Заложники любви

Яна.

Я жила последние дни, словно в кошмарном сне, в беспросветной акуме. Глеб настоял, чтобы я оставалась у него. Я спала в его постели, просыпалась в его квартире, но нигде не чувствовала себя в безопасности. Не знаю, что я вообще сейчас чувствую. Страх, ледяной и всепоглощающий, который я пережила в те секунды, когда Лёша направил пистолет на Глеба, парализовал меня. Все внутри словно онемело, перестало функционировать, и лишь отчаянный, сорвавшийся с губ крик мольбы вырвался наружу. Секунда – и все закончилось. Но кошмар не отпускал.

До сих пор вижу этот момент во сне. Просыпаюсь в холодном поту, с колотящимся сердцем, задыхаясь от ужаса. Но всю эту черноту, все воспоминания, от которых хочется кричать, забирает Глеб. Он возвращается поздно ночью, когда я уже пытаюсь уснуть, и обнимает меня со спины. Его теплое, сильное тело рядом – мой якорь, единственное, что удерживает меня на плаву. Его присутствие – целительный бальзам на израненную душу.

А днем Пашка заполняет все мое время и мысли. Мы играем в настольные игры, смотрим мультики, а перед сном он усаживается рядом и читает мне сказки. В свои шесть лет он читает удивительно хорошо, с выражением и пониманием. Перед тем, как уложить его в кровать, я нежно целую его в лоб, вдыхая запах его волос, и крепко обнимаю. Чувствую, как тепло и любовь, исходящие от этого маленького человечка, постепенно заполняют образовавшуюся внутри пустоту.

И за эти несколько дней жизнь втроем стала такой… привычной, такой уютной, такой семейной. Будто мы всегда были вместе. Только с Глебом мы видимся урывками – рано утром и во сне. У нас совсем нет времени на разговоры, на то, чтобы побыть наедине. А мне так много нужно ему сказать, так много рассказать, поделиться своими страхами и надеждами.

Поэтому этой ночью, когда Пашка уже сладко спал в своей комнате, я решила, что подожду Глеба. Около полуночи он тихо зашел на кухню, устало прикрыв за собой дверь.

– Ты пришел, – сонно прошептала я, наблюдая за ним из полумрака.

Он вздрогнул от неожиданности, и я увидела, как по его лицу пробежала тень усталости.

– Господи, ты меня напугала, – выдохнул он, прикладывая руку к груди.

Я слабо улыбнулась и, поднявшись со стула, подошла к нему. Обняла его за торс, прижавшись щекой к его груди. В ту же секунду по телу разлилась волна умиротворения, а душа наполнилась теплом и спокойствием. Он обнял меня в ответ, крепко прижав к себе, и нежно поцеловал в макушку. Я чувствовала, как его усталость передается и мне, но мне было все равно. Главное, что он здесь, рядом.

– Ты чего не спишь? – тихо спросил он, отстраняясь.

– Хочу с тобой поговорить.

Глеб вздохнул, отступил на шаг, и мы вместе сели за обеденный стол. В полумраке кухни его лицо казалось осунувшимся и уставшим. Я чувствовала, как много он работает, чтобы поддержать нас всех. Видела, как сильно он переживает за меня и за Пашку.

Я взяла его руку в свою, переплетая наши пальцы. Костяшки на его руках побелели от напряжения.

– Это насчет нас, – прошептала я, глядя ему прямо в глаза. В них я увидела боль, усталость и… надежду.

— Если ты хочешь сказать, что хочешь уйти, то не надо, прошу...

Моя рука крепче сжала его тёплую ладонь, словно боялась потерять навсегда. Глаза встретились — и в этот миг сердце замерло.

— Нет, вовсе нет... Совсем наоборот, — сказала я, глядя прямо в его карие глаза. Сделав небольшую паузу, продолжила чуть тише: — Я долго размышляла над этим решением. Люблю тебя, ты это должен знать... Было непросто признаться себе в этом, но без тебя я больше не могу жить. Хочется быть рядом с тобой и Пашей.

Ему потребовалось мгновение, чтобы осмыслить мои слова. Лицо озарилось улыбкой, полные эмоций и надежды.

— Значит, ты меня простила?

Взгляд снова остановился на нём. Улыбнулась уголком рта.

— Да, простила. Только вот... — добавила я, слегка посмеиваясь, — Ты ещё не становился передо мной на колени.

Это была шутка, однако Глеба эта фраза привела в замешательство. Парень задумался на секунду, затем усмехнулся и ответил игривым голосом:

— Встану! Только повтори ещё раз, что любишь меня.

Дыхание сбилось, но голос звучал уверенно:

— Я люблю тебя, Жданов!

И тут произошло нечто невероятное. Парень стремительно поднялся из-за стола и направился ко мне, подняв на руки и страстно поцеловав. Губы прикоснулись нежно, язык начал игру, будто бы приветствуя меня обратно в свою жизнь. Сердце забилось быстрее, голова закружилась.

— Я тоже тебя люблю, девочка моя, — прошептал он между поцелуями.

Затем, бережно взяв меня на руки, парень понёс в спальню. Там осторожно положил меня на мягкую постель, накрыв своим телом.

— Можно? Ты согласна? — спросил он неуверенно, медленно поднимая край моей футболки.

Качнула головой в знак согласия, чувствуя, как внутри всё сжимается от волнения и желания. Прошёл ровно год с тех пор, как мы были близки впервые.

Футболка скользнула вверх, открывая спортивный топ. Затем последовал новый поцелуй — теперь его губы прижались к коже, оставляя след влажных дорожек вдоль шеи и плеч. Тело откликнулось мгновенно: тихий стон вырвался наружу, эхом отражаясь от стен комнаты.

— Ты в порядке? — заботливо уточнил Глеб, отрываясь от моего тела.

Я кивнула, ощущая возбуждение и счастье одновременно.

Мужчина снял рубашку, показывая мускулистое тело, покрытое татуировками. Каждая линия рассказывала историю — одна особенно привлекла моё внимание:

«У счастья всегда кария глаза».

Я провела пальцами по этому рисунку, всматриваясь в каждый штрих. Каждый символ означал наше прошлое, настоящее и будущее.

Его пальцы нетерпеливо спустились ниже, снимая последнюю преграду. Он опустился ниже, проведя языком по внутренней стороне бедра. Стены спальни наполнились звуками наших тел, сливающихся друг с другом. Кожа горела от каждого прикосновения, желание росло с каждой секундой.

— Я хочу почувствовать твой вкус, — сказал он тихо, почти шепотом, становясь на колени. Взгляд его стал другим — глубоким, горячим, полным страсти.

Ноги дрожали от напряжения, дыхание стало учащённым. Однако страх растворялся, уступая место наслаждению. Он погладил рукой мою ногу, провёл кончиками пальцев по бедру и легонько коснулся губами чувствительной кожи. Чувство восторга охватило всю мою сущность.

Вот так мы оказались снова вместе. Прошли месяцы одиночества, сомнений и страхов, а сейчас — полное ощущение взаимности и любви. Мы были единым целым, наши души переплетались, раскрывая самые сокровенные желания.

Глеб произнес мое имя шепотом, словно это была молитва, и снова прильнул губами к самому центру моего существа. Горячее дыхание опалило кожу, и я вздрогнула.

– Самая вкусная… Моя, – прошипел он, и в голосе звучала первобытная страсть.

Я невольно вцепилась пальцами в его густые волосы, отчаянно прижимая к себе, словно боясь, что он исчезнет. Каждое прикосновение обжигало, и в этом безумии я теряла контроль, отдаваясь на волю его желаниям.

Глеб, словно почувствовав приближение кульминации, нежно поцеловал меня в последний раз и отстранился. На его губах играла самодовольная ухмылка победителя, в глазах плясали искорки триумфа.

– Я изголодался по тебе, любимая, – прошептал он хрипло, и этот шепот эхом отозвался во всем моем теле.

Пока я приходила в себя, утопая в волнах приятной истомы, он стремительно сбросил с себя джинсы и боксеры. Его обнаженное тело нависло надо мной, заслоняя собой весь мир. Тяжесть его мускулов на моем теле ощущалась восхитительно, заставляя сердце биться чаще. Кончиками пальцев я нежно провела по его широкой груди, чувствуя, как под кожей перекатываются напряженные мышцы.

– Ты был единственным… – выдохнула я, и в голосе звучала вся любовь и преданность, которую я испытывала к нему.

– Я знаю, маленькая, – ответил он, глядя мне прямо в глаза. В его взгляде я видела отражение своей души. – И ты, только ты.

Он медленно провел своим возбужденным членом по моей промежности, вызывая дрожь предвкушения. Наши выдохи слились в один, когда он, наконец, вошел в меня, заполняя собой все мое существо.

Казалось, время остановилось. Я не помню, сколько это продолжалось, но мы отлипли друг от друга только к рассвету, когда первые робкие лучи солнца просочились сквозь неплотно задернутые шторы, окрашивая комнату в нежные золотистые тона. Я лежала на груди Глеба, чувствуя, как его сердце бьется в унисон с моим. Он нежно перебирал мои волосы, и я ощущала невероятное умиротворение.

– Я люблю тебя, – прошептал он, его голос был хриплым от усталости и переполнен нежностью, – и больше никогда не оставлю.

– И я тебя люблю, – прошептала я в ответ, чувствуя, как веки тяжелеют, и медленно погружаясь в сон, убаюканная его теплом.

На утро меня разбудил аромат свежесваренного кофе. Я спустилась на кухню, где уже вовсю кипела жизнь. Глеб и Пашка сидели за столом, весело обсуждая что-то, и на душе стало тепло и спокойно. На столе дымился омлет, приготовленный с любовью. Я присоединилась к ним, с удовольствием вдыхая аппетитный запах. Пашка, с горящими от восторга глазами, рассказывал Глебу, как ему нравится в его новой комнате, какие машинки он расставил на полках и какой классный плакат с супергероями он повесил над кроватью. Я слушала его, улыбаясь и чувствуя, как внутри разливается теплое чувство благодарности за то, что у нас теперь есть настоящая семья.

– Ты скоро вернешься? – спросил Глеб, когда я уже собиралась выходить. В его голосе слышалась легкая тревога, и я поняла, что он уже успел соскучиться.

– Думаю, через пару часиков вернусь, – ответила я, стараясь успокоить его. – Не скучайте! – Я подошла к нему, нежно поцеловала в губы, чувствуя его тепло и знакомый вкус, а затем, попрощавшись с Пашкой, вышла из квартиры, предвкушая встречу с Никой и надеясь, что этот разговор поможет нам расставить все точки над "i".

***

– Я была уверена, что вы будете вместе! – провизжала Ника, едва не расплескав горячий кофе. Ее глаза сияли от восторга, и я невольно улыбнулась, заразившись ее радостью.

Мы устроились в уютном уголке нашего любимого кафе – того самого, где я раньше работала. Сейчас здесь все казалось таким знакомым и в то же время далеким, словно жизнь разделилась на "до" и "после".

– Тише, тише, – успокаивала я ее, чувствуя, как щеки заливаются легким румянцем.

Она отмахнулась от меня, звонко рассмеявшись.

– Да пусть слышат все! Моя лучшая подруга наконец-то стала счастливой, а это самое главное! – Ее слова были наполнены искренней радостью за меня, и я почувствовала, как внутри разливается тепло.

Я благодарно улыбнулась, нежно погладив ее руку. Мы долго болтали, обсуждая, что будет дальше. Честно говоря, я и сама толком не знала. Уверенна была только в одном: Глеб и Паша стали моей семьей, моей опорой и поддержкой. Нужно время, чтобы все устаканилось, чтобы жизнь вошла в привычную колею.

– Твоя мама звонила мне, – вдруг сказала Ника, и мое настроение мгновенно омрачилось.

– Не нужно ей ничего знать, – отрезала я, стараясь скрыть раздражение в голосе.

Подруга лишь понимающе качнула головой, видя мою реакцию.

Я просто не могу сейчас поговорить с мамой и все ей рассказать. Пока она будет с Дружиным, между нами не может быть никакого нормального общения. Я старалась, честно, но у меня не получается.

Он ей дороже, чем я. Это ее жизнь, пусть делает что хочет. Раньше я винила ее в том, что она не встала на мою сторону, но сейчас начинаю понимать, что она просто боится одиночества. Страх оказаться одной перевешивает все остальное.

С Никой мы попрощались ближе к обеду и разъехались по домам. Я знала, что сейчас ей будет сложно, ведь я собираюсь переехать к Глебу. Наше общение не прекратится, но все же что-то изменится.

Дома меня ждали. Паша с порога налетел на меня с объятиями, крепко прижавшись и сбивчиво проговаривая:

– Я так скучал!

Глеб тоже обнял меня, прижав к себе и нежно целуя в висок. В его объятиях я почувствовала себя в безопасности и поняла, что наконец-то вернулась домой.

Остальной день пролетел незаметно среди любимых мультфильмов. Как только солнечный свет начинал тускнеть за окном, усталость взяла своё: маленький Пашка сладко зевнул и устроился у меня на коленях, уютно свернувшись клубочком. Его доверчивость и спокойствие тронули моё сердце.

Я сидела неподвижно, боясь потревожить сон ребёнка. Тело постепенно начало ныть и затекать, мышцы напряглись, вызывая лёгкое покалывание. Но даже несмотря на дискомфорт, я продолжала сидеть, наслаждаясь моментом близости с мальчиком.

Пока Пашка мирно дремал, взгляд невольно останавливался на его лице. Малыш походил на своего брата— такие же выразительные брови, форма носа, тонкие линии губ. Особенно трогательно выглядели его маленькие пухлые щёчки, немного припухшие от сна.

Но помимо внешности, в ребёнке проступало сходство характера. Даже в таком юном возрасте он проявлял некоторые черты старшего брата — решительность, упорство и неподдельную искренность. Эти качества восхищали и пугали одновременно. Ведь знаю, каким непростым человеком вырос Глеб, пережив немало трудностей и потерь. Теперь представляю, что ожидает Пашу впереди, когда вырастет таким же самостоятельным и сильным.

Время остановилось в тот момент, пока я смотрела на маленького человечка, осознавая всю ответственность. Именно сейчас, когда Пашка отдыхал спокойно, почувствовала, насколько сильна наша связь и какое важное влияние окажу на его будущее. Этот ребёнок заслуживал самого лучшего, а значит — буду бороться за его благополучие изо всех сил.

Наша жизнь только начинается.