когда расцветет сирень

Свет просачивался сквозь занавески, мягко разливаясь по комнате. В воздухе висел едва уловимый запах сирени, который Феликс заметил сразу — как будто цветы из окна проникли внутрь, чтобы напомнить о вчерашнем вечере.

Феликс проснулся первым. На кухне тихо жужжал холодильник, из ванной доносился едва слышный звук воды.

Феликс вышел в коридор и остановился возле комнаты Хенджина. Дверь была приоткрыта. Он слышал приглушённый голос.

—ты уже встаёшь?—услышал он саркастический тон.
—если ты умеешь спать с открытым окном и не замерзать, то я удивлён—ответил Феликс, появившись в дверях.
—о, теперь ты стал знатоком моего режима? Вчерашний герой, а сегодня критик.
—ну, я просто не хочу, чтобы ты умер от переохлаждения—улыбнулся Феликс.

Хенджин выскочил из комнаты в футболке, небрежно заправленной в джинсы, и уронил взгляд на Феликса.

—ты же говорил, что не веришь в чувства. Это как объяснить мне, что сирень цветёт не для красоты, а чтобы мух привлекать.
—вот видишь—подшутил Феликс—с тобой хоть поговорить можно. А с мухами нет.

Хенджин нахмурился, но в его взгляде мелькнула искра — то ли раздражения, то ли...чего-то другого.

—идёшь на кухню?—спросил он, подталкивая дверь.
—пойду. А ты?—Феликс на секунду задумался, потом добавил—в школу, к своим шумным ученикам.
—а я в больницу к маме. Если, конечно, она меня ещё терпит—усмехнулся Хенджин.

Феликс взял кружку и налил себе кофе. За спиной слышался тихий стук посуды — Хенджин уже завтракал.

—знаешь—начал Феликс—вчера было...по настоящему.

—не начинай—отмахнулся Хенджин—ты же не хочешь, чтобы я стал сентиментальным?
—нет—улыбнулся Феликс—просто...хорошо, что ты рядом.

Хенджин замолчал на мгновение, потом тихо сказал:

—может, я просто не такой уж и светофор. Может, я тоже хочу быть звёздой, хоть иногда.

Феликс поднял брови.

—вот это поворот. А я думал, что ты вечный мрачен и сарказм твоя броня.
—броня—согласился Хенджин—но даже броня не спасает от самых простых чувств.

Они оба улыбнулись — немного неловко, но искренне.

—пойдём—сказал Феликс—если мы успеем, я расскажу тебе, как моя самая шумная группа пыталась устроить революцию на уроке.
—слушай, а я могу быть судьёй?—с хитрой улыбкой спросил Хенджин.
—конечно. А я буду адвокатом ученика.
—сделка. Но предупреждаю я умею быть беспощадным.

Феликс рассмеялся.

—вот поэтому я и не хочу оставлять тебя одного.

***

Они вышли из квартиры, сирень за окном тихо колыхалась на ветру — словно напоминание, что даже самый сложный лёд растаивает, когда приходит весна.

***

Феликс вошёл в класс, где уже шумела его самая «революционная» группа. Ученики явно решили, что сегодня не будет никаких правил — кто-то громко разговаривал, кто-то пытался прокатиться на стуле, а парочка подростков явно тайком обсуждала последние мемы.

—доброе утро, революционеры—сказал Феликс с иронией, не теряя привычного спокойствия—сегодня у нас война за порядок, и я ваш единственный генерал.

Из задних рядов раздался смех, и один из учеников, Хоп, решил поиграть в «противника»:

—генерал, а можно революцию без войны? Мы готовы к переговорам.
—о, переговоры это прекрасно—ответил Феликс, приближаясь к парте Хопа—но только если вы перестанете барабанить пальцами по столу, как будто собираетесь строить барабанный оркестр.
—мы просто создаём музыку свободы—не сдавался Хоп.

Феликс улыбнулся:

—музыка свободы звучит лучше, когда никто не кричит.

В этот момент дверь открылась, и в класс вошёл Доюн — студент, который недавно стал его другом. Он тихо улыбнулся, заметив привычный хаос.

—Феликс—прошептал Доюн—я мог бы помочь вам с оркестром, если хочешь.
—отлично—кивнул Феликс—твой союзник мне пригодится.

Минуты шли, а класс постепенно обретал порядок — по крайней мере, настолько, насколько это возможно среди подростков.

В коридоре, возле окна, стоял Хенджин, наблюдая за классом издалека. Его губы невольно изогнулись в саркастическую ухмылку.

—генерал с оркестром свободы—пробормотал он—кто бы мог подумать.

Минхо и Джисон, тоже стоявшие рядом, подшучивали:

—Хенджин, а может, тебе тоже стоит стать учителем? Будешь строить свой собственный оркестр.
—спасибо—саркастично ответил Хенджин—я и так ежедневно сражаюсь с твоими шутками.

Феликс закончил урок и вышел в коридор, где его уже ждали Минхо и Джисон.

—ну как?—спросил Минхо с улыбкой.
—как всегда бой с невидимым врагом, который думает, что он дирижёр—Феликс покачал головой, но улыбался.
—зато ты классно справляешься—сказал Джисон—и, честно говоря, мы с Минхо завидуем твоему терпению.
—не терпению, а хитрости—поправил Феликс.—иногда приходится быть мастером манипуляций, чтобы дети не устроили собственную революцию.

Минхо смеялся:

—ты бы мог научить Хенджина этому. Может, тогда он перестал бы ходить и жаловаться нам на Доюна.
—о, это отдельная история—вздохнул Феликс, глядя в сторону окна, где на мгновение мелькнул силуэт Хенджина.

—мы понимаем тебя—подбодрил Джисон—главное не теряй связь с тем, кто рядом, даже если он мастер сарказма и провокаций.
—да—добавил Минхо—иногда лучший способ показать, что тебе не всё равно, это не просто слова, а время и терпение.

Феликс кивнул, взял рюкзак и направился к выходу.

—спасибо, ребята. Мне это нужно.

Минхо и Джисон улыбнулись, понимая, что их друг борется не только с подростками, но и с собственными чувствами.

***

Вернувшись домой, Хенджин и Феликс зашли на кухню, где уже знакомый старый деревянный стол стоял в полумраке — за окном медленно опускалась ночь, а сирень под окном тихо шуршала от лёгкого ветерка.

—ну—сказал Хенджин, разглядывая полупустую коробку с пиццей, которую он прихватил по дороге—вот и наш «звёздный» вечер. Хотелось бы сказать, что жизнь это праздник, но сейчас больше похоже на бессмысленную вечеринку с закусками.
—хм—улыбнулся Феликс—если твоя жизнь бессмысленная вечеринка, то я, наверное, твой приглашённый шутник.
—ну, по крайней мере, у меня есть твой сарказм, чтобы поддерживать уровень идиотизма—ответил Хенджин, усаживаясь за стол.
—ах, ты знаешь—подмигнул Феликс—сарказм это мой способ сказать, что мне не всё равно. Хотя, конечно, можно и по-другому, но это скучно.
—скучно  для тех, кто не умеет доставлять удовольствие в язвительности—хмыкнул Хенджин—давай просто наслаждаться нашей традицией подколки и лёгкие уколы.

Феликс поднял кружку с чаем, внимательно посмотрел на Хенджина.

—ты знаешь, у меня есть странное ощущение, что ты иногда хочешь сказать что-то серьёзное, но боишься. Или просто не умеешь без сарказма.
—я не боюсь—ответил Хенджин—я просто предпочитаю защищаться. А сарказм мой лучший щит. Вот и всё.
—тогда я буду твоим мечом—тихо улыбнулся Феликс—вместо того, чтобы прорываться сквозь твои колкости, я буду стараться найти, что за ними скрывается.
—меч, да?—Хенджин хмыкнул и отпил из бутылки пива—с таким подходом ты либо ранишь меня, либо сам пораниться успеешь.
—ну—ответил Феликс—в этом и есть вся прелесть.

Они снова рассмеялись — лёгкий, искренний смех, который казался почти непривычным после всех острых слов и колкостей.

—знаешь—продолжил Феликс—когда мы вместе, даже самый обычный вечер становится интересным. Хотя бы потому, что ты постоянно доказываешь, что сарказм это искусство.
—спасибо за признание—ответил Хенджин с фальшивым поклоном—если бы только ты знал, сколько усилий я вкладываю в каждую колкость.
—каждая твоя реплика как маленькое произведение искусства—улыбнулся Феликс—только с привкусом грубости.
—грубость это мой стиль—сказал Хенджин, и на мгновение их взгляды встретились с неожиданной мягкостью.

В этот момент в комнате стало чуть теплее, словно сама сирень под окном одобряла эту новую близость, которая начала распускаться между двумя такими разными, но уже связанными чем-то большим, чем просто соседство.

—ладно—наконец сказал Хенджин—хватит романтики, пора возвращаться к реальности. Завтра у тебя снова школа, а у меня больница.
—а я буду ждать следующего вечера—улыбнулся Феликс—когда сарказм снова станет нашим языком.
—тогда до завтра, король сарказма—сказал Хенджин, поднимая бутылку в тосте.

—и до завтра, защитник сарказма—ответил Феликс, и они оба рассмеялись.

***

Вечер закончился просто — двумя соседями, которые, несмотря на всю язвительность, уже начали понимать, что их связь — нечто большее, чем просто шуточные перепалки. И сирень за окном тихо шептала свой секрет, растущая с каждым днём вместе с ними.

***

Следующие дни стали чем-то средним между привычным словесным боем и неожиданными моментами, когда в их разговоре появлялась искренняя забота. С каждым днём, несмотря на постоянные колкости, между Хенджином и Феликсом росло непонятное, но всё более ощутимое чувство.

Они всё так же обменивались язвительными замечаниями, но теперь в них уже звучала не только насмешка, но и лёгкая игра, и даже — в редкие минуты — лёгкая нежность.

Однажды вечером, когда Феликс задержался в библиотеке и пришёл домой позже обычного, Хенджин, сидя на диване с книгой, не сразу поднял взгляд. Но когда Феликс переступил порог, Хенджин не сдержался:

—о, вот и наш вечерний призрак. Снова решила заблудиться в лабиринтах знаний?
—лабиринты это твоя стихия—усмехнулся Феликс—я хоть стараюсь не превращать жизнь в сериал с бесконечными паузами.
—зато я мастер сценариев—хмыкнул Хенджин—и режиссёр своей жизни. А ты, кажется, просто статист в моём шоу.
—статист с привкусом сарказма—ответил Феликс, подходя ближе.

В этот момент между ними зависла пауза, и что-то в воздухе изменилось. Хенджин вдруг взглянул на Феликса иначе — чуть мягче, чуть теплее.

—знаешь—сказал он тихо—может, ты не такой уж и статист. Возможно, ты главный персонаж, который мне недоставал.

Феликс удивлённо поднял брови.

—это звучит почти как признание—улыбнулся он—хотя признание я уже слышал.
—или просто ещё один твой повод подколоть меня—усмехнулся Хенджин, но в его глазах мелькнула искренняя теплота.