(2005)

Они ушли.

Трэны не сильно настаивали на том, чтобы они остались, да и Сэм не горел большим желанием задерживаться. Потому собрать все свои нехилые пожитки и уйти как можно скорее не было плохой идеей.

Провожал их Кевин: он обошёл защиту и показал, как проскользнуть мимо щита, не навредив попутно себе. Это была крошечная щель, которую никто кроме самих Трэнов видеть и знать не должен был, и Сэм себя почувствовал странно от того, что узнал эту информацию.

Но Кевин лишь отмахнулся.

– Мы больше не встретимся, Сэм. Потому не думаю, что это как-то нам с мамой навредит.

– Так… – Сэм повернулся к нему, прежде чем скрыться за щитом вслед за своими сопровождающими. – Ты что, ещё и будущее видишь?

Кевин помедлил с ответом, потерев ладонью голову в районе виска.

– Я пророк, а не прорицатель, – проговорил он.

– Тогда не будь так уверен в своих словах, – хмыкнул Сэм, позволяя натянутой улыбке выплыть на его лице. Но через мгновение улыбка исчезла. – Я надеюсь, что мы всё-таки больше не встретимся.

Кевин медленно покачал головой на это.

– Я тоже. Но всё-таки, Сэм, не думай, что то, что ты делаешь – действительно пройдёт бесследно.

– Что? – Сэм нахмурился, не совсем понимая, о чём говорит Кевин.

Мальчишка промычал что-то себе под нос и указал на тонкую грань между призрачным голубоватым слоем магии.

– Иди.

Сэм не сдвинулся с места.

– Что ты имеешь ввиду?

Кевин сунул руки в карманы и недовольно посмотрел на Сэма: ему пришлось немного задрать голову, чтобы встретиться с ним взглядами. Мальчик был далеко не из высоких, коим являлся Винчестер.

– Я имею ввиду, что тебе пора выдвигаться, – промолвил он. – И не задерживаться тут надолго. Ангелы не могут проникнуть сюда, но это не значит, что они не могут отследить твоё местонахождение.

Сэм лишь стиснул зубы и, не сводя глаз с лица Трэна, обошёл его полукругом по направлению к тонкой щели.

– Ты не скажешь, да?

Кевин не ответил.

– Это касается моего решения.

– Какого решения?

Винчестер неожиданно проигнорировал вырастающую маску актёра на лице парня и тихо, почти неслышно заявил:

– Я сделал правильный выбор.

Маска на лице Кевина дрогнула, сменяясь нечитаемой Сэмом эмоцией. Возможно, если бы Сэм был дольше знаком с Кевином, то понял, что это за выражение, но сейчас… Винчестер просто уставился на подростка.

– Тебе решать, – и вот голос Кевина стал тише. Будто в окружении защиты, за пределами которой никто их даже не слышал, они могли раскрыть слишком много секретов Сэма. Хотя секретами это и не назовёшь...  Больше недоговорённостями. – Но ты должен понимать, что этим выбором ты можешь лишиться едва ли не самого ценного, что было и есть у человека. Единственное, что отличает его от демона или ангела. Единственное, Сэм, – Кевин поджал губы. – Или ты умрёшь.

– Это окончательно, – резко ответил Винчестер.

А Кевин не выглядел довольным или раздражённым. Он оставался таким же неизменным в лице.

– Готов ради архангела пожертвовать своей душой?

– Ради чёртовой справедливости, – внезапно выпалил Сэм, хмуря брови. – Он заслужил свободы.

Кевин промолчал. И это молчание, тишина, что пластом легла на них, надавила, стиснула в своих оковах и растянулась на долгую минуту. Кевин будто пытался понять что-то своё, вглядываясь в лицо Сэма, а Сэм пытался уловить в пророке хоть какую-то эмоцию от их краткого обмена происходящим.

Нет.

Ничего.

Всё такое же безразличие, которому он научился, скорее всего, у своей матери. Или даже не безразличию, а способности не показывать то, что чувствуешь, и оставаться хладнокровным по отношению ко всему миру.

– Тогда это… Берегите себя, – только и промолвил Сэм, после чего отступил от мальчишки и шагнул в сторону магического щита.

Кевин медленно кивнул ему и неловко улыбнулся, впервые за всё время показывая… хоть что-то. Видимо, чем дольше он находится за пределами самой лаборатории, тем более живым он старовился – но Сэм отмахнулся от данной мысли, потому что звучала она глупо. Ребёнок родился в этом. Он вырос и до сих пор растёт в этом. Ему даже не пришлось привыкать к этому.

В каком-то смысле Кевин Трэн был одновременно самым большим везунчиком и самым большим неудачником в мире.

Сэм мягко улыбнулся в ответ и проскользнул в щит, позволяя тёплым голубым оттенкам оточить его за считанные секунды и впитать в себя. На миг – он провалился в небытие, которое было вязким, затягивающим, внезапным. Сэм растерянно замер, окружённый только голубоватым светом, но через секунду уже опомнился и сделал шаг вперёд, закрывая глаза.

Щит дрогнул и выплюнул его в реальный мир.

Сэм резко распахнул глаза, находя Мэг, подпиравшую спиной дерево. Та поняла голову, с небольшим прищуром всматриваясь в лицо Сэма

– Всё нормально? – только и и спросила она.

– Да, – бездумно ответил Сэм.

Мэг кивнула и с чувством выполненного долга развернулась и направилась прочь. Альфи и Бальтазар ждали их у тропы. Сэм поспешил к ним, обгоняя демоницу.

Теперь в сумке лежала одна большая карта и книга, и отчего-то Сэм почувствовал себя так, будто уходит из первого бункера, где их встретили не так уж плохо, как могли встретить. Только тогда там лежал термос, что разбитым мусором остался в руинах второго, ранее заполненного демонами бункера.

Так странно.

Сэм невольно коснулся пальцем пуговицы сумки.

У него теперь было гораздо больше ответов, чем раньше, но он всё равно чувствовал себя потерянно.

***

– Чего несчастный такой? Меня потерял?

Сэм от неожиданности вздрогнул, вскидывая голову. И созерцая рядом с собой ухмыляющегося Габриэля: сначала он возник за его спиной справа, а через мгновение – выглянул у другого плеча слева. Его ухмылка плавно превратилась в яркую улыбку – он был доволен полученным эффектом.

– Я снова сплю? – негромко поинтересовался Сэм, оглядываясь на Альфи и Бальтазара, привычно идущих позади, и поворачиваясь назад к спине Мэг, что шла в метрах трёх перед Сэмом.

Рассеянное пожатие плечами вернуло внимание Винчестера к архангелу.

– Ну, сном это не назовёшь.

– Да, я уже понял, – буркнул под нос Винчестер. – Но чисто технически, если я сейчас лягу и усну, то окажусь в коридорах?

– Возможно, – Гейб пожал плечами. – Но я не думаю, что это выгодный вариант для тебя. Два месяца, в конце концов, и ты…

– Буду мёртв, – безразлично дополнил Сэм.

Габриэль грубо пихнул его плечом, и Сэм будто только сейчас осознал разницу в их росте – удар архангела пришёлся ему на сантиметров десять ниже собственного плеча.

Так. Ладно. Это не то, о чём сейчас следовало думать.

– Ты не умрёшь, – заявил Габриэль. Ветер дёрнул куртку Сэма, отталкивая её края от тела, и растрепал волосы Габриэля, что на затылке забавно завивались.

Всё выглядело так, будто Сэма совершенно не разговор интересовал, а один только Габриэль.

И, если душой не кривить – то так оно и было.

– Это необратимый аспект моего решения.

Габриэль вспылил.

– Это глупый аспект твоего решения!

– Но оно моё, – буркнул Сэм.

– Желание сдохнуть?

– Спасти, болван.

Габриэль вдруг остановился, будто его перехватило несколько рук одновременно, удержав на месте. Сэм же продолжил идти.

Возможно, стоило остановиться, подождать, показать Габриэлю, что всё в порядке, но он чертовски устал. Устал говорить то самое «порядок», устал пытаться убедить Габриэля и самого себя, что решение было правильным, устал теряться в собственных мыслях и искать новое решение.

Он устал.

А тот покой, который он мог обрести, не был таким уж плохим.

Единственным минусом, наверное, было именно то, что он так и не встретит собственного брата.

Хотя…

Честно?

Сэма это волновало, но не настолько, чтобы превращать мысли в навязчивые мечты. Он никогда не знал своего брата: прожил без него и проживёт дальше. Брат из другой вселенной тоже ничего не знал о нём и вряд ли воспринял бы чужака спокойно. Ведь кто в здравом уме примет незнакомца в семью только потому, что тот назвался его братом? А Сэм предпочитал думать о том, что Дин не мог быть глупцом.

Их встрече не суждено случиться.

И хотя тонкая нить, которая сплеталась в его груди из нерешительности, терпения и незнания того, что будет дальше, натянулась ещё сильнее, почти до звона в ушах – само понятие «смерти» для Сэма было выгоднее. И намного легче.

– Ты ведёшь себя, как Кастиэль, честное слово, – услышал Сэм бормотание за своей спиной.

– Кастиэль не был готов умереть в нужный момент.

– Он не хотел этого, но он был готов, – выпалил Габриэль. И хотя Сэм не видел его лица, но мог предположить, что он скривился. – «Если понадобится, то я умру за это дело, брат мой». Знаешь, сколько раз я слышал эту фразу?

Всё.

Нить, которая натягивалась в груди, внезапно дрогнула и с треском порвалась.

Сэм затормозил, поворачиваясь к Габриэлю, что шёл за его спиной. И выпалил:

– Я не твой брат! Я никогда им не стану! Если ты хочешь защитить меня только потому, что чувствуешь вину, то, уж прости, можешь защищать Альфи и Бальтазара, потому что они – твои братья, а не я! – Сэм сделал глубокий вдох, на мгновение прикрыл глаза, после чего распахнул их, сжимая челюсть. И вот он заговорил вновь, спокойнее, но от того не менее холодно: – Я взялся за эту миссию… то есть, меня растили только ради того, чтобы я лишил небеса возможности использовать дополнительную силу. И благодаря тому, что я тебя вытащу и смогу перекинуть в другой мир, ты не будешь беспомощным. У тебя будет сила. Ты, возможно, не захочешь останавливать апокалипсис, но ты будешь свободен, и мне того достаточно.

– Сэм, – словно сквозь толщу воды донеслось до Сэма. К нему обращался Альфи из-за того, что, наверное, Сэм внезапно остановился вне разговора с Габриэлем. А так, как никто архангела не видел, то и объяснить остановку Винчестер ничто не могло.

– Я задумался, – бросил Сэм так, чтобы его услышали Бальтазар и Альфи. Хотя смотрел он не на них. Смотрел он только на Габриэля. – Иду. Простите.

– Давай, мальчик. Останавливаться ближайшее время мы не планируем.

Сэм заторможено кивнул и медленно отвёл взгляд от Габриэля, прежде чем продолжить шаг. Небольшое облако сухой земли и пыли привычно вырвались из-под подошвы. Ветка едва ли не задела лицо, вынудив Винчестера вскинуть руку, чтобы её удержать. А густой воздух, который обступил его во время разговора с Габриэлем, плавно начал отступать.

Сэм не собирался рассеивать мираж.

– Гейб, – негромко позвал он, позволяя Альфи обогнать его, а Бальтазару продолжить плестись за его спиной. – Не надо исчезать.

Ему ответили не сразу. Краем глаза Сэм уловил тусклое движение фигуры и самого Габриэля, что плавно поравнялся с ним.

Архангел будто плыл по воздуху, его образ становится всё более уставшим, размытым. Казалось, что ему далеко не так легко находиться тут, рядом с Сэмом, как могло показаться.

– Ты прав, – вдруг произнёс архангел. Сэм стиснул зубы: предполагал, что Габриэль далеко не это хотел сказать. – Ты не Касси. Но это не значит, что ты, болван, обязан умереть за меня. За меня достаточно умерло.

Это было сказано просто, как что-то само собой разумеющееся. Сэм поморщился

На пару минут тишина поглотила их. Она прерывалась почти бесшумным топотом ботинок, едва улавливаемыми выдохами, безмолвным диалогом деревьев и ветвей, стучащих друг о друга. Она не была долгой, и до ушей Сэма долетели обрывки фраз Альфи по отношению к Мэг. Он не слышал, о чём конкретно они говорят, но предполагал, что это касалось его самого.

Это всегда касалось его.

– Как Кастиэль пришёл к этому? – наконец поинтересовался Сэм, отрываясь от разглядывания двух фигур вдали.

Габриэль растерянно взглянул на него, будто не понимал, как с одной темы они перескочили на другую, но спорить не стал.

– Он просто был способным учеником, – бросил он, и уголок его губ дрогнул в полуулыбке. – И видел чуть дальше. За пределы расчерченных моими братьями границ.

– Желание быть свободным?

– Возможно, – архангел неопределённо пожал плечами. – Свободная Воля стала реальностью, и хотя она не была частью программы ангелов и прочего, она была подобна вирусу. Она прокралась и безвозвратно изменила всё внутри, – Гейб прикрыл глаза, не прекращая движение, будто вспоминал что-то, что всегда ощущал Сэм, как неотъемлемую часть себя. Что-то, к чему Габриэль был вынужден прийти самостоятельно. – Чувства стали более… двумерными, если так можно сказать, более реальными. Их стало больше, но всё это оставалось поверхностным. Их можно было отбросить, игнорировать ради других целей. Но ни я, ни те, кто за мной пошёл, это не игнорировали.

Габриэль замялся. Сэм продолжал терпеливо ждать продолжение. Он наблюдал, как глаза архангела перебегают со спины Альфи вдали на Мэг, а после – на него самого. Их взгляды встретились. И в тех карих, едва ли не золотых в дневном свете возникло его собственное отражение.

– И я не игнорирую до сих пор.

А спустя этот самый необычный, странный момент Габриэль улыбнулся. Сэм с трудом удержался от того, чтобы не скривиться: улыбка была ужасно карикатурной, даже вкупе с теми смешинками в глазах.

– Считай, что я не должен был тебе это рассказывать, – та самая улыбка немного померкла, – но представь это как момент, где я тебе раскрываюсь и изливаю свою душу.

Сэм недовольно закатил глаза, но спорить не стал. Если Габриэлю хотелось видеть это так, то, что ж. Пожалуйста.

– Но если серьёзно, то ты действительно похож на Касси, – Гейб отвернулся, снова глядя перед собой. – Особенно, упрямством. Такой же засранец, который хочет умереть за «правое» дело, а когда умирает… Честно признаться, братья – это полноценный ужас.

– Перед тобой и позади тебя идут два твоих брата, – пробормотал Сэм.

И встретил в ответ на это ироничный взгляд.

– Во-первых, за брата я считал только Каса. И Люцифера. Частично. Но больше я его воспринимал, как учителя, – Габриэль показательно выставил перед собой руки и одну из них приподнял выше второй, подразумевая более высокий ранг. – Бальтазар был моим другом. Напарником. Я им дорожил и всё такое, но не думаю, что он будет так уж рад увидеть меня тут и сейчас. Альфи… что за глупое имя? Самандриэль был тем, с кем я толком даже не был знаком. Пускай он был моим солдатом, он всё ещё не был моим братом, – рука Гейба, та, что располагалась выше, медленно опустилась вниз: ниже той, что стояла неподвижно на уровне его груди. – Так что братьев у меня было двое, потому что ни Майки, ни Раф так и не попытались стать мне хоть кем-то. А Люци… Люцифер просто придурок. Но даже после его проёба он остался мне братом.

Сэм спорить не стал. Ему всё ещё хотелось доказать Габриэлю, что он совершенно не похож на ученика, брата дьявола, но почему-то слова не лезли. Они показались Винчестеру густой липкой массой, которая облепила его горло и вновь вернула мысли в другое русло.

– Братья, – Габриэль как-то даже поник, глядя на задумчивого Сэма. – Ты как-то сказал, что у тебя должен был быть брат. «У меня его никогда не было, хотя он должен был быть», или что-то в этом роде.

– Недавно узнал, – сказал Сэм, глянув на Гейба. – Я тут не должен был рождаться. Или он мог бы родиться тут, но не родился. В общем, он находится в той вселенной, куда я должен буду отправиться и всё в таком духе.

Габриэль смотрел на него широко распахнутыми глазами, на что Сэм лишь рукой махнул:

– Знаю, слишком путано.

– Та нет, – вдруг отказал Габриэль. – Даже как-то логично. К твоему уравнению будто не хватает минуса. И вот он, по факту, нашёлся, – архангел выдержал паузу, изучающе рассматривая Сэма. – Ты не рад?

– Я… – Винчестер запнулся, чувствуя себя не в своей тарелке. – Не знаю.

Габриэль уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но его перебили. И перебил его далеко не охотник.

– Сэм, эй. Ты чувствуешь это?

Сэм резко отвёл взгляд – и словно оборвал невидимую нить. Воздух вокруг рассеялся, как туман, скрывавший всё до этого. Лес вновь окружил его, привычный и холодный. А там, где мгновение назад шёл Габриэль, теперь зияла пустота.

Винчестер повернулся к Бальтазару.

– Что конкретно?

Бальтазар, и так замедлившийся до минимальной скорости, остановился. Приоткрыл рот и медленно выдохнул, словно желал показать.

И он действительно показал.

Плечи Сэма поднялись в немом защитном жесте, когда тонкий туманный порыв сорвался с чужих губ и рассеялся. Температура в одно мгновение упала на несколько градусов, равномерно спускаясь до нуля. Сэм поёжился от проникающего под кожу мороза.

Теперь он чувствовал.

– Ставлю сотню, что это призрак, – изрёк он, краем глаза наблюдая, как Альфи и Мэг неспешно возвращаются к ним. Оба будто прислушивались к самим странным ощущениям, читали местность – как и Бальтазар.

Сэм стиснул рукой сумку, чувствуя тяжесть книги внутри неё. Он не был доволен, как закончился их с Габриэлем разговор. Он будто остался незавершённым – Бальтазар поставил точку в неправильном месте. Но в то же время Сэм его не судил.

– Их несколько, – бросил Альфи, окончательно вырывая Сэма из раздумий и оглядываясь. – Возможно, десять.

– Кто их убил?

– Тут присутствует энергия ангелов, – Бальтазар даже не намекал, а говорил прямым текстом.

– А оборотни им явно помогли, – добавила Мэг, со свистом втягивая воздух. – Хотя удивительно, что они ели сгоревшее от благодати мясо.

– Они голодны. И будут жрать даже себе подобных, лишь бы насытиться, – напомнил демонице Сэм, кривясь. Ему определённо не нравилась вся эта история. И снова, как всегда, в неё были впутаны ангелы. Тут даже удивляться было нечему.

Мэг не ответила, только повернулась к тропе, уходящей вдаль.

– Ружьё? Каменная соль? – спокойно спросил Сэм у Мэг, кивая на её рюкзак.

Девушке не потребовалось много времени, чтобы спустить ношу с плеч и начать рыться в его внутренностях. Сэм в это время отвёл взгляд, поднимая его к небу. Бледность небес завлекала. Тихая, безнравственная, она не несла симпатий и не строила планов. И какой бы пугающей ни была – она помогала разобраться в себе.

Сэма учили охоте не только на ангелов, но и на многих других. Демоны? Пожалуйста. Вампиры – всегда. Вервольфы – не проблема. Призраки? Это же была ожидаемая часть леса, и странно, что Сэм ещё не успел пересечься с ней. Очень странно. Возможно, те скрывались в чащах, куда никто не забредал, потому что какими бы кровожадными призраки не были, они оставались тенью прежних себя. Оставались людьми. А люди, в отличие от монстров, себе подобных пытаются не убивать – особенно в последнее время.

Были, конечно, исключения, но по большей части многие объединились. И призраки оставались частью этой схемы, хотя остерегаться их следовало.

Прямо, как и людей.

– Ружьё, заряженное, – Мэг пихнула в руки Сэма оружие и взяла второе себе. Ангелы могли отогнать призрака сами, хотя их силы и было ограничены.

Так что Сэм не переживал, сжимая ружьё в руках. Приятный холодок отрезвлял.

– Ладно. Осторожно – и всё будет хорошо, – Мэг закинула рюкзак на спину и собралась подняться…

Но не успела.

Невидимая сила внезапно сбила её с ног, отчего Мэг сделала несколько поворотов на земле.

На секунду Сэм оторопел от неожиданности. Но через мгновение машинально вскинул ружьё и выстрелил – пуля пронзила воздух и врезалась в дерево, оставляя после себя небольшой след. И замер, ожидая.

Бальтазар встал за его спиной, прикрывая, Альфи оказался за вскочившей на ноги Мэг. И все погрузились в долгую томительную паузу. Даже ветер, казалось, затих. И мысли в голове Сэма остановились, хотя всё внимание было сконцентрировано на сумке.

Он был готов атаковать.

А призрак не заставил себя ждать.

Его тусклый силуэт возник в воздухе снова, будто сотканный по крупицам из пыли и тумана, и пуля, скользнувшая прямо внутрь силуэта, рассеяла его.

Сэм дёрнул ружьём. Его дуло скользнуло в воздухе, целясь то в одно дерево, то в другое, то вообще направляясь в центр тропы в ожидании мертвеца. И это ожидание кипело в крови. Пульс отстукивал в горле. В голове зияла пустота, и остались только отточенные до профессионализма движения, которые Сэм с такой лёгкостью мог воплотить в реальности.

– Сэм, осторожно! – рявкнул голос из-за спины. Грохот выстрелов разрезал ветер. Пространство вокруг загудело, напряглось, стало будто прозрачным от фигур, что материализовались в воздухе.

Сэм, стоило одному силуэту возникнуть перед ним, стрелял. Патроны кончались. Каменная соль была не вечной. У рта клубился пар от холода, а сам он не мог ничего поделать с одубевшими пальцами, перезаряжающими ружьё.

Охотник рванул за дерево, выпустив из виду Мэг. Треск. Гул. Шум. Всё сливалось в одно. Ангелы двигались стремительно; Сэм видел вспышки их благодати даже на расстоянии. И вдруг – крик Мэг, резкий, отчаянный: «Я пуста!». Винчестер выругался сквозь зубы, перезаряжая собственное ружьё. И абсолютно не понимая, когда привычное спокойствие рухнуло, превратившись в новый хаос. Почему именно с ними? Почему именно сейчас?

К Мэг же добраться сейчас он попросту не мог.

Чёрт.

Через мгновение Сэм прицелился в тусклый силуэт вдали и снова нажал на курок. Отдача толкнула плечо, фигура рассеялась в воздухе. Не дожидаясь реакции призраков, Сэм спрятался назад за дерево, прижимая к себе ружьё.

Неплохо было бы найти все тела, спрятанные в лесу, и сжечь. Хотя что это даст? Люди, которые погибли тут, ни в рай, ни в ад, ни даже в чистилище не попадут. Они будут блуждать по окраинам потустороннего мира, как миллионы до них, и не найдут выхода даже спустя столетия. Им это не поможет. Но, по крайней мере, они перестанут быть голодными на месть призраками (которые почему-то ещё не убили его, как самого слабого среди двух ангелов и демона).

Сэм отрывисто выдохнул и, моргнув, замер. Перед ним возник призрачный маленький силуэт, не имеющий точных границ. Винчестер без раздумий вскинул ружьё и нажал на курок, ожидая грохот, выстрел и отдачу, но ничего не произошло.

Секунду назад он отдал последнее на предыдущего призрака.

Теперь не только Мэг была пуста. Теперь был пуст и Сэм. И находился он прямо перед лицом призрака.

«Чёрт», – опять мелькнула в голове та же мысль.

Чёрт-чёрт-чёрт!

Сэм ещё несколько раз нажал на курок, но ничего не произошло. Железного рядом ничего не было, а призрак медленно плыл к нему, придвигаясь всё ближе и ближе. И вот Сэм уже смотрел на маленького мальчика с редкими волосами, пухлым детским личиком и густыми каплями, стекающими по лицу.

Он что, плакал?

Ноздри Сэма затрепетали, он сильнее вжался в дерево, бездумно бормоча «нет-нет-нет-нет»… Через секунду это переросло в отчаянное «Бальтазар, Альфи, я пуст, за деревом, призрак двигается на меня, нужна помощь», что, наверное, не сработало, потому что это не было молитвой. Это не сработало, потому что Сэм не верил. Не верил. Абсолютно не верил.

Невидимая сила прижала его конечности к земле, пот стекал по лицу, Сэм не мог шевельнуться. И только губы продолжали двигаться. И только слова продолжали звучать набором из звуков, слов, просьб, молитв по отношению к двум знакомым ангелам. Его никто не слышал. А, если судить по звукам борьбы за деревьями, и не услышат.

– Сука, – Сэм на мгновение прикрыл глаза, чувствуя как маленькая, но ледяная ладонь ложится ему на грудь и… проталкивается внутрь. Страх закрался под кожу, тяжёлый, удушающий, и молитва резко изменилась, теперь обращённая далеко не к Бальтазару и Альфи. – Архангел Габриэль. Пожалуйста. Если ты слышишь меня, я молю тебя о помощи. Блять!

Резкая боль пронзила внутренности, когда пальцы ребёнка ныряли глубже, всё глубже и глубже, замораживая изнутри органы, сердце, скручивая в узел желудок. Хотя, наверное, последнее было просто ощущением, которое придумал замерзающий мозг.

Сэм не знал.

Всё внутри будто перевернулось и темнота нахлынула на него, накрывая своей вуалью весь мир. Меняя его. Прожигая собой деревья и землю под его ногами.

Сэм приоткрыл рот. И в последний раз втянул воздух, больше неспособный произнести ни слова.

***

Мальчик бежал, не обращая внимания ни на пыль, ни на густой от речки воздух. Колени болели, разбитые в кровь, лицо горело от смеси стыда, страха и сжавших горло слёз, которые так и не выползли наружу. Пот пропитал белую майку и даже шорты. Было так жарко. Было так ужасно жарко, а слёзы не переставали душить.

– Питер! Ну стой же! – донеслось ему вслед, но Питер только ускорился, задыхаясь, задыхаясь, задыхаясь…

На мгновение перед глазами выросли образы двух крупных мальчишек. Они смеялись. О, как же они смеялись, награждая его то щелбанами, то подзатыльниками, то ударяя так больно, что в ушах звенело. Они издевались, оскорбляли. Они делали всякие «пакости» и глупые «шалости», как говорила его мать. Это никогда не прекращалось. Это началось намного раньше, чем можно было предположить.

А теперь они неслись за ним с украденным отцовским револьвером, и Питеру никогда не было так страшно как сейчас.

И вот – пирс.

И вот – вода.

И вот – руки. Две пары сразу. Они хватали за плечи, за волосы, толкали его голову в воду. Джейк Девинс. Билл Карлтон. Имена гудели в черепе, как колокол в белой церкви их города. Смех – чужой, хриплый и неправильно детский – звучал, когда его резко вытаскивали, и исчезал, когда снова опускали под короткие волны. Воздуха не было. Совсем. Лёгкие жгло изнутри. А револьвер, блеснувший сталью под лучами солнца, валялся у их ног. Близко. Он был так близко, но так далеко, чтобы Питер мог достать до него.

Пару минут назад он стоял у края пирса, слыша, как два подростка подбегают к нему, и понимал, что не умеет плавать.

Пару минут назад его сбили в воду.

Пару минут назад он чувствовал жжение царапин от соприкосновения с водой.

Теперь же он не чувствовал ничего, воды заталкивали его всё глубже в свою пучину, пока чьи-то (давно уже неясно чьи) руки крепко вцепились ему в волосы и не отпускали.

А вода никогда не терпела шуток. Она разрушала их и никогда не смеялась. Она была лучшей убийцей в мире. Лучшей могилой. Она повиновалась лишь тем, кто уважал и осознавал её опасность. И уничтожала тех, кто этого не делал.

Питер Суини медленно тонул, стеклянным взглядом упёршись в мутное небо за поверхностью воды. В нём отражались силуэты двух глупых мальчишек, которые позже осознают, что натворили. Они закопают его велосипед и никому не расскажут, куда пропал Питер. Даже воспитательнице его приюта, что давно приняла мальчишку, как своего сына. Они будут участвовать в его поисках, а вечером заметят стоящий на пирсе призрачный силуэт и, перепуганные, убегут. Трусливые подонки.

Они не будут знать, что Питер Суини отчаянно не хотел умирать. Не будут знать и того, что его мольба была услышана. И что именно он однажды разрушит их жизни: ровно через тридцать пять лет маленький никчёмный Питер Суини утопит всю их семью. А после – и их самих.

Они тогда не знали об этом. А Питер, всё такой же неподвижный в воде, знал, во что это всё обернётся. И в немом облегчении мальчик закрыл глаза, отдаваясь смерти.

***

Вода расступилась, позволяя Сэму жадно вдохнуть кислород. Он не двигался, развалившись на влажной деревянной поверхности, глаза жгло от боли, лёгкие горели.

Шли минуты. Сэм уткнулся лбом в дерево, понимая, что лежит на том самом пирсе, с которого Питера столкнули в речку. Под закрытыми веками всё ещё двигались образы и тени, воспоминания и отражения. Он знал, что призраки способны на подобное. Он читал об этом. Но не мог поверить, что мальчик использовал почти все свои силы на то, чтобы показать ему прошлое. Зачем ему это? Зачем ему рассказывать об этом?

– Ты убил их, – тихо, почти неслышно прошептал Сэм онемевшими губами.

Он медленно отделился от поверхности, поднимаясь на колени и открывая глаза.

Яркий солнечный свет отразился от воды перед ним и на мгновение Винчестер вновь зажмурился, отворачиваясь. После чего заметил маленького мальчика за своей спиной.

Тот стоял, перекатываясь с пятки на носок. Его голова была низко опущена. Руки – спрятаны в карманы. Он выглядел так, будто только что был отчитан за детскую проделку.

Но Сэму не было жаль тех, кого убил призрак.

На них ему было абсолютно всё равно.

– Почему вы напали на нас? – внезапно перевёл тему Сэм, поднимаясь на ноги. – Почему ты не убил меня?

Мальчик молчал, не глядя на Сэма. И когда Винчестер выровнялся в спине, медленно отступил назад.

Сэм быстро осознал собственную ошибку и опустился назад, садясь на пирс. Благодаря этому он сравнялся с мальчиком ростом.

– Питер. Что ты хочешь, чтобы я сделал? – мягко спросил он, немного склоняя голову к плечу.

Питер молчал, но взгляд поднял, давая рассмотреть своё лицо. В отблеске света его глаза засияли, а старая куртка затрепетала под ветром. Пальцы стиснули собственную ладонь, впившись короткими ногтями в кожу.

И тогда мальчик заговорил.

– Верни меня домой.

Его тихий, почти неслышный голос звучал громче, чем любой крик, что слышал Сэм раньше.

– Верни меня домой, – повторил он.

Встретив непонимающий взгляд Сэма, Питер сжал руки в кулаки.

– Верни меня домой! Я знаю, ты сможешь!

– Питер, – проговорил Сэм, протягивая руки к мальчику. Его пальцы осторожно сжали чужие предплечья. – Сейчас… в это время никто не поможет тебе вернуться домой. Прости. Прости, пожалуйста.

Мальчик вырвал собственные руки из хватки Сэма и отшатнулся.

– Ты можешь!

– Питер…

– Я знаю, ты можешь! В книге есть сила! Ты можешь её…

Голос Питера Суини перебил другой, спокойный и непоколебимый.

– Он не может её использовать. Он ни мной не владеет мной, ни книгой.

Сэм медленно нашёл глазами Габриэля, стоящего за спиной Питера. Архангел же смотрел на призрака, что резко повернулся к ангелу. Он не двигался, отзеркалив движение головы Сэма – в сторону плеча. И давал Винчестеру время для осознания, что он услышал его отрывистую молитву. И что возник из ниоткуда. И что казался сейчас сотканным из воды, света и речного воздуха.

Габриэль выглядел как не из мира сего. Словно того Гейба, которым он был в лесу, пока разговаривал с Сэмом, больше не было. Словно теперь перед ними предстал тот самый архангел, которого боялся Михаил и который, вне зависимости от собственного нежелания, пытался спасти родной дом. Но как бы то ни было, Сэму почудилось, что от самого «Габриэля» тогда осталось очень мало. Настолько, что Винчестер невольно поёжился, пряча взгляд.

– Ты вернёшь меня домой? – тихо спросил Питер.

Габриэль тяжело вздохнул, отводя взгляд, словно желал посмотреть на воду. Но только через мгновение Сэм понял, что архангел ловил его глаза и что его совершенно не интересовала речка. Оттенок чистого золота вонзился в лицо Сэма, будто пытался что-то сказать, и Сэм удержал его. И вместо холода и отторжения ощутил неожиданное тепло, мурашками рассеявшееся по его телу.

– Верну, – наконец ответил Габриэль.

Сэму показалось, что тот всё-таки что-то да нашёл в его лице. Он не знал что. Но это «что-то» определённо было найдено, и оставило неизгладимый след внутри архангела. И лицо Габриэля внезапно изменилось благодаря тонкой улыбке, проросшей через маску безразличия.

– Рая, ада и чистилища больше не существует, – продолжил Габриэль. – И я не могу уничтожить тебя, Питер. Но я могу вернуть тебя, сделать частью собственных воспоминаний и навечно оставить тут. И никто тебя больше не найдёт.

Сэм не видел лица мальчика, но заметил, как его плечи плавно опустились. Не в разочаровании, а в облегчении, словно он ждал этих слов.

– У тебя достаточно сил для этого? – обратился к Гейбу Сэм.

– Я смогу помочь ему, – архангел заметно избежал вопроса, но руку к мальчику протянул.

Его два пальца – указательный и средний – плавно легли на висок Питера и свет благодати резанул по глазам Сэма, вынуждая его на мгновение зажмуриться.

И не зря.

Тонкий виток быстро превратится в огромную ослепительно белую волну, что захлестнула их всех, как тогда, в воспоминаниях Питера, когда его топили. Но Сэм не задохнулся, как ожидал. Яркий и бесконечный шар плавно поглотил их, и в груди расцвело странное облегчение. И Винчестер сделал глубокий вдох, которого ему не хватало. Он не двигался. Он стоял на коленях, аккуратно приоткрыв глаза и теперь с прищуром глядя на Габриэля и размытую фигуру Питера перед ним.

Мальчик был подобен солнцу – он раскинул руки и сиял. И его яркость не была светло-голубой, как у призраков. Она была… была как душа в представлении Сэма. Необузданная. Тихая. Молчаливая и невероятная. У каждого человека – разная.

Винчестер распахнул глаза и смотрел, смотрел, смотрел, даже не боясь ослепнуть. От слишком яркого света катились слёзы, собранные в уголках глаз, но он не обращал внимания на них. Он смотрел.

А через мгновение всё прекратилось, как по щелчку пальцев.

На пирсе секунду назад стояло три силуэта – но, стоило Сэму моргнуть, осталось два.

Он и Габриэль.

Питер исчез.

И хотя на долю секунды Сэму показалось, что мальчик всё ещё был тут, сидящий на краю пирса с задумчивым выражением лица, несвойственного ребёнку его возраста – его желание исполнилось.

Он действительно исчез.

***

Глубокий вдох – и Сэм подорвался на месте, будто выныривал из водных глубин. Свет залил собой весь мир, ударяя по глазам, и Винчестер перекатился на бок, жмурясь.

Через мгновение он закашлялся, в груди отозвалась боль. А чьи-то крепкие руки перехватили его за плечи и помогли приобрести сидящее положение. Кислород прилил к дыхательным путям, позволив Сэму свободно вдохнуть, и тяжесть начала плавно отступать, убирая от шеи свои скользкие щупальца. Яркость притупилась. Железный обруч, сжавший лёгкие за секунду до, исчез.

Сэм медленно откинулся на дерево за своей спиной. Сердце громко колотилось где-то на периферии сознания, рука сама по себе потянулась вперёд и вцепилась в чьё-то предплечье. Кто-то промолвил его имя, что слишком быстро затерялось в шуме вокруг.

– Сэм, – повторил голос. На миг ему почудилось, что звучал он знакомо звонко и принадлежал архангелу, затерянному в образах Питера Суини. – Ты слышишь меня? Приём? Земля вызывает Сэма?

– Да лучше бы уже Марс, – прохрипел Сэм, мотнув головой.

И вот над ним выплыло лицо Бальтазара. В его взгляде не читалось беспокойство, определённо нет. Ангел выглядел просто уставшим, недовольным и раздражённым, причиной чему послужили, наверное, залеченные раз десять тела Сэма и Мэг, и прочие мелочи, которые никому не могли поднять настроение. В любом случае.

– Ты вышел из игры, – бросил Бальтазар, возвращая Сэма в реальность. – Что вообще произошло?

Сэм откинул голову и глазами выцепил Альфи и Мэг.

После чего посмотрел на Бальтазара.

– Где они?

Бальтазар вскинул брови.

– Кто?

– Призраки, чёрт тебя побери! – выпалил Сэм, дёргая бровями.

Ангел недовольно закатил глаза и, поднимаясь, протянул руку Сэму. Он не ответил на вопрос и охотник, приняв помощь, поднялся. И, наконец, оглянулся, отряхивая онемевшие ноги.

– Ох-ты, – вырвалось их него, на что Бальтазар только плечом повёл, мол: «то-то же».

Лес оставался таким же холодным и неизменным. Ни одно дерево не пошевелилось во время их краткой битвы, даже направление ветра не изменилось, продолжив бить в лицо. Тропа всё так же тянулась между стволами, пронизанная корнями, пылью и грязью. И так бы неизменным всё и осталось, если бы помимо общей картины, вдоль всей тропы не замерли десятки, а то и сотни силуэтов.

Сэм ошарашенно моргнул, будто пытался прогнать остатки сна.

Тонкие и толстые, подобные дыму и вполне материальные, фигуры сливались перед между соьой. Они стояли неподвижно, словно солдаты. И атаковать больше никого не планировали.

– Что… – пробормотал себе под нос Сэм, делая шаг в сторону тропы.

– То, – брякнула Мэг. – Они изначально не было настроены агрессивно. Ну. Изначально, да. Но после – они просто остановились и ничего не делали. Вот так стояли. А ты был без сознания минут десять.

– Одиннадцать, – исправил её Альфи.

Мэг отмахнулась, не сводя глаз с призраков.

– Что-то вынудило их остановиться.

– У них была цель, с которой они пришли, и теперь они её выполнили, – молвил Бальтазар, и Сэм был вынужден с ним согласиться, рассеянно кивая. Он не мог оторвать глаз от линии, состоящей из призраков, каждый из которых был разным, необычным и довольно… сильным, как для призрака.

Только спустя короткую паузу Винчестер оглянулся на остальных, не понимая причины возникшей тишины.

– Что ты сделал? – прямо спросила Мэг, изгибая тонкую бровь.

Сэм уставился на неё в ответ.

– Я?

– Как только ты потерял сознание – насколько я могу судить – они остановились, – отрезал Бальтазар, сцепив в замок перед собой пальцы. – Замерли, будто их выключили.

– Что ты сделал? – повторила свой вопрос Мэг, и Сэм отвёл от неё взгляд, направляя его на призраков перед собой.

Они не двигались. Они смотрели. На лицах застыло пустое выражение, будто происходящее сейчас совершенно не касалось их. Сэм помнил такое же выражение на лице Питера, когда увидел его вне чужих воспоминаний.

Призраки.

Что от них возьмёшь?

– Я... – Сэм на мгновение запнулся, обращаясь далеко не к своим сопровождающим. – Я вернул мальчика домой.

Никто из стоящих не отреагировал на его слова. Ни ответами, ни движениями. Но через миг что-то изменилось.

Сэм не понимал что конкретно, не слышал, что ему говорят – кто-то словно звук отключил. Призраки пришли в движение. Кто-то оказался в двух метрах от того места, где стоял раньше, кто-то дрогнул, будто по нему прошлись помехи. И только один из них оставался на месте, медленно поворачивая голову в сторону Сэма. Среди всех взбесившихся фигур, что начали своё нескончаемое движение, именно его взгляд выделился. Он был неподвижным. Устрашающим. Но в то же время ужасно притягивающим.

Вдоль тропы прокатилась светло-голубая волна, от которой у Сэма похолодело внутри – ему показалось, что между ним и призраком расстояние сократилось до минимального.

Сэм же не делал ни шагу вперёд. Он не отступал назад. Он совершенно не двигался.

– Спасибо, – глубокий голос растёкся поляной и зазвенел в ушах, блокируя все остальные звуки.

В этот момент Сэм осознал, что может говорить.

– За что?

Ему не ответили.

Стеклянное лицо изменилось – сквозь неподвижную маску пробилась тонкая, холодная улыбка: морщины искривились, показались светло-голубые зубы. Сэму поплохело от этой картины. Язык снова прилип к нёбу. Рваные вдохи-выдохи не помогали успокоиться, и отчего-то Сэму казалось, что его сейчас убьют, вне зависимости от того, что сказали перед этим.

Его веки дрогнули и опустились. Рука вцепилась в сумку. Винчестер сглотнул.

И…

Тишина.

Через короткое время Сэм Винчестер откроет глаза и обнаружит себя стоящим посредине пустой тропы, в окружении трёх несколько растерянных сопровождающих, деревьев и лесной прохлады. Воздух больше не будет пропитан глубокой синевой. И мигающие фигуры больше не будут разрезать воздух в странном желании заполнить всё пространство собой.

И Сэм Винчестер осознает одну простую истину, как только оглянется себе за спину:

Призраки ушли.

Они получили то, что им было нужно, и ушли.

А он… снова выжил. Как сказала Мэг буквально через секунду: «Живучий сукин сын».

Её слова были недалеки от истины.

***

– Походу дела мальчик просто не мог найти покоя, – промолвил Бальтазар, неспешно двигаясь вперёд по тропе.

Лес снова стал самим собой. Ни призраков, ни странностей, только тишина, холод, умиротворение... И болтовня Бальтазара, естественно.

– Ты говорил, что его утопили? – Бальтазар, обращаясь к Винчестеру, продолжил как ни в чём небывало, и даже не обратил внимания на то, что Сэм промолчал в ответ. – Так что вот. Сжечь его тело они не могли. Даже если все речки высушили – почти все, как мы выяснили – его тело стайка призраков найти не смогла.

Альфи медленно покачал головой, поглядывая на Сэма, как на чудо из чудес, честное слово.

Он, как и всегда, был самим собой, отстранённым и молчаливым. Но в то же время чертовски наблюдательным. От одного его пронзительного взгляда Сэму всегда становилось не по себе, а сейчас – так тем более, потому что ни Бальтазар, ни Мэг явно не собирались рассказывать ему о нормах поведения и границах. Их это будто забавляло.

А Сэма же раздражало.

И, походу дела, именно ему выпадет честь поговорить об этом с Альфи.

– Призраки попросили о такой себе… помощи, – наконец-то заговорил Альфи, после чего отвёл взгляд от Сэма, опуская его себе под ноги. – Удивительно для таких созданий как они. Само это явление было удивительно. За все тысячелетия подобного сюжета никогда не было.

– У призраков тоже есть сердце, оказывается, – хохотнула Мэг.

Сэм не ответил, как и Альфи – глядя себе под ноги. Его сердце всё ещё отстукивало барабанный ритм, а тропинка перед ним расплывалась в чёрных точках, оставшихся от голубого света. Ноги перебирали землю неохотно, усталость мешком наваливалась на плечи. Всё тело ныло и явно не собиралось успокаиваться. Им скоро определённо потребуется перерыв.

Это же была обычная охота. Почему он, чёрт возьми, так задрался? Ладно, может, не совсем обычная, и путешествие по чужим воспоминаниям вымотало его, но… Почему?

Хотя, если честно, это неважно.

Главное – он помог. Габриэль подарил мальчику покой, а Сэм стал инициатором этого. И никакая усталость не докажет ему обратного.

– Он просто хотел домой, – Сэм выпалил это неожиданно, будто отрезал.

– И он вернулся, Сэм, – ответил на его выпад Альфи. Его рука – о чёрт, ангел что, всё-таки имел представление об этикете? – потянулась вперёд и мягко легла на его плечо. – Он дома.

Сэм благодарно кивнул ангелу.

И, осторожно извернувшись из-под чужой руки, направился вперёд. Его пальцы легко скользнули по сумке. А в мыслях скользнуло краткое: «Спасибо, Гейб».

И хотя Сэм был почти уверен, что архангел его не услышал (естественно, как можно услышать мысли человека, находясь в «клетке»?), в груди приятно потеплело.