Шифтинг или нереальная любовь

Вечер в поместье Джонсон проносился в глубоких тонах роскоши, сочетающейся с напряженной атмосферой. Каждый за столом понимал, что собрались они не ради светских бесед и вкусных блюд.

Серебристые свечи подчеркивали высочайшую степень изыска, расплавляясь на фоне шелковистых тканей и роскошной посуды. Графически вычурная мебель и стены, поглощенные насыщенным золотом, создавали атмосферу непоколебимой силы и богатства.

Эбигейл понимала, зачем Малфои явились, так что перебирала различные варианты того, как следует ей ответить, чтобы не навести беду на друзей, ведь все знали, кто такой Люциус и кому он служит, но говорить это вслух было также запрещено, как произносить имя его Повелителя. Также она знала, что нужно отвечать только тогда, когда ее спросят.

Она почти не поднимала глаз с серебряной посуды, на которой остывала еда. Она так и не притронулась к ней. Эбигейл благодарила Годрика за то, что мама пыталась разговорить Нарциссу, чтобы создать впечатление хорошего и достойного вечера.

— Кстати я слышала, что в Косом переулке собираются открыть новый магазин с волшебными украшениями...— Мэри была грубо прервана Люциусом, который уже давно терял терпение и уважение.

— Прошу прощение, Мэри, однако есть куда важнее темы для разговором, чем безделушки для дам.

Он посмотрел на Эбигейл, вытирая при этом губы хлопковой салфеткой. Она чувствовала этот взгляд прямо на макушке, и от этого хотелось скрыться, залезть под стол, лишь бы он не заставлял ее ерзать на стуле, который уже издавал жалобные скрипы.

— Эбигейл, я очень рад, что мы все можем видеть тебя в полном здравии.

Она подняла голову, заставляя себя взять всю волю в кулак и ответить достойно тому человеку, который явился в ее дом, чтобы обвинить ее и ее друзей.

— Я тоже рада, что меня не убили в тот вечер, сэр. — она расслабленно опустила спину на кресло, с вызовом глядя на Малфоя.

— В Министерстве я узнал, что ты была со своими друзьями, — мужчина ядовито ухмыльнулся, — И мне стало очень интересно, куда вы могли направиться, ведь никто этого не знает.

Чертов ты засранец, хочешь со мной спектакль отыграть? Да пожалуйста!

— Мистер Малфой, я понимаю, что вы очень волнуетесь за мое здоровье, но не стоит, ведь я сейчас со всеми вами, — Эбигейл театрально обвела взглядом каждого сидящего, останавливаясь на Драко чуть дольше, — А если вам уж очень любопытно, то я трансгрессировала почти сразу, как только мы попали в Лондон, так что я не знаю, где мои друзья. Сов они мне, к сожалению, не посылают.

Казалось, что Люциус готов порвать ее, словно маленькую изворотливую мышку, как в том магловском мультсериале, который показывала Гермиона. Эбигейл прекрасно осознавала, по какому тонкому льду она скачет, но ничего не могла поделать. Если уж и решилась подать свой голос, то нужно сделать это должным образом.

Он не отрывал от нее изучающего взгляда, смотрел как прикованный. Поначалу девушка подумала, что именно из-за этого у нее были странные ощущения в голове, будто кто-то переворачивал там все верх дном, однако она быстро догадалась. Закрыв свой разум от воздействия легилименции, Эбигейл чуть не засмеялась. Это было слишком низко, даже для Люциуса. Вторгаться в ее воспоминания, мысли было прямым доказательством того, что настроен он враждебно.

— Сэр, мне показалось или вы хотели что-то вынести у меня из головы?

Присутствующие поняли, что только что произошло. Это было объявление войны их семейству, это было недопустимо.

— Люциус, я думаю, что детям лучше оставить нас. — папа неотрывно глядел на Люциуса, выжидая момент, когда двое встанут со своих мест. Он был зол, хоть и сдерживал это. Эбигейл видела, как желваки двигаются, а ладонь начала сжиматься в кулак.

Она не просто вышла из столовой, она выбежала оттуда с мыслью о том, что если хотя бы одну секунду проведет там, то просто не выдержит этого. Кто знает, что скажет старший Малфой родителям, какой ужас предложит им. Он же мог это сделать, мог надавить на них, чтобы те примкнули к Пожирателям. Этот сукин сын знал, куда стоит давить и за какие ниточки дергать, чтобы достичь желаемого.

Оставив позади последнюю ступень, Эби направилась в свою комнату, закрывая за собой дверь, будто страшась того, что Люциус бежит за ней, пытаясь нагнать. Виски болели из-за действия окклюменции. Она хорошо владела ей, но никогда ещё не приходилось так долго контролировать свое сознание.

В комнате было невероятно холодно, ведь она не закрыла окно. Закрыв его, Эбигейл оперлась руками о подоконник, стараясь привести дыхание в порядок. Звук открывающейся двери заставил вздрогнуть.

— Терри, со мной все нормально! Я просто устала.

Обычно Терри извинилась, если возникали подобные ситуации, так что молчание заставило Эби повернуться и взглянуть на того, кто стоял в тени.

Худощавая фигура сделала шаг, открывая свое лицо. Он сильно исхудал за эти месяцы, так что его скулы походили на лезвия, которыми он проткнул ее сердце.

Эбигейл впервые за весь вечер позволила себе рассмотреть его, подумать о нем, дать волю чувствам. Девушка отметила про себя, что его взгляд стал взрослее, в нем больше не было того детского огонька и азарта. Он был какими-то пустым, и лишь где-то вдалеке показалось несколько искр, которые намеревались ее убедить в том, что он живой, что это именно тот Драко, которого она знала.

Нужно было сделать лишь пару шагов, чтобы вдребезги разбить невыносимое расстояние, чтобы высказать все недосказанности, чтобы ощутить друг друга, но они не могли. Тот барьер, который каждый из них взращивал в себе, не давал сделать этого, потому что, переступив его, все измениться и не вернется на свои места, а это пугало. Ох как же это пугало.

Драко был ее личным искушением все это долгое время.

— Прости меня.

Малфой переступил эту черту, посылая все куда подальше. В его голове был такой беспорядок, но он абсолютно был уверен в том, что делает. Он взял на себя эту ответственность, ведь не хотел, чтобы Эбигейл корила себя за этот выбор, так что он избавил ее от этого. Пусть лучше ненавидит его за это безумство, пусть лучше он будет во всем виноват. Пускай.

Драко подошел к ней и аккуратно положил свою ладонь на ее нарумяненную кожу, чувствуя при этом, как тепло Эбигейл наполняло его сущность.  Медленно он поместил вторую руку на ее талию,
сжимая изумрудную ткань платья. Он боялся, что она вновь исчезнет, испарится, рассыпется, оставляя одно лишь одеяние.

Драко робко надавил кончиками пальцев на щеку Эбигейл. Она закрыла глаза и вдохнула его запах, который пробудил в ней давно погасший огонь. Медленно он приблизился к ней, словно стремясь прочувствовать каждую ее дрожь и эмоцию.

Их губы соединились в поцелуе, который начался легко, словно первый лепесток весеннего цветка, и стал глубже, чем океан. Они передавали друг другу всю свою боль, страсть и тоску через этот нежный акт. Их языки встретились, передавая друг другу  самые заветные тайны. Драко чувствовал, как каждый его вздох отражался в ответном вздохе девушки. Их тела стали одним целым, они стали одним целым.

Нежные прикосновения стали более страстными, словно вихрь, уносящий их в бездонную пропасть страсти и влечения. Их сердца бились в унисон, отбрасывая в сторону все бесконечные миры, которые их разлучали. Каждый момент этого поцелуя казался вечностью, полной утраченных возможностей и новых начал, связывая их на века в том мгновении, которое перевернуло их судьбу.

Эбигейл отдалась этому поцелую, словно вкладывала в него всю свою душу, в то время как Драко чувствовал, как его раны соединялись с ранами ее сердца. В этом поцелуе они передавали друг другу всю свою боль и страсть, понимая, что они были влюблены друг в друга все это время, еще со времен учебы в Хогвартсе.

Гриффиндорка немного отстранилась, чтобы запомнить его образ, чтобы никогда не выпускать его из своей головы. Большой палец коснулся его нижней губы, проводя по линии.

— Знаешь, это все так безумно, ведь я понимаю, что мы в опасном мире, но я больше не могу игнорировать то, что чувствую к тебе, — произнес Драко, пытаясь передать ей всю искренность, — Я пытался делать вид, что мы обычные друзья, пытался принять тот факт, что ты встречалась с Поттером, но что-то во мне опровергало все это.

— Драко, это все так запутанно... Мы должны сохранять рассудок.

— Знаю, но я вижу в тебе что-то, что меня магически притягивает. Я хочу быть с тобой, заботиться о тебе и быть тем, кем тебе нужно. — ответил он, с трепетом глядя на девушку.

— Драко... Я... Я тоже чувствую что-то... Но у нас впереди столько опасностей. Мне кажется, я не выдержу. — прошептала она, ощущая тепло его прикосновений.

— Давай будем рядом друг с другом, Эбигейл. Мы сможем пережить это вместе. Это мое обещание. — его глаза были полны решимости, что вселяло в Эби надежду.

Девушка улыбнулась, чувствуя, как каждое произнесенное им слово раздавалось эхом в голове. Она доверилась ему, открывая свое сердце и надеялась, что сделала все правильно, что он не сделает ей больно.