, но мне они казались вечностью. Я смотрела ей в глаза. В мертвые, не понимающие глаза.
Вдруг что-то начало громко щелкать, напугав меня еще больше, поскольку мои нервы были и так на пределе. Сердце упало в пятки, а я вместе с ним. Не удержав равновесия, пока пыталась отшагнуть, я грохнулась на пол, выронив из рук телефон. Стала отползать назад, в угол.
Звонок в дверь. Громкий, слишком громкий он был для меня в этой ситуации, заставив меня вздрогнуть. Сердце точно вот-вот не выдержит. Дыхание стало тяжелым. Черт, мне тяжело дышать. Вдыхаю, но воздуха не хватает. Пытаюсь снова вдохнуть, набрать воздух в легкие. Начинаю задыхаться. Снова вдыхаю.
Упершись спиной в угол, я зажалась там, и закрыла лицо руками, поджав к себе колени.
Щелчки сменились на громкий стук. Громче. Отдаётся эхом в голове. Доходит до того, что дверь практически слетает с петель. Стало еще страшнее.
Я продолжала сидеть так на полу, потеряв счет времени. Сколько прошло? Секунда? Минута? Час? Я ничего не видела, и пропускала звуки сквозь себя, не обращая на них внимания, пока мой разум был зафиксирован лишь на том, что увидела. Боялась подняться, вновь посмотреть туда. Я знала, что мне оно ничего не сделает физически. Но морально оно меня убило.
Чьи-то руки подняли меня. От шока я даже не успела обратить на это внимание. Не сопротивлялась. Нет смысла. Я больше не вижу смысла ни в чем.
— Кора! Кора, ты слышишь меня? — будто вдалеке, сквозь пелену звучал голос.
Мой взгляд был уставлен в одну точку, представляя в сознании лишь безжизненное лицо мамы. Самого родного, близкого и дорогого мне человека. Человека, который всегда меня поддерживал, прощал все мои грубые слова и истерики, который был всегда рядом, был за меня горой, был для меня всем. Больше нет никого и ничего. Только она.
Через пару мгновений мир погрузился во тьму, и последний луч света, исходящий из подъезда, померк. Я потеряла связь с реальностью еще когда увидела ее, но физически это произошло только сейчас. Я отпустила все мысли. Ничего не видела, не слышала, и не чувствовала. И не хочу. Не хочу возвращаться к реальности, если в ней не будет мамы. Не хочу ничего чувствовать. Ни боли, ни страха. Пустота и темнота. Пусть так будет всегда.