(2005)

Су-Фолс, Южная Дакота, США.

«…На данный момент ситуация остаётся напряжённой. Полиция продолжает поиски пропавших без вести, но результатов нет. Шериф уверяет, что всё под контролем, однако жители по-прежнему обеспокоены…»

Раздался щелчок – и женский голос утих, стоило указательному пальцу ткнуть в кнопку на радио.

– Чёртовы журналисты, – пробормотал старик, откидываясь на спинку своего кресла.

В голове быстро завертелись шестерёнки, которые помогли ему сложить два плюс два и составить небольшой список из тех самых пропавших, которых упоминали по радио. На столе, сбоку от него, лежала стопка бумаг, поверх которых стояла чашка с недопитым горьким кофе. Чуть дальше спрятался под парой книг телефон.

Бобби Сингер задумчиво почесал чуть отросшую щетину и, словно смирившись со своей судьбой, неохотно поднялся на ноги. Позвоночник недовольно хрустнул, жалуясь на часы, проведённые в согнутом положении над бесконечными стопками бумаг. А ноги неприятно заныли, что Бобби успешно проигнорировал.

Поправив кепку, он небрежно отодвинул в сторону груду книг – и почти сразу же из-под них показался старенький телефон. Бобби смахнул с него пыль, мысленно проклиная свою нелюбовь к уборке. После чего пальцы привычно скользнули по кнопкам и набрали первый в списке контакт.

Да…

Человек, которому он собирался позвонить, явно будет недоволен тем, что его разбудили в два часа ночи.

Но что ж. Работа есть работа.

Бобби Сингер в данный момент не мог увидеть то, что происходило в каких-то трёх милях от его дома. Да даже если бы он выглянул в окно, то в темноте ночи не заметил бы далёкое дрожание в воздухе, что искрило и вибрировало от новых, неизведанных этой вселенной сил.

Но к чёрту.

Давайте признаем одно – Бобби Сингер был занятым человеком, чтобы просто так выглядывать в окна. Особенно, пока был уверен, что увидит лишь свои любимые машины и собаку, спящую на капоте одной из них.

Так что его не могло это беспокоить. И никого другого это тоже не могло беспокоить. Ведь пространство колыхалось не просто на окраине Су-Фолс, где располагался дом Бобби, а за его пределами, на довольно высоком холме дикого поля, заброшенного людьми.

Всё произошло слишком незаметно и спешно.

В одно мгновение колыхание лишь вибрации пускало по пространству, а в следующее – внезапно сменилось яркой золотой вспышкой, разрезавшей ночной покой. Тонкая искра вспыхнула: она вытянулась в воздухе и мгновенно переросла в извивающуюся золотую линию.

Портал висел над землёй, извиваясь, словно гигантская змея в ожидании прыжка. Любой случайный свидетель принял бы это за игру воображения. Даже Бобби Сингер, привыкший к чудесам и кошмарам наяву.

Но в следующую секунду темень разорвала повторная ослепительная вспышка – слишком живая, чтобы остаться воображаемой. Она расколола пространство, и из её нутра вывалились две фигуры.

После чего, довольный собой, портал мигнул в последний раз и растворился в воздухе. Исчез, будто его никогда тут и не было.

На поле снова наплыла привычная этому месту темнота. Скоро она, конечно, заменится солнцем, но это будет не раньше, чем через два часа, так что пока две фигуры оставались незамеченными всем миром и отданными только себе.

Наверное, это давало им возможность опомниться. Осознать реальность и принять её.

Наверное.

Поле выглядело слишком обыденным для Габриэля, который растерянно оглянулся, не понимая, почему портал выбросил их именно здесь. Скользнув взглядом по бесконечной траве, что щекотала лодыжки (почему он был босым?), архангел довольно быстро поднялся на ноги.

Усталость кружила голову, что было нетипично для него. Мысли вели себя довольно спокойно, по сравнению с тем, что было раньше. И даже та привычная эмоциональность поутихла, уступая место настороженности.

Может, сейчас откуда-то выпрыгнет Майки и заявит, что всё это – лишь его сон или галлюцинация? Скажет, что он всё ещё внутри коридоров и никто так и не ему помочь? Что Сэм – это лишь его разыгравшееся воображение?

Габриэль моргнул.

Сэм.

К чёрту Михаила и всех небесных «демократов». У него есть тот, о ком действительно следовало позаботиться, а не… остальные.

Габриэль оказался рядом с Сэмом даже быстрее, чем успел подумать об этом. Его руки потянулись к своему человеку («он выбрал меня, он выбрал свободу, он выбрал возможность сбежать, он пошёл со мной, почему он пошёл со мной, и дело же не в эгоизме, он действительно выбрал меня, он сказал мне “да“»…) и коснулись его скрытого тенью лица. Пальцы скользнули по щекам вниз и приподняли опущенную голову за подбородок.

Не было слёз, хотя Габриэль, если честно, даже к ним мысленно подготовился. Не было ни единой эмоции – просто отсутствующее выражение, которое пугало больше, нежели всё остальное.

– Сэмшайн? – почти прохрипел Габриэль, оказываясь стоящим перед Сэмом на коленях. – Ты слышишь меня?

Сэм рассеянно моргнул. А через мгновение – кивнул, ладонью изначально касаясь сумки у бедра, а после – кисти его руки.

Некоторое время они молчали, глядя друг на друга. Габриэль не заметил ни скользящего по полю лунного света, ни лёгкого ветра, ни самой ночи и полного единения. Он даже не взглянул на портал, что дрогнул в последний раз и лопнул, как мыльный пузырь, позади них. Всё это оставалось неважным. Важным было другое.

Перед ним был человек, что выбрал его. Человек, которому он обязан жизнью и свободой, чёрт возьми.

«Фу, – мелькнула мысль. – Сколько же драмы».

– Как себя чувствуешь? – затараторил привычно для себя Габриэль, пока его руки блуждали по шее, плечам, волосам охотника, проверяя на наличие ранений. – К чему я это спрашиваю? Потому что я, э-э… душу твою подлечил. То есть, она была на последнем издыхании, я её… соединил. Подпитал своей благодатью и все дела.

Он не врал.

Виток за витком, Габриэль, когда оказался внутри построенного Сэмом мрака, собирал охотничью душу заново. Сжимая в руках невероятную энергию, которая ослепляла своей зеленью и, одновременно с этим, землистым оттенком, он чувствовал себя так, будто никогда в жизни душу человеческую не видел.

Но Сэму об этом сказать он не скажет, конечно.

Или скажет.

Но позже.

– В общем. Нормально всё? – Габриэль нахмурился на молчание Сэма. – Голова не болит? Живот? Тело в общем? Головокружение? Паника? Жар? Сэм. Пожалуйста, ответь мне.

Винчестер так и не произнёс ни слова. Лишь слегка склонил голову, утопая в осторожных прикосновениях Габриэля. А потом просто наклонился ближе и уткнулся лбом в его плечо, словно нуждался в опоре.

Архангел замер. Он постоянно ставал инициатором такого «вот этого вот» в коридорах, но ничего подобного «этому» он не испытывал. Сейчас «это» даже не казалось чем-то, что выходило за рамки их взаимоотношений. Сейчас оно казалось чем-то слишком личным, эмоциональным, человеческим.

Чем-то таким, чего Габриэль почти не чувствовал в коридорах из-за их ограниченности.

Дыхание мальчика – прерывистое и быстрое – спряталось в тканях разноцветного пиджака, что выглядел абсолютно комично в данной ситуации.

А Гейб... Гейб попросту не умел успокаивать. Он без единого лишнего слова продолжил прижимать Винчестера к себе, как ребёнка.

Главное – не делать резких движений.

Главное – дать успокоиться.

Главное...

Главное понять, что Сэм не был ребёнком, а был вполне осознанным человеком, который просто нуждался в нём.

Габриэль медленно опустил тяжёлые веки и позволил ощущениям захлестнуть его.

Потому он не сразу ощутил прикосновение к своей спине, в районе лопаток – там, где скрывались от всего мира крылья. Это было объятие, странное и необычное в своей форме, отчего Габриэлю становилось не по себе. Это было такое объятие, которое мог подарить только Сэм.

– Ты станешь самым морщинистым стариком на свете, Гейб.

Габриэль растерянно моргнул, но отстраниться Сэму позволил. Неожиданно твёрдый, даже решительный взгляд человека столкнулся с его собственным и натянул привычную нить их взглядов между собой.

– Очень морщинистым, – заверил его Сэм, протягивая руку вперёд и большим пальцем проводя по его лбу. – Тебе не идёт.

Гейб хмыкнул и увернулся от этого прикосновение.

– Ангелы не могут постареть, глупый ты мальчишка.

Сэм печально улыбнулся, будто вспоминал что-то, а через мгновение только покачал головой.

– Да, ты прав. Тут только я могу постареть. В лет тридцать. Из-за тебя.

Габриэль показательно закатил глаза – так, чтобы Сэм увидел всё его раздражение и недовольство. Винчестер только улыбнулся и та пелена с его лица спала, будто её и не было.

Хотя Габриэль прекрасно знал, что все невысказанные эмоции и мысли ещё пробьют плот под их ногами в ближайшем будущем – он понимал, что у них есть это будущее. Так что время с этим разобраться не могло взять и исчезнуть.

Сэм вдруг встрепенулся и хлопнул рукой по сумке, висящей на его бедре. А через мгновение он поддел пуговицу и откинул верхнюю часть, ныряя рукой вглубь.

– Что ты делаешь? – Габриэль вскинул брови.

Сэм ему не ответил – только замер на месте, будто раздумывал над чем-то. После чего медленно вытянул из сумки старую потрёпанную книгу, и сжал её в хватке.

– Она твоя, – бросил Сэм, переклывая книгу из руки в руку и, наконец, протягивая её Габриэлю. – Ну, то есть, ты можешь делать с ней всё, что захочешь.

Габриэль осторожно принял книгу, ощутив под пальцами жёсткую обложку, что, казалось, царапала собой подушечки пальцев. Перевернул её, рассматривая чёрную краску. И поднял взгляд на Сэма.

– И что ты предлагаешь мне с ней делать?

Винчестер пожал плечами.

– Как я и сказал, она твоя. От начала до конца.

– Ладно.

Габриэль взглянул на книгу и снова покрутил её в руках.

Его персональная тюрьма. В ней его пытали, вытаскивая на поверхность самые личные, самые болезненные воспоминания, которые терзали его. В ней жили знакомые ему цепи, что стирали кожу в кровь. В ней он находился столетия, пока один упрямый охотник не разбил защиту Михаила.

Благодать заурчала в груди, как разгневанное животное. Пальцы стиснули форзац книги до побелевших костяшек. Габриэль почти почувствовал, как Сэм перед ним напрягся – это было видно по потемневшему оттенку его души, что концентрировалась у груди и текла призрачным оттенком зелёного вокруг него.

Он знал, что эта вещь... Принадлежала ему. А каком-то смысле. Но в то же время эта вещь была ему врагом.

– Спасибо, Сэмм-о, – бросил Гейб. Брови Сэма взлетели вверх, но ответить он не успел.

Волна благодати вытянулась внутри архангела тонкой нитью, что медленно превратилась в целый виток, состоящий из знакомой силы. И врезалась в деревянный форзац, одним рывком выдёргивая из него всё.

Бумагу.

Дерево.

Остатки сил Михаила, что несмываемым следом вплелись в книгу.

Габриэль почувствовал, как страницы рвутся и превращаются в пепел. Распахнув глаза, он обнаружил, что вся книга начала крошиться. Часть за частью превращалась в чёрный рыхлый пепел, что падал вниз толстыми хлопьями. Что размашистыми линиями зачеркивал целые столетия, проведённые Габриэлем внутри «тюрьмы».

Ветер мгновенно разнёс остатки книги по полю, окрашивая пеплом зелёную траву. А Габриэль только ладони отряхнул, довольствуясь растекающимся в груди успокоением от совершённого им действия.

Сэм в это время моргнул.

Потом ещё раз.

После чего уставился на Габриэля.

– Это всё, что я хотел сделать с ней, – Гейб растрепал собственные пряди волос и кривовато улыбнулся. – Знаю, что ты привязался к книге, и всё такое, но...

– Я привязался к тебе, болван, – буркнул Сэм, отворачиваясь.

А Габриэль только смотрел на него, не сводя глаз. Казалось, он проваливался куда-то глубоко вниз, а Сэм – стоял на краю пропасти и наблюдал за тем, как он падал. Наверное, это было глупое сравнение, но именно так сейчас Габриэль себя и чувствовал, пока пытался осознать чужие слова и подобрать свои.

Да.

Этот человек в могилу его сведёт.

– Как ты себя чувствуешь, Сэмшайн? – негромко спросил он, переводя тему.

– Сойдёт.

Сэм легко отвернулся от него и его взгляд скользнул по широкому полю.

Его душа... Его душа всё ещё подрагивала от незнания будущего и многих других проблем. А Габриэль хотел просто протянуть руку и смахнуть каждую из тревог, которые когда-то заглушил у него Сэм.

Он поднялся на ноги медленно, будто отряхивая с себя усталость, и лениво размял затёкшие конечности. Сэм же остался сидеть на коленях в траве, погружённый в созерцание поля, раскинувшегося перед ними. Габриэль задержал на нём взгляд. Он позволил секундам растянуться в целую минуту, и лишь потом протянул руку, чтобы осторожно коснуться чужого плеча.

Сэм вздрогнул от неожиданного тепла ладони. Их взгляды снова встретились, тихо и настороженно.

– Люди... Те, кто остался в твоём мире, благодарны тебе. Ты их спас, Сэм. Ты меня спас, – уголки губ архангела дрогнули приподнимаясь. – И я тоже благодарен тебе. А с остальным мы разберёмся.

– Типа, первый этап пройден? – выдохнул Сэм.

Габриэль наконец не сдержался и улыбнулся.

– Первый этап пройден.

Сэм рассеянно кивнул. Из-под хватки он так и не вырвался – отчего они остались стоять посреди тёмного дикого поля Су-Фолс, ожидая... Определённо чего-то ожидая. Тёмное небо раскрыло над ними оскаленную пасть, а сквозь него прорывались яркие точки, именуемые звёздами.

Как же давно Габриэль их не видел.

Как же давно.

Созвездия рисовали целые картины на чёрном полотне, ветер трепал волосы, а ночь плавно начала сматывать свои удочки, когда они оба оказались на ногах. Времени у них было полно, но хотелось побыстрее уйти с этого места, как можно дальше. Забыть и уснуть на мягкой кровати. Или не мягкой. Габриэль вообще не знал, чего он хотел.

Но единственное, что знал и он, и Сэм – это то, что они готовы были продолжить путь.

***

Уичито, штат Канзас, США

Вакуум тишины в маленьком номере мотеля разбивал храп. Он довольно часто прерывался неразборчивым бормотанием, глубокими вздохами и скрипом пружин, когда спящий переворачивался на другой бок. И это если не говорить о других звуках, доносящихся из-за дверей номера.

Жара стояла невыносимая и только подпитывалась температурой лежащего. Пот стекал по разгоряченному телу и оставлял после себя крупные пятна на серой футболке. Мышцы лица беспокойно подрагивали. А когда футболка в такт движений на кровати задралась, наружу показались бинты, которыми перевязали живот.

Дин Винчестер чувствовал себя просто отвратительно, и сон под действием трёх таблеток снотворного ничем не помогал. Температура после охоты скакала от тридцати семи до тридцати девяти, а иногда и до сорока доходила. И всему причиной послужило чёртово гнездо вампиров.

«Грёбаный кусок дерьма», – бормотал Дин на протяжении всей дороги к мотелю.

«Просто очешуенно», – добавил он сквозь стиснутые зубы, когда зашивал кровоточащую рану на животе.

«Блять», – впервые за весь вечер выпалил Винчестер, когда улёгся на живот из-за старой мудрости его отца по отношению к повреждениям: «если не видишь – значит, этого нет».

Сама же рана просто пылала и не унималась в своей боли, пока Дин проклинал собственную глупость в том, что не рассчитал количество клыкастых. Она не успокоится ещё несколько дней и будет о себе напоминать постоянно.

Как же Дин ненавидел это.

Внезапно тишину прервала громкая музыка, встряхнувшая сознание Дина за считанные секунды.

Винчестер подскочил на месте и разлепил слипшиеся веки, пока, одновременно с этим, тянулся к телефону на тумбочке. Подхватив его, он даже не посмотрел на имя звонящего.

– Слушаю.

– Разбудил? – чутка обеспокоенно поинтересовался голос на том конце провода.

– Не, – буркнул Дин охрипшим голосом, приобретая сидящее положение. – Что случилось, Бобби?

На изложение всей информации о пропавших и подозрении о том, что в городе орудует вервульф, у Бобби Сингера ушло не больше двух минут. Но Дин уже стоял у стола, записывая адреса, имена жертв и пострадавших. Его снова ждала охота, которой он жил. И какая-то там рана на животе ему не помешает продолжить семейное дело.

– Понял, Бобби. Понял, – бросил он. – Ещё что-то?

Бобби тяжело выдохнул и Дин почти услышал, как тот кивнул в знак согласия.

– Да. Попутно, пока будешь ехать к пункту назначения, заскочи в Су-Фолс. Мои магнитные датчики зашкаливают, думаю, призрак.

– Ладно, Бобби, – удручённо произнёс Дин.

– Чудесно. Но перед приездом отдохни дня два, – прежде, чем Дин успел запротестовать, Сингер его перебил и резко выпалил: – Видеть тебя на пороге своего дома раньше, чем через два дня, я не хочу, балбес. Отдых прежде всего. Спокойной ночи.

И отключился.

Дин закатил глаза, хотя прекрасно знал: Бобби был прав. Потому на ватных ногах двинулся назад к кровати и буквально рухнул назад в пропахшую плесенью постель, отбрасывая в сторону и ручку, которую забыл отложить, и не выключенный телефон.

Дин не задумался о том, что Бобби Сингер впервые за очень, очень долгое время мог ошибаться насчёт призрака. Да и зачем ему это, если сознание практически сразу же отлетело назад в страну сновидений? В такие моменты подобные раздумья были лишними.

Но позже он это поймёт. Позже они оба поймут, что энергия, от которой заискрили все детекторы ЭМП, была не связана с призраками или чем-то, с чем они хоть раз в своей жизни сталкивались.

Но всё это будет позже.

Сейчас Дин Винчестер снова заснул, и ни одна мысль больше не могла его потревожить.

А на так и не потухшем экране кнопочного телефона охотника горела надпись, что притягивала взгляд:

03:00
13 сентября 2005 года