Одержимость: Любовь разрушительна 18+ | РЕДАКТИРУЕТСЯ!

Если ты чувствуешь, что охота идет слишком легко,
что след зверя сам попадается тебе под ноги, то знай:
тот, кого ты наметил себе в жертву, уже смотрит тебе в затылок.

Луис Сепульведа

От его лица

Доверие.

В прогнившей системе нашего отвратительного, жестокого, безжалостного, безвозвратно погрязшего во лжи, стекающей алыми ручейками вместе с кровью унесенных безгрешных душ по рукавам белоснежных рубашек от именитых кутюрье, и пропитанном поганым коварством замаскированным за шлейфом селективных духов мире, с ноткой горючести, мы отчаянно пытаемся отыскать в толпе незнакомцев человека, которому безоговорочно, отбросив все страхи и волнения в сторону, смогли доверить все самое сокровенное, бесценное, неприличное и тайное - собственные несовершенные мысли и любимую семью. Но это смелое, импульсивное и столь эмоциональное желание граничит с разумными человеческими страхами. Например, быть отверженным, непонятым или словить осуждающие взгляды, в которых читается отвращение или страх.

Доверие - это крепкий фундамент, основа, на которой веками строилось все в нашем обществе: начиная от семей, браков, доходя до более масштабных отраслей: деловые отношения, холдинги, сотрудничества мирового уровня. И как бы банально не прозвучало, но и кровожадный, беспринципный и бесчеловечный мир мафии, казавшись на первый взгляд столь бесчестным и прогнившим с самых корней этого могущественного древа, тоже основывается на этом призрачном, договорном слове «доверие». И из всех сил обязывает всех и придерживается его с помощью различных уловок, бесчестных махинации, клятв и кровных союзов.

Заклятая, многолетняя дружба, беспринципная жажда власти, безденежье и бедность, поколениями идущие руку об руку, рутинные обстоятельства, давящие на шаткую психику, непрекращающиеся унижения, закравшиеся маленькая возможность выбраться из цикличной системы, долговой ямы и прогнившем, неразвивающемся первобытном обществе, бесстрашие, горящее в глазах тонущих в безысходности друзей, и самое главное - доверие - породили могущественную, несокрушимую, властвующая всем, включая воздуха, которым каждый человек на этой земле беспрепятственно дышит, скрытную, но столь опасную Ндрангету.

Эта группировка больше, чем преступная организация. Ндрангета - это семья, членом которой стать крайне сложно и почетно, даже порой невозможно. Ведь для того, чтобы попасть в мафиозную группировку, чье название переводиться с греческого языка, как доблесть, мужество или отвага, необходимо владеть этими качествами. Будучи не наделённым ими, новобранцы стараются привлечь наше внимание другими своими достижениями, которые могли бы оказаться вполне взаимовыгодными для членов большего семейства. Например, должность в правительстве, хорошее руководящее место, полезные связи, процветающий бизнес, открытые каналы связи или хорошая финансовая подушка, которая подкрепляется властью в легальном мире.

Однако Ндрангета не так проста и поверхностна, ее корни закопаны глубоко под землей, в холодных подвала. Она многогранна, многолика, недостижима и загадочна для скудных умов. Ндрангета не только про мужества и отвагу. Ндрангета - это про всемирную славу, уважение и идеальную репутацию, оттеняющую твои никому неизведанные грязные дела. Игра на понижение или выживание. Ндрангета - это быть в центре внимания, роскошно сиять в вспышках фотоаппаратов славой обеспеченного, умного, великодушного, чтящего традиции, обсуждаемого, милосердного миллиардера, завидного холостяка, владельца крупного семейного холдинга с вековой историей, который не имеет ни единого пятна позора, и уже тем более грешной крови на белоснежной, аристократической коже и столь же идеальной репутации, но при этом одновременно быть загадочно-скрытной для всех личностью в тени.

Ндрангета - это вековая тайна. Жертвенность на грани безумство и безрассудства. Создавать эффект очередной медийной личности, про которую, по ощущениям окружающих, абсолютно все известно до мельчайших деталей, но если копнуть глубже, дальше даты и места рождения, парочки статей об окончании престижных высших учебных заведений со степенью магистра в Англии, нескольких фотографии с значимых мероприятий и столь же почетными гостями, громкие известия о крупных пожертвованиях в различные благотворительные фонды и несколько ложных громких заголовках из желтой прессы, оскверняющие репутацию холостяка - о членах Ндрангеты ничего более не известно. Мы были живыми призраками во плоти, создающие иллюзию добродетелей и бурной деятельности, в том числе и политической, однако за благими намерениями, широкими жестами на публику зачастую скрывались кровожадные, бесчеловечные тайны, в которые никого из нас обвинить никому не удастся. Никогда.

Почему я так самоуверенно говорю об этом, возлагая надежды на эту призрачную систему, основанную на договорном доверие? Потому что три основателя Ндрангеты хорошо позаботились о тонкостях структуры, которая значительно отличается своим совершенством от других мафиозных группировок, и внутренней политики, а мой отец, взяв бразды правления в свои руки, настойчиво поддерживал данную политику внутри так называемой «семьи», не позволяя слаженной системе развалиться или давать погрешностей, искореняя всякие попытки.

Структура Ндрангеты имела незначительные отличия от вселяющей страх в людях сицилийской Коза Ностра, которая долгие годы была у всех на слуху, вот только наши партнеры оказались не так устойчивы и могущественны, как их великая слава. О них кричали в каждом уголке Сицилии, а затем и за ее пределами, о них бытовали легенды, устрашающие пугливый народ истории, им пророчили великое будущее в мафиозном мире, но в скором времени Коза Ностра потерпела ряд неудач, которые поставили их на колени. Смена власти плохо влияет на будущее группировки, но еще хуже на нее оказывают давление бунтующие солдаты, являющиеся основополагающим элементом крепкого фундамента, рассыпающиеся, как карты, по разным сторонам, из-за которых модель несокрушимой пирамиды с вертикальным типом власти развалился, привели к краху.

В отличай от Коза Ностра власть в Ндрангете распределятся по горизонтали. В понимание властей у нас нет четкой структуры, руководящих лиц много, столько же, сколько и территории, но при этом все без исключения подчиняются законам вышестоящих органов, которыми руководят члены моей семьи. Из-за столь трудноулавливаемой структуры нас сложно разыскать. Поэтому, если под властью полиции была взята одна территория - все остальные в полной безопасности. Мы не терпим убытков, потому что экономика частично совместна и лишь незначительные, по меркам нашего заработка, несколько процентов поднимаются до верхов.

Второй спасательный круг в этом тонущем болоте правосудия - кровные связи, которые обеспечивают нам молчание и непременную безопасность. Как гласит одна из моих татуировок: «Одна кровь - одна семья». Впервые данная тактика активна стала применяться еще в первые годы зарождения Ндрангеты. Ведь человек, пожертвовавший самым ценным в своей жизни - членом семьи - никогда не сможет пойти против даже самого ненавистного врача, потому что будет связан по рукам и ногам совестью, неподдельными чувствами и нечто глубоко залегающим в чёрствой душе, щекочущей нервы - любовью и преданностью. Поэтому в Ндрангете приветствуются браки, обеспечивающие мир между воюющими семьями разных территорий, чтобы наладить отношения.

И третья, но не последнее по значимости - доверие, на котором много лет строилась политика Ндрангеты. Преданность, которая лежала в самом низу этой шаткой пирамиды власти и беззаконья. Эти слова мы учили с пеленок, а вновь вступившие солдаты познавали это понятие годами, сквозь пот, слезы, кровь, убийства, безумные поступки и истерики. В самых кошмарных условиях, закаливающих их.

Доверие, преданность, страх и молчание - эти понятия упорно шли плечом к плечу друг с другом. Закон был очень прост. Солдат безоговорочно доверяет, прислушивается и верит своему капо, а капо доверят своим солдатам выполнение определенных задач, от качества которых зависит судьба всего клана. Преданность. Ты обязан пожертвовать собой во блага семьи и ее членов. Молчание и страх. Сколь собственный страх не был велик и непобедим, докажи свою преданность, сохранив молчание. Любой ценой утаи информацию, ведь после предательства клана жизнь такого человека продлиться недолго, но запоминающиеся мучительно.

И во всей этой слаженной системе никто, никогда и не при каких обстоятельствах не имеет право усомниться в работе данного типа власти или выполнить свою задачу не на все сто процентов, иначе она начнет сыпаться, подобно карточному домику. Именно по этой причине в мафии доверие необходимо заслужить, в Ндрангете - заполучить упорным, многолетним трудом, безоговорочным подчинением, борьбой с собственными страхами и неустанным подтверждением своих добровольных намерений присоединиться к самому могущественному клану. Каждый новобранец на протяжение длительного периода проходит ряд испытании, которые позволяют определить его пригодность для вступления в наши ряды, и уже после глубокого анализа его достижении, он награждается почетной татуировкой Архангела Михаила во время посвящения. Этот обряд основан на религии, безоговорочной преданности и крови, которая делает каждого из участников Ндрангеты полноценным членом семьи.

И нарушивший однажды данное во время обряда посвящения клятву карается мучительной смертью. Ведь семья превыше всего! А в мафиозной семье не принято прощать предателей, или давать им второй шанс. Это глупо и безрассудно. Потому что человек согрешивший единожды, при любой удобном случае сделает это еще раз. Соблазн слишком велик, а воля слишком слаба. Сделает это не раздумывая и не сожалея. А уважение, а главное - доверие бесхребетного существа, простившего провинившегося -безвозвратно утеряно. И сколько не старайся, сколько усилии не прилагай - вернуть его не получиться, также, как и авторитет и уважение от членов семьи, которые с подозрением, недовольством, а порой открытым недоверием будут сканировать надменными, осуждающими взглядами. И это меньшее, на что он будет приговорен.

Уперевшись плечом в дверной косяк старого, заброшенного трехэтажного кирпичного здания, с чих белых стен кусками сыпалась пожелтевшая штукатурка, заметно проглядывался красный, подтертый камень. Двери отсутствовали, от окон, обтянутые пленкой осталась лишь старая, заплесневевшая рама и несколько осколков, стекла были выбиты, а потолки слегка обуглены, как и дымчатые стены в углах. Вокруг было разбросано куча мусора, а в дальнем углу в стопку были сложены несколько грязных матрасов. Посреди просторной комнаты, спиной к окну, откуда в помещение сильным потоком завихряющегося ветра, сквозь небольшие сквозные отверстия влетали крупные снежинки, стоял стул, на котором был усажен среднего роста мужчина.

Его руки и ноги были крепко связанны веревками, препятствующие его побегу, а на голову был надет мешок из плотной ткани не пропускающий сумеречный свет, падающий из незастекленного окна. Тело солдата изредка вздрагивало от попавших на раскаленную, поцарапанную кожу шее снежинок и грубых, резких касании или ударов, которые наносила кучка молодых, амбициозных и знающих своей цели юнцов, недавно окончивших полицейский колледж или работающие в этой структуре несколько лет.

Каждый из этих накаченных, крепких, ожесточенных парней в возрасте от двадцати трех до тридцати пришли сюда под руководство Раффа, который скрестив руки на груди, прислонившись к одной из стен в углу комнаты, около приоткрытого окна, молча наблюдал за происходящим. Солдат изредка давал короткие команды жестами, стараясь не произносить и звука. Каждый из этих новобранцев около года отчаянно пытаются пробить себе место в таинственной системе Ндрангеты, осознанно желая пополнить наши ряды.

Для чего? Ответ прост, но многогранен для каждого из них. Деньги. Власть. Авторитет, хоть и незначительный в пределах самого клана, но весомый в рамках реального мира. Обстоятельства. Любопытство. И даже шпионаж. Но слишком заинтересованных личностей, ведающих двойную игру в семье, не любят. Их не только не примут, но и проучат. Мы с ними распрощаемся еще на первом этапе знакомства, когда на них собирается досье. А сейчас каждый из этих гневных мужчин, которые крепко душат Марсело, наносят жесточайшие удары, хочет показать себя и свою преданность, чтобы засесть на освобождающиеся место. На место Марсело.

Поэтому они были очень заинтересованы в том, чтобы этот подлец за несколько дней смог рассказать, как много больше информации. И с этим он справился на отлично. Правда не в свою пользу.

- Ты хоть знаешь, с кем имеешь дело, покойник? - задыхаясь в панике, кричал солдат, пытаясь обозначить свою важность, от осознания которой мне захотелось рассмеяться в голос. Но проглотив смешок, выпрямился. Он был чертовски жалок и слаб. Его привязанное тело в конвульсиях билось об стул, хаотично вздрагивая, а шумное дыхание соперничало с раскатившемуся, подобно грому среди ясного неба, истерическому смеху новобранцев, расценивших его жалкую угрозу, как шутку, - За моей спиной стоят серьезные люди! Вы и понятия не имеете с кем связались! - испуганно рявкнул тот, отчаянно перекрикивая смех, пытаясь вызвать испуг своим жалким оправданием, не имеющее ценности или обоснованной угрозы.

Жаль Марсело не помнил главное, основополагающее правило нашей семьи, гласящие, что никто не должен знать, кем ты являешься на самом деле. Попадая под угрозу, забываешь напрочь, что ты - член Ндрангеты, становишься призраком без предыстории, чтобы спасти других членов своей семьи. Жертвенность, уважение и молчание, приказывающие ни при каких условиях упоминать Ндрангету.

- И кто же эти серьезные люди?! Ты их видишь у себя за спиной? - самодовольно усмехаясь, будто обезумивший, прокричал один из полицейских, нанеся очередной удар.

- Подожди немного, и они обязательно приеду за вами за всеми! Вы все умрете, подонки! Умрёте в страшных муках! Вы уже покойники, когда связались со мной и моей семье! - отчаянно вырываясь, жалко скулил Марсело, заставляя мужчин, окруживших его толпой смеяться еще громче. Ведь его слова были полным абсурдом. Он и сам об этом догадывался. По крайне мере, надеюсь, на его скудные способности логически мыслить.

- И где же они? Где твои покровители, которые должны были приехать спасти тебя еще дня два назад? Почему они не приехали? Забыли про тебя? Или ты им больше не нужен? - наклонившись на уровне скрытых за мешком глаз Марсело, один из мужчин грубо схватил его за собранные на макушке волосы, оттягивая назад голову, - Правда в том, Марсело, что ты никто! Истративший свои полезные качества, подпортившийся продукт, который стал вонять. От тебя разит на километр гнилью, - грубо схватив солдата за горло, полицейский стал безжалостно сжимать в своей руке его шею. Марсело испуганно закряхтел, пытаясь ногами оттолкнуться от земли.

- Вы расплатитесь за это... Слышите?! Каждый из вас! - находя в себе последние силы, стал угрожать Марсело, - Ведь у меня много.... дру... друзей... покровителей, а вас покойников, кто... кто спасет? - с большим усердствуем выталкивал тот из себя по одному слову на последнем издыхание.

- По слухам, в свете последних событий, некоторые из которых лишь подтверждают наши слова, у тебя нет больше друзей или покровителей, - выпустив из своей цепкой хватки покрасневшую шею Марсело, чья голова безжизненно стала болтаться на груди, зловеще рявкнул один из мужчин, - все, как один превратились в твоих врагов, и я один из них. А ведь мог быть на твоей стороне, - нервно расхаживая вокруг стула, процедил сквозь зубы безумец, которого насильно отшвырнул в сторону в последний момент в Рафф.

- А тебе, чем я не угодил? Или вам всем? - откашлянувшись, в страхе поинтересовался пленник, тревожно ерзая на стуле.

- Отсутствием мозгов, - расхохотался весело один из полицейских, толкнув мужчину в плечо, ставшим посмешившем за эти несколько дней.

И лишь нас троих каждое вылетающие из уст этого предателя слово доводило до приступа неконтролируемой агрессии и ярости, которую мы пытались по-разному подавить. Рафф грубо и с характерным хрустом заламывал пальцы, проминал кулаки, будто готовясь к жестокому бою, я в свою очередь закуривал по одной сигарете за другой, крепко сжимая никотиновые трубочки между сводящими от ярости челюстями, или неконтролируемо ломал их пальцами, а Том, застывший напротив меня, спиной к дверному косяку, не отводя ненавистного взгляда от Марсело, завязывал прочный узел на вьющиеся веревки.

- Может, ты и славный парень, Марсело, но в нынешних обстоятельствах я, как и все тут в этой комнате, видим тебя не в самом выгодном свете, - выхватив из рук вошедшего впервые за несколько дней в эту комнату советника приготовленную веревку, тот без сожаления кинул ее на шею солдата, - и нам, признаю, это только на руку. А так ничего личного. Лишь работа, с которой ты не справился, ублюдок! - отойдя на пару шагов назад, смельчак, будто ища одобрения, повернулся ко мне в полуоборот, одаривая больной улыбкой, на которую я ответил одобрительным кивком, получив благодарный жест в ответ. После чего, долго не задумываясь, полицейский подал незамысловатый знак, и двое из его команды подняли небольшой бетонный блок на подоконник.

- Зря ты выбрал этот путь, Марсело, очень зря, - затянув веревку на шее, протянул тот.

- Жалеешь теперь меня? - саркастично полюбопытствовал солдат с ощутимым призрением.

- Нет, скорее даю тебе напутствие для следующей жизни. Вдруг пригодиться, - усмехнулся мужчина, после чего взгляну вновь на меня с братом, а затем на Раффа, который одобрительно кивнул, полицейский дал знак удерживающим на окне бетонный блок новобранцам, которые наконец выпустили его, кинув в окно.

- Не делай этого! - единственное, что успел выкрикнуть мужчина, пока его тело следовало за грузом.

Механизм резво заработал, утягивая за собой Марсело, чье тело через секунду обессиленно припечатало к стене, под окном. Его голова в мешке свисала на улицу, откуда на черную ткань падали контрастно-белые снежинки, а шея неестественно болезненно изогнулась, издавая хруст. Руки и ноги испуганно болтались, отчаянно пытаясь высвободить своего в панике задыхающегося хозяина, однако все четно. Толстая веревка перекрыла дыхание, заставляя рефлекторно тело бороться за драгоценную жизнь, которая больше ему не принадлежала. Никогда не принадлежала.

Выдержав определенную паузу, Рафф достал из заднего кармана своих брюк нож, которым хладнокровно, неспеша, будто наслаждаясь мучительным процессом, стал разрезать веревку, от которой вокруг покрасневшей шее солдата появились красно-фиолетовые витиеватые углубления. Потеряв всякий интерес к этим бесполезным пыткам, в которых изредка учувствовал со дня похищения Марсело, я наконец спустился вниз, выходя из этого заброшенного здания, находящиеся в нескольких километрах от точки морте.

На улице стояла непроглядная тьма, которую отчаянно пытались разбавить уличные, фонарные столбы своим рассеянным, тусклым светом, падающий сквозь белоснежную стену из пушистых снежинок. Улицы были абсолютно пустыми, и лишь вывески магазинов, кафе и газетного киоска горели неоновыми огнями, ярко выделяясь сквозь бурю. Опустив глаза на свои часы, я понял, что потратил большую часть своего дня впустую здесь, в этом заброшенном здании допытывая Марсело вместо того, чтобы быть рядом со своей женой, о состояние которой я ничего не знал с последнего звонка два часа назад.

Поэтому поторопившись, я сел в припаркованную на противоположную от дома улицу в небольшом, темном переулке холодную машину, заведя которую сразу же набрал номер дока. По ту сторону провода раздались долгие, нудные гудки, услышав которые я рефлекторно вспомнил о своей усталости. Голова раскалывалась от боли, а тело ныло от стольких бессонных ночей. Поэтому расслабившись в своем водительском кресле, откинул голову на мягкую спинку, продолжая вслушиваться с тревожными мыслями в эти беспрерывные гудки.

- Ало, - послышался по ту сторону трубки ровный, спокойный голос дока.

- Как она, Эндрю? - задал я седьмой за последние десять часов дежурный вопрос мужчине, который озадаченно выдохнул.

- Никаких изменений, Фабиано! Все также, - устало выдал тот, напряженным тоном, заставляя меня разочаровано прикрыть рукой колющие от безысходности и яркого ощущения потери глаза. Бьющие галопом в груди ноющее сердце болезненно застыло, дыхание перехватило от осознания травмирующей реальности и пришедшего горького, знакомого привкуса горя.

Она угасала. Медленно, но верно. И я это отчетливо понимал, как и свою вину перед ней, но черт возьми, не мог этого признать. И не хотел. Потому что больше всего на свете я боялся потерять свою жену и крошечного светлячка. Боялся остаться без единого лучика яркого, спасительного света в полном одиночестве среди ополчившиеся против меня безжалостной тьме и собственных монстров в холодных, потаенных уголках истоптанной горем души. Они были невиновны, поэтому, если высшие силы, в которые я так отчаянно не верил, хотели кого-то наказать, то пусть они направят свой небесный гнев на меня. Пусть безжалостно карают виноватого, но даруют им жизнь, которую Кэти и наш малыш заслуживают.

В салоне и по ту сторону трубки повисло нервное молчание. В горле застрял комок из эмоции, которые душили меня, а сердце вновь бешено заколотилось от ярости и неугасающего страха.

- Я был не прав, - неожиданно выдал я, собравшись с мыслями. Мой поникший голос, подобно угрозе рассеял тишину, которая смешивалась с прерывистым, нервным дыханием, - ты отличный врач, замечательный человек и очень хороший друг, сообщник, который часто спасал мою никчёмную жизнь, за что я тебе признателен, - сделав небольшую паузу, чтобы собраться с мыслями, уставился в серый потолок автомобиля, - несколько дней назад я слишком сильно надавил на тебя, повел себя, как идиот и некорректно поступил, прилюдно унизив, - с особым трудом озвучил я эту правду, - однако, Эндрю..., - сердце пропустило один глухой удар, от чего дыхании резко перехватило.

- Я сделаю все возможное, чтобы спасти ее, Фабиано, - неожиданно подхватил док с особым сожалением в голосе, - их. Чтобы спасти их! - подправил тот, после чего отключился, оставляя меня наедине с тревожными мыслями в полной тишине, который нарушил постучавший по капоту второпях Том.

Советник своим жестом привлек мое расфокусировавшиеся внимание, которое сместилось с его сурового лица, молниеносно быстро мелькнувшее перед глазами, на группу ожесточенных мужчин, насильно волочащих за собой обессиленное тело Марсело, которое пренебрежительно скинули в небольшой фургон, чьи дверцы негромко захлопнулись. В это время Том и Рафф оперативно сели в припаркованные недалеко от меня машины, и на огромной скорости выехали следом за удаляющимся фургоном.

Вот они последствия предательства, знаменующего утрату доверия. Зачастую в силу своей самоуверенности, кроющиеся обиды или простой глупости, мы пренебрегаем хрупким доверием, которое разбиваем своими необдуманными поступками на мелкие осколки, безжалостно, бездушно врезаются нам в плоть. Эта череда событий имеет свою логику. Очень простую и оправданную. Мы всегда получаем то, что сеем. Ни меньше, ни больше. И Марсело не стал исключением.

Воспоминания

- Обещаю! - еле слышимо, но твердо и уверенно прошептал я, с загоревшиеся внутри моей полыхающей в огне груди нежной любовью это простое, но столь искреннее слово. Нет. Это не просто слово - это клятва, данная здесь и сейчас своей любимой птички, в объятиях которой мне хотелось утонуть от переполняющего опустошённую душу ощущения неизведанных, теплых, комфортных, одновременно столь пугающих и терзающих на мелкие клочья ярких чувств, которых я был лишен.

Горло невыносимо крепко сдавливал комок эмоции, который нарастал по мере того, как мелкими шажками отдаляясь, я смотрел на нее, не в силах оторваться. Моя жена, приобняв себя дрожащими руками за хрупкие, судорожно вздрагивающие от страха и плача плечи, с округлившимися, покрасневшими каре-зелеными, наполненными слезами глазами, разбегающимися в ужасе по сторонам, настороженно смотрела на меня.

В эти минуты бессилия и слабости я отчаянно боролся с неудержимым желанием остаться, подбежать к ней, обнять и стереть из памяти весь происходящий ужас, отражающиеся в ее тревожных движениями, и маниакальной привычек оглядываться на эту чертову дверь в подвале. Однако взгляну в очередной раз на свою птичку, я засомневался. Мою грудь будто разом пронзило сотню раскалённых ножей. Боль была нестерпима, и чтобы сдавливающие горло душераздирающие крики не вырвались наружу, плотно сомкнул челюсти, гневно поджимая губы в одну тонкую линию, продолжая молча изучать потухшие каре-зеленые глаза, в которых разглядел лишь горькое сомнения и осколки отчаяния. Напряженное тело колеблясь, металось вперед-назад, топчась на одном месте. Она боялась меня, себя и своих чувств ко мне. Кэти презирала меня и корила себя за эту слабость в виде чувств ко мне. Она сожалела.

В этот момент мое сердце замерло, окутано неизведанной паникой и тревогой, многоликими голосами моих кровожадных ликующих во тьме демонов, которых она бесстрашно приручила. Это середина дороги или тупик? Где витиеватые пути расходятся, обязуя меня незамедлительно сделать выбор между ней - единственным источником любви и ослепительно-яркого, теплого света в моей омрачённой, пустой жизни, который медленно угасал, окутанным и безжалостно поглощённым моей коварной тьмой, и работой, являющиеся моим долгом, непосильной и назойливой ношей, будоражащая моих монстров в глубинах сгнившей под мантией беззаконья и горы трупов души.

Однако решение было очевидным и, возможно, очень глупым. Но ей, как никогда прежне, необходимо было время и свобода. Заслуженная и столь желанная моей птичкой свобода. Вдалеке от меня, угнетающих проблем и вечных страхов. А главное - возможность самостоятельно сделать выбор, которого она однажды была моей эгоистичной, собственнической натурой лишена. За возможность самостоятельно сделать выбор последует окрыляющая свобода, а за ней решение всех проблем. А мне необходимо было научиться грамотно балансировать между светом и тьмой, жаждой всех и вся контролировать и умением давать людям право выбора, совмещая их в одинаковых степенях. Возможно, порой отдавая чаще предпочтение манящему свету в своей жизни, который вытеснит всех монстров.

Поэтому сколь сильно я не нуждался в ней сейчас, верным решением было дать Кэти свободу, о которой меня молили ее глаза.

- Что откапал Майкл? - не уводя рассеянного взгляда от застывшей в дверном проеме жены, к которой со всех ног хотелось сорваться и подбежать, деловым тоном обратился я к своему замершему у двери солдату, все еще глазами виновато сканируя ее заплаканное лицо.

- Он нашел старую переписку в телефоне у Кэти и номер, с которого были высланы смс, совершенно несколько звонков и скрытую программу по отслеживанию, - передав мне пальто, быстро, без излишеств оповестил Рафф уверенным тоном, так присущий им, заставляя меня неодобрительно поджать губы.

Чертова ревность погубит меня однажды, но не прежде, чем это сделает ее любовь и эти прекрасные, очаровывающие меня каре-зеленые глаза, печально поглядывающие мне вслед. Она отчаянно боролась со своими желаниями и страхами, неуверенно раскачиваясь вперед-назад, будто готовая прыгнуть в мои объятия, но что-то ее останавливало.

- Дата перового звонка совпадает с пребыванием Кэти в Милан, - поспешно добавил солдат, широко открывая входную дверь, откуда на меня подул морозный, зимний ветер, заставивший вздрогнуть от разности температур, будто отрезвляя меня, - смс прекратились через несколько недель после ее переезда к родителям в Генова, однако звонки продолжались, но чаще она их отклоняла или не отвечала на них, - продолжил мне докладывать мужчина, слушая которого я невольно потянулся в карман пальто за сигаретой, которую вдумчиво зажал между губами.

- Еще зацепки есть? - тревожно рыская по карманам, будто наркоман, нуждающиеся в очередной дозе, сердито рявкнул я, балансируя на грани безумства и отчаяния.

- Номер зашифрован, - нехотя выдал тот, доставая из внутреннего кармана своей крутки зажигалку, которой поджег мою сигарету.

Ярко-оранжевое пламя ликующего огня зажигалки было так близко к моему лицу, однако согревающего душу тепла я так и не ощутил, как и страха сгореть. Единственное, что заставило бы меня воспламениться - это ее безмолвно скрывающиеся в каре-зеленых глазах всепоглощающая любовь ко мне, нежные, невинные, застенчивые, успокаивающие касания холодных тонких пальцев, вырисовывающие неумелые тропинки на моем теле, чувственные губы, которые робко накрывают мои в сладостном, беспамятно пленяющем поцелуе и тихий шепот мягкого, чарующего голоса моей птички, который возбужденными стонами, моля, шепчет мое имя, как признание в любовь, от очередной волны накрывшего фантастического оргазма, расцветающего в моих крепких объятиях теле, пахнущим бодрящими нотками цитрусов и горького шоколада. Я боялся замерзнуть в оковах собственной, лукавой тьмы, которая безжалостно проглотит меня, если Кэти решит уйти из моей жизни, оставив наедине с пустотой, но не боюсь сгореть в ее объятиях, податься неизведанным чувствам, ощущая пламенную любовь, сокрытую в наших травмированных обстоятельствами душ.

- Майкл смог отыскать последнее местоположение абонента, но это оказался целый квартал в соседнем городе. Нет точных данных, потому что информация слишком быстро обновляется, - из потока нескончаемых мыслей меня отвлекли оправдания Раффа, который внимательно разглядывал мой направленный исподтишка на окно на кухне во всю стену раздавленный взгляд поникших серых глаз, выискивающих ее тонкую фигуру, несмело вырисовывающуюся из дверного проема омрачённого коридора.

- Что еще Рафф? - сделав глубокую затяжку, пересек я ненужные объяснения, подходя к своей тесле.

- Есть зацепка с бала, - услышав обнадёживающее начало его фразы, я нахмурился, опустив густые брови на не в силах оторваться от этого окна глаза, - Майкл смог отшифровать двухсекундный поврежденный фрагмент, на котором попадает тот самый таинственный мужчина.

- Видео все же обрезали, - раздраженно озвучил я всем известный факт, выпустив в воздух очередное плотное облачко белого отравляющего дыма. На что солдат утвердительно кивнул, - Удалость восстановить хоть что-то?

- Да, - кивнул тут, после чего открыв дверь своей машины, передал мне с переднего сидения одну из многочисленных папок, раскрыв которую я увидел расплывающегося, подобна миражу, призрака оперы.

Приподнятые уголки тонких губ в напряженной улыбке, более похожая на зловещий оскал, острый подбородок и четкими линиями очерченная нижняя челюсть, светло-каштановые волосы, аккуратно уложенные назад и прищуренные, будто бдящие глаза, отблескивающие из-за вспышки камер. Пролистав сделанные на паузе нечеткие снимки с камер, я дошел до одной единственной фотографии в высоком качества, на которой была изображена моя жена в сопровождение призрака оперы, который лукаво на нее поглядывал, внимательно изучая.

- Пришлось хорошо стряхнуть эту розовую копилку с пяточком, - нелестно отозвался Рафф, указывая на этот снимок в моих руках, который я в деталях рассматривал.

- Гарри? - полюбопытствовал я, покосившись на своего солдата, который неспеша кивнул.

Этот старые толстячок и раньше любил продавать мои снимки в желтую прессу, а затем, ощутив вкус хорошеньких денежек - моему отцу, который являлся его частым клиентом, любящий управлять своими сыновьями. Джакоппо предпочитал иметь везде пешек для достижения своих целей и СМИ не стали для него исключениям. Гарри был идеальным вариантом: любознательный ищейка, без страха быть пойманным, жалкий лгун и пугливая крыса - этих достоинств было достаточно для дона, что управлять им, подобна марионетке.

- Но не мы одни охотились за этими снимками, - неожиданно выдал Рафф, заставляя призадуматься.

- Что ты хочешь этим сказать? - оторвав разгневанного взгляда от лощенной бумаги, на которой мысленно проделал дыру в глазах этого загадочного подонка, приобнимающий мою жену, покосился на солдата.

- Он был чертовки напуган, - вдумчиво проговорил напрягшиеся мужчина.

- Рафф, это привычное состояние для Гарри, - усмехнулся я, недооценив его необоснованные подозрения.

- Нет, Фабиано, это другое, - покачал тот отрицательно головой, заставляя прислушаться, - когда я ворвался к нему в квартиру, этот пугливые поросенок, до безумия любящий себя, жизнь и деньги чуть без оглядки не выпрыгнул в окно вместе с жестким диском, который пытался до этого отчаянно уничтожить молотком. Все вещи в комнате были разбросаны по полу, разбиты, а на лице и шее виднелись отметины от ударов, удушающих приемов и везде кровь. Его растерянные глаза в страхе разбегались по сторонам. Он был не в себе от страха. Фабиано, чистой воды безумие отражалось в расширенных глазах, а тело трясло, - вдумчиво протянул солдат, достав из кармана телефон, экран которого развернул, показывая приплющенную, разбитую вдребезги металлическую деталь, - его кто-то сильно припугнул, а причина - эти фотографии, - потряс тот экран телефон перед моим носом, - мне еле удалось оттащить Гарри от окна, а жесткий диск пришлось собирать, как паззлы с асфальта. Поэтому это пока единственный снимок, который Майклу удалось выгрузить из сотни поврежденных фотографии.

- Никого подозрительно в квартире или на улице, вокруг дома не увидел? - сделав шаг вперед, вдумчиво поинтересовался я, раскачивая напряженную нижнюю челюсть из стороны в сторону, пока замерший взгляд внимательно изучал призрака оперы. Да, кто же ты, черт возьми, такой?

- Никого, - опустив глаза, протянул Рафф, - но судя по предварительным заключениям Майкла, файлы с диска были скопированы за минуту до нашего приезда.

- Любопытно, - озадаченно ухмыльнулся я, ощутив приступообразный импульс, исходящий из груди, который заставил взглянуть на кухонное окно напротив.

Кто-то решил скрытно объявит мне войну? Лишь от одной мысли потери шаткого контроля над ситуацией, мое тело вспыхнуло, охваченное неконтролируемой яростью и агрессией. Глубоко затянувшись, я застыл, тревожно разглядывая тату птички на своей руке, будто ощущая исходящий от нее прилив уверенности и неминуемой разгадки этой разрушительной тайны, после чего устало поднял голову наверх, выпуская плотный, рассеивающиеся из-за ветра дым, пытаясь сопоставить полученные факт с имеющиеся информацией в голове.

Да, кто ж этот чертов трус, рассеивающимся подобно обезличенному призраку под пристальными вспышками фотоаппаратов и камер. Кто этот властный, хитрый, изворотливый поддонок, который вечно оказывается на шаг впереди меня? Каков его мотив? Неужели, это мой отец решил отвоевать прежнюю власть? Это вполне в стиле Джакоппо. Использовать пешек, например, призрака оперы, чтобы не марать собственные руки об грязь. Но это слишком низко, скучно, просто и без особого размаха, тихо и не величественно. Нужен мотив повесомее.

- Найди мне записи с камер наблюдения в этом квартале и в двух соседних. Попроси Майкла прогнать по всем существующим базам призрака оперы. И, Рафф! - сделав небольшую паузу, развернулся я к своему верному солдату, пронзительно глядя ему в глаза, - Найди мне этого человека! - быстро и решительно скомандовал я, слыша из-за спины звук, подъезжающей к дорожке дома автомобиля, куда метнулся неодобрительный взгляд мужчины.

Оглянувшись через плечо назад, я увидел приближающегося ко мне Марсело. Его неуверенно соприкасающиеся со снегом подошва ботинок издавала характерный хруст, ноги волнительно подкашивались, переступая через сугробы, а глаза были опущены на руки, которые тот неуклюжа обтягивал кожаными перчатками. Прищурив глаза, я захлопнул папку с фотографиями, крепко сжимая их от ярости в руке, продолжая сканировать подозрительно скованного оппонента, который увидев мои гневный взгляд обомлел, тяжело сглатывая. Неуверенно потянувшись к шее, солдат нервно подправил воротник, скрывая оголенный участок кожи.

- Я сказал тебе вернуться обратно домой. Куда ты поехал, Марсело? - сделав шаг на встречу замешкавшемуся солдату, неодобрительно поинтересовался Рафф.

- В мэрию, - спустя несколько мгновении, выдал мужчина. Его опушенные глаза приобрели фальшивую смелость и уверенность, которую тот вкладывал в свои немногословные объяснения, - мои источники добыли еще некоторую информацию по поводу бала, - протянул тот руку, передавая мне флэшку, на которую я скептически глянул, после чего не забирая, кивком отдал приказ Раффу разобраться с ней.

- Рафф, сегодня останешься приглядывать за Дружинином в клубе, - с подозрением покосившись на молчаливого солдата слева от себя, сухо отдал я приказ, который не особо его порадовал. Но это было вынужденной мерой, и он прекрасно это понимал, поэтому молча кивнул, передавая мне три папки с документами, забирая скомканные фотографии из моих рук, - А ты, Марсело, - обратился я к темноволосому мужчине, замершему в метре от меня, будто боящиеся подойти ближе, - ты сопроводишь меня на сегодняшнюю сделку, - глаза мужчины удивленно покосились на Раффа, в то время как я хитро ухмыльнулся, еле заметно изучая каждую деталь и эмоцию отразившиеся на лице.

Раздав последние указания своим солдатам, оставшиеся охранять дом, на окна которого тревожно поглядел, я сел в машину, после чего выехал на пустующую, заснеженную дорогу, обрамленную по двум сторонам окутанными серебристыми сосульками и комками пушистого снега деревьями, пролетающие мимо меня с большой скоростью. Но они не были быстрее потока уничтожающих мыслей, погрузившись в который я не несколько минут заплутал в страхах своего подсознания.

- А теперь к срочным новостям от нашего корреспондента, находящиеся на юге города, где пожарные уже несколько часов пытаются локализовать пожар, перекинувшиеся с очага возгорания на двух соседних дома. Власти сообщают, что найден несколько обуглившихся трупов, еще три неопознанных тела, умерших вследствие отравления дымом, - в полной тишине, окрашенной лишь звуками мимо проезжающих машин, неожиданно громко заорало выключенное радио, заставившее меня вздрогнув, вынырнуть из взявшего в плен подсознания.

Придя в себя, дотянулся до борт-компьютера, пытаясь выключить этот назойливый голос диктора, увлеченно рассказывающий о пожаре, становящиеся все громче и громче от каждого последующего нажатия, однако моя машина вовсе перестала меня слушать, начиная сходить с ума. Дворники хаотично стали метаться из стороны в сторону, панель перед глазами загорелась от количества разноцветных лампочек, а борт-компьютер издавал пищащий звук, назойливо что-то повторяя. Машина неуправляемо то понижала скорость, то увеличивала ее, от чего меня хаотично уносило из стороны в сторону, импровизированной змейкой на три полосы.

Предприняв меры, я резко вжал педаль тормоза в пол, резко остановишься по середине дороги. Автомобиль грубо развернуло на девяносто градусов, от чего моя дверь оказалась развернута в сторону нёсшихся прямо на меня с бешеной скоростью потока встречных сигналящих машин, которые вот-вот врежутся в серебристый корпус.

- Черт! - гневно рявкнул я, пытаясь завести заглохший автомобиль, а мимо меня с криками и нелестными высказываниями проносились недовольные водители, пока обе полосы не перекрыла шеренга автомобилей, следующих все это время за мной, создавая затор.

- Босс! - ко мне в окно постучался напрягшиеся Рафф, пока остальные солдаты сидели в машинах, на готовых позициях, - Ты в порядке? - переспросил солдат, пока я гневно пытался разобраться с автомобилем, который настырно отказывался заводиться.

- Чертова машина! Майкл! - яростно стукнув по рулю, недоброжелательным тоном вспоминая виновника торжества, который подобна маленькому любопытному ребенку решился поиграться с чужими игрушками.

Накрыв руками лицо, я на минуту задержал прерывистое от ярости дыхание, вслушиваясь в биение собственного бешено колотящегося об ригидную грудную клетку ноющего сердца и хаотичного шума разъяренно сигналящих водителей, собравшихся толпой позади меня. После чего гневно покосился на наручные часы.

Черт возьми!

- Рафф, отвези машину в ближайший центр обслуживания и позвони Майклу. Пусть, как можно быстрее починит машину! - грозным, властным тоном раздал я короткие указания, выходя из салона на улицу.

- А ты? - растерянно поинтересовался солдат.

- А я опаздываю из-за чьих-то детских проделок, - не сдержавшись, яростно рявкнул я, оглядываясь по сторонам, на толпу разгневанных водителей, чье терпение близилось к нулю.

- Приказать пригнать другую машину? - поинтересовался мужчина, оглядываясь назад, откуда нам на встречу неспеша шел озабоченный Марсело.

- Нет! До клуба доберусь на твоей, а затем возьму с парковки машину Тома, если моя не будет готова до вечера, - передал я тому ключи.

- А с клубом и незваными гостями, как быть? - неодобрительно покосился Рафф на застывшего в метре Марсело.

Чертов Дружинин и его пенсионерская свита, свалившие мне на голову, вспомнив которых, я гневно пробормотал что-то на итальянском.

- Мне в клубе все равно нельзя появляться, поэтому могу заняться машиной, - неожиданно предложил Марсело. И быть честным, его идея мне понравилась. Поэтому не раздумывая, я выхватил протянутые ключи от его машины.

- Так и сделаем! - быстро согласился я, на что Рафф недоверчиво передал ключи от теслы солдату, пошагово проинструктировав того, - Когда закончишь - пригони машину к парковке клуба, только не святись внутри. Сообщи Раффу заблаговременно о своем приезде и состояние машины, - приказал я, после чего нырнул в черную бмв и промчался в компании других солдат в сторону клуба, где меня ждала кипа бумаг, которые необходимо было оформить для встречи с будущим мэром или несостоявшимся кандидатом.

Припарковавшись на втором этаже двухуровневой парковки около синего форд мустанга брата, я напряжено поглядел на наручные часы, молниеносно быстро направляясь в сторону приоткрытой двери черного входа, которую придерживал для нас с Раффом один из солдат. Время беспощадно быстро летело. Мне оставались считанные часы, чтобы основательно подготовиться к решающим переговорам, однако, как бы это странно не прозвучало, но это меня радовало. Мысль о том, что через несколько часов я вновь окажусь дома, рядом со своей женой одновременно грели замершую во тьме гнусных мыслей и сомнений душу и заставляли ее болезненно сжиматься. Вдруг она к моему приезду уйдет? Решит прекратить эту глупую игру? Вдруг любовь в ее глазах - это лишь отражение моих собственных чувств, которые своим агрессивным пламенем могут воспламенить два сердца?

- Кого возьмешь на переговоры для подстраховки? - неожиданно из глубокий раздумий меня вернул озадаченный голос Раффа, идущий рядом со мной по узкому, длинному без окон коридору.

- Думаешь, она нужна? - покосился я на солдата через плечо.

- Будущие мэры в погоне за властью не менее страшны, чем любая единица мафии, - самоуверенно выдал мужчина, одарив еле заметной дружеской улыбкой.

- Не беспокойся! У них нет шансов, потому что меня Том сопроводит, - выдал я неспеша, нервно поглядев вновь на часы и прикинув время его прилета, - только не забудь послать кого-нибудь встреть его в аэропорту. А то опять будет ворчать, - закатил я глаза.

- Зачем кого-то посылать за ним? Я могу лишь сказать, что ты взял его любимую машину. Пешком примчит ее у тебя отнимать, - задорно усмехнулся солдат, заставляя и меня на мгновение расслабиться, представляя масштабы скандала, который закатит брат. Все в своей истерической манере.

- Мистер Бонелли! - заходя в небольшой вип-зал вдруг я услышал, как один из моих несшиеся нам на встречу работников обеспокоенно окликнул Раффа, - Мистер Калабрезе! - увидев меня, кивнул тот в знак приветствия, переводя дыхание, когда солдат решительно перегородил мужчине дорогу, требовательно поглядывая на него, на что тот поспешно стал что-то докладывать.

- Дружинин требует встречи, - отослав работника, который виновато удалился в другой зал, заявил Рафф, развернувшись ко мне в полуоборот.

- Этот старик слишком много себя позволяет, после того небольшого переполоха! Думает, раз уж является другом Обручникова и потерпевшим, из-за несколько мизерных синяков и выдранных клочков седых волос с его полу лысой головы, то имеет право так командовать мной? Не получиться! - гневно рявкнул я, поджимая напряженные челюсти, - Мне нужно к встрече подготовиться. Документы оформить и решить проблему с маш..., - опустив взгляд на сжатые в кулаки пальцы, меня неожиданно осенило, - черт! - злобно рявкнул я, сквозь плотно поджатые от ярости челюсти.

Я забыл в той чертовой машине документы, которые должен был оформить для встречи. Этот день явно доконает меня к своему завершению. Потерпи, Фабиано! Соберись с мыслями! Включи свою пустую голову и предпринимай быстрее что-нибудь!

- Рафф, поезжай в центр обслуживания за документами. Они остались на заднем сидение автомобиля, а я пока наведаюсь к старику Дружинину, - приободряющее похлопав солдата по плечу, который пообещал быстро управиться, горделиво выпрямился, поглядывая на нескончаемый коридор в полумраке перед собой. Своим разумно принятым решением, я решу сразу две проблемы.

Нервно сняв с себя тяжелое черное пальто, которое мгновенно изъял один из многочисленных солдат, я уверенными, тяжелыми шагами направился в располагающиеся в дальнем конце длинного коридора вип-зал, сокрытый за приоткрывшимися передо мной темными дубовыми дверьми, куда поселилась вся свита напыщенных мегер, усевшихся вокруг покерного стола из дубового дерева в безвкусных, ярких нарядах от именитых кутюрье, щедро стилизованные увесистыми золотыми украшениями.

Замерев в дверном проеме щедро окутанной облачком приторных ароматом духов за несколько сотен баксов и блеклыми нотками алкоголя клетку со львами, я снисходительно приподнял заостренный подбородок, незаинтересованным и суровым взглядом разглядывая выселяющуюся в компании юных, длинноногих девушек, чий натренированные тела были минимально прикрыты полупрозрачной тканью, коренастых, безумно шумных, пьяных и веселых мужчин среднего возраста. Двери позади меня громко захлопнулись, от чего публика, скинув фишки и карты на тяжеленный стол из красного дерева, мгновенно переключило свое пристальное внимание на меня. Хоть я и был в меньшинстве, но в груди заликовало яркое чувство превосходства.

- Фабиано! - пошатываясь, подобно листве на ветру, уперевшись пухлыми руками об спинку кресла и край стола, во весь свои могучий рост радостно возвысился оппонент. Опьяненно блуждая, направился в мою сторону с широкой улыбкой идеальных белых винир один из мужчин лет пятидесяти на вид, с темно-пшеничного оттенка, аккуратно уложенными набок волосами и узкими, близко посаженными зелеными глазами, доброжелательно протягивая мне богато увешенную перстнями правую руку, которую он только что грел между грудями той блондинки, - Дружище, рад, что ты все же смог присоединиться к нам. А то твой дворецкий расстроил нас своим недобрыми известиями, - театрально разыгрывая драму, повернулся тот к многочисленной публике, которая подобна попугаев, послушно кинули пустыми головами.

- И я рад! - уголки моих губ еле заметно вздрогнули, формирую импровизированную доброжелательную улыбку, пока рука сильно сжимала в тески крупную ладонь Дружинина, - Какими судьбами? - сдержанным тоном полюбопытствовал я, пытаясь скрыть призрение, пока другая рука мужчина легла на мое плечо, по-дружески похлопывая.

- Видно, что человек занятой. Сразу к делу переходит, - усмехнувшись, заявил тот с режущим слух акцентом, - Фабиано, дружище, давай присядем, выпьем, расслабимся и я тебе все расскажу. А может к тому времени и вовсе покажу, - неуклюжа прокрутив свое запястье перед собой, Дружинин, прищурив глаза, прицелился в полумраке на наручные часы, будто подсчитывая что-то в уме, - через несколько часов к нам может присоединиться наш общий друг, поэтому пока давай присядем, - вернув прежний задор, тот подобно хозяину, рукой указал на кожаный диван в углу комнаты, куда и повел меня.

- Обручников? - усевшись на диван, с явным сомнением поинтересовался я, с легким прищуром покосившись на старика, к которому на коленки присела блондинка, протягивающая нам по бокалу шотландского виски со льдом.

- Заинтересовал? - хитро подметил Дружинин, сжимая в своих руках задницу девушки, которая подпаивала его виски, - Я скрывать не буду, - поджал тот плечи, - ты перспективный кандидат, Фабиано, о чем я и сообщили своему другу, после чего сомнений касательно правильного выбора и не осталось. Именно по этой причине я сегодня приехал сюда. Мы приехали сюда, - интонационно тыча пальцем после каждого слово, подправил себя собеседник, окинув взглядом мужчин за столом, которые подняли в ответ бокалы вверх.

- Расхваливать меня и мои достижения? - скептически полюбопытствовал я, ощутив явный подвох в его словах, молча изучая каждого русского в этой комнате с приглушенным светом.

- И это в том числе! - улыбчиво подметил мужчина, - Тонкая, филигранная работа. Восхищаюсь и никак иначе. Но все же наша цель заключается в другом, - расхвалив и, по его мнению, столь явной лестью расположив к себе, поддавшись вперед прошептал тот: - мы хотим приумножить твои достоинства и достижения, и получить свое скромное вознаграждение, - в его словах ощущалась недосказанность, скрытый подвох, который тот умело пытался утаить за широкой похабной, изголодавшиеся улыбкой и опьяненным взглядом, несдержанно исследующий каждый сантиметр женского тела.

И мое недоверие подтвердилось. Это гадкое чувств стало оправданным спустя всего лишь полтора часа пустой болтовни о делах и прочих неважных темах, нескольких не очень заумных уловок, необходимых для проверки меня и подлинности изъявленных ранее целей и кучи лестных, пустых комплиментов, отвлекающие внимание от основного общения, точнее очередного пустого трепа. Однако эта беседа в какой-то степени оказалась полезной для меня. Теперь я с точностью знал, что Дружинин был готов отстоять мою оправданно полюбившеюся кандидатуру перед своим заклятым другом и компаньоном, но было нечто, что останавливало его или препятствовало, а значит ставило на мне большой знак вопроса перед Обручниковым.

Тому причиной стал кандидат, который понравился им больше меня? Что, черт возьми, я несу? Мы не на конкурсе красоты, чтобы наши кандидатуры сравнивали с точки зрения «нравится или нет». В нашем деле важнее выгода и деньги! И я могу им обеспечить и то и другое, но не в убыток себе. И вот наш затянувшиеся диалог и обмен любезностями, прервал спасительный звонок от Раффа, увидев который я напрягся.

- Прошу прощения, мне нужно отлучиться, - оперативно вскочив с дивана, обратился я к своей многочисленной мужской публике, разбавленное молодыми грудастыми телами.

- Фабиано, не гоже хозяину убегать от своих гостей, - притворно-вежливым тоном с явным русским акцентом пролепетал Дружинин, залпом осушивший очередной бокал шампанского, в перерыве между тремя стаканами виски за пятнадцать минут.

- Мой персонал на высшем уровне о вас позаботиться в мое отсутствие, - торопливо протянул я, подавая рукой жест официантом, вставшим по углам просторной комнаты, желая быстрее покинуть эту чертову клетку, прежде чем неконтролируемая ярость возьмет надо мной вверх.

- Не заставляй своих самых важных гостей.., - резко встав, пошатываясь, замялся тот, - друзей, - после недолгих раздумий подправил себя старик, тряся пустым стаканом перед расплывшимся пьяным лицом, - не заставляй друзей долго ждать тебя, Фабиано! Это.. это не красиво. Это не гостеприимно. Не по-русски! И не по итальянским традициям! Уважай своих друзей, Фабиано! - поток его бредовых, пьяных несвязанных предложений был нескончаем, поэтому я решил вежливо удалиться, продолжая стремительно мчаться в сторону двери, за которую вскоре скрылся.

- Да, Рафф! - приложив телефон к уху, деловым тоном ответил я мужчине по ту сторону провода, откуда доносились подозрительные звуки, раздающиеся эхом на фоне полной тишины, заставивший напряжённо оглядеться.

- Тебе это нужно лично услышать, - суровым шёпотом, без объяснений протараторил мужчина на итальянском. После его слов в трубке раздались тихие мольбы, заставившие меня напрячься, - Повтори еще раз то, что ты мне сообщил пару минут назад! - его низкий, разгневанный голос заставил оппонента рядом с ним заскулить от страха, - Не заставляй меня повторяться, иначе наш разговор станет менее приятным для тебя! - его угрозы отчетливо доносились до меня, и по всей видимости стали понятными и для таинственного собеседника, потому что тот начал неуверенно, обрывисто говорить.

- Около месяца тому назад к нам в сервисный центр пришел клиент, который интересовался последними моделями теслы, их преимуществами и в особенности недостатками. Менеджер привел его ко мне, потому что в основном они знаю ряд параметров, но так, как техническая часть мне ближе, то есть починкой занимаюсь я, клиента решили познакомить со мной, чтобы удовлетворить его любопытство и ответить на все интересующие вопросы, - запинаясь, начал свои длинный и пока непонятный для меня рассказ мужчина, слушая которого я изредка оглядывался по сторонам.

- Короче! - гневно рявкнул Рафф, от чего незнакомец поперхнулся.

- Пожалуйста, отпустите! Я вас очень прошу... я... все... все вам расскажу. Все что знаю! Клянусь, только не трогайте мою семьи! - слезливо в страхе начал умолять тот.

- Быстрее! - гневно крикнул в ответ солдат, психологически давя на напуганного до смерти работника.

- Мы..., - тяжело выдохнув, будто собравшись с мыслями, продолжил тот оповещать поникшим от испуга срывающимся голосом, - мы разговорились. Я рассказал о всех недочетах этих машин, и клиент сообщил, что недели через три пригонит к нам в салон свою теслу, в которой необходимо будет вмонтировать какую-то дополнительную деталь и уточнил сколько это займет. Срок работ его не устроил, как и вопросы, которые я стал задавать по поводу секретной детали. Разразился небольшой спор, который быстро прекратился, после чего я вежливо отказал ему, - отчаянно выдохнул парень, борясь с подступающими эмоциями и ощутимо мешающим сконцентрироваться страхом, давящим на него, - и вот я вечером, - в этот момент рассказа его голос затрясся, а слова с особой тяжестью можно было распознать от плача, похоже больше на вой, - я вернулся домой к своей беременной жене и двум детям, которые с заклеенными ртами, тихо плакали в углу комнаты, потому что к их вискам приставили пистолеты, - по ту сторону возникла внезапная паузы, - нет, нет, нет. Я не могу больше ничего вам рассказывать, ведь они убьют мою семьи! - мужчина громко разрыдался, всячески отнекиваясь от угроз Раффа, пытающий его вразумить.

- Я и мои люди обеспечат защиту твоей семьи! Гарантирую! Твоя жена, дети и ты будете в полной безопасности, это при условии, что ты сейчас расскажешь мне эту историю до конца и назовёшь имена или опишешь внешность, отличительные черты тех людей. Расскажешь все, что может мне оказаться полезным, ведь от этого напрямую будет зависит и судьба твоей семьи, - неожиданно в диалог вступил я, деловым, повелевающим тоном выдвигая ответные, взаимовыгодные условия для обеих сторон, сердито желая услышать до конца эту увлекательную историю, которая кажись мне что-то напоминает.

- Я не могу довериться вам, ведь никаких гарантий нет, что моя семья останется в живых после того, как я все расскажу! Или что вы не один из них и это не очередная проверка! - заикаясь, растерянно хныкал работник, действуя мне на нервы.

- Верно! - сделав глубокой вдох, чтобы успокоиться и собраться с мыслями, оперативно согласился я с запаниковавшим собеседником, ощущающий давящую опасность, создавая для него иллюзию понимания, - Ты не обязан безоговорочно верить мне или моим людям, однако, как я успел заметить, ты не глупый парень, поэтому наверняка, хоть они тебе и запретили, но проверил документы на машину, пробил вин-номер и знаешь имя владельца, точнее их цели, - уверенно спокойным тоном, заговорил я, заставляя мужчину призадуматься, - Фабиано Калабрезе. Имя, которым я представился соответствует документам на машину, верно? - поинтересовался я, слыша в ответ негромкое, ошеломленное мычание, - Также ты с точностью ознакомлен с сутью работы, которую вынужден проделать. И явно она тебе не по душе, иначе они не приставили к головам твоей семьи пистолеты. Это что-то нелегальное. Криминал. Статья. Поэтому в данный момент я твои гарант на жизнь, как и ты мой. Наша сделка взаимовыгодна для нас двоих, - поднапрягшись, добавил я, - ты можешь назвать адрес, где проживает твоя семья, которая сейчас, скорее всего под их строгим надзором, пока ты занят этим важным для них делом, чтобы я мог туда отправить своих людей. Не могу обещать, что их выведут оттуда незамедлительно, но гарантирую, что каждый член твоей семьи, включая тебя останется в живых и без серьезных травм!

- Мне нужно, что вы их вывели оттуда! Незамедлительно! - ощутив горький привкус страха и власти мужчина безрассудно стал мной командовать, выдвигая свои требования.

- Ты видимо не понял, наглец! - разъяренный голос Рафф перебил меня и нескончаемые истерики работника, который еле слышимо стал кряхтеть.

- На данный момент это невозможно, - стал я неспеша разъяснять, понимая, что, если захочу вывести эту семьи, вместе с ним, то мои недоброжелатели могут заподозрить что-то неладное, поэтому пока самым оптимальным решением было оставить все как есть, лишь обеспечить защиту, пока ситуация не улучшиться, и пока не появиться возможность незаметно вывести их из страны. Подальше от угрозы, - через три недели я выведу вас на длительный отдых. Точнее ты. Ведь они наверняка тебе предложили кругленькую сумму за эту грязную работу.

- Три недели - это много! - отчаянно протянул работник.

- Три недели и не меньше! Все это время вы будете под моей защитой. И я гарантирую, что порядок событий будет таков: после того, как ты успешно выполнишь свою часть сделки, они тебя еще раз припугнут, чтобы ничего не разболтал в полиции детали, а затем оставят в покое, думая, что ты будешь жить в страхе всю жизнь и не осмелишься подать заявление. Поэтому назови мне имена, опиши внешность или отличительные черты, - сурово приказал я, ощущая, как контроль неспеша ускользает, как и чертово время.

- Я не знаю имен, кличек, потому что они тщательно их скрывали. Мужчин было несколько. То есть... Ко мне домой и в салон приходили разные люди, но..., - вдруг работник запнулся, задумавшись ненадолго, - но у двух из них, как и у сегодняшнего мужчины, пригнавший автомобиль, была огромная татуировка на предплечье. Будто ангел с копьем, - от его слов на лице появилась зловещая улыбка, а в голове будто что-то громко щелкнуло. Марсело.

Так звучит осознанность, которую бесцеремонно сдвинула с пьедестала неконтролируемая ярость, агрессия и животный гнев. Меня решили свергнуть мои же подчиненные во главе с любимым отцом?

- Что они тебе приказали? - пройдясь раскрытой ладонью по скривившемуся от ярости лицу, будто стирая мешающие разумно мыслить эмоции, разъяренно поинтересовался я, пытаясь сдержать свой неконтролируемо нарастающий гнев в груди.

- Две недели назад мне в офис пришла посылка. Небольшая коробка, открыв которую, увидел одноразовый телефон. На нем к вечеру, когда большая часть сотрудников стала расползаться домой, пришло несколько смс и затем к полуночи поступил анонимный звонок. Мне приказали остаться в офисе и не покидать его, пока не уедет последний сотрудник. И чтобы я на отказался, последовала куча угроз. Выбора у меня не оставалось, поэтому, когда дверь закрылась за последним сотрудником - нашим уборщиком. Раздался еще один звонок. Голос был совсем другой, как и манера общения этого человека. Он говорил все коротко, по факту. Объяснил, что через несколько дней приедет посылка на мой домашний адрес с дальнейшими указаниями. И так все и было.

- Что было в той посылке? - нервно прокручивая между пальцами обручальное кольцо, молниеносно быстро озвучил я свои вертящиеся на языке вопрос.

- Еще один одноразовый телефон и какая-то непонятная схема сборки какого-то механизма. Я правда, не знал, что это такое! - вновь разнервничался парень, заскулив.

- А с телефоном что? - в голове решительно выстраивались в очереди возможные исходы событий, подозреваемые, мотивы и план действий.

- К вечеру они мне позвонили, и приказали изучить схему, и научиться устанавливать прибор за несколько часов. Если я этому не научусь к концу недели, то они убьют мою семью.

- Почему к концу недели?

- Потому что к тому времени ко мне приехала другая посылка. Там был экспериментальный образец, схему установки и работы которого я изучал каждый божий день. Днем и ночью. А сегодня утром привезли сам прибор, - нервно сглотнул работник.

- Что это за прибор? - сурово продолжил я сыпать нескончаемыми уточняющими вопросами.

- Понятья не имею..., - растерянно произнес парень.

- Не неси чушь! - грозно рявкнул Рафф.

- Я...я... я не знаю, как он называет и, что это такое. Но... но принцип работы такой, как у бомбы или детонатора, который дистанционно управляется, - услышав его вердикт, я наконец осознал их конечную цель, озадаченно и растерянно поглядывая на тату птички на руке, расползающиеся перед глазами за белой, плотной пеленой ненависти и ярости, - в посылке был одноразовый телефон, по которому мне позвонили часа два назад. Сказали, что машина должна быть, как можно быстрее готова, а механизм должен идеально сработать, - будто услышав свой неминуемый смертный приговор, я нервно заулыбался, устала прикрыв рукой глаза.

Твою ж мать! Неужели мой отец так низко опустился в погоне за любимой власть, что решил собственноручно избавиться от меня, подослав своих людей? Но к чему эта чертова анонимность?

- Рафф, ты оповестил кого-то, что приедешь в салон или тебя кто-то видел? Марсело? Камеры? Кто-то еще? - выныривая из своих мыслей, поинтересовался я, когда мой мозг начал вновь функционировать в штатном режиме.

- Меня кто-то видел? - грозно рявкнул солдат на работника, чей голос мерк на фоне странных хрипов и кряхтений.

- Нет! Я... я все... я все удалю..., - задыхаясь, прерывисто повторял парень.

- Я зашел через черный вход. Машину оставил в пару кварталов отсюда, а с камерами нам поможет наш новый друг, поэтому меня тут и не было! Да, ведь? - самодовольно заявил солдат.

- Да, - согласился сотрудник, - я все вам рассказал, мистер Калабрезе. Выполнил свою часть сделки, - тонко намекнул мужчина, с явным испугом, пытаясь собраться с мыслями и осмелиться озвучить желаемое.

- Сообщи моему солдату, стоящий рядом с тобой, свои домашний адрес и, мои люди через час будут у твоего дома, - приказал я, - а ты, Рафф, тогда закругляйся, быстрее оттуда уходи и не привлекай внимания. Документы не забирай. Пусть останутся в машине. Если есть возможность, скопирую запись с камер наблюдения из сервиса, начиная с прошлого месяца, - озвучил я точный порядок действия, вдумчиво погрузившиеся в поток мыслей, вызванных сложившимися обстоятельствами, которые сильно меня озадачили.

- А с игрушкой, что делать? - неожиданно заговорил на итальянском солдат, приковывая мое внимание к повисшему в воздухе вопросы, на который ответа у меня пока не было. Или был? Может даже целый план!

Тяжело вздохнув, я многозначительно поглядел на тату птички, а затем на кольцо, а перед затуманенными глазами настырно вновь и вновь возникал ее расплёсканный, разбитый, растерянный призрачный образ, заставляющий ощущать нарастающую вину, печаль, ненависть к себе и тревожность в груди за свои последующие, разрушительного характера, эгоистичные действия, которые, возможно, обеспечат нам двоим свободную, тихую, счастливую жизнь, вдалеке от кровожадного мира мафии. Подальше от смертей, предательства, коварных планов, обязательств и мести, где-то у подножья гор или в глухом лесу. Подальше от цивилизации, где будем лишь мы вдвоем, оторванные от губящих проблем и счастливые. Обещаю тебе, Кэти!

- Детонатор оставь на месте, Рафф, а ты, спаситель семьи, веди себя естественно, будто ничего и не было, особенно этого разговора! Потому что, если они заметят подвох или что-то неладное в твоём поведение, то дело провалиться, а след за мной потонешь, и ты в крови собственных детей и жены! Поэтому доделай свою работу. Желательно на отлично, как они и требуют. Следуй их плану и продолжай трястись от страха, будто сегодня на твоем пути не встретился ангел-хранитель в моем лице, - сурово приказал я деловым тоном, опечаленно поглядывая на свою руку, понимая, что назад пути больше нет. И обязательно кто-нибудь сегодня вечером или через несколько дней, недель или месяцев умрет.

- Но вы же умрете! - взволнованно воскликнул парень, будто пытаясь отговорить меня.

- Обязательно! - саркастично заверил я его без всякого сомнения, - А затем они будут присылать тебе вырезки из газет или записи новостных эфиров, говоря, что ты примкнул к их рядам, потому что убил человека, но это лишь провокация. Не ведись на них! - дал я дельный совет на прощание юнцу, ставшим жертвой нашей безжалостной системы.

- Фабиано, ты шутишь? - громко вскрикнул недовольно Рафф, будто не веря в этот бред или пытаясь до меня достучаться.

- Нет! Мы доиграем эту секретную игру и окажемся победителями. Поэтому приезжай быстрее в клуб, Рафф, - самонадеянно рявкнул я, ощущая растекающиеся лавой по венам азарт от нескончаемого потока мыслей, выстраивающие гениальный план.

Пока мы болтали, я зря время не терял, грамотно, как учил отец, ставший моим врагом, заблаговременно расставлял фигурки по своим предполагаемым по поим подсчетам местам на шахматной доске, довольствуясь исходом. Благоприятным для меня.

- Через час буду! - будто не до конца смерившись, спустя несколько молчаливых мгновений, выдал солдат.

- Через час в моем кабинете, Рафф, и не минут больше. Заходи так, чтобы тебя никто не увидел. И засеки время! - приказал я, и сам потянулся к своим часам, координируясь с мужчиной, который через несколько минут положил трубку, оставляя меня наедине с угнетающими мыслями и неконтролируемой яростью.

Кто же ты, черт возьми? Кем на самом деле являлся человек, который отчаянно пытается избавиться от меня? Собственные солдаты? Кто человек в маске на балу, пытающиеся соблазнить мою жену? Пешка моего отца? Кто та личность, пытающиеся завладеть Ндрангетой? Непобедимый Джакоппо Калабрезе? Кто кандидат, претендующий на равных правах на бизнес Обручникова? Кто, черт возьми, этот смельчак? Кто эта обезумившая тень, заставляющая меня сходить с ума? Кем является Марсело в этой игре? Как связанны мой отец, призрак оперы, глаз дракона и солдаты Ндрангеты?

Голова шла кругом от нескончаемого потока вопросов, генерируемые моим больным воображением. Лиц было слишком много, как и кандидатов, готовых меня убить, но всех разом можно было перечеркнуть, зная, что за моим убийством стоят люди из Ндрангеты. Члены моей восставшей против меня - их капо - семьи, которые безоговорочно должны подчиниться мне! Это им велит омерта - кодекс чести и свод правил, и чертова клятва, данная им во время посвящения.

Кто бы не был этот человек: мой несогласный с вынесенным за столько лет страдании вердиктом отец, призрак оперы, пытающиеся забрать у меня жену или бесстрашный, очень глупый, но чем-то очень сильным и личным замотивированный посланник, решивший побороться за первенство, итог всех ждет один - моя неминуемая победа. И полетят головы виновных и кровь прольется рекой по белоснежным сугробам, а их крики затмят гул шелеста зимнего леса в крепкий мороз. Это больше не игра на уничтожение, а воина принципов. Боремся не за жизнь, а за первенство и мучительные смерти! И вот мой первый осознанный ход.

Гордо выпрямившись, я приподнял заостренный подбородок, разворачивая мускулистые плечи, лицо умело спрятал за маской надменного безразличия, гордыни и фальшивого спокойствия. Наполнившимися кровью от ярости глазами внимательно пробежался по пустующим коридорам сокрытыми в полумраке, окутанные громкими, восторженными криками моих гостей за дверью, войдя в которую я с хитрой ухмылкой циника шагнул в эту неравную борьбу, где планирую уничтожить в скором времени своего соперника. Или соперников. А для этого мне необходимо обзавестись верными союзниками или марионетками, которые помогут мне в этом непростом деле.

Поэтому усевшись на диван рядом с пьяным в стельку Дружинином, я продолжил его расспрашивать о делах, поддерживая бестактно прерванный ранее неинформативный диалог. Показывая свою вовлеченность в процесс, видел, как старик на глазах расслаблялся, проникаясь доверием ко мне. Даже больше, чем ранее. Либо дорогущая водка, которую щедро разливали мои официанты так задобрила его, либо я был недосягаем.

- Знаешь, Фабиано, ведь бывает дружишь с человеком всю свою осознанную жизнь, при любом удобном случае заверяешь себя, что знаешь его, как свои пять пальцев, а он..., - рассерженно поглядев на свои наручные часы, пошатываясь, разочарованно протянул Дружинин, скорчив расстроенную гримасу, - подлец! - надув губы, громко крикнул мужчина, недовольно ударив по ягодице девушку, усевшаяся рядом, - Мне так стыдно перед тобой. Ты, ведь хороший, перспективный парень. Ну, что еще этому упертому старику нужно? Отличный кандидат и деньги хорошие принесет, - по-дружески уложив свою тяжелую руку на мое плечо, сердито протянул старик, заглядывая своим полузакрытым, затуманенным выпивкой взором в мои ясные, как серое небо глаза, - прости, дружище. Но мой друг - свинья. А, ведь я ему говорю. Повторяю каждый раз при любой удобной возможности. «Обручников, ты ни с чем не останешься»! А он знаешь, что мне отвечает? «Я лучше знаю. Обстоятельства не те. Я пойман в капкан.» Какой капкан? Что он знает? Какие обстоятельства? Кто ж его знает, - провинившиеся пожал старик плечами, пока я внимательно вслушивался в каждое произнесенное им пьяное слово, - скрытным он стал в последнее время, Фабиано, а ведь раньше всем делился, - продолжил тот жаловаться, неожиданно упав лицом на грудь спугнувшиеся блондинки, громко прорычав.

Неужели и тут мне вставляют палки в колеса, но, кто? Кто в состояние запугать одного из самых властных русских мафиози, чей бизнес по размерам, оборотам и прибыли не сравниться ни с одним отечественным кандидатом с его холодной родины? Кто имеет больше власти над самим Обручниковым, чем Дружинин и он сам?

Этот день окончательно сведет меня с ума из-за неразборчивой болтовни опьяневшего Дружинина, которого спаивали холодной водой, или в могилу по своему завершению. И даже тут мне лично придется сочинить для себя красивый финал. Но, если от пустых слов старика, меня спасло подошедшее к концу время, рассчитанное для прибытия Раффа, то для собственной гибели необходимо будет усердно потрудиться. И сделать придется это прямо сейчас. Поэтому вскочив с дивана, я повернулся к своим новым «друзьям» с обращением, которое бестактно прервал телефонный звонок.

- Ало, - озлобившись, мгновенно ответил я.

- Мистер Калабрезе, машину только что починили, поэтому я возвращаюсь обратно в клуб, как вы и приказали, - по ту сторону провода послышался приглушенный голос Марсело, который перекрикивали мои шумные гости.

- Через сколько прибудешь? - покосившись на наручные часы, напряженно поинтересовался я, пока мозг проделывал сложные математические расчёты, внося небольшие изменения в устоявшиеся за этот час график.

- Думаю, часа через полтора-два, - неуверенно протянул тот, после недолгой паузы.

- Хорошо. Когда будешь у въезда на парковку, сообщи мне, чтобы я приказал тебя встретить. Ведь тебе проблемы не нужны? - сделав акцент на последнем вопросы, я затих, вслушиваясь в прерывистое дыхание парня.

- Конечно! Дружинин! - выдал тот, будто напоминая себе, после чего я бесцеремонно положил трубку.

- Фабиано, вновь покидаешь нас? - обратился ко мне Дружинин, которого обтирала льдом молодая девушка.

- Увы! Дела! - развел я руками, желая попрощаться с гостями, как вдруг ноющую голову осенила гениальная идея, когда глаза наткнулись на тату птички, - Однако мы можем продолжить наше веселье часа через два, но, правда в местах повеселее и красочнее, - ухмыльнувшись, указал я глазами на горячих, полураздетых девушек, вьющихся подобно змеям вокруг мужчин, которых мне необходимо было завлечь в свою авантюру.

- Ты знаешь, как задобрить друзей, - радостно усмехнулся стрик, похлопав в ладошки, как маленький ребенок.

- Тогда ждите приглашения от моего персонала, который сопроводит на парковку, где вас будет ожидать тонированный лимузин, - зловеще сузив глаза от предвкушения предстоящего спектакля, я попрощался ненадолго с гостями, после чего поспешно покинул комнату, слыша за спиной восторженные крики и лесные слова.

Жаль бедолаги не знали, с чем на самом деле им придется столкнуться. Но это вопрос времени, которого, кстати, у меня было ограниченно. Поэтому ускорившись, я быстрее промчался по коридорам, ища в телефоне новостную статью по утреннему несчастному инциденту, о котором упоминал диктор сегодня по радию. Она мне как ни кстати окажется полезной. Бесцеремонно ворвавшись к себе в кабинет, я увидел отшагивающего по комнате мелкими шагами напряженного Раффа.

- Я не знаю, что ты придумал, босс, но это полное безумие! - встретившись с моими горящим от ярости, неконтролируемого гнева, обезумившим, азартным взглядом, с особой предосторожностью выдал Рафф свои мысли, будто пытаясь меня отговорить своими полными сомнения карими глазами, озадаченно сканирующие каждое мое движение.

Нет, Рафф, я не сошел с ума!

- Я выиграл нам время, - пренебрежительно и устало скинув телефон со статьей на стол, поспешно выдал я, тяжелыми шагами направляясь в сторону рабочего стола.

- Для чего? - решительно взяв гаджет в руки, сконфуженно поинтересовался солдат, вчитываясь в статью, от вида которой его лицо знакомо исказилось.

- Для идеальной инсценировки моей смерти, - с особой лёгкостью выдал я очевидное, внешне будучи непроницаемым, а внутри утопая в нарастающем чувстве вины и собственной мерзости, заставляя застывшего мужчину призадуматься, - только при условии, что все пойдет, как и было запланировано, - торопливо заявил я, откинувшись на кресло.

- Когда ты успел, что-то запланировать? - устало свалившись на стул, напротив меня, Рафф многозначительно стрельнул слегка прищуренными глазами на телефон, который тот озадаченно положил на стол, - И что ты успел запланировать?

Все, Рафф. Абсолютно все! Кроме разумных объяснений для Кэти и Тома. И способа, как справиться со своими разбушевавшимися чувствами и неконтролируемым желанием спрятать свою жену подальше от всего мира, сделать ее призраком, как и себя.

- Между пустой болтовней с пьяным Дружинином на протяжение часа и звонком Марсело, который прибудет часа через, - сделав небольшую паузу, опустил глаза на наручные часы, стремительно пытаясь не обращать внимание на тату, после чего добавил: - полтора. Поэтому у нас с тобой не очень много времени на обсуждения.

- Это сумасшествие! - опустив глаза вниз, разочарованно покачал головой мужчина, сердито массируя виски, - И с чего начнем? - приняв мои условия, после недолгого молчания выдал Рафф, сдавшись.

- Сперва нужно позвонить Эндрю, чтобы он достал нам из морга труп. Желательно свежий, слегка обуглившиеся, моих размеров, поработал немного с внешним видом и организовал его доставку сюда, но так, чтобы никто не узнал, - дипломатично сложив пальце в треугольник перед собой, уверенно начал я вещать.

- У нас только три охранника у входа на парковку, не считая еще десяток, разбросанных по другим входам, и куча камер. Вряд ли они не заметят Эндрю, привезший черный мешок, от которого воняет за сотню метров или его машину. Фабиано, не получится, - обреченно покачал головой солдат.

- Именно поэтому труп необходимо будет загрузить в машину перед въездом на парковку. В слепой зоне. Без очевидцев. И такая есть, - хитро ухмыльнулся я.

- Есть, - призадумавшись, согласился мужчина.

- С остальным разберется Майкл. Он аккуратно подчистит грязь и красиво смонтирует, сделав склейку.

- Хорошо. Допустим труп мы нашли, загрузили, с камерами и заездом проблем не должно быть, - подавшись ближе, вдумчиво постучал мужчина пальцем по экрану смартфона, - что делать с Марсело, который пригонит сюда тачку?

- Я приказал ему позвонить заранее перед тем, как заявится на парковке. Да и выехать он сюда не сможет, потому как я дал указ солдатам не впускать его из-за Дружинина. Поэтому у входа его встретят, высадят из машины, которая останется в слепой зоне, и проведут через черный вход ко мне в кабинет, куда он благополучно заявиться с документами, которыми я его и займу, пока вы с Эндрю займетесь телом. Затем ты пригонишь машину ко входу, - посмотрев на своего солдата, я увидел на его лице ярое несогласие и подозрение минуемого краха, - сомневаешься?

- Скорее перевариваю и пытаюсь уловить дельнейший ход твоих безумных мыслей, - пройдясь рукой по коротко подстриженным волосам, устало протянул Рафф.

- А дальше все будет зависеть от вас, - с подозрением сощурив глаза, откинулся на спинку своего кресла, дипломатично сложив руки перед собой, внимательно изучая своего верного солдата, будто ища подвоха или его отсутствие, который подскажет мне, что ему можно доверять.

- Ты ведь не думаешь, босс, что после всего случившегося я мог пойти против тебя? - гневно рявкнул мужчина, чьи брови неодобрительно приподнялись.

- Глупый вопрос, Раффаэле! Очень глупый! - неодобрительно заявил я без стеснения, раскачиваясь в своем кресле, внимательно разглядывая тату птички на руке, пальцами раскручивая кольцо, пока в кабинете впервые за несколько минут воцарилась полная тишина. Послужившая поводом для моего бурного воображения напомнить о ней.

- А дальше? Как ты собираешься выезжать с парковки? Тут повсюду камеры, охранники, - спустя недолгих раздумий, вновь заговорил Рафф, заставляя меня вернуться в суровую реальностью, которую в последнее время мне все сложнее и сложнее контролировать.

- Немного волшебства от Майкла и помощь нашего нового сообщника - Дружинина и его свиты, - самодовольно рявкнул я.

- Дружинин? - удивленно переспросил мужчина, - Фабиано, ты ведь понимаешь, насколько опасность возрастает? - вытянув руку вперед, я заставил мужчина замолчать.

- Он будет увлечен другим объектом, - зловеще ухмыльнулся я.

- Марсело, - подхватил тот ход моих мыслей, - твой новый друг - отвлекающий маневр?

- Именно! Он придержит Марсело и других солдат, которые вмешаются в конфликт, пока я буду аккуратно выезжать с парковки и в слепой зоне выскачу. А затем управление автомобилем перейдет в руки Майкла. Он с помощью своего компьютера, как пульта управления, и налаженной системы поведет автомобиль с трупом по той дороге, по которой я рассчитывал поехать на встрече с будущим мэром. А там остается лишь надеяться, что нажмут они на кнопку именно в тот момент, - мне вдруг стало мерзко от себя самого и этого жестокого плана, когда я представил последствия, с которыми столкнуться Кэти и Том после того злосчастного взрыва, если он произойдет.

- Вот ботаник обрадуется, что наконец сможет протестировать то, над чем так усердно работал, - попытался солдат разбавить тяжело нависшую напряженную атмосферу в этом кабинете.

Последующий час прошел очень продуктивно и каждое действие соответствовало логически построенному плану, придуманный разумом, но не тем, о котором в мучительных криках молила истерзанная, испуганная душа. Боялся ли я смерти? Философский вопрос. Скорее я боялся разочаровать свою птичку, разбить ее и так истоптанную мною душу, принести в ее жизнь новую порцию боли, разочарования и горя, которого она недостойна. Поэтому помимо удачливого исхода событий, я прибывал в жутких сомнениях, душевных разбирательствах. Голова шла кругом, и я мало о чем мог думать, кроме как о ее разбитом сердце и плачевном состояние. О том, что, узнав она правду, Кэти без оглядки уйдет от меня. Или моя смерть станет поводом для ее новой счастливой жизни, где нет места трагедиям, убийствам, коварным планам и плохим парням, где люди внимательны и заботливы, готовы прийти на помощь и поддержать. Это ее мир. Полный ярких красок и чувств, где мне нет места?

- Ты уверен, босс, что не хочешь предупредить Тома и Кэти? - впервые за эти несколько часов озвучил кто-то волнующий меня вопрос, - Это ведь жестока! Они оба будут разбиты, - увидев мою неоднозначную реакцию, подметил солдат, будто пытаясь переубедить меня.

- Это заставит наших врагов поверить в подлинность моей смерти, - мне стало тошно и гадко от собственно произнесенных слов. Все тело ломило лишь от одной мысли длительной разлуки и их горюющих лиц. По коже прошелся лютый холод, а сердце будто застыло, окутанное во вечной, непроглядной тьме, спасающая от эмоции, делающих меня живым, ощущающим что-то человеком, от которого и следа не осталось. Глаза почернели вслед за душой, а монстры захватили мой холодный и острый, как лезвие ножа разум, - не говори ничего им о моей смерти и будь с ними всегда рядом, приглядывай, заботься, пока мы не решим эту проблему. Держи меня в курсе всех событий по нашим каналам связи! - сурово приказал я солдату, попрощавшись с которым, неспеша стал подходить к своей проклятой тесле.

Опустив глаза на часы, а затем оглянувшись по сторонам, я встретился с любопытным, горящим взглядом с Марсело, на котором задержался немного больше дозволенного, внимательно изучая, а затем переключился на еле заметно волнующегося Раффа. Солдат мысленно согласовал со мной переданную взглядами им информацию, после чего открыв дверь своего автомобиля, я нырнул, слыша громкое пению пьяных мужчин и визжание девушек, знаменующие начало игры.

- Ну и где же ваш лимузин, - пошатываясь из стороны в сторону, пришедший в себя Дружинин, появился на горизонте в хорошем расположение духа. Однако это состояние долго не продлилось. Ровно до того момента, пока его взгляд не столкнулся с Марсело, который удивленно в ужасе застыл, нервно сглатывая ком в горле. В это время я завел свой автомобиль и промчался к выезду с парковки, а следом за мной пролетел и Рафф, после чего дорогу остальным машинам перекрыл лимузин, от чего другие мои солдаты застряли в ловушке, - Это ты сволочь?! - яростно крикнул старик, отбросив в строну прилипших к нему девушек, - Мои люди сейчас из тебя сделают итальянские ботинки, подонок! - выйдя из машины, я оглянулся назад, замечая молящие о помощь глаза засевшего в машине Марсело, направленные на меня.

- Разберитесь с этим быстрее! - крикнул я вступившим в драку с русскими солдатам, после чего уселся в свой автомобиль, выезжая с парковки, где припарковался в слепой зоне.

Оставалась последняя деталь. На левую руку, где была вытатуирована схожая с моим тату рисунок, я надел, нехотя снятый со своего пальца обручальное кольцо, на которое виновато взглянул. Эти действия мне давались с особым трудом. Не потому, что от трупа ужасно разила смертью и обуглившимися тканями, а потому что я предавал ее. Свою любимую птичку, которая отчаянно ждет меня дома, в надежде, что мы украсим сегодня вместе елку к Рождеству. Но, сидя тут, в этой чертовой машине, я тебе клянусь, Кэти, что у нас будет сотню счастливых праздников, столько, сколько ты пожелаешь. Я по твоему желанию ежедневно устрою и придумаю для тебя повод или праздник, лишь бы загладить свою вину и самое главное - увидеть тебя счастливой, глядящей на меня с особой любовью!

Теперь, когда план начал действовать, мне оставалось стать тем же призраком, что и мои соперники, которые после моей смерти наверняка расслабятся и потеряют бдительность, действую более открыто, решительно и безбашенное. Мне оставалось внимательно за каждым из кандидатов проследить и вычислить потенциального врага или врагов. А затем каждого из них уничтожить сперва морально, а затем неспеша наносить телесные повреждения, дарую слабую надежду на желанную смерть, которая бы их лишила мучительно-болезненных пыток, и вновь возвращая их в этот ад, спасая их жалкие жизнь раз за разом, когда те находились бы на грани.

Настоящее время

Смерть сама по себе чертовский пугает, но ясность, которую она даёт - поразительная, даже волшебная и ни с чем не сравнима.

Находясь в тени этого безжалостного мира, на которого будто осуждающе сверху смотришь, глаза шире распахиваются, позволяя дневному свету пробудить тебя от ловко напущенных чар предателей, умело сладостными речами затуманивший разум, сокрывшимися за искусственно воссозданными обстоятельствами и угнетающими проблемами. Смерть позволяет сделать многое, в том числе то, до чего раньше руки не дотягивались: расставить приоритеты, осознать свои ошибки, вымолить грехи, услышать, увидеть сокрытую правду, разгадать тайны, истинные цели и намерения, и начать лучше разобраться в людях, окружающих тебя. Разглядеть предателя среди союзников, и спасителя среди наемников. Увидеть подлинность сокрытых от глаз за призмой собственных страхов истинных чувств любимого человека и искренни ощутить ценность доверившихся тебе людей, поистине нуждающихся в твоем присутствие.

Смерть меняет устоявшуюся личность, мировоззрение, ценности и закрепившиеся взгляды в корень, как и восприятия привычных вещей, которые сейчас имеют иное значение. Потому что во время хоть и недлительной сепарации, будучи бесхозно расхаживающим по миру призраком среди серой массы безразличных к твоей персоне личностей, твои сумбурные мысли будто упорядочиваются, самые тяжелые обстоятельства проясняются, а причина всех проблем несопоставимо быстро находятся, как и способы их устранения. Ты будто вырастаешь, становишься на пьедестал выше, на пару единиц умнее и ... разумнее?

Именно! Разумнее. Пока твои вынырнувшие из тени собственных страхов обезумившие от неизведанных причин враги теряют бдительность и рассудок в погоне за желаемым, бесконтрольно верша правосудие. Под гнетом смягчившихся обстоятельств маски разоблачительно снимаются, а одинаковые по цвету фигурки на шахматной доске проявляют свой истинный оттенок под ярким светом прожекторов. Он кроваво-алый. Цвет безумия, ярости и мести. И равенство теряется, а контроль над ситуацией вновь приливает к моим рукам, которые умело тянут за ниточки, прикреплённые к безрассудно болтающимся конечностями падких марионеток, чьи грехи и слабости мне известны.

Этими руками я вершу правосудие, но при этом не пачкаю собственных. Что я и намеревался сделать прямо сейчас. И для этого непростого дела я намеренно выбрал, точнее тщательно подобрал пристрастных людей, которые из-за множества личных причин, перевешивающие здравый смысл, были безоговорочно готовы поквитаться с моим врагом. С нашим общим теперь врагом. Ведь единственно, что может сделать человека неуправляемым, безрассудным монстром - это ранящий душу чувства, пережитые травмы, потери и запечатлевшиеся отрицательные эмоции, клохчущие в глубине грудной клетки годами. Люди любят взращивать обиды, которые затем перерастают в месть, жестокие убийства и мучительные пытки. Лишь нерешенные годами личные переживания и неприязнь позволяют тьме взять вверх над вами. И это то, что необходимо мне сейчас. Личные мотивы, неприязнь и острое желание отомстить, поквитаться с обидчиком, которые будут щедро вознаграждены. Мои руки были и останутся чистыми, как и совесть. Таковы законы мафии, и реального мира. Провинившегося необходимо наказать. Безжалостно. Беспринципно.

Припарковавшись на небольшой окутанной непроглядной тьмой поляну, обсыпанную щедро снегом, позади черного фургончика с неприметной надписью, которая переливалась под светом фар моего автомобиля, я увидел застывших на мгновение ослепленных солдат, в быстром темпе распространяющие между собой заряженное охотничье оружие. Заглушив двигатель, вышел из машины, проходя мимо Раффа и небольшой группы вооруженных мужчин, которым тот, указывая на карте точки, решительно раздавал четкие указания, распределяя их по разным участкам леса. Солдаты отвлеклись на минуту, поприветствовать меня и догоняющего следом Тома, а я продолжил тяжелыми шагами, оставляющие глубокие следы на белоснежном снеге следовать в сторону собравшегося в круг новобранцев, стоящими ко мне спиной, у ног которых, из-за горы плеч стал виднеться валяющиеся на коленях избитый до полусмерти Марсело, чья голова по-прежнему была прикрыта мешком.

Руки мужчины были крепко связанны веревками, как и кровоточащие лодыжки. Его тело тряслось от веющего в морозном, сухом воздухе страха, который перебивал металлический запах крови и хвойного леса, чьи деревья агрессивно метались из стороны строну свои обсыпанные снегом ветки. От вида этого подонка и неожиданно возникших призрачных пищащих звуков аппаратов, эхом из глубин памяти усиливающиеся в пустующей голове, моя грудная клетка яростно стала вздыматься, замершие пальцы сильно с хрустом сжались в кулаки, от чего примёрзшая кожа перчаток стала трескаться, из ноздрей белыми клубками выходил пар, массивные челюсти сильно, до скрежета зубов сжались, а прерывистое, разъяренное дыхание соперничал с гулами тихого леса и мольбами солдата.

Я был готов сорваться с места и добить этого подонка собственными руками, которые рефлекторно потянулись к карману за спасительной сигаретой, но рука моего брата легко легла на мое плечо, будто приостанавливая. Том расстроенно разглядывал мое исказившееся лицо, на котором на мгновение отразился весь спектр человеческих эмоции и столько боли, пока я не в силах оторвать разъяренного взгляда от предателя, отчаянно обыскивал карманы. Его ладонь сильнее прижалась к плечу, после чего брат понимающе похлопал пару раз, успокаивающе что-то говоря мне на итальянском, пока я пытался сфокусироваться на медленно возвращавшихся мыслях, вдумчиво вглядываясь в непроглядную тьму леса.

- Все готово, - тихо оповестил нас Рафф, встав слева от меня. Повернувшись к мужчине, чей безразличный, застывший взгляд был направлен на Марсело, я увидел протянутые им фонари для нас с Томом и карты леса, на которых был отмечен маршрут. Выхватив атрибуты, я с благодарностью взглянул на своего советника и верного солдата, которые одновременно понимающе кивнули мне в ответ, а затем я направил свои разъяренный взгляд на Марсело, чьи зубы еле слышно клацали, болезненно ударяясь друг об друга при очередном нанесённом ударе безбашенного новобранца, чья рука замерла в воздухе, когда нас ослепило яркой вспышкой света фар, прибывшей машины.

Одновременно заинтересованно оглянувшись через плечо назад, мы увидели вышедшего из затонированного Land Rover будто постаревшего на несколько лет яростно идущего в нашу сторону отца в сопровождение своей охраны.

- Первый раз так рад видеть папочку, - скривился Том, разглядывая дона, чье лицо излучало животную ярость, желание убивать и неконтролируемую агрессию, отразившиеся в тусклых бликах карих глаз, нацеленных на предателя, - жуть! - ошарашенно вздрогнул тот, будто осознавая сказанное ранее.

Наша семья была не самой обычной, как и ценности, которыми мы дорожили, образ жизни, которому придерживались, мировоззрение, чудаковатые и ожесточенные традиции и даже самое банальное - повод для наших совместных, столь редких встреч, которых помимо рабочих было не счисляемо мало. И вот это был один из тех случаев, когда вся семья была в полном сборе. Исключительно неожиданно. Скажу честно, это не самый обыкновенный, гуманный, адекватный, разумный, торжественный, счастливый или безопасный в понимание обычных людей повод для встреч, но столь привычный и веселый для нас.

Сегодня, как ни странно, но и я тоже был рад видеть отца на этом многовековом торжестве.

Повернувшись лицом к Раффу, я многозначительно кивнул, отдавая приказ, после чего тот надевая кожаные перчатки ненадолго удалился, возвращаясь обратно с таинственной коробкой, которую передал одному из самых безбашенных новобранцев. В это время его место слева от меня молчаливо занял, гордо выпрямившиеся отец, свысока, беспристрастно и с особым превосходством оглядывающий подонка, будто глядящий на кусок дерьма, недостойный его внимания. Справа по-прежнему молчаливо стоял прищурившиеся Том, чье тело ощутимо напряглось, а напротив меня застыл Рафф, который быстро напомнил нам правила традиционной игры, после чего присоединился к советнику.

Теперь мы все вчетвером с нетерпением ожидали начала грандиозного спектакля, подобно стаи изголодавшихся по жалостливым мольбам, теплой крови, жесточайшим пытками и напуганным крикам гиенам, безжалостно терзающих свою измучившуюся жертву на мелкие лоскуты. Мы жаждали жестокого представления, крови, покаяния и унижения, ради которого и собрались посреди ночи вглубь заснеженного леса, без света, подальше от дорог и цивилизации, где не будет слышно звуков жестокой расправы или быть точнее правосудия.

- Отпустите меня, - жалостливо заскулил засуетившиеся в страхе Марсело, когда его грубо схватили за руки и ноги несколько крепких мужчин, - я вас прошу! - отчаянно крикнул предатель, когда стал ощущать приближающиеся к оголенной от одежды коже предплечья жар. Самый безбашенный новобранец достал раскаленный предмет из переданный Раффом коробки, медленно приближая его к трясущиеся в страхе руке бывшего солдата.

- С этого и нужно было начинать, - зловещи усмехнулся полицейский, со всей яростью прижимая раскаленный металл к предплечью солдата в области тату с Архангелом Михаилом, которое стало расплавляться вместе с кожей. От болевого шока Марсело невыносимо громко закричал, заставляя пустующий лес и высотные деревья трястись от силы звуковой волны, болезненным эхом доносясь по каждой веточке, - развяжите его, - грубо и бесцеремонно приказал полицейский, после чего веревки с запястий и лодыжек солдата пали на землю в луже растопленного алого снега, куда рухнул и вопящий от боли предатель, прижимающий к груди обожжённую руку.

- Отпустите, - содрогаясь, молил тот, - пощадите... про... прошу, - его трясущиеся голос сорвался на болезненный крик. Но мне и этих его жалких страдании было мало!

- Ты свободен, Марсело! - зловеще усмехаясь, громко закричал безбашенный новобранец, сорвав с его головы мешок, - А теперь беги, Марсело! Беги со всех ног! И не оглядывайся, ведь мы всегда будем следовать за тобой по пятам! - опустившись рядом с дезориентированным солдатом на корточки, которого слепил яркий свет фонарей, дерзко заявил тот, вселяя страх в жертву, - Борись за последние минуты или часы жизнь! Если повезет - дни! Беги, Марсело, и не оглядывайся, потому что я всегда буду позади тебя! - зарядив карабин, заорал тот, после чего быстро вскочил на ноги, сделал один предупредительный выстрел в воздух, знаменующий начало охоты, - Беги!!! - яростно повторил тот, увидев запыхавшегося в страхе солдата, который не мог поднять с земли оккупированное паникой избитое до смерти тело.

Марсело потребовалось несколько секунду форы, которое мы ему с удовольствием предоставили, чтобы его тело охватила волна адреналина, придавшая ему немного сил. От чего мужчина, спотыкаясь, с отчаянными криками падая в сугробы бесконтрольно стал нестись куда глаза глядят. Свет фонариков потух, оставляя нас наедине с коварной тьмой и криками о помощи жертвы, по следам которой мы молча и тихо подкрадывались, а в воздухе повисли звуки многочисленных выстрелов с нотками пороха, предзнаменующие начало бесчеловечной, жестокой и кровожадной охоты. Сегодня нашей добычей, веселящей все семейство, был никто другой, как Марсело, который стремительно набирал скорость, несмотря на болезненные крики, тяжелые ранения, слабость в теле и дыры крови, тянущиеся за ним по всему лесу.

Одарив взглядом непривычно приунывшего, в раздумьях застывшего на месте отца, который внимательно разглядывал попеременно меня и удаляющегося Тома, я вдруг ощутил волну странно-непривычных эмоции исходящих от него, вернувшие меня на мгновение в очень глубокое, счастливое и столь беззаботное детство, где не было еще крови, мафии или пыток. Я будто разглядел в его сверкающих во тьме запавших глазах отцовское волнение, заботу, беспокойство, вину, печаль и раскаяние, отпечатывающиеся в неглубоких морщинках на застывшем лице. Столь непривычная смесь эмоции, нехарактерных для черствого, холодного, надменного, отстранённого, жестокого диктатора и тирана, как мой отец.

Но эта тень человечности быстро сокрылась с его лица за маской решительности и грубого безразличия, когда раздался очередной выстрел, отвлекший нас от молчаливого обмена потаенной информацией. Развернувшись в нужном направление, я опустил руку в карман пальто, доставая оттуда пачку сигарет, вновь слыша непрекращающиеся звуки выстрелов и отдаляющиеся голос Марсело. Направляясь по памяти в полной темноте в указанное Раффом на карте место в лесу, я поджег сигарету, неспеша вдыхая белый, ядовитый дым с привкусом ментола, заставляющий напряженное тело расслабиться, а горло гореть от морозного воздуха, раздражающие слизистые. Клубок навязчивых мыслей будто распутывался, а собственные наставления в голове становились четче, как и сами цели.

Блуждая по лесу в полном одиночестве и темноте в течение часа, наслаждаясь звуками выстрелов, громкого, безумного смеха солдат и новобранцев, маниакально следующие по пятам кричащей, молящей о помощи и пощаде жертвы, которая приближалась ко мне. Оказавшись в нужном месте, я замер, вслушиваясь в идеальную тишину, которую нарушили громкие, неряшливые шаги, протаптывающие дорогу по высоким сугробам и прерывистое, паническое дыхание. Сделав глубокую затяжку, я вальяжно выпустил клубок белого, плотного дыма в морозный воздух, вслушиваясь внимательно в громкие стуки испуганного сердца загнанного в угол бедолаги, идущий в мою сторону, который в панике закричал от очередного неожиданно раздавшегося на фоне полной тишины выстрела недалеко от нас. Ощутив приближающуюся угрозу, Марсело из последних сил попытался убежать прочь, но он еще не знал, что попал в наш капкан давным-давно, как только появился в этом лесу.

У него не было шансов. Никогда, лишь шаткая надежда, что будет возможность выбраться, в которую он так отчаянно верил, но и та испарилась, точнее я ее отнял, когда, включив фонарик, заставил мужчину оказаться лицом к лицу со мной. Со своим ночным кошмаром, страхом, отразившиеся в отекших, кровавых глазах.

- Фабиано, - испугано, прикрыв рот рукой, будто боясь быть услышанным, жертва, в чих полузакрытых отеками и синяками глазах, отразилась паника, обессиленно свалился в сугроб. Из последних сил тот, трясясь отчаянно попытался уползти назад, вставая, пока я неспеша, ненавистно топча хрустящий снег, представляя его голову под своей подошвой, шагал в его сторону, - Рафф, - будто ошпаренный, отшатнулся тот назад, когда с противоположной стороны его ослепил свет другого фонарика, отчаянно пытаясь убежать.

- Бу! - разъяренно усмехнулся Том, оказавшись лицом к лицу с Марсело, которого мы, подобно кровожадным, безжалостным хищникам, окружили, как избитого, измотанного, изнеможенного животному. Мужчина от испуга в слезах упал вновь в сугроб, уползая в противоположную от нас сторону, отчаянно борясь за шаткую надежду на спасение, как вдруг включился еще один фонарик, обрёкший его на вечные страдания.

- Дон Калабрезе, - с придыханием выдал обескураженный Марсело, когда столкнулся глазами с моим отцом, чей взгляд даже не коснулся солдата, будто тот был недостаёт его внимания, - я Вас.... Вас умоляю... умоляю по.. пощадите... пощадите меня! - его глаза напугано метались из стороны в сторону, от человека, к человеку, будто ища поддержки в этих пустых, жаждущих расправы и крови безжалостных и несокрушимых взглядах, а осиплый голос срывался на крик.

За нашими спинами собрались все прибежавшие из леса солдаты, которые несколько часов, веселясь, бежали по стопам Марсело с ружьями, направленными сейчас на смирившегося со своим проигрышем, тихо плачущем от безысходности предателем. Охота, чья цель была спугнуть, измотать и проучить Марсело, была успешна завершена. Теперь настал час расплаты для нас и мучительной смерти для согрешившего солдата, которого из круга, взяв за руки, несколько крепких солдат стали волочить по снегу во тьму, резко осветившуюся светом фар черного грузовика.

На небольшой, неприметной поляне в глубине леса, около небольшого возвышение, стояла одиночная металлическая желтая бочка, я рядом с ней лопата, которую вручили Марсело. Мужчина от страха еле мог держать ее в руках не то, что совладать собственным избитым до полусмерти телом, откуда ручейками сочилась кровь.

- Пощадите меня, - встав на колени, спиной к бочке, Марсело виновато опустил голову, вымаливая у нас прощения. Он был жалок, черт возьми. Человек, который с необдуманной смелостью затеял всю эту паршивую игру, пошел против меня и моей семьи, валяется теперь у меня в ногах и умоляет о пощаде, хотя несколько месяцев назад решился вершить правосудие, свергнуть меня. От осознания этого на мгновение на моем лицо появилась зловещая ухмылка. Мои монстры во тьме ликовали.

- Возьми лопату, Марсело, - спокойным голосом незаинтересованно заявил я, лишив скулящего мужчину всякого внимания. Достав из своего кармана пачку сигарет, я зажег одну из них, оглядываясь по сторонам. Справа от меня с непривычным суровым видом стоял мой напряженный брат, бездушно разглядывая солдата, а рядом с ним - холодный и отстраненный Рафф, чьи мысли сложно было предугадать. Слева во весь свои могучий рост возвышался подобно бронзовой статуй непроницаемый дон Калабрезе, чьи пустые глаза застыли на скулящей жертве, вымаливающей пощады.

- Я не виноват! - отчаянно кричал подлец, обессиленно расползаясь по белоснежному снегу, покрывающиеся красными пятнами.

- Я приказал тебе встать, взять лопату в руки и начинать копать себе могилу, - вновь непреклонно повторил я на выдохе свои жестокий приказ, беспристрастно разглядывая содрогающиеся избитое тело сквозь белый, плотный дым, - облегчи себе свою неминуемую смерть, Марсело. Выполни приказ своего капо! Подчинись его воли!

- Ты не мой капо, - по буквам произнес мужчина, ожесточенно поглядывая на меня исподлобья. Дерзко осмелившись высказаться, будто на последнем издыхание, осознав пагубность, плачевность всей ситуации и свою неминуемую смерть, - и никогда им не был и не станешь, - схватив лопату, тот уперся об ее рукоятку, поднимаясь на пошатывающихся ногах. С таким презрением и ненавистью оглядывая меня, Раффа и Тома, после чего из последних имеющихся сил гневно швырнул лопату к моим ногам, протестуя.

- Вечно тебе нужна помощь, Марсело, - не обращая никакого внимания на его детские выходки, зловеще усмехнувшись, тонко намекнул я, кивнув одному из новобранцев, который поспешно подошел к мужчине, насильно вставляя ему в руку лопату. После чего тот замер, в ожидание дальнейшей команды, - сперва этой доброй душой был Виктор Павлов, затем ты его сменил Александром Павловом и своим другом, - кивнул я в сторону небольшого заснеженного возвышения, где скрывалась свежая могила, при видео которой Марсело болезненно согнулся, - а теперь ты нуждаешься в моей помощь. Верно? Что ты желаешь, Марсело? Пощады? - сделав шаг вперед, будто проникшись его душевной и физической болью, я сменил полное безразличие на лице, на пронзающую души понимание.

- Да, я умоляю! - не уводя взгляда от заснеженной могилы в метре, трясясь, подтвердил солдат, опечаленно заскулив.

- О чем ты меня просишь, Марсело? Помочь тебе? - лукаво переспросил я, еще приблизившись к мужчине на несколько шагов, замечая в его глазах страх и испуг, заставляющие его еле заметно отшагивать назад. Трясясь, солдат утвердительно кивнул, избегая по мере приближения прямого зрительного контакта, - Так, озвучь свою просьбу! Громко! - неспеша, хитро выдал я, растягивая свою речь, ощущая превосходство и непередаваемое чувство завершенности, воспроизводимое моими ликующими, желающими крови и мести монстрами, колонизирующие разум и парализующие человечность.

- Я умоляю, помогите мне! - заикаясь, прерывисто проговорил парень, убирая с лица прилипшие, окровавленные волосы.

- Кого ты умоляешь, Марсело? - переспросил я, опустив густые брови на коварно сузившиеся глаза, от чего мои вид стал безжалостнее и угрожающе.

- Дон Калабрезе, умоляю помогите мне! - это предложение далось ему особенно тяжело. Было видно по борющемуся из последних сил телу, противящемуся каждому слову, особенно признанию моего статуса и превосходящей силы и вздрагивающему подбородку.

- Я тебе помогу, Марсело, - хитро ухмыльнулся я, кивнув новобранцу, удерживающий руку солдата на рукоятки лопаты, после чего тот со всей силы воткнул железный гвоздь тому в руку, прибив конечность к лопате. От чего Марсело в ужасе закричал, разглядывая ладонь, ставшую одним целом с инструментом.

- Ты....!!! - яростно завопил мужчина, согнувшись от боли.

- Я помог тебе выполнить мой прямой приказ! - безэмоционально оповестил я мужчину, - А теперь копай, Марсело, себе могилу.

- Дон Калабрезе, я вас не предавал... не хотел предать! - с болезненными воплями воткнув лопату в замершую землю, прокричал предатель, обращаясь теперь к моему отцу, который считал его одним из своих лучших солдат. Да что солдатом? Отец заменил нас с Томом Марсело, который был ему больше сыном, нежели мы.

- Ты и не предал меня! - неожиданное заявление беспристрастного дона, заставили предателя приободриться, а всех остальных ошеломлённых, обескураженных лиц напрячься, - Обезличенное тело, лишенное права на жизнь и способность самостоятельно мыслить и действовать не способно на это. Ты слишком глуп, щенок, буквально, как бесхребетное, жалкое существо, не имеющее своего мнения! - холодно и с особым безразличием в поставленном низком голосе, сурово обозначил границы мой отец, задевая чувства некогда своего излюбленного фаворита, потерявший последнюю надежду на жизнь, - Мои, подобна тебе рожденные, жалкие марионетки остаются бездушными, безмозглыми и легкоуправляемыми куклами до самого скончания своих жалких, похожих один на другой дней, пока я не решу, как ими распорядиться. Я - владею твоей жалкой жизнью и обеспечиваю твое существование, Марсело. Без моего покровительства ты никто! Обезличенное, бесхозное, лишенное право на жизнь, на будущее, прошлое, лишенное имени, фамилии и существование никому не нужное тело, - после этого сурового монолога, лицо предателя поникло, будто теряя интерес к жизни.

Отец был беспощаден, холоден, безэмоционален, непреклонен и суров со всеми без исключения. С детства он внушал нам с Томом одну простую истину, которую мы ненавидели: «Люди - это хорошие ресурсы для достижения цели». Но сам дон всегда придерживался этой мантры.

- Я ненавижу вас и вашу чертову семейку! Ненавижу эту идиотскую систему, на которую потратил всю свою жизнь! Вы все сдохните в страшных муках, подавившееся собственной желчью, надменностью, высокомерием или утонувшие в собственных грехах, страхах, когда за вами придет Александр Павлов! Он вас всех настигнет!!! - будто сорвавшиеся с невидимых цепей, яростно кричал Марсело свои пустые угрозы, убирая с лица слезы, обессиленно втыкая лопату в землю.

- Забудь про своего покровителя, ведь несколько часов назад он хотел всадить тебе пулю в лоб. Не думаю, что Алекс сейчас готов простить тебя и пройти на помощь, - оповестил я, удивившегося не на шутку Марсело, сделав еще одну затяжку.

- Блефуешь! - гневно крикнул в ответ предатель.

- Нет, не блефую. У меня даже доказательство есть того, как Александр Палов убивает собственного брата, - мои зрачки расширились, от ощущения власти и превосходства, когда на лицах моих врагов читался страх и неверие.

- Не может быть, - судорожно тряся голову, повторял Марсело, - Виктор мертв, - пытался тот осознать происходящее, сопоставляя факты и существенные доказательства, - ты, - подняв напуганные, полные понимания и ярости глаза на меня, единственное, что выдал предатель.

- Нет, Марсело, это ты все и сделал, - кивнул я в его сторону, выпустив последний клубок белого дыма, пренебрежительно скинув к его ногам окурок, - ты разрушил свою жизнь, связавшись с Виктором и Алексом. Ты предписал себе смертный договор, решив меня предать, - неспеша стал я перечислять его грешки.

- Всего бы этого не было, если ты не отнял у дона Калабрезе власть! - неожиданно заявил смельчак, взгляну на обожжённую кожу на руке, где ранее красовалось тату с покровителем солдат Ндрангеты - Архангелом Михаилом, - Ты недостойный этого статуса выскочка, Фабиано, из-за которой система Ндрангеты рухнет, и потянет тебя за собой на дно, где всем вам и место.

- Поэтому ты решил первый убежать с этого тонувшего корабля? - зловеще покосившись, бесцеремонно поинтересовался я.

- Лучше плыть с врагами на одной лотке, чем греться под ледяной водой с вами, - отчаянно усмехнулся Марсело в бреду, - у Виктора, пока ты его не убил, было великое будущее, а ты просто надменный тип, Фабиано! Даже рядом со своим отцом не стоишь, поэтому, узнав, о скорой смене власти, я решил перейти в команду победителей, где мне и место. Ведь такого непутевого капо, как ты, мало кто будет слушаться. Ты, как предводитель никчёмен, - с каждым его словом, ярость внутри меня неконтролируемо росла, поэтому, не уводя кровожадного взгляда от своей жертвы, которой сдавливал мысленно горло, я неспеша потянулся за очередной сигаретой, поджигая которую, сделал глубокую затяжку. Мир вокруг будто встал на паузу, а раздражающие звуки, как и животная ярость притупились. Подняв голову наверх, я выпустил плотный дым, в который вдумчиво вглядывался.

- Как мы уже заметили, твои прогнозы не совсем верны. Погрешностей больше, нежели правды, - спокойно констатировал я факты, будто пытаясь и себя в этом убедить, хотя сам знал правду. Я превосходил своих соперников. Во многом.

- Поэтому ты решил меня наказать смертью? За правду, на которой я открыл тебе глаза? - видимо многочисленные удары, серьёзная потеря крови и множество переливаний плохо воздействовали на Марсело, который очевидно был в бреду.

- Нет, Марсело, твой послужной список грешков куда длиннее, - разъяренно заявил я, агрессивно сжав между зубами сигарету, которая сломалась в руке,- в первую же очередь ты имел наглость навредить моей жене, ее друзьям и моей семьи, следить за ней, втихаря от меня. Ты думаешь, я не заполучил те снимки из Милана, которые ты сделал для Алекса Павлова во время их прогулки, а может и те записи, которые ты удалял с камер видеонаблюдения на балу, в клубе и других общественных местах, где он ее как маньяк караулил? Ты передавал всю информацию о Ндрангете калибру, глазу дракона, выставляя меня в плохом свете, разрушая партнёрства и деловые отношения, от чего семья терпела убытки, но и с этом я справился. Устроил драку в моем клубе с Дружинином, чтобы тот отговорил Обручниковам подписать со мной контракт, ведь его хотел в знак мести заполучить Павлов. Поспособствовал нападениям людей глаза дракона на мою жену несколько раз. Думаешь, я не нашел доказательства в порту? Передал кучу бумаг Александру, который отослал их в полицию в Италии, от чего моей жене грозил срок пожизненный. Предоставил глазу дракона и калибру снимки, доказывающие смерть Виктора, которые я прислал отцу в качестве предупреждения. И это всего лишь малая часть твоих грешки, Марсело. Ты всех нас обманывал, распространял документы, компромат, фотографии, в том силе о те, что подтверждали смерть Виктора Павлова, следил за нами, был двойным агентом, подстроил мою смерть и навредил многочисленное количество раз моей жене! Она попала из-за тебя в аварию! - разгневанно крикнул я, крепко сжимая челюсти от яростного прилива неконтролируемой животной агрессии, которую попытался унять, сделав глубокую затяжку, быстро распространяющегося по легким никотина, - Только за это я мог тебя бы месяцами напролет пытать, чтобы ты ощутил все ее страдания на своей шкуре! А теперь копай себе могилу, ублюдок! - перед глазами будто яркой вспышкой пронесся образ подключенной к многочисленным аппаратом в больничной койке Кэти, чье исхудалое тело безжизненно было прибито к кровати, в нос вдарил специфичный запах лекарств и больницы, а руки ощутили слабое тепло от ее живота, где скрывался наш малыш.

Мой светлячок, чья жизнь висела на волоске из-за них! Нет. Из-за его безответственного отца. Но я все исправлю, ведь я обещал своему светлячку увидится с ним. Поклялся Кэти сделать ее счастливой.

- Копай! - разъяренно закричал я, заставляя мужчину в страхе вздрогнуть, повинившаяся, - И сделай это быстрее, пока кислота, в которую твое тело вскоре окунаться, не разъела металл, - кивнул я в сторону желтой бочки, зловеще ухмыляясь от предвкушения сладостных звучаний болезненных криков этого утопающего в растворяющей его тело кислоте подонка, однако мои планы прервал телефонный звонок.

Вытащив из кармана сотовый, я напряженно взглянул на экран, ощущая нарастающую тревогу. Отойдя подальше от толпы людей, я наконец ответил, приложив телефон к уху.

- Ало, - задержав дыхание, притаился я, ожидая радостных новостей.

- Фабиано, сделать да ты что-нибудь! Скажи им, чтобы они меня впустили! Прикажи им! Умоляю..., Фабиано! - задыхаясь, отчаянно кричала блондинка в трубку, громко плача, будто пробиваясь сквозь толпу препятствующих ей людей. Из-за рыдания вылетающие слова было сложно распознать, от чего суть ее мыслей потерялась в нескончаемом потоке несвязанных фраз.

- Джемма, что случилось? - растерянно переспросил я, пытаясь вслушаться в доносящиеся звуки, похожих на писк аппаратов, к которым был подключена Кэти, но в этот раз звук отличался. Он был будто предупреждающим, - Джемма! - вновь окликнул я бунтующую блондинку.

- Мисс, вас сюда нельзя, - по ту сторону провода, послышался властный голос мужчины, которому девушка отчаянно перечила.

- Я врач! - яростно закричала та, - Дайте мне пройти! Отойди! - жалостливо, в истерике умоляла блондинка, в приказном тоне.

- Джемма, ты меня слышишь? Джемма?! Что с Кэти? - неустанно переспрашивал я, отчаянно пытаясь достучаться до девушки. А в это время мое застывшее сердце, глухо изредка билось об ригидную грудную клетку, дыхание замерло в ожидание, а кулаки разжались.

- Вы ее подруга, поэтому мы не можем вас впустить, - спокойный голос мужчины, попытался унять истерики девушки, которая уверенно пыталась пробиться к моей жене.

- Она умирает, Фабиано! Она умирает! Скажи им! Прикажи им, чтобы они меня впустили! Прикажи! Я должна быть рядом с ней! Скажи им, Фабиано! Скажи! Умоляю! Умоляю! - ее душераздирающие крики и слова по мере нарастания истерики и паники становились все менее разборчивыми, а мои умения логически думать и вовсе испарились. Разум накрыла белая пелена отчаяния, в груди поселилась пустота, а в голове звенел ревущий голос Джеммы, на фоне усиливающегося звука пищащих аппаратов, - Кэти...Кэти!! - вдруг громко и жалостливо закричала блондинка, давясь собсвтенными слезами.

- Уведите ее отсюда! Быстрее! - сурово приказал знакомый голос, принадлежащий Эндрю.

Я не помню, что случилось дальше. Не помню произнесенных слов, и исхода нашего с Джеммой разговора. Меня окутала бездна, подобно темной, плотной мантии. Холодная, беспощадная, пугающая одиночеством тьма, в которой коварно блуждали вышедшие на свободу бесчеловечные демоны, вселяющие хаос, страх и раздор. Я увидел лишь погасший экран телефона, который небрежно скинул в карман. И вновь пробел. Яркий мелькающий во тьме свет. Это смерть? Тогда, почему мне так больно? Нет! это чертов фонарик, освещающий заснеженную, протоптанную дорожку, на которой виднелась алая кровь. Будто через плотный туман, возвращался обратно к предателю, встав лицом к лицу, с которым смерил опустошённым, жаждущего крови, мольбы и криков о пощаде, лишённым человеческих чувств, жалости и пощады взглядом, кровожадного монстра.

Хоть внешне я был несокрушим, гордо выпрямившись, стоя с высоко поднятой в мрачное небо головой, на деле же я обессиленно пал коленями на многочисленные осколки, безжалостно разбившиеся вдребезги кровоточащей души, болезненно вонзающиеся мне в плоть. Но даже самая нестерпимая физическая боль не могла конкурировать с душевной.

Морозный ветер разъярённо хлестал меня по лицу, заставляя размякшее от боли и разочарования тело хаотично пошатываться из стороны в сторону. Звенящая пустота, которую она подобно ненавистному шлейфу оставила за собой. Обречённость. Одиночество. Хаос. Неверие. Страх. Ненависть. Боль. Тоска. Вмиг разрушавшиеся надежды и мечты, оставившие за собой горький привкус, как приговор засели глубоко внутри.

- Лезь в бочку, - ровным тоном приказал я, на что Марсело в страхе попятился назад.

- Нет! - потряс тот головой.

- Я приказал тебе лезть в бочку!! - отчаянный крик охватившего меня осознания, горя и боли, вырвался из глубин разбившиеся на миллион мелких осколков души, оставившая за собой лишь пустоту.

- Нет! - продолжил противиться предатель, на что я кивком отдал приказ солдатам, которые насильно схватили смельчака, и стали погружать в кислоту. Его душераздирающие, болезненные крики эхом раздались по всему пустующему лесу, когда мои отчаянно застряли в глубинах грудной клетки. Вот оно истинное лицо смерти. До боли знакомое и ненавистное. С осознанным горьким привкусом утраты и обреченности.

Я убил свою жену и ребенка. Я стал тем, кого остерегался долгое годы. Стал человеком, которого ненавидел всем своим сердцем за причиненную боль, за горький привкус утраты и за кошмарную жизнь, которой сам не мог распорядиться. Я стал Калабрезе. Членом этой разрушительной семьи с громкий фамилией, которая с губительной, колоссальной и беспощадной силой сметает все на своем пути ради власти, во имя чертовой Ндрангеты, которая знаменует мужество. Какое к черту мужество? Это было больше похоже на сумасшествие! Я обрёк на смерть самых близких людей. Я убил свою птичку и маленького светлячка.

Что это было? Злым роком? Месть? Удачное совпадение обстоятельств? Или собственная непредусмотрительность? Что, черт возьми, это было? Почему мое сердце вновь болезненно ударяется об ригидную клетку с характерным глухим стуком, эхом разносящиеся в захламлённой мыслями голове. Напряженные виски быстро пульсируют в такт развивающемуся сердцу. Теперь меня ждёт губительное, мерзко звенящее в ушах и скребущее душу одиночество. И я все это заслужил, но ни моя семья. Ни Кэти, не мой светлячок.

Мама всегда успокаивающе твердила, что каждую жизненную неудачу, необходимо расценивать, как драгоценный урок, который кажись только сейчас, находясь на вершине горы трупов, я осознал.

Ни единая победа, месть, выигранная азартная игра, власть, деньги или армия солдат никогда не смогут беспроигрышно конкурировать за первенство с самым обыкновенным человеческим счастьем - любовью. Нет ничего прекраснее человека, безоговорочно любящего тебя, принимающего все твои изъяны, как выделяющие из серой массы особенности, поддерживающей семьи, верного друга и маленького комка счастья, который назовет тебя папой. Нет ничего одновременно столь бесценного, уникального в этом омрачённом злом мире, и недостижимого для меня.

До завершения книги осталось 2 главы!

Здравствуйте, дорогие читатели!
Приношу Вам свои искренние извинения за столь длительное отсутствие главы. К сожалению, были личные мотивы, по которым сесть за написание книги критически не хватало времени и сил.

Спасибо большое все, кто дождался и прочитал новую главу!

До скорых встреч!

Всех крепко обняла, хо-хо
С любовью, Amore