Заложники любви

Яна.

Я сломалась в тот вечер, когда мы с Глебом отправились в другой город. Не физически, конечно. Скорее, что-то внутри надорвалось, и каждая кочка на дороге отдавалась болезненным эхом в груди. В горле стоял ком, хотелось кричать, плакать, говорить с ним, но слова застревали где-то глубоко, так и не находя выхода. Я смотрела в мутное от дождя окно, наблюдая, как мимо проплывают размытые огни машин и редкие силуэты деревьев. Его присутствие рядом ощущалось как чужое, отстраненное. Он изредка задавал дежурные вопросы: куда поступила, как себя чувствую... Словно читал текст по бумажке. И от этой сухости, от этого формального интереса, я вдруг с ужасом осознала, что вернулась в то состояние, когда его не было в моей жизни. Только тогда между нами не было ничего. А сейчас есть... Что-то поверхностное, общее, то, что знают многие. И это "что-то" делало все только хуже.

- Ты свободна сегодня вечером? - спросил Глеб, когда мы наконец-то подъехали к моему подъезду. В его голосе не было ни тепла, ни надежды. Просто констатация факта.

Я не поднимала глаз, чувствуя, как предательски дрожат губы. Лишь слегка повела подбородком, отрицательно кивая. Интуиция кричала об опасности. Я не знала, что у него на уме, но участвовать в этом я точно не хотела.

Он слабо улыбнулся, а затем медленно, словно боясь спугнуть, протянул руку и коснулся моей щеки. Его прикосновение было ласковым, почти нежным. Я вздрогнула, как от удара током, но не отстранилась. Замерла, пытаясь понять, что это значит.

- Это не то, о чем ты подумала. Есения позвала меня на ужин, - произнес он тихо, словно делился тайной. - Там я ей все и скажу. А ты... ты посмотришь.

А это... это было заманчиво. Соблазнительно до безумия. Представить, как Есения откроет рот от удивления, как в ее глазах вспыхнет ярость, как она будет умолять его остаться... А если она увидит меня... о, тогда она просто сойдет с ума. Мелкая, злобная радость кольнула сердце.

- Если только для этого, - прошептала я, отводя взгляд. Краска стыда залила щеки. - Это звучит мерзко, я знаю... Но... мне будет легче...

- Это нормально, - перебил Глеб, его голос звучал неожиданно твердо. - Ты имеешь право на это.

Не знаю, прав он или нет. Сначала мне казалось, что это справедливо, что я имею право поступить так, как поступили со мной. Но сейчас, когда я почти согласилась, это казалось... низким, нечеловеческим, не свойственным мне.

- Хорошо, приду, - буркнула я, почти беззвучно, и поспешно выскочила из машины. Хотелось бежать, спрятаться, лишь бы не видеть его лица.

Глеб уехал, оставив меня на тротуаре, наедине с терзающими мыслями. Их было слишком много, они клубились в голове, как потревоженный рой пчел. По пути в квартиру я встретила Нику.

- Янчик, ты приехала! - радостно вскрикнула подруга, бросаясь мне на шею.

Она крепко обняла меня, своим теплом возвращая домой. Именно туда, где я чувствовала себя собой, где могла быть настоящей. Это странно, почти нелепо, но я уже привыкла к этому контрасту.

Едва переступив порог квартиры, я оказалась в плотном кольце заботы. Мне едва дали время переодеться и смыть с себя дорожную пыль под горячим душем, как тут же начался допрос. Вопросы сыпались один за другим, словно из рога изобилия.

- Как ты? - спросила Ника, наливая в большую кружку ароматный чай. Пар поднимался вверх, согревая лицо.

- Более-менее, - ответила я, стараясь говорить ровным голосом. - Могло быть и хуже. Но, видимо, остаться дома надолго - это сильнее меня. Снова сорвалась.

Я нервно постукивала пальцами по гладкой столешнице, пытаясь унять дрожь. Внутри все еще бушевал ураган, поднятый словами Глеба.

- А Глеб? Вы поговорили? - Ника вопросительно смотрела на меня, в ее глазах читалось неподдельное беспокойство.

- Да, - выдохнула я. - Он рассказал всю правду.

- Поделишься? - Ника протянула руку, приглашая к откровенности.

И я выложила все, что накопилось на душе. Рассказала все, что услышала от Глеба, не пропуская ни единой детали. Говорила сумбурно, перескакивая с одного на другое, но Ника слушала внимательно, не перебивая.

- Блять, Лёша, а я ему верила, - выдохнула она, закрывая лицо руками. Ее плечи задрожали.

Ей самой было больно. Я видела, как переживает Ника за меня, как ее собственные чувства смешиваются с моими.

- Подонок, еще и эта Есения, - добавила она, зло сверкая глазами. - Сама бы ей за волосы оттаскала.

На моем лице появилась слабая улыбка. Ника защищала меня даже в такие моменты. Ее преданность была моей опорой.

- Лёша уже знает, а вот Есения нет. Глеб сегодня вечером это сделает и зовет меня, чтобы я на это посмотрела, - проговорила я, чувствуя, как внутри поднимается противоречивая смесь злости и тревоги.

- Правильно, - отрезала Ника.

Я ожидала, что Давыдова начнет меня отговаривать, скажет, что это по-детски и не достойно меня. Но в ее взгляде была такая решительность, такая уверенность в моей правоте, что я невольно поверила в то, что поступаю верно.

- А что будет потом? Вы с ним снова будете вместе? - уточнила Ника, накрывая мою ладонь своей теплой рукой.

Я посмотрела в ее голубые, как летнее небо, глаза, ища спасения. Ведь я сама не знала, что будет потом. Что ждет меня впереди? Какой выбор мне предстоит сделать?

- Нет... да... не знаю, - промямлила я, чувствуя себя загнанным в угол зверем.

Ника обошла стол и обняла меня за плечи, тихо шепча на ухо:

- Мы со всем справимся. Если ты его любишь, то вы будете вместе. Это твой выбор и твое желание, - сделала паузу, нежно поглаживая меня по волосам. - Я не хочу его защищать, но, Ян, он поступил так, чтобы защитить тебя... Может, и струсил, но сделал все ради тебя... Ты не думай, я не лезу, просто хочу поддержать и помочь тебе.

Я уткнулась лицом в ее руку, сдерживая рвущиеся наружу слезы. Сердце ныло от боли и обиды, а душа скулила от тоски и неопределенности.

- Спасибо, Ник. Спасибо, что ты есть, - прошептала я, чувствуя, как тепло ее объятий растворяет лед внутри меня.

Наверное, не существует верного ответа. Нужно ли мне быть с Глебом?

Я хотела этого, возможно, когда-то давно, когда все было просто и понятно. Но сейчас это выглядело так, будто я делаю шаг назад, когда уже так далеко ушла вперед. Мы с ним пытались, но у нас ничего не вышло. А если опять что-то случится, и Глеб захочет уйти? Вот тогда я уже точно не выберусь из этой пропасти. И ни психолог, ни лучшие подруги мне не помогут.

Тишину комнаты нарушил звук моего телефона. Пришло смс.

От кого: Жданов.

«Если все в силе, то будь готова в шесть, и я заеду за тобой. Поедем в ресторан «Джаз».»

Ника отстранилась от меня и вернулась на свой стул. Я быстро напечатала ответ о том, что доберусь сама.

Спустя пару минут я ушла в свою комнату. Там, лежа на кровати и глядя в потолок, я вновь погрузилась в свои мысли. А если все, что я делаю - неправильно? Что тогда? К чему приведет меня этот путь?

***

К пяти часам я была готова. Стояла перед зеркалом, рассматривая свое отражение, и меня терзали сомнения. Мой наряд казался мне слишком вычурным, слишком помпезным. Черное облегающее платье макси, подаренное Никой на Новый год, действительно хорошо сидело на моей фигуре, подчеркивая все достоинства. Но... было ли это уместно?

- Это слишком... - прошептала я, обращаясь скорее к самой себе, чем к кому-то другому.

- Ага, конечно, слишком прекрасно! - воскликнула Ника, внезапно появившись в дверях комнаты. - Пусть видят, кто здесь королева!

Улыбнувшись в ответ, я попрощалась с Никой и вызвала такси. По мере приближения к ресторану нервозность нарастала. Желание сбежать, спрятаться, исчезнуть становилось все сильнее. Но я заставила себя вылезти из машины и направилась к ярко освещенному зданию.

Внутри все дышало роскошью. Дорогая мебель, приглушенный свет, тихая музыка - все это создавало атмосферу изысканности и утонченности.

Столик Глеба я нашла довольно быстро. Он уже ждал меня. В его глазах читалось напряжение.

- Привет, - произнесла я, стараясь сохранять спокойствие.

- Привет, - ответил он, слегка улыбнувшись.

Он лишь ухмыльнулся, словно зная что-то, чего не знала я. Было очевидно, что Глеб что-то задумал, но что именно? Это оставалось для меня загадкой.

- Ты что-нибудь хочешь? - спросил он, открывая меню.

Я покачала головой.

- Я сюда не есть пришла.

- Подожди пять минут, и все поймешь, - успокоил он, продолжая изучать меню.

Все это время я пристально наблюдала за ним. Его белая рубашка плотно облегала спортивную фигуру. Пару верхних пуговиц были расстегнуты, открывая взор на черные рисунки на его коже. А потом я заметила цепочку. Толстую серебряную цепочку, похожую на ту, что я покупала ему в подарок на выпускной.

Глеб заметил мой взгляд и вытащил цепочку из-под рубашки, демонстрируя ее во всей красе. Это был тот самый кулон. Металлический прямоугольник, а на нем наши инициалы.

Я. Г.

Этот подарок должен был стать символом нашей любви, знаком того, что мы будем вместе навсегда. Я заказывала его с такой надеждой, с такой верой в то, что мы уедем из этого города и будем счастливы.

- Ты носишь... его... Но почему? - прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает ком.

- Потому что это твой подарок, - честно ответил Глеб. - Я надел его в вечер выпускного и до сих пор не снимаю.

Я смахнула слезы, навернувшиеся на глаза. Сейчас не время для сантиментов.

- Он уже ничего не значит...

Но Глеб не ответил. Внезапно он встал из-за стола и подошел ко мне. Я удивленно смотрела на него, не понимая, что происходит. И вдруг он опустился на одно колено и достал из кармана бархатную коробочку.

Я сразу поняла, что там.

Он открыл ее. А там кольцо. Серебряное, с огромным сверкающим камнем. Я такие видела только в кино.

- Сейчас просто подыграй, - прошептал Глеб, глядя мне в глаза.

Я покачала головой, не понимая ничего. Сердце бешено колотилось в груди.

- С того момента, когда я впервые тебя поцеловал, я больше не мог ни о чем другом думать. Наши отношения - это самое главное в моей жизни. Яна, маленькая моя, я причинил тебе много боли, но я смогу залечить эти раны, только позволь... Я тебя люблю... Всю жизнь буду любить. Ты выйдешь за меня?

Я прикрыла рот рукой, пытаясь сдержать рыдания. Слезы ручьем текли по щекам. Мне стало плохо. Я чувствовала, что упаду в обморок, если попытаюсь встать.

- Там Есения, - добавил Глеб, едва слышно.

Я посмотрела за его спину и увидела девушку. Есения стояла неподалеку, злобно глядя на нас.

Теперь я поняла, что он задумал. Это был спектакль, разыгранный специально для нее.

- Я согласна! - ответила я как можно громче, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно.

Глеб надел мне кольцо на палец и, встав с колена, подхватил меня за талию и подбросил в воздух. Я сама не заметила, как обняла его за шею и поцеловала. Это был сон. Нет, это был кошмар.

Эмоции захлестнули меня. Радость, страх, облегчение, гнев - все смешалось в один бурлящий поток.

- Она ушла, прикинь! - прошептал Глеб мне в губы. - Заплакала и убежала.

Ей было больно. Я это знала. Ведь Есения так хотела быть на моем месте. Вот только мне от этого не становилось легче. Внутри по-прежнему зияла пустота.

Я отшатнулась от Глеба, словно от огня. Его объятия казались удушающими, его поцелуй - ложью.

- Забери, - проговорила я, срывая кольцо с пальца и протягивая ему. Холод металла обжег кожу. Оно больше не нужно. Спектакль окончен. Маски сброшены.

Парень отрицательно покачал головой, в его глазах промелькнула мольба.

- Нет, оно твое. Я покупал его для тебя. Присядь, пожалуйста. У меня к тебе еще разговор. Ян, прошу тебя, - его голос звучал приглушенно, с оттенком отчаяния.

Я колебалась. Неужели все еще не закончилось? Что он задумал на этот раз? Но что-то в его взгляде заставило меня уступить. Медленно кивнув, я опустилась на стул.

- Пашка в детдоме, я тебе говорил, - начал он, избегая моего взгляда.

- Угу, - коротко ответила я, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

- Я его хочу забрать. Но я не женат. Поэтому...

- Поэтому ты хочешь, чтобы я стала твоей женой, - закончила я за него, с горечью осознавая всю циничность ситуации.

Я не глупая. Сложила два плюс два и получила безжалостную правду.

- Да, Ян, - ответил он, наконец, посмотрев мне прямо в глаза. В них была надежда, смешанная с виной.

Его взгляд обжигал. Казалось, он пытается проникнуть в самую душу.

- Я не буду тебя просить... - запнулся он, словно подбирая слова. - Но, если ты согласишься, мы быстро распишемся, заберем Пашу, а потом через какое-то время разведемся.

Он не говорил о нас. Ни слова о любви, о чувствах, о будущем. Только сухая констатация фактов. И в его голосе слышалась грусть, приглушенная, но ощутимая.

- Только так? - переспросила я, чувствуя, как внутри все сжимается от боли.

Глеб кивнул, опуская взгляд. Он не мог смотреть мне в глаза. Он знал, что причиняет мне боль.

И будь я мразью, если начну качать свои права. Они у меня есть. Я могла бы потребовать любви, внимания, клятв верности. Но сейчас речь шла о ребенке, который ни в чем не виноват. Его мать убила отца и села в тюрьму. Пашка остался совсем один в этом мире.

- Я согласна, - вновь повторила я, чувствуя, как рушится последняя надежда на счастье. - Но это ничего не меняет между нами.

- Да, конечно. Спасибо тебе огромное, - проговорил он, дотрагиваясь до моей руки. Его пальцы были холодными и дрожащими. - Я сделаю все, что ты только скажешь.

Я улыбнулась ему в ответ. Натянуто, фальшиво, без капли радости.

Потом я буду жалеть об этом решении. Буду проклинать себя за слабость, за глупость, за то, что снова позволила себя использовать. Но сейчас я не хочу думать об этом.

Жданов помог мне сломаться. Растоптал мои чувства, разбил сердце.

А теперь я хочу помочь этому парню и... И что? Уйти? Стать спасительницей, а потом исчезнуть, оставив Глеба с ребенком? Или же я согласилась на это, чтобы быть рядом с ним? Чтобы хоть ненадолго почувствовать себя нужной, любимой, важной? Как когда-то.

Вопросы роились в голове, не давая покоя. Я запуталась. Потеряла себя. И не знала, как выбраться из этого лабиринта лжи и отчаяния.