Заложники любви

Глеб.

Я знал, что Яна не сразу вернется ко мне, но в глубине души все еще теплилась надежда, что со временем мы сможем восстановить нашу близость. Сейчас, как бы я ни старался, она словно отгораживалась стеной недоверия. Каждый мой шаг навстречу не приближал, а, казалось, лишь отдалял нас друг от друга. Мои действия, вместо того чтобы уменьшить пропасть между нами, только расширяли ее. И все же, я не мог представить свою жизнь без этой девушки, простите. Рассказав ей правду, я, наконец, избавился от груза секретов, но теперь, когда я был полностью открыт перед ней, мне было невыносимо проводить время вдали от нее.

Я помнил ее объятия – такие родные, такие знакомые, но теперь в них чувствовалась какая-то отстраненность, чужесть. Мой поцелуй, вспыхнувший между нами, как искра, на мгновение вернул нас в те моменты, когда мы были единым целым. Но это была лишь иллюзия.

Я сглупил. Не сдержался. Поддался порыву. И теперь расплачиваюсь за это.

А сейчас я вынужден стоять и вновь лицезреть эту самодовольную рожу Борисова. Почему он всегда появляется в самый неподходящий момент? Почему он всегда все портит?

Иногда меня посещала безумная мысль – может, просто избавиться от него? Навсегда.

– Что ты здесь делаешь? – тихий голос Яны прозвучал у меня за спиной, заставив вздрогнуть.

Я обернулся и увидел ее. Сначала она отчаянно бросилась вперед, словно желая защитить меня от Борисова. Такая маленькая, хрупкая, но такая сильная. В ее глазах мелькнуло беспокойство.

– У нас с тобой будет отдельный разговор, – грузно процедил Борисов, прожигая меня взглядом полным злобы. Это зрелище почему-то вызывало у меня лишь усмешку.

– У тебя будет разговор со мной. А ее даже пальцем не тронешь, – предупредил я, сжимая руку Яны в своей. Она вцепилась в меня, словно ища защиты.

– Она моя девушка, если ты забыл, – ухмыльнулся Борисов. – Правда, Яна?

Я повернулся к ней, ища подтверждения в ее любимых карих глазах. Она медленно качнула головой, подтверждая его слова. В груди словно образовалась ледяная пустота. Я до последнего надеялся, что это какая-то проверка, дурацкая шутка с ее стороны. Но, похоже, Борисов и Яна действительно были вместе.

– Все равно, ты ее не тронешь, – выдохнул я, отпуская ее руку.

Внутри все сжалось от какой-то болезненной смеси разочарования и отвращения. Но это было вызвано не столько поступком Яны, сколько всей этой ложью, окутавшей нас. Я понимал, что сам виноват в том, что когда-то побоялся рассказать ей правду, но я делал это ради ее же блага. Неужели вы думаете, у меня не было мыслей о том, чтобы сбежать вместе?

Конечно, были. Каждый день и ночь я мечтал об этом.

Но я знал, что после того, как мы бы уехали и попытались начать новую жизнь, отец Леши обязательно нашел бы нас. Он был слишком влиятельным, слишком жестоким. Он бы Яну в порошок стер, а меня бы засадил в тюрьму. И дело было не в страхе за себя, а в страхе за нее. Я бы не смог ее защитить. Единственным выходом было молчать.

– Уйди на хрен, – огрызнулся Борисов и попытался схватить меня за грудки. Но я успел перехватить его руки и оттолкнуть.

– Глеб! – взвизгнула Яна.

Она бросилась между нами, пытаясь остановить надвигающуюся бурю.

– Прекратите оба! Если вам есть что сказать друг другу, то сейчас самое время.

Она посмотрела на меня, слегка дернув подбородком. Я не понимал этого жеста. Чего она хотела? Что пыталась сказать?

– Не буду я ему ничего говорить, уже все сказал. А ты пошли, – Борисов грубо схватил Яну за руку, дернув ее за собой.

Волна ярости захлестнула меня. Кровь закипела в венах. Не помня себя, я схватил Борисова за плечо и вновь оттолкнул его из беседки. На запястье Яны алело красное пятно.

– Сука, – прошипел я сквозь зубы, готовый разорвать его на куски.

Я уже хотел приблизиться к нему, но Яна встала между нами, преграждая путь. В ее глазах стояла мольба.

– Глеб, не надо, прошу тебя, – тихо попросила она.

Сделав глубокий вдох, я отступил. Она этого хотела, значит, так тому и быть. Скрепя сердце, я подчинился ее воле.

– А ты, Борисов, – обратилась она к нему, в ее голосе звучала сталь, – Я хотела сказать тебе это при личной встрече, но… раз уж ты сам меня нашел, то слушай. Повторять не буду. Ты воспользовался тем, что Глеб меня любит, и решил, что, напугав его, заставишь меня быть с тобой? Но что-то пошло не так… Ты смог убедить его в том, что твой папа мне жизнь сломает, но я тебя заверяю, что ломалась я всего два раза в жизни. Смерть папы и уход Жданова… И все. Больше меня ничем не сломить.

Она сделала паузу, переводя дыхание. Ее голос немного дрожал, выдавая скрытую боль, но она продолжала, делая шаг к Борисову. В ее глазах плясали огоньки решимости.

– Помни, что если я и согласилась на эту авантюру "парень-девушка", то только ради себя. Ты помог мне, и на этом все. Спасибо. Теперь держись от меня подальше, а то…

– А то что? – насмешливо донесся его голос, – Кто тебе поможет? Мама, которая тебя "шлюхой" считает? Брат, которому ты не нужна? Или он? – он ткнул в меня пальцем, прожигая злобным взглядом.

Я почувствовал, как все мое тело напряглось. Кулаки невольно сжались. Яна, заметив мое состояние, быстро вмешалась.

– Спасибо, что напомнил мне, какое ты "дно". И нет, меня спасет не кто-то, а я сама. Мира знает о тебе такое, что ты скрываешь. Не бойся, этого хватит, чтобы в институте тебя начали травить. Понял меня?

Я не знал, кто такая Мира и что там произошло, но после слов Яны блондин замолчал. Его самодовольный настрой мгновенно сменился страхом. Значит, что-то и правда произошло. Что-то, что он отчаянно пытался скрыть.

– Я тебе этого не прощу, помни, – выплюнул он, разворачиваясь и уходя. Его слова были полны яда и ненависти.

Кому это было адресовано, я не знал. Может, мне, может, Яне. Но в них не было ни капли шутки. Это была настоящая угроза.

– Ян, – позвал я ее, осторожно, боясь нарушить хрупкий момент.

Она проигнорировала меня, делая вид, что меня здесь нет.

– Пойдем, я отвезу тебя домой, – предложил я единственное, что пришло в голову.

Девушка покачала головой. Мы уже направлялись к моей машине, когда она вдруг откликнулась:

– Я хочу… то есть, пока не надо домой… Поехали на набережную.

– Да, конечно, – ответил я, не раздумывая.

Мы шли по знакомому мосту, где было связано столько воспоминаний. Расставания, поцелуи, спасения… Это место было пропитано нашей историей.

– Ты не должен с ним связываться, – тихо произнесла она, нарушая молчание.

– Почему?

– Он может причинить тебе вред. А я не хочу этого. Мы с тобой не вместе, значит, ты со мной никак не связан.

– И что? Ты думаешь, это меня остановит? Меня не остановило даже то, что вы были в "отношениях". И, к счастью, это оказалось фикцией.

Я остановился, чтобы взять ее за руки. Мне нужно было, чтобы она увидела мою искренность.

– Нам нужно время, я понимаю, – произнес я, глядя ей прямо в глаза. – Я не брошу тебя. Скажи, я буду век на коленях стоять, прощение вымаливать.

Она смотрела на меня с каким-то неверием, словно не могла поверить в мои слова.

– Мне это не нужно.

– Ян, не делай так, – взмолился я, чувствуя, как надежда ускользает от меня.

Она вырвала свои руки из моих, пробормотав:

– Если я оттолкнула Борисова, это не значит, что я буду с тобой, ясно?

– Ясно, – ответил я, чувствуя горечь разочарования.

Мы продолжили путь в молчании. Каждый погрузился в свои мысли, в свои проблемы. Я лихорадочно думал, как помочь ей, как доказать свою любовь.

– Твой папа… Когда он умер… Прости, что спрашиваю, – неожиданно прозвучал ее голос, вырвав меня из раздумий.

– Пару месяцев назад, его Катя убила, – спокойно ответил я, стараясь не показывать своих эмоций. – Сейчас она в тюрьме, а Пашка в детском доме.

После смерти отца все его дела перешли ко мне. Он всегда лгал, что его единственный наследник – его младший сын.

– Господи…

Девушка остановилась, а затем резко обняла меня за торс, прижавшись к груди. Я почувствовал, как ее тепло проникает сквозь мою броню.

– Прими мои соболезнования, даже если вы плохо общались, он все равно твой отец.

Я молча обнял ее в ответ, утопая в ее объятиях.

Мы простояли так минут десять, пока Яна не отстранилась. В ее глазах читалось сочувствие.

– Я не могу тебя простить, но если хочешь, чтобы мы общались… то брось Есению. Скажи ей, что любишь меня.

– Зачем, Ян? Я и так ей это сказал. Между нами нет ничего.

– Мне это надо. Она унизила меня, а этим ты унизишь ее. А остальное я сама сделаю.

Я не понимал ее логики, честно говоря. Но, возможно, она права. Ведь ей тоже пришлось пережить весь этот ад.

– Хорошо, сделаю так, как ты хочешь, – пообещал я, готов пойти на все ради нее.

Вскоре после этого я отвез ее домой.

– Можешь встать на колени, – ухмыльнулась она, глядя на меня с вызовом. – Но и не забывай про мои слова.

С этими словами она скрылась в подъезде.

Я люблю ее любой. И хрупкую, и сильную, и такую непредсказуемую. Люблю ее до безумия.

***

Яна.

После встречи с Глебом и Лешей меня словно парализовало. Внутри все онемело. Слезы, казалось, иссякли, не успев появиться.

Еще день назад я лелеяла надежду, что смогу окончательно разобраться с Дружиным и уехать отсюда, начать новую жизнь. Но теперь все перевернулось с ног на голову.

С Глебом у нас не получится быть вместе. И дело не только в том, что я пока не могла даже поверить в возможность нашего воссоединения, но и в зловещих угрозах Борисова. Его слова звучали слишком серьезно, чтобы их игнорировать. Они словно ядовитые змеи, заползли в мое сознание, отравляя каждую мысль.

Но и отсиживаться в стороне я не собиралась. Борисов еще ответит за все, что натворил. И Есения тоже понесет заслуженное наказание за свои гнусные поступки. Нужно только немного времени, чтобы собраться с силами и разработать план. Время, чтобы залечить раны и подготовиться к решающей битве.

Преисполненная решимости, я направилась на кухню, где за столом сидел Петр. Его присутствие вызывало у меня приступ тошноты, но я заставила себя держать лицо.

– Поговорим? – как можно более нейтральным тоном произнесла я, стараясь скрыть бушующие внутри эмоции.

Он допил остатки чая, не поднимая на меня глаз.

– О чем? – его голос, как всегда, звучал надменно и холодно, вызывая во мне прилив раздражения. Но я сдержалась. Ведь сейчас у меня был единственный шанс узнать правду, добраться до сути.

– Год назад вы сказали, что виноваты в смерти моего отца.

Он медленно поднял на меня взгляд, и в его глазах я увидела что-то, что заставило мое сердце бешено заколотиться.

– Помнишь, – его голос был тихим, но в нем чувствовалась угроза.

– Да.

Он продолжал сверлить меня взглядом, словно пытаясь проникнуть в мои мысли. Затем резко встал, грозно чеканя каждое слово:

– Это был бред. Забудь. Выкинь это из головы.

Дружин попытался уйти, но я молниеносно схватила его за локоть, не позволяя ему выскользнуть. Мои пальцы впились в его руку, словно стальные тиски.

– Если это правда, вам не поздоровится, – прошипела я, глядя ему прямо в глаза. В моем взгляде читалась вся ненависть, все отчаяние, которые я так долго держала в себе.

Мужчина презрительно ухмыльнулся и, вырвав руку, направился к выходу, оставив меня в полном недоумении.

Обессиленная, я упала на кровать, пытаясь хоть что-то понять. Если он не виноват, зачем тогда это сказал? Зачем вообще поднимал эту тему? Вопросов становилось все больше, а ответов по-прежнему не было. Пустота.

***

Прошло три долгих дня после того тяжелого разговора. С Дружиным мы больше не пересекались, и мне казалось, что он намеренно меня избегает, словно я прокаженная.

Мама, напротив, старалась угождать мне во всем, что только усиливало мое желание поскорее уехать. Я чувствовала себя здесь чужой, лишней. Делать в этом городе мне больше нечего. Я просто бессмысленно трачу здесь свое время, цепляясь за прошлое, которое не вернуть.

– Мам, я завтра возвращаюсь к себе, – предупредила я ее, стараясь говорить как можно мягче.

– Да, конечно, дочь, – слабо улыбнулась она в ответ. В ее глазах я увидела тень грусти и разочарования.

Я пошла собирать вещи. Механически складывая одежду в сумку, я чувствовала, как внутри нарастает тоска. Хотелось поскорее уехать, сбежать от всего этого. В этот момент на телефон пришло сообщение.

От кого: Глеб.

«Привет. Я сегодня вечером уезжаю в родной город, дела появились по бизнесу отца. Со мной хочешь? Или еще у мамы будешь гостить?»

Прочитав сообщение, я почувствовала, как внутри все закипело от возмущения. Если он думает, что я так легко его простила, то он глубоко ошибается. Да и терпеть его общество в течение четырех часов тоже не самый лучший вариант.

Решив, что отвечу ему позже, я отложила телефон. Но тут произошло нечто странное: в окно моей комнаты что-то ударилось, словно кто-то бросил камушек.

Я выглянула и заметила Жданова. Он стоял внизу с огромным букетом цветов и показывал жестами, чтобы я вышла к нему. Его наглый вид вызвал у меня лишь раздражение.

Но я не дура, чтобы бежать по каждой его просьбе. Если ему так уж необходимо увидеться со мной, то пусть приходит к нам, как нормальный человек.

Не раздумывая, я набрала его номер и высказала все, что думаю по этому поводу. И знаете что?

Он пришел. Ворвался в квартиру, словно ураган, застав мою маму врасплох. Ее испуганный взгляд говорил сам за себя.

– Глеб? – удивленно воскликнула она, явно не ожидая увидеть его здесь.

– Здравствуйте, Елизавета, – вежливо поздоровался он, одарив ее своей фирменной улыбкой, от которой у многих девушек подкашивались ноги.

Ну, можно считать, что знакомство прошло довольно неплохо. Вот только как-то поздновато для этого.