[ Часть 1] Цветочек

Слуга отвел Е Ли и А Ню в комнату во флигеле, где было застелено аккуратное и чистое постельное белье, оклееные белоснежной бумагой окна, а вокруг витал легкий аромат засушенных лепестков цветов.

- Вот смена одежды для вас обоих, в задней части комнаты есть специально отведенное место с деревянной бочкой, так что можете пойти туда, если захотите помыться. Не опаздывайте на работу завтра на рассвете! - слуга нетерпеливо бросил на кровать четыре комплекта темно-синей одежды для слуг.

Раньше А Ню думал, что этот человек - зарвавшаяся собака, которая хочет, чтобы ее побили, но теперь он почтительно поддакивал и заискивающе улыбался.

- Да, да, да, мы придем на работу вовремя. Спасибо, что показал нам дорогу, большое спасибо, - А Ню тепло проводил слугу. Когда он вернулся, то задумчиво сел на кровать, а потом вдруг сильно потер ладонями лицо.

Е Ли снял рубашку и голый прошелся по комнате, неторопливо осматриваясь.

Горячий пот покрывал узловатые мышцы и стекал по широкой спине к узкой, крепкой талии, придавая его атлетическому телу необычайно свирепый вид. Несмотря на то, что он сын императора, Е Ли с юных лет обучался боевым искусствам и являлся богом убийства на поле боя.

Именно по этой причине он осмелился в одиночку вторгнуться в зону бедствия, похожую на логово тигра.

Осмотрев всю комнату, он оглянулся на А Ню и замер.

- Почему у тебя такое красное лицо?

- Брат Е, мне так стыдно! - А Ню с силой потер лицо и сказал со смущением и чувством вины: - Я просто вспоминаю, как тот ребенок обнимал наши бедра и плакал, мне чертовски стыдно!

Е Ли: "..."

Какой бы темной ни была кожа, она не могла скрыть внезапно покрасневшее лицо. Неописуемое чувство стыда поднялось из глубины его сердца.

Внезапно Е Ли вспомнил последний взгляд Цинь Цина, который тот бросил на него, когда уходил. Взгляд с сарказмом, насмешкой и пренебрежением, который говорил: "Ты такой презренный".

Тот горячий и обожающий взгляд, который был у него при первой встрече, наверное, уже никогда не появится, верно?

Е Ли не мог больше сидеть на месте, он тут же оделся и сказал глубоким голосом:

- Я пойду к Цинь Цину и попрошу его вернуть Маленький Табурет.

- Иди, брат Е, - А Ню встал и открыл для него дверь, почувствовав настоящее облегчение. Было чертовски хорошо, что ему не пришлось делать что-то настолько унизительное!

---

Е Ли ждал снаружи кабинета, когда изнутри донесся звук разговора Цинь Цина с женщиной.

Женщину звали Тао Жань, она продавала свое тело на обочине дороги в прошлом году, чтобы оплатить похороны отца, и была куплена Цинь Дэхуаем в качестве наложницы, а из-за красоты и мягкого характера она пользовалась особым расположением.

Мать Цинь Цина скончалась много лет назад, но Цинь Дэхуай так больше и не женился.

Однако, какой бы благосклонностью ни пользовалась Тао Жань, она должна была быть почтительной с Цинь Цином.

Цинь Цин только сказал: "Я хочу вести домашнее хозяйство", - и Цинь Дэхуай приказал Тао Жань немедленно передать ему приходно-расходную книгу*.

*Приходно-расходные книги - сводные документы простого бухгалтерского учета, фиксирующие приход и расход ден. средств и материальных ценностей за определенный отрезок времени.

Перед этим Цинь Цин уже проверил погреб, там хранились только овощи, и он не увидел ни одного таэля.

- Молодой маркиз, зачем человеку, подобному статуэтке из льда и снега, интересоваться повседневными делами? - из-за двери донесся деликатный голос Тао Жань.

Е Ли стоял далеко, но благодаря своей силе он все равно мог отчетливо слышать его.

Человек из льда и снега...

Е Ли посмотрел на небо, представляя себе сцену наступающей зимы с обильным снегопадом, и его глаза остекленели. Снежинки, белые и мягкие, падали вниз, их хотелось взять в ладони, но они таяли от легкого прикосновения.

Человек, созданный из льда и снега, не мог существовать слишком долго, верно?

Е Ли яростно нахмурился, а затем отбросил все отвлекающие мысли.

Но после минутного раздумья перед ним снова возник образ почти прозрачного лица Цинь Цина, полностью поглощенного тенями внутри кареты. Лед, снег и лунные блики на озере - очень хрупкие вещи. Неужели и человек будет таким же?

Е Ли сделал несколько шагов назад и встал чуть поодаль. Он не хотел слушать эти разговоры, которые заставляли его предаваться пустым фантазиям.

Но его сила была слишком велика и не позволила избежать потока голосов. Из-за двери донесся голос Цинь Цина, очень мягкий и медленный, с оттенком ленивой сонливости.

- Я обычный человек, так что, естественно, я должен управлять повседневными делами. Эти дни были тяжелыми для тетушки, поэтому, пожалуйста, объясни эти несколько расходов.

- Эти деньги - пожертвования на благовония, преподнесенные в храм Цинсюйгуань.

- Сто таэлей в месяц?

- Да. Если мы не будем платить, даос У Вэй придет и лично попросит. Он - живое божество города Цзянбэй, и от него зависит ежегодная церемония моления о дожде, так что эти деньги нельзя не оплатить.

- Сколько невинных юношей и девушек было предложено Царю Драконов в этом году? - усмехнулся Цинь Цин.

"Выражение его лица должно быть сейчас очень насмешливое, точно такое же как и у меня", - мелькнула мысль у Е Ли, заставив его нахмуриться.

- Почти каждый месяц тонут две пары детей - мальчики и девочки. Я даю ему столько денег, потому что хочу, чтобы гибло меньше детей, - подавив гнев в своем голосе, ответила Тао Жань.

- Чем больше денег ты ему даешь, тем больше детей он потопит, просто потому, что знает, что может шантажировать тебя и выманить больше денег из-за твоей доброты. Бесполезно действовать таким образом, деньги только подпитывают его жадность. Я позабочусь об этом вопросе, так что оставь это на меня.

Тон Цинь Цина все еще был сонным, но в нем чувствовалась успокаивающая сила.

Он такой юный, но в то же время, казался таким взрослым и зрелым.

Е Ли уже отошел довольно далеко, но, услышав голос Цинь Цина, неосознанно подошел ближе.

Двое слуг, охранявших вход в кабинет, настороженно посмотрели на него.

- На что потрачены эти две суммы денег? - снова спросил Цинь Цин.

- По дороге я встретила отчаявшихся женщин и детей, поэтому я выкупила их и дала им немного еды, - Тао Жань нервно спросила: - Молодой господин, у маркиза ведь нет недостатка в деньгах?

- Маркиз не испытывает недостатка в деньгах, но скольких людей ты сможешь спасти таким образом? Ты не сможешь купить всех остальных. Ладно, другие счета в порядке, так что можешь идти.

Сонный голос юноши стал хриплым и невероятно усталым.

Со скрипом дверь открылась изнутри.

Е Ли поднял глаза и увидел, что из кабинета вышла красивая девушка лет семнадцати-восемнадцати с выражением облегчения на лице, а за ней шли несколько счетоводов.

Увидев красивое лицо Е Ли, девушка на мгновение замерла, а затем холодно нахмурилась:

- Это ты украл работу Маленького Табурета? Ты знаешь, что у него есть семья, которую нужно кормить?

Е Ли: "..."

Е Ли поклонился и молча сложил руки чашечкой (левая кисть охватывает правый кулак перед грудью). Если ты делаешь глупость, то не удивительно, что становишься посмешищем в глазах окружающих.

Девушка одарила его свирепым взглядом и, взмахнув рукавами, удалилась.

- Входи, - хрипловатый голос Цинь Цина донесся из кабинета. Вероятно, он услышал вопрос Тао Жань и догадался, кто посетитель.

Когда его ругала такая красивая девушка, как Тао Жань, на лице Е Ли не дрогнул ни один мускул, но сейчас, просто услышав голос Цинь Цина через закрытые двери, его лицо загорелось красным.

Он встал в дверях, перевел дыхание, а затем с чувством стыда толкнул дверь.

За письменным столом, Цинь Цин, одетый в льдисто-голубой халат, лениво развалился в широком кресле. Его длинные, шелковистые, черные волосы были распущены и ниспадали как водопад, а свежевымытое тело источало влажное благоухание.

Неудивительно, что Тао Жань сказала, что он похож на статуэтку из льда и снега.

При виде Цинь Цина жара летней ночи сменилась прохладой. Е Ли отвел глаза и обнаружил, что в кабинете находится еще один человек - мужчина средних лет с всклокоченной бородой.

- Это Сюй Цинфэн, лучший художник в городе Цзянбэй. Просто опиши ему, как выглядит твоя сестра, и он сможет нарисовать ее, - представил Цинь Цин мужчину, поглаживая пухлого кота на руках.

В присутствии посторонних Е Ли не знал, как сказать о Маленьком Табурете.

Он сложил руки, поблагодарил, а потом начал придумывать всякую ерунду о том, как выглядит его так называемая "сестра". Когда портрет будет закончен, а художник уйдет, он сможет попросить за Маленького Табурета.

В этот момент вернулась Тао Жань и, стоя за дверью, обеспокоенно спросила:

- Молодой господин, Маленький Табурет все еще стоит на коленях снаружи, посмотрите на...

- Скажи ему, чтобы не волновался, никто не сможет его заменить. Просто пусть приходит на работу завтра, как обычно.

Сказав это, Цинь Цин перевел на Е Ли свои полные света глаза и насмешливо взглянул на него. Толстый кот, которого он держал на руках, окинул его таким же презрительным взглядом.

Хозяин и питомец, действительно, смотрели него одинаково презрительно.

Е Ли, который медленно пересказывал, как выглядит его "сестра", вдруг запнулся, и его лицо раскалилось докрасна.

Оказалось, что Цинь Цин не нуждался в заступничестве Е Ли за Маленького Табурета. Несмотря ни на что, он не позволил бы другим лишить мальчика средств к существованию - это была истинная доброта, а не лицемерие Е Ли.

Е Ли опустил голову и его накрыла огромная волна эмоций.

Смешно, он много раз свысока смотрел на молодого маркиза, неоднократно осуждал его за глупость, своеволие и капризность, но, оказалось, что, на самом деле, смешон он сам.

Е Ли успокоился и, терпя жжение на лице, продолжил описывать внешность "сестры".

Художник Сюй очень внимательно слушал и двумя-тремя мазками тонкой кисти изобразил живое лицо.

- ...ее нос немного округлый и вздернутый...

Е Ли снова запнулся, потому что Цинь Цин внезапно взял одну из его больших рук, повертел ее, поиграл с ней и потер. Тонкие и длинные пальцы мягко и нежно провели по тигриной пасти*, подушечкам пальцев и мозолям на костяшках, вызывая покалывание и зуд.

* Пасть тигра - пространство (часть ладони) между большим и указательным пальцем

Рука Е Ли дрогнула и полностью замерла. Но если бы кто-то другой дотронулся до него таким образом, он бы тут же выхватил нож и отрубил руку этому человеку.

На мгновение Е Ли подумал, что Цинь Цин хочет сделать с ним что-то грязное, например, склонить его к мужеложству (тут все те же обрезанный рукав и остатки персика), но через мгновение он вдруг понял, что Цинь Цин исследовал его личность! Он сомневался в нем!

Цинь Цин рассмеялся и уверенно сказал:

- Это не пара рабочих рук. Полагаю, ты никогда не испытывал, каково это - быть голодным, не так ли?

Вопрос о Маленьком Табурете, в конце концов, выявил невежество Е Ли. Он пришел посмотреть на катастрофу, но был рожден благородным, и, хотя испытывал любовь к своему народу, как он мог по-настоящему разделить их боль?

К счастью, Е Ли быстро нашелся с ответом:

- Родители отправили меня на гору Удан, когда мне было шесть лет. Услышав, что мой родной город в беде, я поспешил вниз искать своих родственников, но при побеге потерял сестру. Это правда, я никогда не работал этими руками, а занимался лишь боевыми искусствами.

Цинь Цин играл большой, мозолистой рукой, а его глаза, полные света и сверкающих звезд, дюйм за дюймом осматривали лицо Е Ли.

Он еще не развеял свои подозрения. Он все еще исследовал.

Е Ли подсознательно затаил дыхание, но его сердцебиение постепенно учащалось. Цинь Цину было достаточно слегка прикоснуться к нему, чтобы запутать все его мысли.

Наконец, Цинь Цин отпустил большую, грубую руку и откинулся в кресле, держа на руках пухлого кота.

- Возможно, по твоему мнению, лечь на живот, чтобы кто-то наступил на твою спину - это крайне унизительное занятие, - Цинь Цин опустил глаза и продолжил: - Но, по мнению Маленького Табурета, единственное его достоинство - это иметь честную работу и содержать семью своим трудом, а не попрошайничать на обочинах дорог и конкурировать с дикими собаками за еду.

Е Ли сжал кулаки, чувствуя в душе такой стыд, что его покрасневшее лицо почти дымилось.

К счастью, Цинь Цин опустил глаза на столешницу и не смотрел на него, поэтому он втайне почувствовал облегчение.

- Человек должен жить, чтобы иметь достоинство в будущем, понимаешь? - устало спросил Цинь Цин.

Е Ли понимал, просто он родился благородным, и поэтому уровень его жизни был намного выше, чем у обычных людей. Само собой разумеется, что он не смог сразу понять, насколько тяжела жизнь людей из низов, поэтому судил все по-своему.

Ему и так было стыдно, но слова Цинь Цина довели его состояние до крайности.

- Забудь, зачем я говорю с тобой об этом, ты все равно не понимаешь, - Цинь Цин потер виски, на его лице появилось утомленное выражение.

Сблизившись с этим человеком, он понял, что Е Ли, которым он когда-то восхищался больше всего, на самом деле, совсем не впечатляет.

Е Ли сжал кулак, подавляя бурное биение сердца, и улыбнулся:

- Я, наверное, понимаю, о чем говорит молодой маркиз. В этот раз я поступил опрометчиво. Завтра я извинюсь перед Маленьким Табуретом.

"Почему ты говоришь со мной так, будто испытываешь отвращение? Я понимаю все, что ты говоришь! Я просто не могу быть с тобой честным!

Я не так глуп и невежественен как тебе кажется. Я просто еще не освоился..."

Толстые вены и кровеносные сосуды выпирали из сжатого кулака, как раздражение и недовольство, которые Е Ли так старался подавить. На мгновение ему действительно захотелось раскрыть свою личность.

Ему не нравилось то, как Цинь Цин относился к нему в данный момент, а еще больше - холодный, насмешливый взгляд, которым юноша одаривал его.

В сознании Цинь Цина его образ превратился из всемогущего героя в глупого, невежественного, безрассудного человека.

Е Ли еще сильнее сжал кулак и заставил себя успокоиться.

_______________

Е Ли, Е Ли...

Цинечка, боженька посмотрит на свои осколки и тоже зафейспалмит.