(2005)

– И я помогу. Я не оставлю эту Землю в таком состоянии.

Голос Габриэля вибрировал в голове Сэма далёким отголоском. Сам же Сэм будто в пустоте витал, невесомый и успокоенный. Масса окруживших его оттенков сливалась в тёплые лучи, что ослепляли его, а вместе с этим – согревали. Бесконечное молчание давало волю спокойствию. Воздушная мягкость оттягивала конечности вниз.

И Сэм отдался ему. Он отдался рыжему, что змеями крутился у его ног, отдался синему, что словно удерживал его спину навесу, растаял бы в сером, что поддерживал его голову. Вся эта палитра дарила успокоение и тепло, разгоняющееся под кожей.

Сэм глубоко вдохнул, как если бы собирался нырнуть под воду.

А через мгновение – распахнул глаза.

И все оттенки закружились вокруг него в грубом танце, затянули дымкой всё тело Сэма и сжали его внутренности, возвращая в жестокую реальность, наполненную кровью, болью и ударами, что настигали его тело.

Сэм отрывисто выдохнул через нос, и его рука взмыла вверх, перехватывая новый, несущийся в его сторону клинок. Действия были механичными, не принадлежащими ему. Особенно, когда оружие вонзилось в ладонь – как нож в масло – а через мгновение выскользнуло: рана на его месте исчезла, словно её там и не было.

Рот приоткрылся.

Размытое перед глазами лицо напряглось и тень страха скользнула в холодных глазах.

Но вне зависимости от происходящего снаружи, внутри Сэма оставалась глухо клокочущая злоба.

После чего он, наконец, заговорил, растягивая слова в непривычной ему манере, чеканя каждую букву. Краем сознания Сэм заметил, что его рука лежала на шее незнакомца, пока всё тело физически на него давило.

– Ты остался таким же отвратительным в драках, Захария. Прямо каким я тебя и помнил.

Промолвив это, Сэм (и всё-таки, это был не он) взмахнул рукой и непонятной, огромной силой, скопившейся в груди, нашёл мечущуюся в ужасе сущность ангела перед собой, сжал в стальных оковах и... Выдрал с корнями.

Крик слышала вся поляна. Он перерос в вопль, что подчеркнул взметнувшуюся вверх ту самую сущность, за которую ухватился Сэм. Благодать светилась. Она текла с глаз и ослепляла своей жестокой смертью. Она умерла так, как и хотел Сэм – в отвратительных, блять, муках.

Он помнил, как ангел вонзил в его тело клинок и как назвал занозой. Как пытался отобрать книгу. И на данный момент Сэм почувствовал лишь удовлетворение от его кончины.

«Поумерь пыл, мальчик, - всё такой же тихий, словно и неземной голос нарушил какофонию шума на фоне. И все мысли Сэма отключились, как по щелчку пальцев. – Мы оба получим своё возмездие... Или хотя бы скидку на выживание».

Сэм медленно расслабился, и тело некоего Захарии рухнуло ему под ноги. Теперь именно оно было той самой занозой, которую удалось вытащить из тела.

Сэм отступил назад.

Возможно, теперь Сэм понимал, почему его планировали сделать сосудом Люцифера. В своей злобе они были одинаковыми.

«Серьёзно, Сэм-бо?»

– Прости, – буркнул Сэм, медленно отворачиваясь от дерева и тела. Его губы даже не дрогнули, он произнёс эту фразу мысленно. Но он знал, что его услышали.

Даже если учитывать то, что ему не ответили.

Сэм шёл вперёд: ни один ангел не был способен его остановить. Внутри скопилась сила, мощь, которая принадлежала четвёртому из архангелов. И этот самый архангел умело ею пользовался, разбрасывая своих братьев, как кукол.

С каждым ударом по крылатому Сэм чувствовал толчок эмоций внутри. Вина. Боль. Страх. Он ничего не сказал. Он только ждал.

Габриэлю было больно.

Каждый убитый им ангел всё ещё оставался его братом, даже если и был отчаянным уродом. Каждый взмах руки и каждая сущность, которую разбивал Габриэль, казалась архангелу одновременно такой близкой и такой далёкой по отношению к нему.

Габриэль двигался плавно и грациозно, как в их танце тогда, в ночном Париже. Его меч рассекал воздух. Благодать внутри жила, билась, взрывалась большим фейерверком. И Сэм, чувствовавший тяжёлые крылья за своей спиной, его не отвлекал.

«Я вытащу тебя. Не позволю твоей душе умереть, раз уж она захотела меня спасти, – услышал в своей голове Сэм. – Даже если это будет стоить жизней моих братьев».

Сэм медленно закрыл глаза, и слова пропитали его, окутали странным, чарующим теплом, которое поглотило его изнутри. Всё-таки было чертовски страшно от происходящего, но в то же время – его успокаивала твёрдость руки Габриэля.

Габриэля, что неизменно двигался к порталу перед собой.

– Что ты такое? – выпалил один из крылатых: он перехватил клинок в руке поудобней, но не прекратил свои медленные, наполненные желанием выжить шаги назад.

– Я? – Габриэль насмешливо изогнул брови. – Я – твоя смерть.

Пафосно.

Легко.

Правдиво.

Благодать внутри ангела разорвала его изнутри по одному взмаху руки Габриэля – и вырвалась наружу, развеваясь туманом по ветру. Её легкие витки исчезли ещё до того, как Сэм успел моргнуть.

Битва не стихала ни на секунду, и Габриэль вторил ей, продолжая своё бесконечное движение.

После чего, вновь окружённый шестью своими братьями, наконец-то решился использовать свои крылья.

– Ты уверен? – больше не спрашивал, а утверждал Сэм. И ответа, как и ожидал, не получил.

Перо за пером. Мышца за мышцей. Кость за костью. Это не было реально, это были лишь те чувства, которые мог ощутить человек, пока ангельская сила являлась частью его самого. Сэм мог прочувствовать каждое движение необычной энергии позади, будто она была его собственной. И он чувствовал её, впитывая в себя со странным наслаждением.

«Это привлечёт внимание», – возникла и потухла в голове чужая мысль, прежде чем Габриэль взмахнул крыльями – в первом за долгое время полёте.

Секунда – пускай от резкого перемещения желудок ухнул куда-то вниз, зато большое расстояние осталось позади. Перед глазами замаячил портал, такой близкий и доступный, что у Сэма громче забилось сердце.

Чёрт возьми.

Он так долго к этому шёл.

От этой самой секунды зависела вся его жизнь.

Но вместо того, чтобы сделать шаг вперёд, Габриэль не сдвинулся с места, и внутри Сэма всё похолодело. Что-то пошло не так? План провалился? Габриэля удерживала какая-то сила в этом мире? У Сэма появилось достаточное количество вопросов, что обрушились на его голову и затихли почти сразу же. А в этой тишине зазвенело только одно имя:

«МИХАИЛ».

Сэму не нужно было объяснять – ведь битва, вне зависимости от их личного финала, продолжалась. Секунда метаний, перебегающих от «и ради этого погибла Мэг?» до «ради этого и погибла Мэг», растворилась в небытие. А на поляну внезапно опустилось гробовое молчание.

***

Тишина.

Она всегда слишком странной для боя.

Она пугала.

Даже ужасала.

Или же всегда символизировала победу одной стороны над другой.

Но, что странно, в этот раз всё было иначе.

Сэм спиной почувствовал чужую энергию, что растекалась в пространстве неизмеримой силой. Габриэль плавно повернулся спиной к порталу и, наконец, окинул всю потяну долгим взглядом. Его что-то беспокоило, но Сэм не мог понять, что. Потому лишь мягко промолвил: «Всё хорошо, Гейб», – и мысленно отдал всю свободу действий архангелу.

В плечах отразилось небольшое покалывание, словно Габриэль только что прикоснулся к нему. Сэм в это время просто оглядел пространство.

Почти вся поляна была усеяна серыми отпечатками крыльев. Все тела лежали вперемешку, и Сэм совершенно не мог понять, где находятся его люди, а где – пустые сосуды ангелов. Страх сдавил горло. Глаза скользнули по далёким фигурам и заметили отступившую в тень Ровену.

Она явно была растеряна. А Сэм её и не винил. Просто ждал, пока картина перед ним уляжется и образует замерших в полноценном ужасе ангелов, что выжили в схватке. И людей, что продолжали сражаться, вскидывая мечи и пистолеты. Оружие выпадало из их рук. Рассыпалось в пепел. И люди тоже – падали, окровавленные и растерзанные: Сэм физически чувствовал их боль.

Всё кричало о проигрыше.

Всё кричало о том, что люди не выживут.

Но если Габриэль пообещал ему уберечь…

Сэм не сразу услышал тихий свист, что доносился не снаружи, а изнутри – изнутри его головы. Он был тонким и почти неслышным, и ему потребовалось время, чтобы осознать, что это был енохианский. Габриэль шептал что-то неразборчивое, звуки сливались со странным потусторонним шумом, который быстро сменился свистом в реальности.

«Падшие», – просто объяснил Габриэль, и Сэм отрывисто выдохнул.

Архангел созывал своё старое войско, которое выжило, но которое проиграло в прошлый раз.

Свист становился громче. Его какофония разлеталась по пространству, оглушала, и это был совершенно противоположный свист тому, который знал Сэм. Он был ниже. В нём читались слова на неизвестном ему языке. Он не был обычным «шумом», внутри него всё было… иначе.

Под шелест крыльев недалеко от Габриэля материализовался первый ангел.

Бальтазар.

Внутри Сэма что-то щёлкнуло, и если бы он мог показать свои эмоции, то только удивлённо бы распахнул глаза.

Ангел даже не взглянул на Габриэля, словно выжидал; и когда рядом с тем же тихим шелестом возник Альфи – Самандриэль – Сэм уловил на лице Бальтазара лёгкую самодовольную улыбку.

Вслед за ними поляну начали медленно заполнять другие ангелы, ранее не вступавшие в битву. Самые разные. Неизвестные Сэму. Они возникали из ниоткуда, на секунду поворачивались к нему – к Габриэлю – и вынимали из рукавов клинки.

Ангелы не прекращали своё прибытие. Кто-то улыбался. Кто-то оставался безналичным ко всему происходящему. Кто-то в таком человеческом жесте отдавал Габриэлю честь, а тот, несколько растерянный этим, не реагировал.

А голове Винчестера проносились имена.

«Ханна».

«Анаэль».

«Акабель».

«Азариэль».

И десятки прочих, прочих, прочих...

Поляна постепенно заполнялась прибывшими; взгляды сталкивались в воздухе, словно искры перед грозой. Две стороны стояли едва ли не друг напротив друга, настороженные, и явно незнающие, чего ждать дальше. И в этом напряжённом молчании Габриэль вдруг глубоко вдохнул, а многие взгляды обратились к нему:

Они ждали приказа.

Сэм знал, что архангел не любил это. И осторожно, не уверенный в своих действиях, протянул руку вперёд. Габриэль не двинулся. Сэм, загипнотизированный собственным действием, шагнул дальше. После чего плавно повернулся к Гейбу лицом.

Он не знал, как работает система сосудов. Но когда увидел перед собой Габриэля, а не самого себя, то немного расслабился. Его руки поползли вверх, коснулись чужих щёк, и большие пальцы скользнули по прохладной коже в немом утешении.

«Ты справишься, Гейб, – промолвил он, и его голос показался тягучим и отдалённым. Призрачным. – Они ждали тебя. Они ждут тебя и сейчас».

– Вперёд, – резко промолвил Габриэль.

Одного слова было достаточно, чтобы ангелы пришли в себя. Чтобы и сам Габриэль пришёл в себя.

Звякнули клинки, тишина довольно быстро сменилась новым раскатом грома, молнии прорезали небо и ударили где-то между деревьями вдали. Габриэль сделал шаг вперёд и Сэм снова оказался внутри собственной головы, будто кто-то дёрнул его на себя, назад. Золотой длинный меч материализовался в их руках и стоило им вскинуть его с непоколебимой уверенностью в собственных действиях – как местность начала меняться.

Сэм чувствовал ранее ту самую чужую силу, но теперь она затопила его изнутри, пронзила, как ядовитая стрела. И Габриэль замер, когда под его ногами растеклась слишком контрастирующая серости леса белизна.

– Габриэль. Я удивлён, признаюсь честно.

Сердце забилось быстрее, руки Сэма вспотели и он шумно выдохнул, не сводя взгляда с пола.

Белый.

Белый-белый свет резанул по сетчатке, отчего стало больно. Но Сэм (или Габриэль, кто его, блин, знал) вскинул голову и оглянулся.

Это не был тот самый белый коридор, в котором Сэм встретил Габриэля. Это была белая круглая зала. Единственным реквизитом в этом месте был большое… кресло? Нет, это скорее был трон, чем кресло, с закруглёнными боками и твёрдой поверхностью.

Сэм бы никогда на него не сел – настолько жёстким оно выглядело.

– Майки, – протянул Габриэль, плавно поворачиваясь к своему старшему брату. – Что мы делаем в тронном зале нашего дорогого папочки?

Внутри Сэма всё похолодело. Они что, серьёзно в апартаментах чёртового бога?

Михаил спокойно прислонился к стене, оглядывая Габриэля со всем своим возможным презрением, на которое был способен. Тёмные глаза вонзились в лицо Сэма, такой же меч, что и у Габриэля, был крепко сжат в чужой руке. На плечах повис жёсткий плащ синих оттенков.

– А где Рафаил? – спокойно поинтересовался Габриэль, вскидывая меч и начиная движение.

Михаил последовал его примеру и уже через мгновение они пошли по кругу, как две готовые атаковать друг друга змеи.

– Мёртв.

Габриэль хмыкнул – ни капли жалости не настигло его.

– Ты убил его, а?

Михаил не ответил, только окинул Габриэля ледяным взглядом и продолжил движение. После чего заговорил, и его голос отразился от стен гулким эхом.

– Какая же ирония, Габриэль. Какая же ирония. Ты надел костюм, который был предназначен Люциферу, хотя утверждал, что не желаешь пародировать его в своих действиях. Ты выбрался благодаря всё тому же костюму из клетки, изначально предназначенной Люциферу. И теперь оказался тут… ради чего? Ради того, чтобы снова попытаться взять всё в свои руки? Ты же сам знаешь, чем всё закончится. Чем всё закончилось ранее.

– Сэм – не костюм, – рявкнул Габриэль и его голос зазвенел в ушах Сэма.

– Какая преданность, – оскалился Михаил – в своём личном отвращении.

Габриэль до боли стиснул зубы. Он не останавливался, не тормозил. Его глаза не бегали по залу, не рассматривали его, будто уже знали наизусть расположение каждого угла. Скрытые в пространстве крылья подрагивали от чистой злости.

– Знаешь, Майки, – выпалил Габриэль, искривляя губы в полуулыбке, пропитанной ненавистью, – в том и этом восстаниях есть кое-какие отличия. Наверное, ты не поймёшь, какие, но я тебе открою этот маленький секрет.

Михаил вскинул брови.

Габриэль же перебить себя не позволил.

– В этот раз я не жалею убийц. В этот раз я убиваю их в ответ.

Стоило последним словам прогреметь в воздухе, как Габриэль метнулся вперёд, взмахивая мечом.

Всё пространство натянулось, будто пляшущая от напряжения струна. Поток воздуха ударил Сэму в лицо. А два архангела, спустя столетия, наконец-то столкнулись в столь желаемой битве.

Габриэль всегда отличался проворством. Его стремительные движения и рискованные манёвры выдавали опыт воина. Он сражался, словно ветер – порывисто, непредсказуемо, но с точностью, доведённой до совершенства.

Михаил же был его полной противоположностью. Каждое его движение было резким, выверенным и почти обрубленным, а атаки – рассчитанными на внезапность и быстрый выход из схватки.

Когда мечи столкнулись впервые, пространство наполнилось глухим стуком железа. Габриэль метнулся вперёд, кружа вокруг Михаила, увернулся от нового удара и попытался выбить меч из чужих рук. Но потерпел неудачу.

Через секунду он уже переместился за спину старшего брата, продолжая битву, не останавливаясь ни на секунду – зная, что любая остановка могла стоить жизни.

Выпад.

Удар.

Свист лезвия, рассекающего воздух.

Всё смешалось воедино, особенно, когда воздух наполнился не только звоном железа, но и благодати.

Две сущности вращались, танцевали, и Сэм попросту не мог уследить за ними, понять, кто где, он лишь чувствовал тяжёлые крылья Габриэля и их рыжий оттенок, что сплетался воедино с ним. Каждый выпад Михаила был просчитан, каждый удар – блокирован, так же само, как и все действия Габриэля со стороны.

– Ты… – выдохнул Михаил, нанося новый, более мощный по сравнению с остальными атаками удар. – Всегда… – меч змеёй взметнулся вверх. – Был… – тяжёлый рывок вдруг выбил из-под Габриэля землю, и Михаил выхватил его меч, отбрасывая в сторону. – Слабее!

Его личный меч замер в сантиметре от лица Габриэля, но так и не двинулся дальше.

Сэм замер.

Тело покрылось мурашками.

Меч неторопливо сместился – стальной блеск скользнул от лица к сердцу Габриэля, словно хищник, выжидающий момент удара. И именно тогда архангел перехватил лезвие голыми руками.

– Ты полное ничтожество, Майки, – прохрипел он, качнув головой.

На губах Сэма мелькнула кривая улыбка. Михаил с силой надавил на рукоять, но меч не дрогнул: Габриэль держал его обеими руками, и алая кровь струилась по клинку, смешиваясь с тонкими, сияющими нитями вытекающей благодати.

– Так восхвалять собственного отца, но при этом попирать его же законы… – голос Габриэля сорвался на язвительный шёпот. – Каково это, а? Каково – убивать одного брата за другим?

Михаил резко выдернул меч из чужих рук и замахнулся им снова.

А Габриэль вновь взмахнул своими крыльями.

Оказаться за спиной Михаила не составило труда. Призвать собственный меч, что вырос в его руках и через секунду столкнулся с мечом брата – тоже. Каждый из них давил на тупую часть оружия, пока Михаил, впервые за эту битву не отступил назад.

В его глазах читалась искренняя паника.

Габриэль сделал шаг вперёд, сжимая зубы.

– Люцифер. Кастиэль. Рафаил. И это не считая других ангелов, – Габриэль облизнул губы. Сэм почувствовал, как горечь крови коснулась его языка. – Ты меня посадил на цепь, как псину. Я похож на пса, Майки?

Михаил не ответил. Он лишь дёрнул мечом назад и под скрежет метала разъединил их, увеличивая между собой и Габриэлем расстояние.

На секунду они оба замерли. Взгляды встретились и будто боролись друг с другом, взрывая тишину и невысказанные вопросы, слова, обиды… Всё.

Габриэль рвано выдохнул.

– Ты лишил меня всего, – отрывисто молвил он. – Брата. Свободы. Семьи. Да! – Габриэль перебил открывшего рот Михаила, поднимая вверх меч. – Да, тут есть вина отца! Но это не основная причина! Это никогда не было основной причиной! Во что ты превратил Землю? Ангелов? Ты сотворил своими же руками ад, оригинал которого успел разрушить! Ни одна душа не может найти покой. Никто не может. Даже ты, а?

– Ты не понимаешь, – выплюнул Михаил, стаскивая с лица ту маску безразличия. – Ты предал меня. Как и они. Вы все сделали выбор и получили…

– Что мы получили?! – рявкнул Габриэль, наступая на Михаила. Архангел, что удивило Сэма, сделал шаг назад: его ноздри затрепетали. – Мы получили «наказание» за то, что были тебе плохими прислугами, – Габриэль медленно покачал головой и махнул мечом на трон. – Всё ради этого. Всегда всё ради этого. Ты боялся, что я отберу у тебя этот трон. У тебя была власть, а тут внезапно восстаёт собственный брат, который что-то там говорит о свободе воли и прочем. Ужас! Не дай бог кто-то другой, кроме меня любимого и моего папаши, займёт это место! – крылья за спиной задрожали и через секунду прорвались сквозь материю, одежду и злость Габриэля. – Мне было посрать на этот блядский трон!

– Это не так, – проговорил Михаил. Его голос потяжелел. – Ты знаешь это не хуже меня. Когда у тебя есть власть, ты можешь изменить мир. И я пытался, Габриэль.

– Ох. Правда?

У Габриэля дрогнула грудь от сдерживаемого смеха.

– Ты не имеешь права осуждать меня, Габи.

Это сокращение – «Габи» – подожгло фитилёк и взорвало всё к чертям.

Габриэль рванул вперёд и мечи снова столкнулись. И в этот раз Михаил отступил быстрее, чем раньше, искры посыпались на пол вокруг них. Взмахнув крыльями, что сотрясли собой воздух, Габриэль внезапно прижал Михаила к стене и выпалил ему в лицо:

– Ты убил сотни людей. Твои «прислуги» убили столько же. Михаил. Ты превратился в монстра.

Глаза Михаила забегали по лицу Габриэля (Сэма?). И замерли на его глазах, прежде чем медленно опустить руки.

– Тогда убей меня.

Меч Михаила с грохотом упал на пол им под ноги и старший архангел откинул голову на стену позади, ударяясь затылком о стену.

Габриэль замер. Сэм почувствовал, как удивление всколыхнуло его изнутри, но довольно скоро поутихло – стоило упрямству прорваться поверх картины.

– Сэм, – негромко выдохнул он.

Винчестер встрепенулся.

– Я сейчас нас перенесу.

Сэм не успел спросить, куда, как, зачем, так как через мгновение они уже неслись вперёд, вместе с Михаилом, что не двинулся и абсолютно не воспротивился.

Он сдался?

Или это был его новый план?

«У него больше нет планов», – прошептал голос Габриэля где-то совсем рядом. И стоило темноте смениться светом, серостью и давно уже приглушённым запахом крови, как Сэм убедился в этом.

Окончательно.

***

Их ноги приземлились прямо на сухую землю, в гнездо из сухих ветвей и корней.

Михаил даже не дёрнулся – только окаменел, когда оказался в самом центре картины. Его глаза перебегали с одного дерева на другое, а вслед за этим – на землю. Он не дрожал, не выказывал слабости. Только взгляд отвёл, направляя его в небо. И Габриэль прекрасно это подметил.

Сэму же поплохело – и не только от паршивых запахов, ударивших по нему.

Он знал, где они находились, и чувствовал, как Габриэль стиснул затылок Михаила, направляя его взгляд только на небольшую потяну перед ними.

«Пожалуйста. Пожалуйста, давай уйдём отсюда».

– Ты видишь? – Габриэль проигнорировал Сэма, хотя нос перестал чувствовать любые из запахов. – Они погибли. И это тоже из-за тебя. А знаешь, сколько таких на самом деле?

Картина являла собой кровавое месиво: даже если кровь давно уже высохла. Десятки трупов усеяли собой землю, а девушка, которая ранее, насколько помнил Сэм, висела на дереве, теперь покоилась под ним, подняв лицо к небу. Глаз у неё не было. Только выжженные дыры вместо глазниц. К ней валетом лежало тело парня, чуть поодаль – ещё одна женщина, что походила на скелет.

Поляна трупов. Вот что это было.

Сэм не смотрел в сторону мальчика, которого он прекрасно помнил (помнил, как он ухватился рукой за его руку, как в коридорах кричал и умолял о помощи, как разрыдался у него на груди – как растворился в его воспоминаниях год назад). Помнил – потому и не смотрел.

– Это твоя вина, – обратился Габриэль к Михаилу. – Ты нарушил все до единого законы отца одновременно. И до сих пор думаешь, что не заслуживаешь собственного наказания?

– И что ты сделаешь? – резко поинтересовался Михаил. – Сунешь меня в книгу? Или же всё-таки убьёшь? Или ты остался тем же слабаком, Габи? – Михаил медленно повернулся к Габриэлю. – Ответь мне. Ответь, или…

В одно мгновение Габриэль перехватил оружие, сталь сверкнула в его руке – и, сжав пальцами чужое плечо, он резко вонзил меч в грудь Михаила. Воздух прорезал рваный выдох: глаза старшего архангела расширились, наполнившись шоком и неверием. Габриэль же не отвёл взгляд: только сильнее надавил, проталкивая холодное лезвие глубже, пока рукоять не упёрлась в ткань и плоть.

Его пальцы перенеслись с плеча на взъерошенные волосы и стиснули их, приобнимая Михаила.

– Знаешь, Майки, – прошептал на ухо брата Габриэль. – Я думаю, что на самом деле мы все намного больше похожи на Люцифера, чем хотели быть.

С губ Михаила сорвался приглушённый скрипучий звук, отдалённо напоминающий свист. Его живот напрягся, а вместе с тем – дрогнули рёбра. Пальцы сжались на руке Габриэля.

Казалось, он всё ещё надеялся уйти безнаказанным. Казалось, он не мог принять собственный конец. Сэм изнутри давился его страхом и глупой уверенностью в свою личную правду. И ему становилось от этого тошно.

А Габриэль в это время продолжал обнимать своего старшего брата, когда вытаскивал меч из его грудной клетки (влажное хлюпанье вынудило Сэма поморщиться). Он не отпускал его, когда вместе с ним садился на землю. Он держал его даже тогда, когда полностью уложил в пыль.

В груди Сэма сомкнулись оковы ужаса, не принадлежащие ему.

Его глаза не отрывались от Михаила перед ним. От того, как в последний раз закатились его глаза, как тонкая струйка благодати проскользнула мимо губ и направилась дальше, подобная крови. Как последняя судорога пробила человеческий сосуд архангела – смерть которого не сопровождалась вспышкой благодати и громкими воплями.

Она была тихой. Почти что бесшумной.

Это было так... необычно.

– Ты отлично справился, Сэм.

Приглушённый голос Габриэля прозвучал в тишине слишком громко. Наверное, потому что Габриэль продолжал стоять на коленях. А, может, из-за окровавленного меча, который он не выпускал из рук.

Или потому что почувствовал, увидел, как Сэм снова оказался лицом к лицу с ним и его стеклянным взглядом.

– Это не я хорошо справился. Это мы – поступили правильно, – тихо сказал он, отбрасывая тонкие пряди волос с чужого лица.

Ему потребовалась секунда, чтобы поймать взгляд архангела, и эта секунда растянулась в бесконечную минуту их зрительного контакта, который не могло разорвать... ничего.

Сэм сглотнул и разлепил ссохшиеся воедино губы.

– Нам надо возвращаться.

Дальше просто проглотив всё невысказанное, он терпеливо начал ждать, когда Габриэль придёт в себя.

Сэм знал, как ему было нелегко принимать подобные решения. Он знал – и протянул руку, чтобы осторожно забрать меч из чужой хватки. И, на короткий миг ощутив его тяжесть в своей ладони, отложить на землю, даже не взглянув на него.

Винчестер терпеливо ждал, ощущая каждую эмоцию Габриэля и принимая её за свою. Он был терпелив. Потому что Габриэль за всё это время стал не просто тем архангелом, которому Сэм мог доверять – Габриэль стал ему другом.

Другом…

Сэму нравилось это слово.

«Друг».

Габриэль глубоко вдохнул и так же глубоко выдохнул, пока поднимался на ноги. Земля под ним, казалось, была неустойчивой и архангел чуть ли не упал, быстро отшагивая назад.

Его глаза всё ещё не отрывались от тела Михаила.

– Да. Да. Сейчас вернёмся.

Но спешить возвращаться Гейб не планировал.

– Эй, – Винчестер сделал неуверенный шаг вперёд и осторожно опустил руки на чужие плечи. – Ты как?

Гейб отмахнулся, осторожно уходя из-под прикосновения Сэма.

– Порядок.

И отвёл взгляд.

Врал.

Сэм медленно покачал головой, но не отошёл, не вернулся на своё место. Он знал, что тогда они будут бесполезны – все его старания быть причастным к сцене, которую он только что видел. Стараясь не смотреть на остальные тела (тело того мальчика, оно разлагалось тут и, казалось, что они с Бальтазаром, Альфи и… Мэг ничего тут не сожгли – Сэм понял, что Габриэль вернул всё к первоначальному виду, чтобы ПОКАЗАТЬ Михаилу – но, чёрт возьми), Сэм приблизился к Габриэлю и, наконец, поймал его взгляд.

– Всё к этому вело, Гейб, – тяжело произнёс он. – Я понимаю, с меня так себе утешитель, но Михаил заслужил то, что получил. Из-за него…

– Я знаю, – глухо отрезал Габриэль, на этот раз не отступая.

– Прости.

– Он… – Габриэль посмотрел на свой меч, что через миг оказался в его руке. А ещё через мгновение – растворился в воздухе и исчез окончательно. – Михаил изначально не был таким. По нему многое ударило и это «многое» свело его с ума.

– По тебе тоже. Но ты не свихнулся.

Гейб хмыкнул, закатывая глаза, но Сэм не позволил уйти ему от ответа.

– Ты был сильнее, – просто добавил он. И больше ничего не сказал, отворачиваясь.

Они вместе глядели на поляну, усеянную трупами, пока под телом Михаила медленно проступали серые отпечатки его собственных крыльев. Выжженных и мёртвых. Прямо как и глаза людей, которых убили тут просто ни за что.

Сэм стиснул рукой ремень от сумки и оглянулся на Габриэля.

– Верни всё, как было.

Архангел кивнул. Его рука поднялась вверх, в тишине раздался оглушительный щелчок пальцев и волна силы протекла по этому месту, накрывая собой трупы.

Подул ветер. Его тихий, почти что безмолвный порыв налетел на тела и пепел, из которого они на самом деле состояли, медленно рассеялся по воздуху. Он походил на прах. Сэму стало тошно от этой картины, вынуждая его искать взгляд Габриэля, чтобы отвлечься.

– Гейб…

– Мы уходим, – резко кивнул архангел.

Казалось, он окончательно пришёл в себя. Сэм почувствовал это благодаря незаметным в пространстве крыльям, что, хотя и частично, но расслабленно растянулись в разные стороны.

– Готов, мальчик?

Сэм не ответил. Моргнув, он снова стал единым с Габриэлем, и почувствовал тяжёлый взмах крыльев, что втянул их в головокружительную темноту.

Сэм знал – теперь они неслись по направлению к порталу.

Теперь им ничего не могло помешать зачеркнуть всю его жизнь одним махом.

***

Портал переливался всеми оттенками золотого, из-за чего у Сэма зарябило в глазах.

Габриэль же почти не взглянул на него, оглядывая поляну. И поднимая взгляд вверх, устало выдохнул.

Битва кипела. Ангелы рвали людей в клочья, а те самые, не обезумевшие падшие вставали на их защиту. Картина походила на кошмар: спутанные фигуры, крики, рваные движения, запах крови и палёных перьев. Габриэль застыл на месте, не зная, куда броситься первым – вокруг всё сливалось в хаотичный вихрь. Кровь превращала землю под ногами в липкую кашу. Боль здесь стала воздухом, которым приходилось дышать, а сам бой – вечностью, хотя с их приземления прошло всего несколько мгновений.

Сэма подташнивало. Всё тело стало тяжёлым и вялым, перемешиваясь с глухой усталостью, которую мысленно Винчестер проклял.

И тогда Габриэль закрыл глаза.

Сэм хотел спросить, что он делал, что происходило, почему они стояли, ничего не делали и ничем не пытались помочь. Но ответ пришёл ему без слов.

Он почувствовал ядро силы, что огромным и невидимым никому шаром навалилось на них двоих. Оно было сильнее, чем всё, что охотник видел или слышал. Оно было гуще, чем вся магия и благодать, которой обучался Сэм. Оно было… оно просто было и ощущалось горько-сладким привкусом на губах.

Вся его сила принадлежала Габриэлю, и Сэм теперь не мог усомниться в том, что он был кем угодно, но не «слабым» четвёртым архангелом. Возможно, он был сильнее многих. Возможно, не сильнее Михаила или Люцифера, но он обладал их мощью и властью, которую отрицал.

Габриэль всегда говорил, что он недостаточно силён.

Но все они, чёрт возьми, знали правду.

И даже сам Габриэль.

Энергия распространялась по всему его телу, заполняла собой всё его существо. Пальцы от неё покалывали, а три пары крыльев медленно расправлялись, вытягиваясь во всю свою длину и обретая материальность – состоящую из благодати и отсутствия чётких границ. Тогда Сэм просто растворился в этой энергии, полностью расслабившись.

«Не отходи от меня ни на секунду», – послышался голос в его голове. Сэм знал, что имел ввиду Габриэль. Он знал, что это была просьба не бросать его и мысленно не оставлять наедине с его братьями.

Сэму не нужно было говорить об этом дважды.

«Никогда», – просто ответил он.

Габриэль легко кивнул и, наконец, расправил плечи, позволяя своей энергии распространиться по всей местности, пространству, крыльям. А вместе и с этим – привлекая ею внимание своих братьев.

– Какое же вы… разочарование, – прошептал Габриэль.

После чего последовал взрыв.

Яркая белая вспышка разлетелась на мили вперёд, ослепляя, оглушая, сбивая с толку. Это было подобно раю и аду одновременно. Это нельзя было сравнить с чем-нибудь другим. Всё та же энергия вылетела и взорвалась вокруг Габриэля и дальше – ведь её масштабов Сэм осознать никак не мог. Но что-то ему подсказывало, что эта энергия растеклась по всему лесу.

А лес был планетой.

Сэм стоял в самом центре этой энергии вместе с Габриэлем. Они были едины. Их существо и душа были одним целым. Мысли – одинаковы. Вера – общая. Не было понятия «разного» – был лишь смысл и спасение, в котором поклялся Габриэль.

Не существовало темноты.

Существовал только Габриэль и его свет.

Энергия цепляла собой, казалось, каждую мёртвую травинку, корень и дерево. Всех людей, всю иссохшую воду и небо. Всё живое и неживое, всё человеческое и нет.

Она взывала к душе и пробуждала её, наполняя своей жизнью то, что никак не могло выжить. Сэм не видел. Не слышал. Но он чувствовал, как рушатся замки там, где их быть не должно. Как сотни тысяч мёртвых душ рассеиваются по ветру и стекают в два пространства, заполняя собой те пропуски, которые не имели права на существование.

Среди чистого непоколебимого белого проскальзывали небольшие вспышки – вот, одна небольшая, в метрах трёх от них, а вот ещё одна, в метрах десяти от них.

Это погибали ангелы.

Сэму даже не стоило поднимать голову, чтобы увидеть, как в нескончаемом огне и агонии крылатые существа неслись в сторону Земли, которую ненавидели. Как падали. Как сгорали их крылья и как растворялись тут и сейчас их существа. Как бились в судорогах сердца сосудов, которые сказали когда-то крылатым «да».

Их нельзя было спасти – ровно так же, как и погибших в битве с ангелами людей. Но им можно было предоставить покой там, в раю, перестройкой которого мог заняться… Габриэль?

Сэм слышал противоречия в его голове, потому позволил себе тихую усмешку.

Нет.

Не он.

Но заняться спасением рая и превращением его в то, чем он должен был быть, могли заняться его доверенные лица – что, одновременно с этим, были и доверенными лицами Сэма.

Не нужно было произносить вслух имена Бальтазара и Самандриэля, потому что Сэм и так знал: они справятся.

– Вот и всё, – прозвучал его собственный голос, который вырвал из его горла Габриэль. Он был более коротким и низким, чем всегда, и ощущался иначе, но Сэму было абсолютно всё равно.

Потому что Габриэль был прав.

Вот и всё.

Постепенно энергия стихала в своём буйстве, но не исчезла окончательно. Она была, она будет и никуда не денется ещё столетия после, пока не вернёт к жизни всю утраченную в апокалипсисе природу и её красоту, которую Сэм так и не увидел. Но её яркость утихала, возвращая в серую реальность каждого живого человека и не только.

Габриэль тяжело выдохнул и подставил лицо прохладному ветру, что обдал их двоих.

Волосы растрепались позади, образуя, наверное, целое гнездо на его голове.

И тогда поляна плавно приобрела свой прежний вид. Только… только людей стало меньше. И ангелов тоже. Мертвецов на земле не осталось. Только тусклые тени от крыльев мёртвых ангелов, которые не заслуживали жить, растекались поверх пыли.

Сэм (или Габриэль) медленно моргнул, привыкая к привычной ранее ему серости. Краем глаза он заметил, как люди поднимались на ноги, как поражённо оглядывались и как с некоторым трепетом и неподдельным страхом поглядывали на его фигуру. Вдали Винчестер заметил Чарли, что вцепилась железной хваткой в плечо раненной Джо – будто сама едва ли не теряла сознание от боли. Чуть дальше – Бобби, всё ещё стоящего на коленях (может, тоже был ранен?). Ещё дальше – Эллен, что со всех ног неслась к своей дочке. А после – остальных людей, что выглядели по-своему обезоруженными, хотя оружие всё ещё оттягивало их конечности.

Они поднимались на ноги, кто-то пытался привести в чувства оставшихся живых, пока падшие подходили к раненным и пытались помочь.

Где-то вдали маячил Альфи. Или его лучше называть Самандриэлем?

– Альфи ему подходит, – буркнул Габриэль.

Сэм ничего не ответил, только молча про себя улыбнулся, наблюдая за открывшейся ему картиной.

И пока осматривался, то услышал негромкий голос рядом, который Габриэлю принадлежать не мог.

– Каково это: чувствовать себя в кои-то веки таким высоким?

Внутри Сэма что-то дрогнуло – а Габриэль лишь засунул руки в карманы и даже не повернулся к стоящему позади него.

Бальтазар всегда появлялся вовремя.

Он выглядел уверенно: спокойствие читалось по его расправленным плечам и долгому взгляду, которым он одарил Габриэля.

Сэма.

Неважно.

Габриэль ответил, ухмыльнувшись.

– В кои-то веки ты, Бальт, не смотришь на меня сверху вниз. Так что я считаю это достижением.

Бальтазар отрывисто пырхнул, отводя взгляд. Неловко потоптавшись на месте – он что, действительно умел испытывать неловкость? – ангел снова взглянул на Габриэля и его мимолётное веселье рассеялось, будто его и не было.

– Вы уйдёте?

– Сэм… хочет остаться тут, – просто ответил Габриэль, глядя на Бальтазара так, будто они продолжали прерванную беседу, а не впервые виделись спустя столетия. – Я же… не знаю.

– Хочешь уйти, – понял Бальтазар.

Габриэль оглянулся: посмотрел на людей, бредущих по поляне, на падших. На кого-то ещё – то ли на деревья, то ли на небо над головой.

– Я не знаю. Я просто не знаю. Я… уверен, что мне тут не место, и я могу уйти сам.

Внутри Сэма всё в миг похолодело.

– Но ты не уйдёшь.

– Если Сэм захочет остаться тут, то я не уйду. Но это только если… – Гейб лишь на секунду запнулся. – Если он захочет, чтобы я остался тут.

И Бальтазар фыркнул – громко, отчётливо, чтобы через секунду расхохотаться, закинув голову назад. Ангел смахнул невидимую слезу под глазом и взглянул на Габриэля со всем возможным скептицизмом. Так, будто Гейб только что сказал самую смешную шутку в мире.

– Ты такой придурок. Нет, серьёзно, ты был таким и таким же и остался. Болван.

Габриэль моргнул, а после – закатил глаза и обернулся на людей. Снова.

Архангел задумчиво наблюдал за раскрывшейся перед ним картиной. Для такого, как он – хотя подобных ему найти было бы очень сложно – эта серьёзность была нетипичной и слишком драматичной.

Бальтазар, казалось, тоже это знал. Потому протянул руку и легко хлопнул Габриэля по плечу.

– Он ради тебя отрёкся от собственных принципов. Так что не думаю, что он отпустит тебя, поверь мне на слово.

После чего отступил назад и направился в сторону поляны, к людям. Но спустя два шага остановился, будто наткнулся на невидимую преграду, вспомнив что-то, и повернулся лицом к Габриэлю.

Впервые Сэм видел такое искреннее облегчение на лице Бальтазара.

– Спасибо, Габриэль. И знай – я всегда прав.

В последний раз усмехнувшись, направился к поляне, как ни в чём не бывало.

– Он бывает таким пафосным, – вторил мыслям Сэма Габриэль. – Это ужасно.

– Но он действительно прав, – пробормотал Сэм.

Габриэль изогнул бровь – Сэм даже не почувствовал этого, а увидел, повернув голову влево: Габриэль, как самый что ни на есть живой и материальный ангел в мире, стоял рядом, спрятав руки в карманы.

Ни улыбки.

Ни насмешки.

Только сосредоточенная хмурость, которая была абсолютно нетипичной ему.

– Я не отпущу тебя, вне зависимости, захочешь ли ты шагнуть в этот портал или остаться тут.

Сэм больше ничего не сказал, предпочитая разговорам неспокойную тишину, что завораживала своей тяжестью.

Он смотрел на Альфи и Бальтазара. Те обменялись короткими фразами – ни одна из них, походу, не имела особого значения, но Бальтазар успел хлопнуть брата по плечу, легко подтолкнуть его и закатить глаза с привычной ленцой. Альфи никак не отреагировал, только чуть склонил голову. А спустя миг они уже разошлись в разные стороны, словно той короткой сцены никогда и не существовало.

Внутри Сэма что-то защемило. И хотя он не знал, от чего точно – то ли от голоса Мэг, прозвучавшего в его голове, то ли от её слов, которые сейчас вспомнил Сэм.

«У тебя должен был быть старший брат».

У него должен был быть.

Но его не было.

Сэм стиснул зубы и оторвал взгляд от людей и Альфи с Бальтазаром – которые, пускай, и не были прям эталоном того, что хотел видеть Сэм во взаимоотношениях братьев, но всё равно ими были.

Габриэль в это время ничего не говорил, будто позволял ему остаться наедине со своими мыслями и эмоциями.

И Сэм был действительно благодарен ему за это.

– Я пойду с тобой, – заявил он неожиданно громко, словно хотел, чтобы весь мир услышал его. – Не только ради тебя, но и ради себя.

Габриэль лишь угукнул в ответ на его слова, но не смог удержать облегчённый выдох, что не скрылся от Сэма. Они оба знали, что желание уйти принадлежало им двоим – и не только из-за Дина или чего-то там ещё.

Им хотелось сбежать. От ответственности, от проблем, от этой серости, что не могла просто взять и исчезнуть.

– Ты готов? – просто спросил Габриэль.

– Наверное, – пробормотал в ответ Сэм, после чего отступил – одновременно с Габриэлем.

Сделал ещё один шаг назад.

И ещё.

Он не сразу заметил какие-то изменения в серости, окружившей его, потому что стоял лицом к лицу с золотым порталом. Но… но. Не почувствовать неожиданное тепло было практически невозможно.

Особенно, когда Габриэль мягко позвал его один словом: «Смотри».

Сэм моргнул. Дыхание на секунду замерло в горле – ком вырос до неимоверных размеров. И Винчестер, среди всей серости и невзрачность туч выловил тонкий солнечный луч, что нерешительно касался земли.

Он скользил по пыли, осветляя тёмные следы крыльев, касаясь изнывающих от боли и пытающихся им помочь охотников. Зарываясь в волосы и согревая холодную кожу. Растекаясь по пространству.

Сэм отрывисто выдохнул и повернулся к Габриэлю.

Тот улыбался.

Эта самая улыбка была чертовски знакомой Сэму – отчего он попросту не мог не улыбнуться в ответ.

В груди потеплело – источником этого тепла стали ладонь, крепко и неясно когда сжавшая его руку, лёгкая усмешка и взгляд тех самых глаз. Это всё дарило Сэму чувство уюта в особом, чуждом остальным людям понимании.

Винчестер не стал гнать это чувство прочь, но позволил себе насладиться им ещё минуту, пока держал зрительный контакт с Габриэлем. После чего, так его и не разорвав, сделал первый и последний решительный шаг.

Вот она.

Та точка, к которой тянулась вся его линия жизни.

Сэм закрыл глаза – и пространство окончательно втянуло его в свою безумную карусель, состоящую из золота, незнания того, что будет дальше и того же тепла, что не отпускало его.