Недосягаемая любовь

Утро было ослепительно ярким — солнце било в окна так настойчиво, будто пыталось убедить нас, что сентябрь не обязан быть унылым.
Я сидела на привычном месте у второго ряда, закинув ногу на ногу и листая ленту в телефоне. Отвечать на сообщение Джейса не хотелось — он снова прислал селфи с подписью "думаю о тебе, как всегда" и какими-то дурацкими смайликами. Я поставила реакцию "ок" и свернула чат.

— Ты видела, что Виктория вчера выложила в сторис? — Бриэль склонилась ко мне ближе, прикрыв рот рукой. — Тридцать секунд нарезки из того кафе, где она делает вид, что смеётся с Лэндоном. Всё так наигранно, что у меня второй кринж за день.

Я фыркнула.
— Как будто у неё есть хоть одна настоящая эмоция. Кроме зависти.

Бриэль усмехнулась, скрестив руки на груди.
— Ты вчера была огонь. Та фраза про "сучку" — я чуть не уронила телефон.

Я только пожала плечами. Я сказала это без особого намерения — просто было смешно, как Виктория строила из себя ангела перед новенькой, которую она же и пыталась унизить несколькими часами ранее.
К слову, эта новенькая только что вошла в аудиторию.

Я заметила её сразу. Маленькая, лёгкая, будто случайно попала в фильм не про себя. В приглушённом кардигане и рюкзаке, который был почти больше её самой, она шла между рядами с той осторожностью, как будто опасалась потревожить чью-то грацию.

Эви.

Имя всплыло в голове неожиданно. Я не спрашивала его, но Бриэль — как радар — уже всё выяснила накануне. Стипендия. Второй курс. Живёт в общежитии на юге кампуса.
И та самая, кого Виктория пыталась принизить, притворяясь дружелюбной.

Она выбрала место ближе к центру, но не у стены. Промежуточное, нейтральное. Типично.

— Она милая, — сказала Бриэль вполголоса. — И, мне кажется, с характером.

Я кивнула. Было что-то в её взгляде — не испуганное, не подлизывающееся, а цепкое. Она слушала. Смотрела. Анализировала.
Я уважала это.

— Если будет сидеть в одиночестве всё семестр, я её ненавижу, — добавила Бриэль, доставая бальзам для губ. — Мы же не такие чудовища, чтобы это допустить.

Я вздохнула и отложила телефон.
— Позови её.

Бриэль подняла бровь.
— А ты?

— Просто позови.

Через мгновение:
— Эви, иди к нам!

Я подняла глаза на новенькую только на секунду — быстро, как будто проверяла её реакцию. Она остановилась, на миг замерла, а потом всё-таки подошла.

Села рядом. Чуть неловко, но без извинений. Хороший знак.

— Мы тут обсуждаем Хэллоуин, — начала Бриэль бодро. — Кампусная вечеринка, будет весело. Пойдёшь?

— Я... почему бы и нет? Надо же когда-то начинать.

Я оценивающе скользнула по ней взглядом.
— Только без дурацких костюмов. Если идёшь с нами, постарайся.

Она не стушевалась. Даже ухмыльнулась.
— Я вообще-то умею стараться.

Бриэль прыснула, а я всё же чуть повернула голову. Одобрение — не в улыбке, а в признании: эта девочка умеет держаться.

— Отлично, — сказала Бри. — Тогда считай, ты с нами. Входной билет — нормальный костюм и хорошее настроение.

— Договорились, — ответила Эви.

(Элиас)

Шестая неделя занятий.
Шестая неделя, как она сидит рядом.

Раньше я всегда работал один.
А сейчас — почти ловлю себя на том, что жду, когда она зайдёт в аудиторию и уронит на стол свою бесформенную сумку. Или когда фыркнёт, прочитав условие задачи. Или достанет тот безнадёжно потрёпанный блокнот, в котором всё написано синим, чёрным, фиолетовым — но каким-то образом именно так, как ей удобно.
Сначала это раздражало.
Теперь — просто отвлекает.
Сильно.

Сегодня она писала что-то — формулу, короткое объяснение, может быть, даже что-то личное. Я не читал. Просто смотрел, как она хмурит лоб и чуть прикусывает нижнюю губу, если не уверена в знаке. Сначала стирает, потом снова пишет. Упрямая.

Удивительно, как может существовать человек, который не подходит тебе ни по одному критерию, но при этом постоянно сидит в голове.

— Ты когда-нибудь бываешь на вечеринках? — вдруг спросила она, не отрывая взгляда от листа.

Я моргнул.

— Нет.

— Это «нет» вообще или «нет, но...»?

Она всё-таки посмотрела на меня. Лицо — почти невинное, но я уже знал, что за этой невинностью — скрытая язвительность.

— Ты знаешь, будет вечеринка на Хэллоуин. Кампусная. Мы с ребятами пойдём.

— Ты идёшь? — спросила она чуть тише.

Я хотел сказать «нет».
Я всегда говорил «нет» таким вещам.

Но что-то в её тоне... в этой фразе, брошенной будто между делом...
Может, то, как она уже привычно сидит рядом. Или то, как у неё вихрится прядь на виске, и она постоянно смахивает её пальцем.
Может быть, я просто стал слаб.
Или наоборот — слишком честен.

— Пойду, — сказал я.

Она удивлённо приподняла бровь.

— Правда?

— Похоже на то.

На мгновение она просто смотрела. А потом — усмехнулась. Никаких восторженных «вау», никаких хлопков или фальшивого энтузиазма. Просто улыбка — настоящая, чуть усталая. И что-то в груди у меня дёрнулось.

— Тогда готовь костюм, Рейнс. У нас жёсткий дресс-код.

— Напугала.

— Это я ещё не начинала.

Экран ноута мерцал в полутьме. Я пролистывал письмо от преподавателя, но ничего не читал. Мысли упирались в один дурацкий вопрос:

Что надевают на чёртову Хэллоуин-вечеринку?

Пальцы застучали по клавишам. Я открыл мессенджер и быстро написал:

Я → Noah:

Что обычно надевают на эту вечеринку?

Ответ пришёл почти сразу.

Noah:

Это ты? Элиас Рейнс?
Погоди, я проверю документы.

Я:

Серьёзно.

Noah:

Ну... костюмы.
Дьяволы, ведьмы, Джокеры, вампиры.
В прошлом году кто-то был Скуби-Ду.
Ты идёшь?

Я уставился в экран.

Я:

Не знаю.
Меня позвали.

Noah:

Кингстон ?

Я:

...Да.

— Она что, понравилась тебе? — написал Ноа через минуту. — Типа... ты влюблён?

Я замер.

Влюблён?

Какая чушь.

Я:

С чего ты взял?

Noah:

Ты впервые сам хочешь пойти на вечеринку.
И впервые не потому, что я тебя дёрнул.
Это девушка, Элиас. Она тебе нравится.

Я:

Это не так.

Noah:

А что тогда?

Я на мгновение закрыл глаза.
В голове всплыли обрывки.

Её волосы, когда она перекидывает их за плечо.
Смешок, когда она говорит слишком быстро.
Как она поворачивает голову на лекции — и угол её губ чуть приподнимается, когда что-то понимает.
И то странное, щемящее ощущение, когда она смотрит на меня и не отводит взгляд сразу, как все.

Я выдохнул.

Я:

Просто.
Она... немного другая.
Вот и всё.

Noah:

Ага.
А я немного беременен.

Я закатил глаза и выключил чат.
Хватит на сегодня.

Я не был влюблён.
Это была чушь.
Я не верил в такие вещи.

Но почему тогда мне вдруг захотелось, чтобы она улыбнулась, когда увидит меня на вечеринке?

Я ненавижу вечеринки.

Толпа. Шум. Потные люди, прячущиеся за фальшивыми масками — в этот раз буквально.
Пахнет дешёвыми сигаретами, тыквенными напитками и слишком сладкими духами.
Кто-то уже блюёт за кустами, кто-то орёт, кто-то притворяется, что ему весело.
И я среди этого.

На мне тёмная рубашка, пара латексных рогов, которые сунул Ноа.
— Хэллоуин же, чувак, ты должен быть хотя бы немного в образе. Будь злым. Это ты умеешь.
Я был не в настроении спорить. Всё равно не собирался задерживаться.

Пока я иду сквозь толпу, на меня кто-то натыкается — пластиковая корона чуть не срывается с головы.
Блондинка. Пьяная. Смеётся в голос.
— Ты кто? — тянет она, оглядывая меня. — Дьявол?

— Бессмысленное олицетворение твоих решений, — бросаю и прохожу мимо.

Я не ищу её взглядом, но он сам меня находит.

Аделина Кингстон.
Стоит у бассейна, как будто это сцена, и она здесь главная актриса.
Костюм не оставляет много пространства для фантазии — короткое чёрное платье с перьями, облегающее как вторая кожа. Ворон? Ведьма? Королева ночи? Неважно.
Она выглядит так, будто знает, что на неё смотрят. И ей это нравится.

Она смеётся — звонко, уверенно, запрокинув голову назад.
Смеётся не над чем-то. Просто для атмосферы.

Рядом с ней Бриэль и какой-то клоун в костюме зомби, которого я уже видел — Тейлор?
Тот самый, что флиртует с любой, у кого пульс.

Аделина замечает меня первой.
Глаза чуть прищуриваются. Улыбка меняется.
Как будто говорит: «О, ты всё-таки пришёл».

Она отходит от компании и направляется ко мне.
Не торопясь. Походка — как у кошки, которая точно знает, что ты на неё смотришь.
Я не двигаюсь.
Она останавливается прямо передо мной.
Смотрит в глаза.

— Даже не думала, что ты появишься.
— Сам удивлён.
— Я думала, ты слишком... как это было? — делает вид, что вспоминает. — Социально неадаптированный интроверт. Это же ты сам так себя назвал?

— Не вижу смысла врать, — отвечаю.
— И всё равно пришёл. Почему?

Я чуть улыбаюсь. Сам не понимаю, какого чёрта я здесь.
Но смотрю на неё — с волосами, уложенными идеально, с этим выражением лица, будто она всё держит под контролем — и говорю:

— Наверное, потому что ты спросила.
— Я? — приподнимает брови. — Вау. Это почти комплимент. Почти.

— Не привыкай.

Она усмехается, и на секунду между нами повисает что-то.
Тонкая нить — натянутая. Опасная.

— Хочешь пить? — спрашивает она.
— Нет.
— Ну так просто постоим и будем страдать?
— Как всегда.

Она смеётся.
Но этот смех — чуть тише. Не показной. Настоящий.

И вдруг, впервые за вечер, я не думаю о том, как скоро свалю.
Потому что рядом с ней всё кажется... не таким уж и отвратительным.

— Ты даже не спросила, кем я прикидываюсь, — говорю, потому что не знаю, что ещё сказать.
— Секретный агент ада? — Она улыбается. — Или просто ты. И этого, честно говоря, достаточно.

Я не успеваю ответить.

Потому что в следующий момент чьи-то руки резко обвивают её талию сзади, и она даже не вздрагивает.
Как будто привычно.

— Привет, детка, — голос. Низкий. Уверенный. Слишком спокойный.
Парень в кожаной куртке и в костюме, в котором слишком много пафоса.
Я его уже видел на кампусе. Джейс.
Тот самый, что вечно рядом с ней.
Как хвост. Или охранник.

Он наклоняется, почти касается губами её уха, и что-то ей шепчет.
Я не слышу слов.
Зато вижу, как она смеётся.
Настоящий смех. Лёгкий, как будто он ей дорог.
Блядь.

Моя челюсть чуть напрягается.

Она разворачивается, глядит на него, на секунду будто забыв о моём существовании.
Я уже решил — пять минут, максимум десять, и я свалю отсюда.
Шум в голове.
Алкогольный пар.
Люди, притворяющиеся друзьями.
Мне тут не место.

Но она не даёт мне уйти.

— Эй, — Аделина оборачивается, когда Джейс уже держит её за талию. — Пошли с нами?
— Куда? — спрашиваю осторожно.
— У Тайлера в комнате афтепати, — говорит она. — Там потише. Музыка норм. Пара человек, без вот этого, — кивает в сторону толпы, где кто-то блюёт в пластиковый череп.

Я смотрю на неё.
На него.
На его руку.
На то, как она не отстраняется, но и не прижимается.

— Пойдёшь? — спрашивает она ещё раз. Чуть тише. Почти мягко.
В её голосе нет нажима.
Но вызов там есть.
Типа: «Ты же не струсишь».

И вот что странно —
я ненавижу всё это.
Но говорю:

— Да.

Джейс, кажется, удивлён.
На лице — короткий всплеск чего-то. Может быть, раздражения.
Он не привык, что её внимание делят.

— Круто, — говорит он ровно, но не смотрит на меня.

Мы идём втроём.
Я — немного позади.
Они идут рядом.
Иногда он что-то говорит ей на ухо.
Иногда она кивает. Иногда смеётся.

Я молчу.
Слушаю.
Смотрю.
Сравниваю.

И чувствую, как внутри медленно встаёт на дыбы то, что я не хочу признавать.

Ночь. Дом Тейлора. После вечеринки.

Когда дверь в дом Тейлора захлопнулась за нами, шум с улицы остался где-то позади — как будто кто-то выключил мир.

Внутри было тепло, полумрак, пахло дорогим парфюмом, алкоголем и кожей. Музыка еле слышно доигрывала из колонки, стоящей на полу, — будто и она устала тусить.

— Сюда, — Аделина уверенно направилась вглубь дома, в сторону одной из комнат. Я шёл за ней, сзади топали Джейс и Ноа.

Когда мы вошли в спальню, первой вещью, которую я увидел, была Бриэль.
Она уже уютно устроилась в обнимку на кровати с Тейлором, улеглась поперёк него, закинув ногу на бедро и уткнувшись в его шею. Тот довольно ухмылялся, держась за бок от смеха.

— Оу, вот и компания, — сказала она и, не оборачиваясь, протянула руку в нашу сторону. —
— Или к нам, детка. Тут весело.

Вторая половина кровати уже была занята: Лэндон валялся, положив руки за голову, его футболка была снята и болталась где-то на спинке стула. Он выглядел как лев в своей грёбаной саванне: усталый, самодовольный и чертовски довольный собой.

Аделина подошла к кровати, рассмеялась и, не раздумывая, рухнула рядом с Лэндоном, буквально упав на него сверху. Он только коротко выдохнул:

— Ну зашибись.

— У тебя слишком много места, Чейз, — отрезала она, откидывая волосы.

— Вообще-то это моё законное мужское пространство.

— Тебе идёт быть подушкой, — парировала Аделина и хихикнула.

Я остановился в дверях, рядом с Джейсом.
Мы переглянулись.

— Так, — проговорил Лэндон, поднимая голову и окидывая нас взглядом, —
— Простите, чуваки, кровать закончилась.
Но... если хотите, — он с намёком повёл бровями, — можете к нам в обнимашки. Только не обещаю, что Бри не начнёт хватать вас во сне.

— Я тебя сейчас скину, придурок, — пробормотала Бриэль, не открывая глаз, — и Джейс пойдёт на моё место.

— С удовольствием, — сказал Джейс и уже шагнул вперёд, но Аделина протянула руку:

— Нет, ты на пол. И ты, Элиас, тоже. Там, — она махнула в сторону ковра. — Будет уютно. Почти как в спальнике. Почти.

Я сел на ковёр у кровати, прислонившись к кроватной спинке. Джейс бухнулся рядом, кинул под голову какую-то подушку.
Ноа остался у стены, вытащив из сумки бутылку воды и на всякий случай таблетку от головы — он знал, куда идёт.

— А вы вообще как познакомились? — лениво спросил Лэндон, уставившись на нас с Джейсом.

— Универ, — ответил Джейс. — Аделина тащит их в свою коллекцию интересных людей.
— он мой репетитор, —ответила она.

— Ты... — Лэндон прищурился. — Ты тот чувак, который молчит, но глядишь так, будто у тебя в голове ядерный реактор?

— Возможно, — ответил я спокойно.

— Лэндон, заткнись, — зевнула Бри. — Если ты хочешь соревноваться за звание «самый загадочный мужчина», тебе нужно отрастить мозг. Или бороду. Хотя бы бороду.

— Оу, колко, как всегда, Картер.

— Только с тобой, детка, — она чмокнула его в щёку, уже не глядя.

Смех, лёгкий шум, переброска словами — всё это было... странно.
Уютно странно.

Я, Элиас Рейнс, посреди чужого дома, среди людей, которых знал всего несколько дней, и мне не хотелось сбежать.
Не хотелось извиниться и уйти.
Даже не хотелось молчать.
Просто быть.
Просто остаться.

А рядом — Аделина, раскинувшаяся, как королева, на Лэндоне.
Смеётся. Иногда бросает взгляд в мою сторону.

И это что-то значило. Даже если я ещё не знал — что именно.

Отлично! Сцена приобретает более интимный, подогретый атмосферой вечеринки оттенок — с лёгким сексуальным напряжением, характерными подколами, и внутренней реакцией Элиаса, которая подчёркивает его растущее влечение к Аделине. Вот как это можно оформить:

Когда в комнату влетела блондинка на каблуках, сразу стало ясно: она здесь не для того, чтобы веселиться.
Аделина вздохнула и села, уже поднимаясь с кровати, где уютно устроилась рядом с Лэндоном.

— Я спущусь, — бросила она коротко, даже не взглянув на Викторию. — Место твоё.

Лэндон открыл было рот, но не успел ничего сказать — Виктория уже запрыгнула рядом с ним, а точнее — наполовину на него.
Сцена была не то чтобы неловкой...
Но какая-то слишком показная. Как будто она метила территорию.

Аделина, будто это её не касалось, направилась к нам и опустилась между мной и Джейсом — прямо на ковёр.

Когда она оказалась рядом, её аромат ударил мне в мозги.

Что-то свежее, тёплое, с лёгкой сладостью. Не приторно. Не парфюм, а как будто запах самой кожи.

Я сглотнул.
Жара от алкоголя — да, возможно.
Но это определённо не только от него.

— Ты не против, если я тут? — спросила она у Джейса, хотя уселась уже.

Он, конечно, только закивал.
У него была эта дурацкая привычка глотать слюну каждый раз, когда она к нему поворачивалась.

— Так вот, — сказала Бри, поднимая бокал. — За то, что у нас самая весёлая компания в Нью-Йорке. И за драму, которая осталась за дверью.
— И за то, что ты не разлила мне на платье свой глинтвейн, как в прошлый раз, — буркнул Тейлор.

— И за то, что эта ведьма не села рядом с нами, — добавила Бри, кивая на Викторию.

Аделина тихо усмехнулась.
Она сидела, подогнув одну ногу под себя, плечо почти касалось моего.
И если раньше я просто наблюдал за ней со стороны — как за странным ярким явлением, которое появилось в моей жизни внезапно и чересчур ослепительно —
то сейчас...
мне было физически сложно не чувствовать её.
Прямо здесь. Рядом.

Она повернулась ко мне, поймала мой взгляд —
и как будто заметила, как я на неё смотрю.

— Ты чего? — прошептала, слегка склонив голову.

"Я хочу понять, какого хрена ты так на меня влияешь."

Но я только усмехнулся.

— Просто думаю, как так вышло, что ты вдруг оказалась рядом со мной.
— Не льсти себе, Рейнс, — фыркнула она. — Это просто отсутствие других вариантов.

Я усмехнулся.

Чёрт, может, это и алкоголь,
но рядом с ней даже простое дыхание казалось каким-то слишком... громким.

Всё начиналось с глупой шутки.

Тейлор развалился на кровати, Бри устроилась на нём как кошка, и он, ухмыляясь, потянулся к прикроватной тумбочке.
— Ну что, детки, хотите кое-что, что гарантированно сделает этот вечер... чуть менее законным?

Он вытащил тонкую металлическую коробочку.
Крышка щёлкнула — и запах тут же пополз по комнате.

— Серьёзно? — Лэндон приподнял бровь. — Ты принёс траву?

— Лэндон, расслабься, — Бри хлопнула его по плечу. — Это же Хэллоуин. У всех свои... угощения.

Тейлор достал аккуратно свернутый джойнт и зажигалку.
Повернулся в нашу сторону, прямо на меня и Аделину:

— Ну что, гении, хотите попробовать настоящее искусство расслабления?

Я хмыкнул.
— Я пас, — сказал автоматически. — Мне завтра вставать.

— Эй, — её голос был лёгким, как шелест. — Один раз не считается. Особенно если ночь сумасшедшая.

Я посмотрел на неё.
Она наклонилась ко мне, глаза чуть блестели от света гирлянд.
— Боишься не справиться?

— Нет. — Я сглотнул.

— Тогда докажи.

Она взяла у Тейлора косяк и протянула мне.
Рука тонкая, ногти аккуратно покрыты бледно-розовым лаком.
Я взял его — и будто в этот момент мой мозг дал сбой.

Все вокруг смеялись, спорили, пили, а я в какой-то глупой тишине смотрел, как она закусывает губу, будто ждёт, что я откажусь.

Я не отказался.

— Вот и славно, — сказала она. — Добро пожаловать в студенческое безрассудство, Рейнс.

Когда я затянулся — лёгкое жжение, странная горечь, щёлкнуло что-то внутри.
Я почувствовал, как ноги стали чуть ватными, а в голове... не то чтобы шум — но как будто всё вдруг стало мягче.

И когда она рассмеялась, запрокинув голову — я почему-то подумал, что хочу поцеловать её.
Сильно. Грубо. По-настоящему.

Но, конечно, не сделал этого.

— Ну и как? — спросила она, повернувшись ближе, так что её волосы коснулись моего плеча.

— По-моему, — выдохнул я, — ты чертовски опасна.

Она улыбнулась.
И не ответила.
Охрененно.

Серьёзно.

Мозг как будто... плавает.

Воздух пахнет ночной сыростью, костром, её парфюмом. Всё смешалось. В голове гудит, как после полёта, но без турбулентности.

Она стоит на веранде, опираясь на перила, смотрит в небо.
Длинные ноги, юбка задралась чуть выше, чем нужно.
Чёрт, кто вообще придумал Хэллоуин? Дайте этому гению медаль и поцелуй от Аделины Кингстон.

Я подхожу, и она поворачивает голову. Волосы липнут к щеке, глаза блестят.

— Рейнс, ты серьёзно пришёл за мной? — Голос слегка хриплый. Улыбка — будто мы на грани шальной драки или секса на крыльце.
— Или ты хочешь признаться, что просто не можешь без меня?

— Может быть, я хочу признаться, что ты выглядишь как проблема, которую я очень хочу усугубить, — вырывается из меня.

Она смеётся. По-настоящему.
Громко, звонко. Я не знал, что её смех может пробираться под кожу.

— Знаешь, — говорит она, — я вообще-то сегодня хотела просто потанцевать. Без флирта, без этих "м-м, ты такая", "дай мне свой номер", — она пародирует какой-то пафосный голос, — а в итоге оказалась в доме с тобой. С твоими скучными глазами.

— Скучными?

— Да. Ты смотришь так, будто всё уже просчитал и всем недоволен.

— Может, потому что я действительно всем недоволен.

— А сейчас?

— Сейчас...

Я смотрю на неё. Близко.
Слишком близко, чтобы продолжать этот разговор как нормальные люди.

— Сейчас я думаю, что если ты не перестанешь глядеть на меня вот так, я сделаю что-то очень, очень глупое.

— Ты уже сделал, Рейнс. Ты влюбился.

Я моргаю.

— Что?

Она хохочет и откидывается назад:

— Ладно-ладно, может, не влюбился, но ты точно смотришь, будто... будто я у тебя под кожей. Под ногтями. В зубах.
Я у тебя в башке, Элиас. И ты не знаешь, как меня оттуда выгнать.

— Это ты сейчас поэтично, или просто накурилась?

— Я — охуительно накурилась.

И в этот момент я целую её. Потому что не могу больше. Потому что весь этот вечер она сводила меня с ума — и я понятия не имею, из-за неё ли это или из-за травки, но мне уже похрен.

Поцелуй — не аккуратный, не красивый. Он жадный, разорванный, дикий. Её пальцы в моих волосах, мои руки на её талии, дыхание сбито, губы горячие.

— Твою мать, — выдыхаю я. — Это плохая идея.

— Ну и что? — Она улыбается. — Всё лучшее в жизни — это плохие идеи.

Она толкает меня в грудь. Не сильно. Просто чтобы перевести дыхание. Или чтобы не потерять контроль совсем.

Мы стоим, почти касаясь друг друга, и просто дышим.

— Рейнс, если ты ещё раз посмотришь на меня так...

— Что?

— Я не смогу остановиться.

— Никто и не просит, Кингстон.

Я не знаю, кто первый двинулся вперёд. Может, она. Может, я.
И, если честно, мне плевать.

Её губы снова на моих. На этот раз — не торопясь, медленно, с растяжкой, как будто мы наказываем друг друга за то, что ждали так долго.
Руки скользят — по талии, по груди, по спине. Я слышу, как она задыхается, когда мои пальцы находят край её топа и скользят под ткань, ощущая тепло её кожи.

— Ты такая... — я срываюсь на шёпот, — ...мать твою, настоящая.

Она смотрит на меня, губы припухли, дыхание прерывистое.

— Я не кукла, Элиас. Не из стекла. Я умею хотеть.

— Так скажи, чего хочешь.

— Тебя.

Слово падает между нами, как искра на бензин.

В следующее мгновение она уже спиной к двери, я прижимаюсь к ней, губы на её шее, и она стонет, низко, глухо, так, будто давно хотела быть именно здесь.
Мои руки не знают, где остановиться. Бёдра. Живот. Подъём груди. Я трясусь, черт возьми, будто подросток, потому что каждая точка её тела как ток.
Руки.
Её руки — в моих волосах. На шее. Под футболкой.
Губы — горячие, требовательные.
Она не говорит ни слова, только дышит в моё ухо, и этот звук сбивает мне дыхание.

Я не думаю.
Я просто тону в ней.

Её ноги обвиваются вокруг моей талии, и я чувствую — через ткань, через воздух, через себя — её пульс.
Быстрый, как и мой.
Мы оба дрожим.
И ни один из нас не хочет остановиться.

Я прижимаюсь ближе. Она тянет меня за волосы. Я рычу — это не звук, это реакция тела.
Мои губы находят её шею. Потом ключицу. Я засыпаю её поцелуями — резкими, беспорядочными.
И снова губы к губам.
Без мягкости.
Без контроля.
Просто жадность.

Она выгибается подо мной. Я не знаю, чьи пальцы где, всё будто в дымке.
Ткань мешает, и я ненавижу её.
Мои бедра двигаются — я не осознаю. Просто хочу больше, глубже, дальше.
Я трусь о неё — она горячая, мягкая, извивается, и я слышу собственный стон, будто это не я.

Мозг отключён.
Есть только тело.

Я почти теряю контроль.
Она открывает глаза — блестящие, туманные.
Смотрит прямо в меня.

Мы больше не люди.

Мы просто двое, застрявшие в невыносимом, сладком моменте.
Я вжимаюсь в неё, и чувствую, как моя эрекция прижимается к её бедру — и я уже на грани.

Пальцы соскальзывают к поясу её юбки — и в тот самый миг...

Что-то внутри резко дёргается.

Моё дыхание сбивается.
Я смотрю на неё — и вижу, как она улыбается. Уставшая.
И это вдруг возвращает мне рассудок.

Головой будто ударило.
Сердце вылетает из груди.

— Чёрт... — срывается с губ. Почти беззвучно.

Я отрываюсь от неё, тяжело дыша.
Отступаю. Медленно. Почти в панике.

Она не останавливает. Просто смотрит.
Как будто чувствует, что я сломался изнутри.

Я отвожу взгляд.
Схватываю футболку, не успевая даже обуться, и выхожу в коридор.

Не оборачиваюсь.