(2005)

Время текло слишком медленно. Оно тянулось и тянулось, тянулось и тянулось, оно не имело конца и не позволяло миру сдвинуться с места.

Ветер перебирал ветви на земле и разбрасывал мелкий мусор, снося его с места и вынуждая пробегать целый круг по всему периметру небольшого двора. Бумаги, крошечные детали из каких-то механизмов, остатки сгоревших костров – те самые угольки, покрывающие пыль пеплом.

Молчание леса тут не давило. И день, всегда неизменный и неспособный передать начало утра, резал по глазам своим существом. В нос ударялся запах варящегося бульона – его новой порции – а глаза постоянно обследовали новую территорию.

Двор.

У многих дворов есть заборы, что-то, что сумело бы оградить его от нежелательных гостей.

Но этот двор был другим.

Никакого забора.

Никакого сада.

Никаких украшений.

Только тонкий голубой слой, который тянулся снизу доверху, заменяя и забор, и любую тут ненужную охрану. Заклинания, создавшие защитный слой, были мощными, смешанными с наукой, отчего более надёжно защищали периметр, чем любые другие. Слой мог защитить от всего на свете. И если бы Сэм раньше знал о существовании чего-то подобного, то вынудил бы остальных в его бункере поставить его.

Потому что защита не была призрачной. Она была частью большого механизма, который жители этого места разрабатывали несколько лет и который кропотливо дорабатывал и сейчас. А тот мираж, который Сэм двадцать семь часов назад принял за лабораторию, оказался лишь игрой воображения и сросшимися воедино пятью деревьями.

Это здание располагалось дальше. Скрытое так, что никто бы никогда бы его не увидел, не узнал о нём, не ощутил бы его, так что Сэм в каком-то смысле был везунчиком. Или же Кевин Трэн был глупцом. Гениальным, но глупцом, решившим, что сумеет справиться с двумя ангелами и изучит их.

Глупый маленький мальчик.

Сэм прикрыл глаза и откинулся на кирпичную стену, вбирая в себя далёкий запах еды, что растворялся за порогом и терялся в порывах ветра. Он терялся в этом спокойствии. Он терялся в самом себе. Рядом никого не было, потому что демон и два ангела сейчас отвечали на тысячи и один вопрос мальчишки (Сэм их в этом убедил, ведь они же были частично виноваты в случившемся) и изучали его данные, собранные по всем сверхъестественным существам.

А Сэм был тут. Сидел на пороге двухэтажной вверх и трёхэтажной вниз лаборатории. И, упёршись вылеченной ногой в ступени под собой, предавался этим долгим часам.

Его рука на мгновение стиснула сумку, после чего подцепила пуговицу резко её распахнула. Сэм откинул верх. Лениво приподнял веки. Взглянул на корешок лежащей внутри сумки книги. И, перехватив саму книгу, плавно вытянул её наружу, ощущая под пальцами твёрдый переплёт.

Пустые страницы ни капли не изменились, Сэм никогда не ожидал от них этого. Но отчего-то глаза жадно впились в них и рассмотрели со всех сторон, наслаждаясь чистотой, этой странной и необычной белизной, которая оставалась нетронутой спустя кровь, воду, битвы и грязь. Сэма всегда это удивляло.

– Есть будешь? – раздавшийся рядом голос прозвучал спокойно, но Сэм подскочил и нервно сунул книгу в сумку, оборачиваясь.

Миссис Трэн окинула его безразличным взглядом. В её руке был зажат половник, на шее висел бледный фартук, измазанный пятнами. Короткие чёрные волосы оставались растрёпанными, а морщины – такими же глубокими. Она будто только вернулась с битвы, хотя всего-навсего приготовила суп.

Хотя недооценивать этого определённо не стоило.

– Я… нет. Я не нуждаюсь в еде. В основном.

– Ясно, – женщина кивнула в дом. – Иди есть.

И скрылась за дверью.

Сэм пару минут ещё посидел на месте, глядя вдаль, за пределы окружившего лабораторию светлого щита. Ветер в последний раз взъерошил его волосы, пальцы застегнули пуговицу на сумке. После чего Сэм медленно поднялся в полный рост, разминая затёкшие конечности.

Всё случилось так быстро. Он даже не помнил толком, что произошло, когда капкан захлопнулся на его ноге. Миссис Трэн появилась из ниоткуда и неясно как и когда перетащила его в лабораторию. Она явно не планировала делиться этой информацией, хотя услужливо заверила, что если бы в тот момент в поле её зрения не появился её сын на руках ангела – она бы убила Винчестера.

Но теперь Сэм был тут. Накормленный, но окружённый тревогой и тягучим предчувствием, он чувствовал себя уставшим. И книга в этом не играла никакой роли.

В последний раз взглянув на лес, Сэм переступил порог и скрылся в помещении.

Почти сразу его окутал тёплый запах еды и суета миссис Трэн, сновавшей по кухне. Больше в помещении никого не было. Сэм осторожно опустился на деревянный стул, поставленный на углу стола, и слегка откинулся на его спинку.

Само помещение на первом этаже было довольно простым: один шкаф, плита, стол, находящийся прямо у входа, каменный пол. За дверным проёмом располагался коридор с парой комнат: одна принадлежала Кевину, а вторая – миссис Трэн. После чего следовал лестничный пролёт.

Дальше этого этажа Сэм не ходил, но предполагал, что наверху был чердак, а внизу – только лаборатория и все прочие принадлежности.

Перед ним поставили тарелку, доверху наполненную какой-то кашей. Сэм не возражал: взял ложку и начал есть. Сейчас ему было всё равно, что окажется на столе – главное, чтобы во время восстановления еда была. Больше от остальных по отношению к нему ничего не требовалось.

– Если что-то нужно будет – позовешь, – спокойно промолвила женщина.

Сэм растерянно кивнул и продолжил есть, прикрывая тяжёлые веки.

Спустя какую-то минуту он остался один.

Каша растекалась во рту, но была несладкой и вязкой, с большим количеством комков. В бункере он часто ел такое, но всегда мог добавить сахар. Сейчас же не знал, где он лежит, а тревожить человека – даже если он сказал об обратном буквально секунду назад – он не мог. Особенно, если человек был ему незнаком.

Сэм поморщился и остановился на седьмой ложке, чувствуя, как каждая следующая превращается в пытку. Если бы ему такую устроили демоны раньше… Ну, они устраивали, но не с кашей. Ладно.

Стерев с губ липкий привкус еды, он сунул ложку обратно в тарелку. Нет. Он не впихнёт в себя это ни при каких обстоятельствах. Горло уже сжалось в знак протеста. Потому, откинувшись на спинку стула, Сэм на мгновение позволил себе расслабиться, чувствуя, как тело постепенно тяжелеет, а усталость расползается по мышцам тёплой волной. Он просто растёкся на стуле, закрыв глаза на мгновение, и попытался отгородиться от вкуса, застрявшего где-то на языке.

Почувствовать чужое присутствие тут ему удалось далеко не сразу.

Изначально всё было тихо, никто не шумел; с места Сэма можно было расслышать далёкий ветер, пока даже тот не затих. Но почти беззвучный звон посуды вынудил Сэма приоткрыть глаза. Звук был непривычным. Он не подразумевал в себе перестановку, стук или что-то такое, нет. Он звучал так, будто кто-то провёл пальцем по железной тарелке и увеличил едва слышный звон в несколько раз. После чего направил его к Сэму.

Винчестер медленно моргнул, отстраняясь от спинки стула, и оглянулся.

На кухне всё ещё никого не было. Только он, сидящий за столом, и остывающая каша, которую Сэм уже точно не собирался доедать. Тяжёлое предчувствие вернулось, прокралось под рёбра и сжало грудь железными обручами, лишая дополнительного воздуха.

Казалось, само помещение стало теснее, а свет – тусклее.

Сэм медленно поднялся, ножки стула слишком громко скрипнули. Винчестер не обратил на это внимание, только подхватил тарелку и высыпал остатки каши в большую кастрюлю, стоящую рядом с разлитым по банкам бульоном. Соскрёб остатки, поставил грязную посуду в самодельную раковину и аккуратно прокрутил маленький краник, дожидаясь тонкой струйки воды, чтобы помыть тарелку.

Пальцы пробежались по железному углублению, ногти прошлись по его дну. И по ушам Сэма снова ударил тот самый звук, прозвучавший прямо рядом.

Винчестер быстро выключил воду и поставил чистую тарелку рядом с мойкой. Через мгновение рядом с ней лежала и ложка, чистая от остатков каши. И Сэм замер, облокачиваясь о раковину. Он вслушивался. Вокруг никого не было. Ни души. Но кто-то… что-то…

– Бу.

Сэм дёрнулся и резко развернулся. Его глаза сразу же наткнулись на фигуру, опершуюся о столешницу рядом и пальцами рисующую круги на чистой тарелке. Брови взлетели вверх. А рот в изумлении приоткрылся.

– Как… Как ты… Что… – Винчестер запнулся, кладя руку на сумку и не сводя глаз с парня перед собой. – Я не… Я не понимаю. Ты моя галлюцинация, или что? Сон?

– Можно сказать, что да. Сон. Близко к этому, – на знакомом лице расцвела беззаботная улыбка. – Но сон не значит нереальность происходящего, ты это знаешь.

Сэм сделал глубокий вдох, сжимая нервы в кулак, после чего оттолкнулся от раковины и тяжело потопал в сторону стола.

Архангел последовал за ним.

– Я не думал, что мы можем встретиться за пределами коридоров, – промолвил Сэм, подвигая стул к столу и рукавом стирая пару пятен от каши на деревянной поверхности. – Выйдем?

Габриэль дёрнул плечами.

– Мне что там, что тут – нет разницы.

Сэм бездумно кивнул и направился в сторону выхода.

Скрипнули половицы, ветер взъерошил волосы, а где-то там, на окнах, шевельнулись тонкие тряпки, заменяющие шторы. Сэм снова уселся на ступени, спуская вниз ноги. И прикрыл глаза, вслушиваясь в движение рядом с собой.

Габриэль сел по левое плечо от него, на ту же самую ступень.

Между ними залегла тишина. Она была приятной уху, завораживающей, утягивающей в свои сети. Сэм на мгновение прикрыл глаза и невольно вспомнил старую сказку Эллен – вспомнил свой бессознательный бред, который рисовала его голова часами ранее.

Беспечный Танцор. Как же.

– Так, выходит, я сейчас сплю на стуле, или что-то в этом роде? – Сэм сменил направление своих мыслей и повернул голову к Габриэлю.

Габриэль, не сводя глаз с далёкого леса, лишь отрицательно покачал головой.

– Нет. Ты делаешь ровно то, что ты делаешь сейчас, только для остальных – без меня. И не говоря ни с кем. Меня никто не видит. А ты – видишь, и будешь видеть, пока не выйдешь из такого себе транса, – архангел развел руками. – Ты сейчас… типа лунатика, если тебе так понятнее.

Сэм очертил взглядом профиль Габриэля. Он казался странным, мерцающим в дневном свете и очерченным той самой голубизной, что куполом окружала лабораторию Трэнов. Он казался нереальным, и, по всей видимости, так оно и было.

Но Сэм не мог заставить себя отвести взгляд. Габриэль медленно повернул к нему голову, и в следующий миг их глаза встретились: тёплые карие и настороженные зелёные, что переплелись друг с другом взглядами за считанные секунды.

Винчестер плавно опустил голову, чувствуя себя, на удивление, спокойно. Уютно, если можно было так выразиться.

– Как у тебя получилось выйти за пределы коридоров? – спросил он, разглядывая собственные пальцы.

Гейб сделал непонятное движение руками, но Сэм не успел его уловить, поднимая взгляд.

– Цепи освободили мои ноги.

– Без моего присутствия? – Сэм изогнул бровь.

– Нет, – уголок губ Габриэля дёрнулся. – Пока я направлялся к тебе, пытался выйти к твоему образу и воззвать тебя ко сну, как я несколько раз делал…

Сэм почувствовал, как волна удивления охватывает его изнутри.

– Ты… что?

По лицу Габриэля пронеслась тень страха – будто он боялся того, что мог затронуть тонкую нить и невольно её порвать. Ту нить, которую они выстраивали. Которая когда-то тянула Сэма через коридоры к Габриэлю. Которая была и от которой Винчестер даже спустя тысячи воспоминаний об уроках Гордона не сумел избавиться. Разорвать.

Но вот тень исчезла. Растворилась, будто её и не было, и Сэм довольно быстро отпустил её, внимая каждому следующему слову.

Он просто… не знал. Он не знал, как реагировать. Его учили многому. Но этому научиться было нельзя.

– Неважно, – спустя ту самую, казалось бы, короткую паузу промолвил Гейб. – Я попытался, и меня вытолкнуло сюда, потому что ты, болван, видимо, спать не планировал. А мне было легче так сделать, особенно теперь, когда я почти свободен.

«Почти свободен», – вторили словам Гейба мысли Сэма.

– Ладно, – буркнул Винчестер.

– И эта вся реакция? – то странное выражение лица Габриэля не вернулось, но наигранное недоверие всё же было лучше, чем безразличие. Этого Сэм также не мог себе объяснить. – А где паника? Где ужас от всего происходящего?

– А что мне делать? Хвататься за голову и начать бегать по двору с криками? – хмыкнул Сэм. Габриэль и бровью не повёл, отчего Сэм тяжело выдохнул, переплетая пальцы на коленях. – Гейб. За всё это время дерьма произошло достаточно. И оно продолжает происходить. Потому, по сравнению с этим всем, твоё частичное освобождение под категорию «дерьма» не подходит.

В этот раз Габриэль отреагировал, приобняв себя руками за плечи. Он выглядел так, словно ему было холодно. И хотя Сэм знал, что это не так – что ощутить холод Гейб попросту не мог – он всё равно протянул руку и потянул архангела на себя.

Чтобы только сейчас обнаружить отсутствие одной маленькой детали в его образе. Рубашка, штаны, обувь. Да, всё было. Но...

– Где твои крылья? – негромко спросил он, позволяя Габриэлю придвинуться ближе, плечом коснуться его плеча и, наконец, замереть.

Рука скользнула по гладкой поверхности тонкой рубашки на спине.

– Когда оказался тут – спрятал их. У меня есть силы на это, – Сэм не видел лицо Гейба, но знал, что он улыбается. И он был уверен, даже когда не смотрел, что эта улыбка была кривой и неестественной. – Представляешь?

Сэм представлял. Но всё равно было чертовски необычно видеть архангела Габриэля без его рыжих, синих, красных, ярких, необычных, необъятных крыльев.

Ладонь распласталась между лопатками.

– А ты можешь…

– Сэм.

– Достать их?

– Зачем?

Сэм замялся, но всё же выдохнул:

– Не знаю. Просто хочется убедиться, что ты всё ещё настоящий, а не галлюцинация.

Габриэль не отстранялся, но Сэм почувствовал, как он напрягся.

– Ты не видишь без них меня?

Сэм медленно покачал головой, подбирая слова. Он мог бы рассказать Габриэлю о том, насколько они мягкие, приятные на прикосновения, тёплые, живые, как отдельный организм, к которому Сэм так привык. Он мог бы проболтаться о том, что они ему очень нравятся, проронить то, что они прекрасны, что таких, как они, он не видел никогда, и подобного им ШЕДЕВРА он никогда не увидит больше.

Но вместо этого лишь промолвил странным, сдавленным голосом:

– Вижу. Просто…

Взгляд Сэма скользнул куда-то мимо.

– Просто я привык видеть тебя таким. Крылья… Они – это часть тебя. Они делают тебя… Тобой?

Габриэль не ответил сразу. Его плечи чуть расслабились.

– А без них?

Сэм провёл по воздуху одной рукой, будто слов не мог подобрать.

– Без них ты – это всё равно ты, – на миг Винчестер замолк. – Прости. В своей болтовне я себе сейчас не доверяю.

Уголок губ архангела дрогнул, приподнимаясь.

– У меня вообще с доверием проблемы, если ты не заметил, – добавил Сэм.

Габриэль выдохнул почти со смешком, и ответил:

–  Заметил.

Сэм на минуту потупился, поглощая собой лес, Габриэля и их разговор. И потом, будто не выдержав, выпалил:

– Они как… я не знаю, как объяснить Гейб. Они невероятны. И я знаю, как сильно они тебе важны. Это же буквально твои конечности, и, если сравнивать их с руками, ногами, то я бы не хотел прятать свои руки и ноги. И уж тем более делать их невидимыми или что-то вроде этого. И просто предположил…

– Эй. Я понял, – Гейб попытался отстраниться, но Сэм надавил на его спину, вынуждая остаться на месте. – Сэм.

– Не уходи. Я не хотел тебя расстраивать, – Сэм прикрыл глаза, его голос неизвестно когда сорвался на шёпот, тихий, свистящий, и к лицу прилила липкая краска. – Останься. Побудь ещё немного. Пожалуйста.

– Я не ухожу. Я пришёл только ради того, чтобы увидеть, что ты не успел стать калекой за это время, – буркнул Габриэль.

Сэм выпрямился в плечах, вынудив вместе с этим пошевелиться и Габриэля. Тот приподнял голову.

Когда у них тема разговора успела так сменить направление?

– Как видишь, калекой я не стал, – заявил охотник, игнорируя предыдущую мысль.

– Чистое везенье.

– Я хотел отыскать лабораторию, чтобы не оставлять парня подыхать под открытым небом.

– Он бы не «подох», – странным, до ужаса странным голосом заверил его Габриэль, будто что-то об этом знал.

Сэм не обратил на это внимания.

– Да всё равно. Я не мог его оставить.

– Мог! Но вместо этого решил рисковать в местности, которая, как ты знал, уже была оточена ловушками.

– Во-первых, это было оправдано...

– Во-вторых, ты – безрассудный болван.

– А во-вторых, – чуть более раздражённо заявил Сэм, вскидывая вверх руку с немного оттопыренным указательным пальцем (во чёрт, это выглядело очень нелепо, он осознал это только через час), – это касалось жизни человека.

– Ты печёшься о жизнях остальных сильнее своей, – буркнул Гейб, негромко хмыкнув себе под нос.

Сэм недовольно возвёл глаза к небу.

– Естественно! Меня этому обучали! В первую очередь – чужая жизнь. Вторым планом – твоя собственная.

Габриэль не ответил, но Сэм предположил в каком направлении вертятся мысли в его неугомонной голове. Оттого он снова закатил глаза, отвернулся и, мысленно возвращаясь к самому началу их разговора, отрывисто выдохнул.

– И всё-таки ты пришёл сюда ради меня, – довольно уточнил Сэм.

– А ради кого мне ещё сюда приходить? – с ноткой беззлобного раздражения поинтересовался Габриэль. – Болван.

Через мгновение Сэм почувствовал давление за своей спиной. Мягкое. Не напористое. Сэм не совсем понял, что это такое, и почти сразу попытался повернуться.

Но его удержали на месте.

– Не двигайся, –  попросил его архангел.

– Почему? Я не…

Сэм замолк, ощутив помимо самого давления растекающееся тепло поверх своих плеч. Краем глаза охотник уловил массу рыжего и красного оттенков, проползших мимо ног Габриэля. И заметил, как их часть поползла на него с другой стороны.

Они окутывали со всех сторон. Сэм не шевелился, почти не дыша. Его сердце отстукивало бешеный ритм, и Винчестеру на мгновение показалось, что к органу подставили динамики, и что его слышат все. И Габриэль не был исключением.

– Михаил заковал их первыми, – Габриэля было почти не слышно, а кончик крыла обвил ногу Сэма, как змея. Так странно. Это было перо, а оно не должно шевелиться так, как оно шевелится, но оно шевелилось, и это… это было удивительно. – Проткнул мою небесную плоть и сковал их.

Сэм глубоко вдохнул грязный воздух.

– Это было больно?

Гейб медленно качнул головой в знак согласия, позволяя жёсткой улыбке скользнуть по губам.

– Чертовски.

Сэм бездумно коснулся той части крыла, что располагалась у лопаток Габриэля. И тут же почувствовал пробежавшуюся дрожь вдоль чужого позвоночника.

– Тебе неприятно, – негромко промолвил Сэм.

– Необычно, – возразил Габриэль. – Это не «неприятно». Разные понятия, Сэм-бо.

– Михаил не имел права этого делать, – проигнорировав новое прозвище, Сэм выдохнул и прикрыл глаза, позволяя тишине накрыть их двоих. Лишь на мгновение. – Я никогда раньше не видел крыльев. Кроме их силуэта, конечно. Чёрного. После смерти ангелов. Но, Гейб, – Сэм молниеносно сменил тему, – твои крылья – они словно сказочные. Я так… рад, что теперь они свободны. Невероятно рад. Правда.

– Мои крылья среди всех архангелов были самыми слабыми, – вдруг произнёс Габриэль, пожимая плечами.

Сэм почувствовал, как перо на его ноге стиснулось с особой силой. Винчестер скользнул рукой вправо и легко коснулся крыла, его верхушки, начиная выписывать круговые движения.

– Это тебе Михаил так говорил? – лишь спросил он.

Плечи Габриэля снова напряглись.

– С чего ты взял?

– Он говорил тебе, что ты слаб, – произнёс Сэм нерешительно. – Бальтазар считал, что они тебя боялись. Потому пытались придушить силу. И крылья – тому доказательство.

Габриэль промолчал, глядя вдаль. Через миг он отвернулся, неожиданно утыкаясь лбом в плечо Сэма, и замер. Винчестер только сильнее сжал чужое крыло пальцами.

– Это были его слова перед тем, как он проткнул их цепями, – едва слышно пробормотал Гейб.

Но Сэм услышал. И его пальцы зарылись в пушок, сжимая перья. Его рука, другая, свободная от крыла, вцепилась в плечо Габриэля, будто не желала отпускать. Губы искривились.

Чёрт возьми.

И что ему говорить на это? Нужно ли сам разговор пустить по течению? Можно ли?

Сэм не нашёл варианта лучше, чем ответ:

– Мне жаль.

Он умел поддерживать. Но рядом сидел ангел, который был слишком открытым прямо сейчас, который мог исчезнуть, подобно мареву, стоило Сэму рукой взмахнуть. Стоило ненужному слову вырваться. Воздух казался густым от разговора, крыло вцепилось в Сэма с удвоенной силой, и охотника больше не интересовало ни то, как Габриэль попал сюда, ни то, как он выглядит со стороны. Он прижимал одной рукой архангела, а второй – касался его крыла в успокаивающем жесте. И все слова отступили в сторону, словно их настолько легко можно было заменить. Словно они по щелчку пальцев могли превратиться в прикосновения, тишину, важное молчание.

И Сэм позволил этому быть.

Молчание – не всегда страшно.

***

Тепло сменялось мягкостью, мягкость – лёгкостью, а лёгкость – улыбкой, которая была солнцем. Солнце дарило янтарь. В то же время янтарь принадлежал тёплому золотистому. И это был оттенок чужих глаз, что находили его всегда, будь он в темноте или в окружении бесконечного белого.

Сэм утопал в этом. Он тонул и улыбался, он углублялся в рыжий и янтарный, и будто чувствовал полёт. Он летел, расправляя крылья, хотя никогда не летал, но голубизна тяжёлого неба накатывала и наказывала его одновременно. Она была пленником и одновременно с этим – спасителем, отпускающим все грехи грешникам. Она была домом, и Сэму не потребовалось много времени осознать, что тело не принадлежит ему, и сознание тоже; и что он вообще летит, как птица, которых он видел на экране и о которых читал книги. Как ангел, которых он убивал, трём из которых доверял и одного из которых хотел спасти.

Он и был ангелом, взмывшим вверх. Ставшим свободным.

Он был Габриэлем.

Он был в его прошлом.

За его спиной распахнулись двое из шести крыльев, и они несли его, несли и несли... И Сэм влюблялся в высоту так же быстро, как и Габриэль, что столетия назад был её знаменитым любовником. И он был един с небесами, пока те не взяли в свои руки нож и не разрезали нити, держащие его и Габриэля налету.

И он начал падать.

И цепи. Они тянулись отовсюду.

Он был в ловушке.

Он больше не был живым и никогда не будет.

Потому что он никогда не станет свободным, даже если цепи спадут. Зачем, скажите, пожалуйста, зачем ему та свобода, когда её носитель... Когда умрёт С...

–  ...эм!

Винчестер распахнул глаза и подорвался на месте, больно ударяясь спиной о ступени, на которых задремал.

– Доброе утро, Вьетнам, – брякнула Мэг перед ним, на что получила не менее растерянный взгляд.

– Что?

– Страна такая была. И выражение тоже. Ой. Ладно. Просто – подъём, – Мэг махнула на него рукой и кивнула в сторону входа. – Пошли. Минус первый этаж. Нас ждут.

Сэм неторопливо поднялся со ступеней и заторможено оглянулся. Ни намёка на архангела или его присутствие тут, ни намёка на раскрытые крылья, ни намёка на их долгий разговор об этих крыльях или полёт во сне. Ничего. Захламлённый двор оставался неизменным.

Сэм легко коснулся сумки, окинул её быстрым взглядом, после чего развернулся и скрылся в проходе вслед за Мэг.

В этот раз помещение не давило и не было таким уж душным внутри, как было минут сорок назад. Взгляд Сэма упал на лежащую рядом с мойкой его тарелку и ложку, после чего медленно переполз на коридор вдали. Мэг его ждала на повороте.

– Ты как черепаха.

– Я как калека, и понятия не имею, с кем ты меня сравнила, – буркнул Сэм, обгоняя Мэг и ныряя в новую дверь, ведущую к лестничному пролёту.

На мгновение Сэм остановился, заглядывая через перила далеко вниз – туда, где уже не было окон, а путь освещали тусклые лампы – и его невольно покоробило. Перед глазами поднялись тяжёлые двери. Один коридор. Сотни ламп, в которых среди жёлтого оттенка проглядывали красные точки. Сэм поморщился.

И быстро преодолел один лестничный пролёт, а за ним – и второй. Лампы проносились над головой, ступени мелькали под ногами и Сэм буквально перепрыгнул через две последние, чтобы оказаться на пороге очередного прохода.

Ещё четыре таких же лестничных пролёта шли дальше, но Сэму они были не нужны. Винчестер нырнул в проход и оказался в новом коридоре.

– Лабиринт, честное слово, – пробормотал он себе под нос, следуя в сторону белого, яркого света вдали.

– Всего лишь катакомбы Трэнов, – фыркнула Мэг за его спиной. Сэм хмыкнул, а демоница обогнала его на пару шагов и распахнула перед ним ту дверь, из-под которой выныривал тот самый белый свет. – Прошу, мой король.

– Пошла к чёрту, – буркнул Винчестер в ответ.

Но порог переступил. И оглянулся, рассматривая открывшиеся ему апартаменты.

Белые стены до странного напоминали Сэму те стены, что он видел в своих снах. К ним прижимались тёмные деревянные шкафы, и многие из них попросту не закрывались, предоставляя взгляду свои внутренности. Книги. Колбочки с какой-то жидкостью. Карты. Продолговатые предметы и микроскопы, парочку из которых Сэм видел ещё в своём бункере.

Помимо шкафов тут находились длинные столы, заваленные не меньшим количеством деталей и мусора, чем двор. А посередине стоял самый большой из них, круглый и серый. На нём лежали бумаги и карты. Поверх этого – круглая каменная тарель с толкушкой, лежащей внутри. Сэм часто пользовался такими, когда обучался магии у Ровены.

Это было так необычно. Никакой ностальгии по прошлому Сэм не чувствовал, но в груди завязался тугой узел.

Сам по себе.

– Чего встал? – брякнула Мэг за его плечом и Сэм тяжело шагнул к тому самому круглому столу, за которым стояли Альфи, Кевин и Бальтазар. Чуть дальше настраивала какой-то странный механизм миссис Трэн, и все, кроме неё, смотрели на Сэма.

Винчестер поёжился, но за считанные секунды оказался у стола.

– Итак, – Кевин быстро улыбнулся и кивнул в сторону карт. – У нас есть одна хорошая новость, одна плохая и одна пятьдесят на пятьдесят. С какой начать?

Сэм вскинул брови, но ничего не ответил, неопределённо пожимая плечами.

– Ладно, – бросил Трэн, возвращая взгляд к картам под своими руками. – Ма, можно?

Миссис Трэн угукнула и протянула ему верхнюю часть механизма. Он был большим, размерами достигал груди Сэма в стоящем положении и состоял из мелких деталей. Кевин одной рукой ухватился за его верхушку, второй – разгладил лежащую на столе карту, после чего направил край механизма на неё. Тонкие красные точки отразились на желтоватой поверхности и за считанные секунды под ошеломлённым взглядом Сэма сконцентрировались в одном месте.

– Так. Я начну с хорошей, – Кевин развёл руками, не отрывая глаз от карты. – Я ещё не успел объяснить всё твоим… сопровождающим, но они мне помогли доработать Рэби, – парень одобрительно погладил указательным пальцем по верхушке механизма, напомнившего Сэма роботов-убийц из фильмов Бобби, – и теперь у нас есть возможность увидеть многое. Это – наше местонахождение, – Кевин указал пальцем в собрание точек. После чего скользнул рукой прямо, позволяя части точек последовать за ним, которые попутно оставли тонкую красную линию вслед за собой. Через секунду палец одновременно с точками остановился. – А вот это – местонахождение самого портала.

Сэм поднял взгляд, даже не отследив путь, и уставился на Бальтазара, Альфи и Мэг.

– Вы… рассказали? – поражённо выпалил он.

О миссии? Книге? Зачем? Почему они обо всём рассказали?

– Нет, – Кевин привлёк внимание Сэма. – Я это знал изначально. Как только встретил тебя, Сэм. Но это другая новость. Та, что пятьдесят на пятьдесят. А сейчас посмотри на карту.

Сэм взглянул на Мэг и та раздражённо закатила глаза.

– Выполняй, что говорят.

Винчестер недовольно закатил глаза, но опустил голову вниз. Взглядом охотник нашёл изначальную точку, красную и жирную. После чего сконцентрировался на находящейся в десяти сантиметрах от неё другой, более бледной.

– Так. А теперь, смотри, – палец Кевина сдвинулся, следуя по красной линии назад к первой точке и передвигаясь дальше, за её пределы. И ещё дальше. И дальше. И дальше. И дальше. Расстояние от первой точки было где-то уже в двухстах сантиметрах, из-за чего Кевину пришлось обойти Бальтазара и, повинуясь тем самым точкам (казалось, именно они вели его), встал ближе к концу карты. До конца оставалось сантиметров тридцать, и Кевин остановился. Под его пальцами возникла новая, жирная чёрная точка. Будто карта была белым листом, на котором оставили чернильное пятно. – Отсюда вы выдвинулись. Тут располагался твой бункер.

От пальцев Кевина пошла тонкая чёрная линия. Её будто рисовали в воздухе, и она преодолела всё то расстояние, начиная выписывать небольшие уголки, повороты, резкие крючки – словно повторяла каждый их шаг.

– Это – весь наш путь, – подал голос Альфи, махнув рукой в сторону чёрной линии. – А это, – он указал на красную, – то, что нам осталось преодолеть.

– И это очень хорошая новость, – кивнул Кевин. После чего оторвался от карты и взглянул на Сэма.

Винчестер отрывисто выдохнул, не сводя глаз с красной линии.

– Как ты это вычислил? – резко поинтересовался он. – Сколько ещё нам дней осталось в пути? Где мы вообще находимся, или это не имеет значения?

– Мы нормально так отошли от бункера. Вот и всё, что надо знать, строго говоря, – подал голос Бальтазар. – А дней…

– До двух месяцев. Если учитывать, что вы в пути уже два с половиной года, – медленно кивнул Кевин.

Сэм широко распахнутыми глазами посмотрел на Кевина.

– Сколько?

– Это строго говоря. Обобщая, – бросил Трэн и, подтянув к себе стул, плюхнулся на него. Кроме него больше никто не сел. – Итак. Плохая новость.

– Лучше скажи среднюю.

– Она тебе понравится ещё меньше, чем плохая. К плохой ты готов. К средней – нет.

Сэм с вопросом в лице перевёл взгляд на Бальтазара, после – на Альфи. Последний повёл плечом, мол, не спрашивай.

– Ладно. Хорошо. Плохая, – согласился он, переводя взгляд на Кевина.

– Ангелы знают о ваших передвижении и будут ждать вас у портала. До сотни ангелов его защищают сейчас. А когда же вы приблизитесь к нему, там окажется до тысячи. Они не могут пробить защиту, выстраиваемую тут годами, потому ждут вас за её пределами, – промолвил на одном дыхании Кевин. – И ты знал это.

Естественно, Сэм знал, потому даже не отреагировал, хмуря брови.

– На каком расстоянии они от портала?

Ответил ему Бальтазар.

– Мили четыре, если не больше.

– Прекрасно, – пробурчал Сэм, опуская взгляд на карту. – Нас будет трое? Подмоги не будет?

Бальтазар неопределённо повёл плечами.

– Как выйдет. Мы не знаем.

– Связи нет, – сразу же уточнила Мэг. – Мы пытались одной оставшейся рацией связаться когда были в прошлом бункере, но ни черта не сработало…

– Там был блок, – перебил её Сэм. – Мы попробуем связаться уже когда приблизимся к порталу. С помощью моей рации и с помощью рации Бальтазара. Ладно. С этим мы разберёмся. Меня больше интересует, как ты об этом узнал? – Винчестер повернулся к Кевину. – И последняя новость. Выкладывай. Ты работаешь с ангелами?

Сэм не сумел дождаться ответа, когда у его шеи замерла холодная сталь клинка. Бальтазар выпрямился в спине, Альфи заметно напрягся, между пальцами замаячил его собственный клинок. Мэг сдвинулась на шаг к Сэму.

А Кевин, как и миссис Трэн оставались совершенно безэмоциональными.

– Мальчик, – промолвила женщина, прижавшая острый кончик к бьющейся вене под подбородком. – Не вздумай.

– Ладно, – негромко промолвил Сэм. – Хорошо. Простите.

Миссис Трэн кивнула и плавно убрала клинок.

Она определённо знала, что Сэм с лёгкостью мог перехватить её оружие, вырвать из её руки и выбросить в сторону. Тогда как Сэм знал, что находится в окружении лаборатории, которая может ожить по мановению руки её хозяев и с лёгкостью пробить его голову.

К чёрту риск. Сэм достаточно рисковал за всю свою жизнь.

– Последняя новость, – снова привлёк его внимание Кевин, развалившийся на стуле и не сводящий глаз с лица Сэма. – Я знал, кто ты такой. Я слышал твоё имя сотни тысяч раз в своей голове. Я владею енохианским свободно и могу узнать о любом передвижении ангелов, просто подключив связь с ними и их разговорами в своей голове.

– Ты не работаешь с ними? – на всякий случай спросил Сэм.

– Они даже не знают о моём существовании, – вдруг оскалился в улыбке Кевин. – Я, так сказать, неожиданное явление для этого мира. Пророк Господень, строго говоря. Последний из существующих.

В лаборатории повисла тишина. Сэм не двигался, чувствуя, как его кровь застыла в венах. Он начал догадываться о том, что скажет Кевин, ещё на середине его монолога, но всё равно предполагал лучшее. А теперь – чёрт возьми.

Пророки были мертвы. Ангелы их уничтожили, весь их род, от мала до велика. Их не заботило то, что это были дети или старики, они уничтожали всех, тогда как Кевин Трэн выжил. Он родился во время войны, ведь не был совершеннолетним, ровно в то время, когда ангелы и думать забыли о пророках.

– Тебя нет в их списках? – Сэм почувствовал, как сильнее забилось его сердце.

– Я – аномалия. Так что да, в списках меня нет.

– Он врёт? – Сэм вскинул голову и взглянул на Бальтазара.

Ангел лишь отрицательно покачал головой, и томительная, тяжёлая усталость ещё одной проблемы навалилась на Сэма.

– К сожалению или к счастью, нет.

Сэм сделал глубокий вдох и прикрыл глаза. Да. Ладно. Ему стоило признать, что усталость возвращалась в стократном размере к нему, как нежданный друг. Но Винчестер продолжал себя убеждать, что никакой проблемы в этом нет. Всего лишь день. Всего лишь тяжесть от прошедшей раны. Всего лишь человеческое бытие.

Кстати, это объясняло реакцию Габриэля на его слова о Кевине. Он тогда сказал, что мальчишка бы не «подох», вне зависимости от того, помог бы ему Сэм или нет. Наверное, архангел, в отличии от рядовых ангелов, почувствовал пророка в месте, в котором он находился.

Ладно.

Вдох-выдох.

Сэм открыл глаза.

– Ты слышишь ангелов, – больше утверждал, чем спрашивал он, но всё равно получил в ответ кивок. – И ты можешь их отслеживать?

– Именно так я и понял, что вы тут. Пускай Самандриэль и Бальтазар настроились на собственную волну, неслышную ангелам, я всё равно их услышал.

Сэм бросил быстрый взгляд на двух ангелов, что незаметно остальным переглянулись.

– И благодаря своим разработкам, – Кевин махнул рукой на механизм перед собой, которому он дал какое-то, забытое Сэмом имя, – я могу отслеживать их ещё точнее, и это не представляет никакой проблемы. Так что сейчас я со спокойной душой могу расчертить и выдать вам карту, где будут обозначены все ангелы до последнего. Они не будут двигаться так ещё с полгода, это их размещение. Схема такая, по которой они работают.

– И раз за это время мы дойдём, то успеем. Чудненько, – Мэг всплеснула руками, отстраняясь от стола. – У нас осталась, выходит, последняя ночь и отправляемся дальше.

Сэм промолчал, стиснув руками ремень от сумки. Ему хотелось спросить что-то, касающееся дела, обсудить это со своими сопровождающими, сказать что-то, что могло бы прояснить ситуацию и его подозрение по отношению к Трэну… но вместо этого Сэм спросил:

– Почему ты нам помогаешь?

И поднял взгляд на Кевина.

Мальчик непонимающе свёл брови к переносице и в его глазах мелькнула какая-то неясная тень.

– А что, по-твоему, я должен помогать ангелам? Подвергать себя смертельной опасности только из-за того, что я пророк? – Кевин прищурился, а лицо миссис Трэн приобрело нечитаемое выражение, хотя она не сказала ни слова. – Нет уж. Увольте.

Сэм отступать не желал.

– Нам. Почему ты помогаешь нам? Какой в этом смысл для тебя?

Кевин промолчал, и вместо него наконец-то заговорила миссис Трэн.

– Если бы тебя, мальчик, устроил ответ «мир во всём мире», то мы бы дали именно его, – её голос прозвучал приглушённо, но от того не менее правдиво. – Мы много чего потеряли в этой войне. Мы потеряли родных. Подруг и друзей, некоторые из которых по собственной глупости сказали «да» ангелам, а некоторые – просто были тем невыгодны. Мы... Я была вынуждена построить из, простите за выражение, дерьма и палок здание, способное уберечь нас двоих. А что может сделать женщина, родившая недавно ребёнка и едва ли унёсшая ноги из разрушенного существами бункера?

Её тонкие губы плотно сжались и стали ещё тоньше.

– Я едва ли выживала. Я изучала всё с нуля. Я приходила ко многим тонкостям за несчастные дни, чтобы иметь возможность прокормить хотя бы Кевина. И мне чертовски повезло, что я начала залпом поглощать научные статьи, работы и словари, когда была беременна в бункере. Мне повезло родить там. Мне повезло выжить после уничтожения последнего места, где я поселилась. Мне повезло остаться незамеченной, как мать пророка так же, как и самому пророку. Мальчишке.

Миссис Трэн смерила суровым взглядом Кевина, который открыл рот, чтобы оспорить её слова. Через мгновение парень захлопнул рот так, что зубы щёлкнули друг о друга, и его мать подняла взгляд на Винчестера.

– Я бы скорее глотку себе перерезала и вырвала собственное сердце, чем стала работать на ангелов. И скорее помогу парню, который хотя бы ограничит ангелам доступ к дополнительной силе и который поможет оставить мир в том состоянии, в котором он находится сейчас. И не позволит уничтожить его окончательно.

Это, пожалуй, был самый длинный монолог, который Сэм когда-либо слышал от миссис Трэн, если честно. Спорить он не стал – не из вежливости, а потому что слова итак слиплись в горле, не сумевшие стать хоть сколько-нибудь весомым соперником сказанному.

Винчестер пару секунд смотрел на женщину, прежде чем окончательно отвернуться. Ему больше не нужно было ничего знать.

Сказанного было достаточно.

***

Карты, которые Кевин через некоторое время собрал им, не имели никакого смысла, и Сэм изучал их из чистого любопытства. Он пытался найти точки. Пытался отыскать хоть какие-то обозначения. Но натыкался только на рисунки и штрихи, которые вовсе не собирались складываться в чёткую картинку.

Когда же Кевин сжалился над ним, отвлекаясь от работы над какой-то чертовщиной, которую называл «новым проектом», Сэм уже сидел за ними с час. И вот мальчишка объяснил каждый штрих. Каждую точку. Рассказал, как на одной из карт – так как другие были больше шаблонами, нежели полноценными картами – отследить всех крылатых до единого. И не только. Определёнными знаками там были показаны другие сверхъестественные существа. Вампиры. Оборотни («Которые вообще неясно как обращаются и выживают, – сказал Кевин. – Полнолуния теперь попросту не существует, но я предполагаю, что они выжили благодаря тому, что навсегда обратились в клыкастых. И больше не превращаются в людей). Да даже демоны были отмечены на карте.

Кевин отдал Сэму небольшой блокнот, где было пояснение ко всей этой схеме.

– Блокнот с собой не отдам, – категорично заявил тогда парень. – Карту – да, но блокнот мне слишком дорог. Первая его четверть содержит в себе всё о карте, а большая его часть… в ней просто изучения разных материалов и прочего. Схемы. Разработки. В общем, советую тебе изучить первую четверть и быть способным читать эту карту. Для твоего же блага.

Вот так Сэм и оказался на улице, сжимая руках блокнот, а на коленях разложив саму карту. Ветер обдувал его со всех сторон, тишина навалилась на плечи. Но в голове всё ещё стояло сказанное миссис Трэн, которая осталась в лаборатории сына помогать ему. Сэм просто не мог сконцентрироваться, наблюдая, как значки, кружочки и спирали превращаются в образы и призраков рассказанной истории.

Поразительно, как много может создать человек, находящийся под давлением реальности.

Через пару минут на пороге показался изначально Альфи, а за ним наружу вышли Бальтазар и Мэг. Они не говорили, позволяя Сэму, сидящему на ступенях, углубиться в изучение, но словно знали, что одно их присутствие поможет ненужным мыслям отойти на задний план. Альфи и Бальтазар вновь перебрасывались долгими взглядами – по чему Сэм мог предположить, что они опять ведут скрытые ото всех разговоры по собственной линии связи. Мэг же уселась рядом, распластавшись на ступенях и прикрыв глаза.

Говорить не хотелось, и Сэму до чёртиков этот момент напомнил его предыдущий разговор с Габриэлем. Тихий. Неспокойный, но в то же время умиротворяющий.

Уголок губ дрогнул и Сэм мягко усмехнулся, медленно закрывая блокнот. За ним последовала сложенная в несколько раз карта, которую Сэм через мгновение сунул в сумку к книге. После чего Винчестер наконец-то поднял голову и расслабился.

– В принципе, – охрипшим от долго молчания голосом произнёс он, – через часа два мы можем выдвигаться. Если никто не против.

Бальтазар что-то одобрительно пробурчал, Альфи кивнул, а Мэг даже не пошевелилась. Но Сэм знал, что его услышали.

И знал, что финал той миссии, к которой его готовили всю его жизнь, приближается.