Глава 64
Глеб.
Услышав крик Яны, пронзивший тишину двора словно удар ножа, я рванул к ней, повинуясь инстинкту. Сердце колотилось в груди, выбивая неровный ритм тревоги. За секунду я оказался на том месте, где мгновение назад звучал её голос, но девушки уже не было. Лишь её маленький чёрный рюкзак, брошенный на землю, словно безжизненная тень, напоминал о её присутствии. Холодный страх, подобно липкой паутине, накрыл меня с головой, парализуя волю. Я поднял сумку, ощущая под пальцами знакомую текстуру ткани, и дрожащими руками набрал номер Яны. Гудки тянулись мучительно долго, но в ответ – лишь тишина, зловещая и пугающая. Отчаянно надеясь на случайность, на то, что она просто выронила вещь в спешке, я набирал снова и снова.
Звонил раз десять, но она не отвечала. Каждый пропущенный вызов отдавался болезненным уколом в сердце.
Подняв взгляд на серую громаду многоэтажки, я увидел, как ко мне несётся Вероника Давыдова. В её глазах плескалась паника, отражая мой собственный ужас. Заметив меня, она закричала, её голос дрожал от страха:
— Глеб Александрович, где Яна?
Я растерянно смотрел на неё, пытаясь справиться с подступающей волной отчаяния.
— Сам не знаю, Вероника. Высадил её здесь, попрощались, она ушла, а потом… потом я услышал крик.
Вероника выхватила портфель из моих рук, тряся его, словно пытаясь разбудить:
— Это Янин… Она никогда с ним не расстаётся. Это подарок её папы… С ней что-то случилось!
Девушка начинала истерить, а паника, до этого лишь слабо маячившая на горизонте, теперь захлестнула меня с головой.
— Тихо, тихо, — произнёс я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё дрожало. Положил ладонь ей на плечо, чувствуя, как её тело сотрясает дрожь.
Вероника качнула головой, не в силах сдержать слёзы. А я, собрав остатки самообладания, набрал номер Серёги.
— Серый, привет. Сразу к делу. У меня жену украли, нужна помощь.
Назвав адрес, я повернулся к Веронике, пытаясь ухватиться за любую ниточку информации.
— Ты видела что-нибудь подозрительное? Может, какую-то машину, людей?
Она обдумывала несколько секунд, кусая губы. Наконец, неуверенно ответила:
— Тут была машина Борисова… Тёмно-синий внедорожник, я точно помню.
Не дослушав её до конца, я резко развернулся и направился к своей машине. Злость, словно ядовитый змей, сковала нервы, заставляя кровь кипеть в венах. Если это сделал он, Борисов, то я его убью. Клянусь, больше не буду сдерживаться.
— Глеб Александрович, вы к нему? — окликнула меня Вероника, её голос звучал испуганно.
— Да, — рыкнул я в ответ, не оборачиваясь.
Возле машины я грубо вытащил Пашку на улицу, оттолкнув его к Давыдовой.
— Сможешь с ним побыть, пожалуйста? Мне нужно ехать.
— Да, конечно, — ответила она, глядя на меня с тревогой. — Вот адрес.
Я быстро поцеловал брата в щеку, чувствуя его непонимающий взгляд, и сорвался с места, оставив за собой облако пыли.
Я должен был быть умнее, должен был предвидеть, что Борисов захочет отомстить, причинить боль. Надо было не отпускать Яну, держать её рядом, под защитой. Что он с ней сделает? Как ей навредит? Нет, нет, Господи, не допусти этого!
До его квартиры я добрался за двадцать минут, которые показались вечностью. Подъехав к нужному дому, я выскочил из машины и бросился к двери. Стучал изо всех сил, барабаня кулаками по металлу, но никто не открывал. Уже отчаявшись, я готов был выломать дверь, когда она вдруг распахнулась, и на пороге появился старший Борисов, его лицо исказила надменная ухмылка. Не говоря ни слова, я толкнул его в грудь и ворвался в квартиру, осматриваясь по сторонам.
— Яна! — крикнул я, обшаривая взглядом все комнаты.
Но девушки нигде не было. Вернувшись к мужчине, я схватил его за грудки, сжимая пальцы до боли.
— Где твой выродок? — выплюнул я, сквозь стиснутые зубы.
Он долго смотрел на меня с презрением, отчего злость во мне разгоралась с новой силой.
— Не знаю, где он. Девчонка твоя у него, это знаю и всё.
Я пихнул его вглубь квартиры, к стене, а затем с размаху ударил в лицо, вкладывая в этот удар всю свою ярость и отчаяние.
— Где он может быть? Что он хочет сделать? — цедил я.
Мужчина сплюнул кровь на пол, ухмыльнулся и прохрипел:
— Ты, сука, забыл, кто я такой?
Второй удар сам нашёл его, пришёлся точно под дых, выбивая остатки воздуха из лёгких.
— Мне похуй, кто вы, — прорычал я, вкладывая в каждое слово всю свою ненависть и отчаяние. — Скажите, где Яна, и всё это закончится.
Он оскалился, обнажив пожелтевшие зубы, словно старый волк, загнанный в угол. В ответ я ударил снова, не сдерживая ярости. Кровь брызнула на пол, смешиваясь со слюной.
— Скажите, где они могут быть, — прошипел я, наклонившись к его лицу, — и я, может быть, пожалею вашего сыночка. Обещаю.
Мужчина замолчал, обдумывая что-то, хрипя от боли и ненависти. Его глаза метали злобные искры. Наконец, выдавил из себя:
— На заброшенном складе за городом… там они…
Отшвырнув его от себя, я почувствовал, как волна отвращения накатывает на меня. Он упал, корчась на полу, сплёвывая кровь и задыхаясь.
И пусть сдыхает. Он заслужил это.
— Я вас уничтожу, — предупредил я, глядя на него сверху вниз, вкладывая в эти слова всю свою решимость. — Клянусь, я уничтожу всю вашу гнилую семью.
Словно одержимый, я бегом спустился на улицу, чувствуя, как адреналин бурлит в крови. Прыгнув в машину, с визгом сорвался с места и тут же позвонил Серёге.
— Она на старом складе за городом, — выпалил я, не здороваясь. — Езжай туда немедленно. Я уже в пути.
— Глеб, успокойся, — услышал я в ответ, — я буду скоро. Не делай глупостей. Подожди меня.
Но я уже не слушал. Отключившись, я выжал газ до отказа, заставляя машину нестись по дороге, словно выпущенная из лука стрела. В груди свили гнездо опасение и страх. Что, если это ложь? Что, если Лёша держит Яну в совершенно другом месте, в какой-нибудь темной, сырой дыре, где она кричит и зовёт на помощь? Эта мысль, словно ледяная игла, пронзила меня, сковав все внутри.
Она же там одна… совершенно одна… А этот псих, этот больной ублюдок, на что угодно может пойти. На что угодно…
В голове всплывали страшные картины, заставляя сердце бешено колотиться в груди. Я сжал руль до побелевших костяшек, молясь про себя, чтобы успеть. Успеть спасти её.
Добрался до места, сердце бешено колотилось в груди, отдавалось гулким эхом в ушах. Вокруг – лишь зловещая тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра в разбитых оконных проёмах. Заброшенный склад, когда-то бывший овощной базой, теперь зиял чёрными глазницами пустых помещений, словно мёртвый зверь. Осторожно, стараясь ступать бесшумно, я вошёл внутрь, чувствуя, как холодный воздух пробирает до костей. Запах сырости, гнили и запустения давил на меня, усиливая ощущение тревоги. Обошёл несколько тёмных, захламленных помещений, ощупывая стены в поисках хоть какой-то зацепки. И вот, наконец, в конце длинного коридора, я наткнулся на приоткрытую дверь. Оттуда доносились приглушённые голоса.
— Почему ты всегда выбираешь его? — услышал я знакомый голос, от которого по спине побежали мурашки. Борисов. В его голосе сквозила обида, злость и отчаяние.
Инстинктивно прильнув к стене, я заглянул в узкую щель. Увиденное заставило кровь застыть в жилах. Яна… Она сидела на старом, продавленном диване, дрожа всем телом от страха. Её глаза, полные слёз, смотрели с ужасом на Алексея. На её нежной губе алела свежая царапина, свидетельство его жестокости.
Ему не жить. Сейчас он заплатит за всё.
— Почему? — выкрикнул парень, делая шаг к ней.
В его руке, словно продолжение его безумия, был пистолет. Он небрежно крутил его на безымянном пальце, играя со смертью.
— Лёша, ты больной, — прошептала Яна, её голос дрожал от страха и отвращения.
Я не мог больше ждать. Не мог больше видеть её страдания. Ярость вскипела во мне, затмевая разум. С рывком распахнув дверь, я ворвался в комнату, словно разъярённый зверь. Борисов вздрогнул и резко повернулся ко мне, его лицо исказила гримаса ненависти и удивления. Не давая ему опомниться, я с размаху нанёс удар в челюсть, вкладывая в него всю свою боль и отчаяние. Тот пошатнулся, теряя равновесие, а я, не сдерживаясь, выплюнул:
— Пиздец тебе…
Я бил его. Яростно, безжалостно, не чувствуя боли. Не знаю, сколько времени прошло, пока мои кулаки молотили его тело. Он отмахивался, шипел, пытался огрызаться, но меня было не остановить. Я был одержим яростью, желанием отомстить за страх и слёзы Яны. И только когда я почувствовал, что он начинает терять сознание, слабый девичий голос пронзил пелену ярости:
— Глеб, не надо… Пожалуйста, не надо… Ты его убьёшь… Мне страшно…
Остановившись, словно получив удар током, я развернулся к ней. Она смотрела на меня с ужасом в глазах, вся дрожащая и заплаканная.
Развернувшись, я осторожно обнял её, прижимая к себе. Яна тут же вцепилась в меня, словно утопающий за соломинку, плача навзрыд. Её тело била дрожь. Я гладил её по волосам, шепча успокаивающие слова:
— Всё хорошо, любимая. Всё хорошо, я рядом. Он тебя больше не тронет… Я не позволю…
Её тело сотрясалось от рыданий, а маленькие ручки судорожно хватались за ткань моей рубашки на спине.
— Я думала, что ты… меня не найдёшь, — пробормотала она сквозь слёзы, её голос звучал сломлено и отчаянно.
Не отвечая, я поцеловал её в макушку, чувствуя запах её волос, такой знакомый и родной. Затем, бережно подхватив на руки, словно хрупкую куклу, я намереваясь покинуть это проклятое место. Яна уткнулась лицом мне в шею, зарывшись в складки одежды, и я почувствовал, как волна облегчения накрывает меня с головой.
Она спасена. Я успел. Я успел спасти её… Мою Яну…
— Глеб Александрович, постойте! - надтреснутый голос Лёши прозвучал словно выстрел в тишине заброшенного склада.
Я замер, спиной чувствуя липкий страх. Обернувшись, увидел Лёшу. Он стоял, словно марионетка на ниточках, покачиваясь, и в его руке дрожал пистолет, нацеленный прямо на нас. В глазах – мутная пелена отчаяния и ревности.
Поставив Яну на ноги, ощущая, как она дрожит всем телом, я тут же инстинктивно толкнул ее за себя, закрывая от возможной пули. Лёша усмехнулся кривой, болезненной усмешкой.
— Давно нужно было это сделать, - прохрипел он, - Ты же все портишь… Она бы моей была.
Яна, прижавшись ко мне спиной, уткнулась мне в плечо лбом, беззвучно плача. Ее дрожь передавалась и мне. Я сам словно окаменел от осознания происходящего. В голове билась только одна мысль: защитить.
— Давай без этого, Лёш, - попытался я говорить спокойно, хотя внутри все сжалось в тугой узел, - Ты и так себе на срок заработал. Может, папаша тебя спасет, как всегда.
— Глеб, пожалуйста, - прошептала Яна, и я почувствовал, как горячая слеза скатилась по моей шее.
Наверное, нужно молчать, не провоцировать его. Любое неосторожное слово может стать последней искрой.
— Ей без тебя лучше будет, - продолжал Лёша, и в его голосе звучала какая-то болезненная убежденность.
Его взгляд, затуманенный злобой и отчаянием, остановился на мне, прожигая насквозь.
Он медленно поднял пистолет выше, целясь в грудь. Палец лег на курок. Холодный металл в руке Лёши казался продолжением его озлобленной души. Еще секунда, и он выстрелит.
— Нет! - взвизгнула Яна, отталкивая меня в сторону и вставая между нами. – Убей меня, но не его! Прошу! Лёша, ты же не такой… Опусти пистолет, прошу тебя.
Она молила его, ее голос срывался от рыданий. Я видел в ее глазах не только страх, но и отчаяние, и какую-то обреченность. Она боялась за меня.
— Уйди, Яна, - ответил он, и в его голосе не было и следа прежней нежности, только холодная решимость, - Ты будешь жить, а он – нет. Всем уже жизнь испортил.
Яна отрицательно замотала головой, умоляюще глядя на Лёшу.
— Нет, не надо… Отпусти его, а я останусь с тобой. Прошу, - она сглотнула ком в горле, - Глеб уйдет из наших жизней, я буду с тобой… Только не делай этого…
— Яна! - позвал я, пытаясь ее остановить, но она не слушала. В ее глазах была только мольба и готовность пожертвовать собой.
--Я тебя люблю, знай это, - произнесла Яна, голос ее дрожал, но в нем звучала твердая решимость. Она сделала шаг к Лёше, словно пытаясь достучаться до остатков человечности в нем.
Но тот оттолкнул ее грубо, безжалостно. Яна потеряла равновесие и упала на продавленный диван, всхлипнув от боли и обиды.
— Сука… - выплюнул Борисов, его лицо исказилось от злобы.
— Стоять! - рыкнул я, стараясь не дать ему времени на размышления.
Яна, испуганная и растерянная, смотрела на меня снизу вверх, ее глаза полные слез. А я улыбался ей, стараясь передать уверенность и спокойствие. Пусть знает, что я не боюсь. Что мы вместе выберемся отсюда. Живыми.
-Прощайте! - с истерическим криком выплюнул Лёша и вскинул пистолет.
Яна зажмурилась, ожидая неминуемого. Сердце бешено заколотилось в груди, словно пытаясь вырваться наружу. В воздухе прозвучал оглушительный звук выстрела.
…
…
…
Борисов закричал и рухнул на пол, хватаясь за плечо, из которого сочилась кровь. Облегчение волной окатило меня. Значит, еще не все потеряно. За моей спиной уже появился Серега со своими операми, их лица были напряженными и решительными.
Борисова скрутили и повязали. А я, не теряя ни секунды, бросился к Яне и прижал ее к себе, чувствуя, как она вся дрожит. Какой ужас ей пришлось пережить. Слава Богу, все закончилось.
— Ты ЦЕЛ, - шептала она, зарывшись лицом в мою куртку, когда я вынес ее на улицу, подальше от этого проклятого места.
Сердце бешено билось, но теперь уже не от страха за нее, а от переполняющих чувств: облегчения, любви, благодарности. Все худшее оказалось позади.
— Ты в норме? - спросил Серега, обеспокоенно глядя на нас.
Я коротко качнул головой, не находя слов. Главное, что Яна жива. Я направился к своей машине. Рыжая продолжала рыдать, утыкаясь мне в плечо, ее тело била мелкая дрожь.
— Все прошло, - повторял я, гладя ее по спине, - Все закончилось.
Ей было мало этих слов. Она еще не отошла от шока, пережитый ужас сковал ее разум и тело.
А вот Борисов уже кричал, извиваясь в руках оперативников, доказывая свою невиновность, но ему никто не верил.
С Яной мы поехали к ней домой. Больше я ее не оставлю одну. Никогда.