Недосягаемая любовь

Я стою на балконе, босая, с кожей, покрытой мурашками — и не от холода.

Он ушёл.

Буквально вырвал себя из моих рук, бормоча что-то о том, что это ошибка, и скрылся в темноте дома, будто мы оба не были сейчас в двух сантиметрах от того, чтобы...

Я провожу пальцами по губам. Они горят. И не только губы.

— Серьёзно? — шепчу в ночь. — Ты целуешь меня так, будто хочешь сжечь изнутри, а потом убегаешь?

Он не просто поцеловал. Это было... Это было как взрыв. Вкус травы, алкоголя, смущения, желания. Всё в одном. Я ощущала его бедра, чувствовала, как он теряется и теряет контроль. И мне это нравилось. Бог, как мне это нравилось.

Я не думала. Не анализировала. Просто чувствовала. Его. Его тяжёлое дыхание, руки, сминающие мою талию, его колени между моими, его член, прижимающийся к моему бедру — неловко, яростно, будто он тоже ох*ел от происходящего.

И теперь он исчез.

Классика.

⸻

Я вернулась внутрь — только не к остальным, а в ванную. Заперлась, включила холодную воду и посмотрела на своё отражение.

Щёки раскраснелись. Глаза блестят. Губы... красные, прикушенные.

— Что, чёрт возьми, это было?

Он не просто парень. Он — Элиас Рейнс. Тот самый интроверт, молчун, парень с мрачным лицом, с жёсткими взглядами и отстранённостью. Он не смотрит на девушек. Вообще.

Но сегодня он смотрел.

На меня.

⸻

Когда я, наконец, вернулась к остальным, уже ближе к рассвету, в комнате было тихо. Бри и Тейлор спали, как два кота, сбившихся в кучу. Лэндон, конечно, занял всю кровать. Виктории нигде не было — может, свалила в очередной истерике.

На ковре, среди подушек, спал Джейс. Рядом с ним — пустое место.

Он ушёл. Даже не остался.

Сука.

Я лёгонько опустилась на подушку и прижала колени к груди, укутавшись пледом. Закрыла глаза, но сон не шёл.

Перед глазами — его лицо. Напряжённое, растерянное. Его пальцы на моей талии. Его дыхание в моих волосах.

Его губы.

⸻

Скоро утро.

А я даже не уверена, будет ли он теперь со мной разговаривать.

Но чёрт возьми.

Если он думает, что может так просто поцеловать меня и исчезнуть — он явно не знает, с кем связался.

Неделя.
Ровно семь дней, как он исчез.

Никаких занятий. Никаких случайных пересечений в кампусе. Он даже умудрился отменить репетиторские уроки, которые, между прочим, нужны мне — ну или, ладно, были нужны. Хотя нет. Чёрт с ними.

Он избегал меня.
Он, мать его, избегал меня.

Ирония? После той ночи, после его горячих рук на моей коже, его губ, дыхания, поцелуев... После того, как он буквально вжимал меня в себя, словно хотел остаться там навсегда — он решил, что правильнее всего будет исчезнуть?

Что за херня?

Я шла по коридору кампуса, в сапогах на каблуке и пальто от Miu Miu, как королева. И каждый шаг отдавался в груди пульсом. Не потому что больно. Нет. Я не из тех, кто страдает. Просто внутри горело. И я делала всё, чтобы не показать этого.

— Адди! — окликнула Бри, выбегая из аудитории. — Ты его сегодня видела?

Я даже не спросила кого. Имя не требовалось.
— Нет. И не хочу.

Она вскинула бровь.
— Точно?

Я закатила глаза.
— Абсолютно. Пусть дальше прячется. Великий и непогрешимый Рейнс.
Видимо, в ту ночь его мозг отключился не только от травки, но и от совести.

Смешно. Он вёл себя так, будто я ему не безразлична. А потом — испарился. Даже не объяснив ничего.

Неужели он реально решил проигнорить меня? Меня?
Что, чёрт возьми, он себе вообразил?

Окей, Элиас. Игры начались.
Ты хочешь делать вид, что меня не существует?

Тогда я превращусь в чёртово наваждение.

Если бы мне платили каждый раз, когда кто-то говорил: «О, ты не такая, как я думала», я бы уже давно не нуждалась в семейном трасте. Но даже с этим — в какой-то момент устаёшь от масок, которые люди сами тебе выдают. Особенно когда хочется просто посмеяться, выпить кофе, поорать на хоккейном матче.

— Итак, кто за крикливых фанаток с плакатами «Go, Landon»? — Бриэль, стоя посреди моей спальни, держала в руках лист с надписью «Ты — шайба, детка!» и ухмылялась как ведьма.

— Ты серьёзно с этим пойдёшь? — я фыркнула, закатывая глаза. — Лэндон возомнит себя богом льда.

— А он им и был. Хотя бы до того, как стал спать с Викторией и забывать, что у девушки должны быть... ну, мозги, — парировала Бри. — А вообще, я хочу повеселиться. И девочке с глазами оленёнка это нужно больше, чем нам с тобой.

Эви пришла вовремя — как обычно. Миниатюрная, с тёплой улыбкой и в странно очаровательной худи с надписью «I have no idea what I'm doing». У неё был румянец на щеках — не от холода, а от волнительного ожидания.

— Привет! Я не опоздала? Я всегда прихожу чуть заранее, вдруг автобус застрянет или... ладно, это странно. Привет! — она рассмеялась, и я заметила, как она быстро коснулась своей щеки — будто пыталась стереть улыбку.

— Расслабься, Белоснежка, — Бриэль уже обнимала её. — Мы тут все немного странные. Ты впишешься идеально.
    •   

Матч шёл в полную силу. Трибуны в кампусе гудели, студенты визжали, лёд трещал под коньками. Лэндон гонял шайбу как черт, и, конечно, когда забил первую — развернулся к трибуне, где сидели мы, и послал воздушный поцелуй. Бриэль показала ему средний палец. Эви нервно прыснула смехом и тут же извинилась:

— Простите, я просто... Это всё так громко и весело! Он правда классно играет.

— Только не говори ему это. Он и так едва в проходы помещается, — подмигнула я. — Хотя да. Он хорош. В этом и проблема.

— У тебя талант — говорить двусмысленно, — усмехнулась Бри.

— Ты просто слишком часто слышишь в моей речи то, что хочешь, — ответила я, делая глоток колы.

Мы обсуждали Лэндона, потом — студентов на льду, потом Бри внезапно уткнулась взглядом в дальнюю часть трибуны.

Трибуны были почти заполнены. Сильный холод от льда, гул толпы, крики поддержки — всё сливалось в единый ритм, а на поле творилось чёрт знает что: Лэндон Чейз вёл игру с яростью, будто на кону стояла его жизнь.

Я устроилась поудобнее и бросила взгляд на Бриэль. Она сидела чуть подалась вперёд, локоть на колене, глаза следят за каждым движением Чейза. Ни единой улыбки. Только сосредоточенность. Опасная. Чуть злая.

Я усмехнулась.

— Можешь уже признать, что у него офигенный бросок, — пробросила я тихо, с краем ухмылки.

— Он просто знает, как кидать шайбу, — безэмоционально отозвалась Бри. — Это не делает его менее невыносимым.

Эви сидела с другой стороны, укутанная в чёрное пальто. Она не вмешивалась — просто смотрела. В её взгляде была внимательность, но без суеты. Мы с ней перекинулись коротким взглядом — и я заметила, как она чуть улыбнулась, не говоря ни слова.

На льду в этот момент Лэндон проехался мимо троих, как будто они были картонными манекенами, и с хрустом ударил шайбу в ворота.

— Сука, — выдохнула Бри, и, кажется, только я заметила, как у неё дрогнули губы. Она всё-таки впечатлена. Даже если и не признает никогда.

— Вот теперь ты выглядела так, будто он тебя поцеловал. — Я не удержалась.

Она прищурилась, но улыбка всё-таки вырвалась. Я это видела. Видела и то, как её глаза невольно ищут его, когда он снова появляется на льду.
Толпа гудела где-то за спиной, но мы уже спустились с трибун. Я шла между Эви и Бри, чувствуя, как та будто под напряжением — не разговаривает, не улыбается. Только взгляд цепкий, жёсткий. Особенно когда мы почти столкнулись с игроками у выхода из раздевалок.

— Девочки, — раздался знакомый голос. — А чего так быстро исчезаете?

Лэндон Чейз. Весь в хоккейной форме, с намёком на усмешку в глазах. Он опёрся плечом о стену, клюшку держал, как будто она — продолжение его руки. Рядом маячила Виктория, разговаривая с кем-то из игроков, но её внимание тоже скользнуло к нам. В воздухе словно что-то щёлкнуло.

— Мы просто уходим, — ответила Бри с лёгким прищуром. — Тебе показалось, что мы сюда за автографами?

— Нет. Мне вообще многое кажется в последнее время, — Лэндон пожал плечами. — Но я не ожидал, что вы придёте. Особенно ты.

Он сказал это спокойно. Не мягко, не с ухмылкой — просто как факт. Но Бри напряглась.

— Ну, не волнуйся. Это не ради тебя.

— Я и не волнуюсь, Картер.

Пауза.

Секунду никто ничего не говорил. Эви переступила с ноги на ногу, будто чувствуя, что оказалась не в том месте, не в то время. Я сдерживала улыбку. Эти двое не могли спокойно дышать в одном помещении.

— Ну ладно. Удачи, капитан, — сказала Бри, отводя взгляд. — Постарайся не сломать кому-нибудь челюсть в следующей игре.

— Как скажешь, — ответил он, и что-то в его голосе дрогнуло, почти незаметно.

Мы пошли прочь. Но, когда я обернулась, Лэндон стоял всё там же, глядя вслед нам. Виктория что-то говорила ему сбоку, но он, казалось, даже не слышал.

— Он смотрит, — тихо сказала я Бри.

— Пусть смотрит, — буркнула она.

Эви слегка наклонилась ко мне, наивно, но честно:

— Они... раньше встречались? — тихо спросила Эви, переглянувшись с нами.

Я только собралась ответить, но Бриэль меня опередила — с той самой насмешкой в голосе, которую я слышала тысячу раз.

— Я — нет. Но она, — Бри кивнула в мою сторону, — о да.

— Бри! — я фыркнула, толкнув её плечом.

— Ну а что? Я же не соврала, детка, — она рассмеялась, но в этом смехе была странная искра — чуть сухая, чуть напряжённая.

Эви округлила глаза.
— Серьёзно?

— Это было сто лет назад, — отмахнулась я. — И это было тупо. Даже не спрашивай. Просто... юношеская глупость.

Бриэль скосила на меня взгляд, прикусив губу.
— Ага. Очень «тупо». Особенно когда ты писала ему целыми абзацами после тренировки. Помнишь?

— Замолчи, — я застонала.

Она захихикала, довольная собой.
— Не могу. Это было легендарно.

Эви смотрела на нас, переводя взгляд с одной на другую, будто пытаясь определить — это шутка или настоящая драма. Я не дала ей углубиться.

— Всё, — сказала я. — Тема закрыта. Сегодня Бри в ударе, не обращай внимания.

— Я всегда в ударе, — Бри подмигнула Эви. — Просто иногда — особенно метко.

Я уже три минуты держала телефон у уха, не веря, что слышу.

— Ты... идёшь на свидание? С ним? — Я смотрела на Эви, будто она сообщила, что вступила в секту.

Она сглотнула, сжав подушку в обнимку:
— Ну... Я не уверена, что это свидание. Он просто предложил кофе. На завтра. В шесть. В кафе у кампуса. И вроде он милый...

Бриэль, лежащая на полу в своей рубашке с принтом Kiss и съедающая ложкой нутеллу, чуть не поперхнулась:
— Милый? Девочка, милыми бывают кролики. Ты же видела, как он смотрит на тебя. Он тебя раздевает глазами медленно, как лук на кухне — слой за слоем.

— Бри, блин! — Эви вспыхнула.

— Вот именно. — Я вздохнула. — И что ты, значит, одна пойдёшь?

— Ну да...

— Нееет, — протянула Бриэль, уже сев. В её глазах загорелся тот огонь, который обычно заканчивается катастрофой. — Мы идём с тобой. Мы — это ты, я, и вот эта барби в «Диоре» с манией контроля. — Она ткнула в меня.

— Мы что, пойдём следом в париках? — спросила я с приподнятой бровью.

— Лучше, — Бриэль усмехнулась. — Мы сядем за соседний стол. Ты — нормальная. А мы — клиника. Полный спектр.

— Я не могу поверить, что согласилась, — простонала Эви, натягивая шапку до глаз.

Но пошла.

⸻

Кафе «Roast & Roll». Время: 18:07.

Эви уже сидела за столиком с видом на витрину.
Кафе выглядело мирно. Невинно. Даже скучно.

Но мы пришли с миссией.

— Всё. Он идёт. — Эви сглотнула, потирая ладони. — Я не знаю, зачем согласилась...

— Потому что у нас было лицо, полное энтузиазма и шантажа, — ухмыльнулась Бриэль. — Смотри, только моргнёшь — и мы вступаем. Окей?

— Только если он начнёт трогать моё колено или скажет слово «сквирт», — буркнула Эви.

— Это может быть весело, — я потянулась. — Мне давно не доводилось разваливать чужие свидания.

Прошло шесть минут.

Эви сидела с идеальной осанкой и вежливо кивала, пока какой-то засаленный парень в очках вещал ей про NFT, инвестиции и «эмоциональный интеллект мужчин». Он тронул её руку, и она одарила нас взглядом в стиле помогите мне или я выстрелю в сахарницу.

Бриэль поднялась. Глубоко вздохнула. И подошла.

— Алиииссаааа! — визгнула она, бросаясь к Эви и хватая её за плечи. — Я искала тебя по всему кампусу! Тебе же нельзя без соуса!

— Ка...какого... соуса? — не понял парень.

— Табаско. Хренов. Она зависима. Психологическое расстройство. Табаско и острая сальса. Если она не получит дозу — начинается дрожь, агрессия и... она начинает нюхать людей. — Бриэль фальшиво всхлипнула. — Это прогрессирует! Я — её опекун! Я не могу больше врать! Она нюхала моего папу!

Парень распахнул рот.

И вот тогда я встала. Подошла.

Холодный взгляд, наигранная дрожь в голосе.

— Ты сказал мне, что мы поедем в Италию...

— Чего?! — парень в шоке.

— Ты сказал мне, что хочешь пасту под дождём. В Риме. А теперь ты... с ней?! — я указала на Эви, у которой уже дёргался глаз.

— Я вас не знаю! Я с ней на первом свидании! — Он уже потел.

— СКОЛЬКО ИХ ЕЩЁ БУДЕТ, НИК?! — Я ударила ладонью по столу. — Ты обещал, что забудешь свою бывшую! А теперь... теперь у тебя табаско-зависимая подруга, и ты...

— Я... я... — Он вскочил. — Мне надо идти! Срочно! Простите!

Он метнулся к выходу, спотыкаясь, забыв карту и, кажется, здравый смысл.

И тут подходит официант. С видом глубокой усталости.

— Вы снова? В прошлый раз у вас была общая собака, которую вы не могли поделить...

Мы замерли.
А потом...

Вся троица разразилась хохотом.
До слёз. До икоты. До боли в животе.

Эви утирала глаза, смеясь:
— Я вас ненавижу... но это было классно .

Бриэль подмигнула ей:
— Добро пожаловать в клуб.

Мы всё ещё смеялись, сгибаясь за столом, когда официант покачал головой, явно прикидывая, стоит ли вообще принимать у нас заказ.

— Девочки, — выдохнула Эви, вытирая слёзы, — мне кажется, я только что продала душу сатане.

— Ты отдала её Бри, а это даже хуже, — фыркнула я, потянувшись к воде. — Никогда не забывай: она начинает с табаско, а заканчивает судимостью.

— Хочешь судимость — обращайся, — лениво протянула Бриэль, откидываясь на спинку. — Но признаем: это было гениально. Я прям видела, как у него внутри перегорает материнская плата. Особенно, когда ты встала и выдала: «Ты сказал, что мы поедем в Италию»!

Я развела руками.

— Это было первое, что пришло в голову. Видимо, моя внутренняя травма за Милан 2019 ещё жива.

Эви хихикнула:

— А «нюхала моего папу»?

— Чистая импровизация, детка, — гордо кивнула Бри. — Как будто родилась для драмы.

— Ну, драма из нас прям пёрла, — хмыкнула я. — Ещё бы чуть-чуть, и он бы оставил нам своё завещание.

Мы наконец заказали что-то поесть — три кофе, салаты и блины с клубникой, потому что после истерики хотелось сладкого и тепла. Эви откинулась назад, смотря в потолок.

— Я обожаю вас.

— Да, мы великолепны, — согласилась Бриэль. — И немного преступны.

Я покосилась на Эви.

— Ну что, теперь ты официально наша?

Она улыбнулась. Настояще, широко, тепло.

— Да. Вы абсолютно поехавшие, и я не могу поверить, что говорю это, но... вы мне нужны.

Бриэль хлопнула её по плечу:

— Так, теперь у нас есть традиция: каждую неделю — один разрушенный мужик. Следующий — в твоих руках.

— Нет, — захохотала Эви. — Я максимум могу притвориться, что боюсь глютена!

— Эй, это уже начало! — я рассмеялась. — И запомни: в этой жизни у тебя есть три вещи — твои подруги, твоя самоирония и возможность выглядеть как богиня даже в аду. Всё остальное — мусор.