Заложники любви

Яна.

Оглушённая криками, разрывающими ночную тишину, я проталкивалась сквозь толпу незнакомых людей, словно плыла против бурного течения. Моё сердце колотилось в груди, как пойманная в клетку птица. Впервые я оказалась в этой мрачной части города – тёмный лес на самой окраине, где деревья сплетались кронами, образуя зловещий свод над головой.

— Помогите! – истошные вопли разносились в воздухе, пронзая меня насквозь.

Земля под ногами была холодной и влажной, каждый шаг давался с трудом. Спотыкаясь о тела, скрюченные в неестественных позах, я продиралась вперёд. Страх, липкий и парализующий, сковал меня изнутри. С каждой секундой я чувствовала, как он нарастает, пока наконец не добралась до источника этих душераздирающих криков.

Сквозь густые ветви пробивался тусклый лунный свет, освещая ужасающую сцену. Это было похоже на кошмар, вырвавшийся в реальность. В нескольких шагах от меня стояли Лёша, Глеб и Есения. Девушка пыталась защитить Жданова, но тот грубо оттолкнул её в сторону. Перед лицом Жданова Борисов размахивал пистолетом, его глаза метали злобные искры.

Я моргнула несколько раз, пытаясь осознать происходящее, понять, как эта ситуация стала реальностью. От криков Есении у меня раскалывалась голова, а в висках пульсировала боль.

– Ты меня не услышал, а я предупреждал, говорил тебе не лезть к ней, – процедил Лёша сквозь стиснутые зубы. Его голос был полон ненависти. – Остаётся только один вариант. Убить тебя.

Дыхание перехватило, сердце забилось с бешеной скоростью, словно собираясь вырваться из груди. Он убьёт его? Нет, этого не может быть…

– Нет! – собрав всю волю в кулак, я набрала полную грудь воздуха и бросилась к ним, с криком отчаяния.

В считанные секунды я оказалась перед Глебом, закрывая его собой, словно хрупкий щит. Есения рыдала рядом, а Лёша перевёл дуло пистолета на меня.

– Не трогай его! – взмолилась я, голос дрожал от страха. – Что ты творишь, Лёша?

Я не могла поверить в происходящее. Это казалось нереальным, словно дурной сон.

– Яна, уйди, – прошептал Глеб мне на ухо, обнимая за талию. Его голос был полон беспокойства. – Прошу тебя.

Я замотала головой, не обращая внимания на прикосновения, которые обжигали кожу даже сквозь ткань толстовки. Его близость в этот момент была и спасительной, и пугающей.

– Ой, какая прелесть, – язвительно произнёс Лёша. В его глазах не было ни капли сочувствия. – Но придётся прервать эту сцену. Яна, я тебя не трону, но его убью.

Сглотнув ком в горле, я сделала шаг к парню и проговорила, умоляющим тоном:

– Не делай этого, прошу тебя. Я умоляю, не трогай его. Меня с ним ничего не связывает, всё это в прошлом…

Я видела, что он не верит ни единому моему слову. Ярость исказила его лицо. Он оттолкнул меня за плечо и резко нажал на курок. Громкий выстрел разорвал тишину, словно гром среди ясного неба.

– Нет…

Я обернулась и увидела, как тело Глеба обмякло и рухнуло на землю. Он больше не дышал, лишь хрипел, словно пытаясь поймать ускользающую жизнь.

– Яна…

Я опустилась на колени рядом с ним и нежно коснулась его лица. Слезы хлынули из глаз, обжигая щёки. На белой футболке Глеба расползалось тёмное бордовое пятно в области груди.

– Не умирай, – прошептала я, голос дрожал от отчаяния.

Но он меня уже не слышал. Его веки медленно опустились, закрывая глаза. На последнем вздохе он прошептал:

– Я тебя люблю, маленькая…

И затих. Он умер у меня на руках. Всего несколько секунд, и его больше нет. Пустота.

– Нет, нет, нет… Это только сон… Не может быть… – истошно закричала я, голос сорвался в рыдание.

Всё вокруг померкло. Эта реальность не могла быть правдой. Это был кошмар, от которого я должна проснуться.

***

— Нет! - крикнула я, резко садясь в кровати. Холодный пот пропитал ночную рубашку.

Это был кошмар. Самый реалистичный и жестокий из всех, что преследовали меня в последние дни.

Сердце бешено колотилось в груди, словно пойманная в клетку птица, а тело била мелкая дрожь. Я жадно хватала ртом воздух, пытаясь унять паническую атаку, грозившую накрыть с головой.

В голове, словно заезженная пластинка, вновь и вновь прокручивалась кошмарная картинка: Глеб, истекающий кровью, умирает у меня на руках. Боль, отчаяние и бессилие, испытанные тогда, с новой силой захлестывали меня.

— Успокойся, - шептала я себе, дрожащими руками нашаривая на тумбочке телефон. - Он в порядке. Это всего лишь сон.

На экране высвечивалось предательское "7:00". Слишком рано, чтобы начинать этот день. Ночь снова украла у меня покой, оставив взамен лишь пепел воспоминаний. И тут же, словно насмешка судьбы, на экране появилось сообщение от неизвестного номера.

От кого: Неизвестно.

"Доброе утро, это Глеб. Встретимся сегодня?"

Вот оно, доказательство, что с ним все хорошо. Жив. Цел. Где-то там.

Волна облегчения прокатилась по телу, словно прохладный душ в знойный день. Я отбросила телефон в сторону и бессильно рухнула обратно на подушку. Встретиться? Как будто между нами ничего не произошло. Как будто его признание не разворотило мою жизнь на "до" и "после".

После свадьбы Егора и Жени прошло три дня. Они, счастливые и влюбленные, укатили в свой медовый месяц, оставив меня один на один с моими мыслями и болью. В тот вечер, на свадьбе, у всех все было нормально. Кроме нас с Глебом. Его рассказ, его откровение… оно сломало меня окончательно.

Я не знала, как к этому относиться. Ведь он сделал это из-за страха за меня, из-за желания защитить. Но, с другой стороны, он струсил. Просто струсил! Почему не мог все объяснить? Почему не доверился мне? Мы же вместе могли во всем разобраться. Вместе… как раньше.

Сейчас во мне зияла лишь одна огромная, всепоглощающая пустота.

С трудом поднявшись с кровати, я поплелась в ванную. Быстро умылась, стараясь стереть с лица следы бессонной ночи и усталости. Зубная паста обожгла оскомину во рту. Когда я вышла в коридор, то нос к носу столкнулась с Дружиным. Он стоял, облокотившись о стену, и смотрел на меня с какой-то неприятной, хищной ухмылкой. В его глазах плясали искорки злорадства.

— Здравствуй, Яна, - произнес он тягуче, словно смакуя каждое слово.

Мы не виделись с ним на свадьбе, поэтому это была наша первая встреча спустя год. Год, изменивший меня до неузнаваемости. Раньше я боялась его, трепетала, как осиновый лист на ветру. Сейчас же страх уступил место жгучей ненависти и ледяному безразличию. Теперь он был для меня лишь ключом. Ключом к правде, которую я во что бы то ни стало должна выбить из него.

— Поговорим? - спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно. - Нам нужно поговорить.

— Спешу, - лениво ответил он, поправляя галстук. - Вечером.

Вечером, так вечером. Я дождусь вечера. Я вырву у него правду, чего бы мне это ни стоило. И тогда… тогда ему придет конец.

С этими мыслями, полными решимости и холодной ярости, я направилась на кухню, где мама уже хлопотала над завтраком.

— Доброе утро, - сказала я, стараясь улыбнуться.

— Доброе утро, дочка, - с улыбкой ответила мама, но в ее глазах я увидела тень беспокойства.

С ней мы нашли какой-то шаткий, нейтральный язык. Мне все еще было сложно находиться здесь, в этом доме, полном боли и лжи. Я хотела убежать, исчезнуть, снова спрятаться от них всех. Но я больше не сделаю этого. Я больше не боюсь последствий. Ведь мне, по сути, уже нечего терять.

— Кушать будешь? - спросила мама, вырывая меня из потока мыслей.

Я кивнула. Мы молча позавтракали. Тишину прервал ее осторожный вопрос:

— Леша… твой парень? То есть, настоящий? Или он просто…

— Нет, - отрезала я. - Он не мой парень.

— Ты так хочешь забыть Глеба? - Она смотрела на меня с сочувствием.

Я подняла на нее взгляд.

— Нет, мам. Я его уже давно забыла. И, пожалуйста, не начинай эту тему.

— Конечно, дочка, прости. Просто мы с тобой так и не поговорили… по-настоящему.

Я сделала глубокий вдох, собираясь с силами.

— Мам, все в прошлом. Я на тебя не обиделась. Правда.

Она покачала головой и встала из-за стола, отвернувшись к раковине. Я чувствовала, как она хочет, чтобы я открыла ей душу, излила все свои обиды и страхи. Но я не могла. Я просто не знала, что сказать. Мама всегда была на моей стороне, всегда защищала меня… но в какой-то момент она выбрала его. Мужика, который домогался до меня, унижал и обижал. И во всем виновата осталась я. Где справедливость?

— Я люблю тебя, мам, - сказала я, запинаясь и чувствуя, как к горлу подступает ком. - Мне сложно быть здесь, с ним. Я не буду указывать тебе, что делать, а что нет. Но я выбью из него правду о папе. И тогда… тогда я уеду.

Не дожидаясь ее ответа, я пулей вылетела из кухни и заперлась в своей комнате. Слезы предательски щипали глаза. Я боялась, что дам слабину, что все мои планы рухнут под натиском боли и отчаяния. Я должна быть сильной. Ради себя. Ради правды.

Успокоившись, хоть и немного, я взяла в руки телефон и дрожащими пальцами набрала сообщение Глебу.

Кому: Неизвестно.

"Встретимся в беседке, в которой мы когда-то танцевали. Через час."

Отправив сообщение, я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Зачем я это делаю? Чего я хочу добиться этой встречей? Простить его? Нет, это невозможно. Рана слишком глубока, предательство слишком сильно въелось в память. Но, может быть, я просто хочу попытаться понять? Понять мотивы его поступка, причины, толкнувшие его на этот шаг. Хотя бы для того, чтобы окончательно отпустить его из своей жизни.

А вот кого я точно не собираюсь понимать, так это Борисова. Встреча с ним неизбежна. Сегодня я должна поговорить с ним и раз и навсегда поставить точку во всем этом хаосе. Они все, словно хищники, заточили меня в клетку, из которой я, обессиленная и запуганная, не могла выбраться. Но теперь все изменилось. Теперь и я могу сделать с ними то же самое. У меня есть на это полное право. Право на месть, право на справедливость, право на свою жизнь.

В груди заворочалось странное, доселе незнакомое чувство. Это была не ненависть, не страх, а какое-то холодное, расчетливое удовлетворение от предвкушения предстоящей расплаты. Словно лед сковал мое сердце, превратив меня в безжалостную куклу.

***

Глеб уже ждал меня, словно тень, застывшая в ожидании. Завидев меня, он бросился навстречу, заключая в объятия, от которых перехватило дыхание.

— Отпусти, — прохрипела я, чувствуя, как его близость будоражит воспоминания. Прикосновения его не были противны, скорее, вызывали трепетную боль в груди. Но я не хотела поддаваться, не хотела, чтобы он получил то, чего, как мне казалось, не заслуживал. Пусть и он познает муки сомнений и неопределенности.

— Прости, — прошептал он, и в его усталом взгляде я увидела отблеск той же боли, что терзала и меня. Белая футболка, черные брюки… Он выглядел так, словно только что сбежал с важной встречи. Странно, но именно таким он являлся ко мне во снах.

— Я скучаю, — добавил он, и сердце болезненно сжалось.

Я покачала головой, пытаясь сбросить наваждение. Чего он добивается? Хочет, чтобы я бросилась в его объятия после года молчания и терзаний?

— Я не отвечу тем же, — солгала я, чувствуя, как предаю саму себя.

Глеб нахмурился, но промолчал, словно признавая мою правоту.

— О чем ты хотела говорить? — спросил он, отводя взгляд.

— О нас… о том, чего не будет, — произнесла я, глядя прямо в его глаза. — Мы не будем вместе.

— Яна… прошу, не говори так… Я без тебя умираю, — он взял мои руки, нежно поглаживая костяшки. — Есении нет в моей жизни, она лишь тень, преследующая меня.

— Дело не в ней… то есть… вы не женитесь?

Он отрицательно покачал головой.

— Это ничего не меняет. Я не могу тебе верить. Вдруг ты снова бросишь меня?

— Нет, этого не случится, — заверил он, осыпая мою щеку невесомыми поцелуями. — Я буду с тобой, я докажу это, если ты позволишь.

Я не могла оттолкнуть его, тело помнило каждое его прикосновение, жаждало их. Но я должна была положить этому конец. Собрав всю волю в кулак, я отстранилась.

— Нет, я не могу.

Глеб кивнул, отводя взгляд в сторону.

Я оглянулась, всматриваясь в знакомые очертания места, где началась наша история.

— Наш первый поцелуй был здесь, — прошептала я, и на его лице расцвела невинная улыбка, которую я невольно повторила.

Мы кружились здесь под дождем, позабыв обо всем на свете. А потом был поцелуй, первый, робкий и такой потрясающий. Именно здесь я впервые ему доверилась.

— Здесь началась наша история, — тихо произнес Глеб, поворачиваясь ко мне.

— Здесь и…

Не успела я договорить, как он накрыл мои губы поцелуем. Его ладонь коснулась моей щеки, нежно поглаживая кожу. Он искусно вел по моим губам, не давая мне шанса отстраниться. Сначала я отбивалась, била его в грудь, но вскоре растаяла, встала на носочки, запустила пальцы в его волосы и ответила на поцелуй с не меньшей страстью.

— Моя маленькая, — шептал он между поцелуями.

Это было безумие. Мы не могли оторваться друг от друга, словно оголодавшие звери. Его руки блуждали по моей талии, нежно сжимая ее.

— Глеб… — прошептала я, задыхаясь.

Он прижался лбом к моему, его дыхание было таким же сбитым, как и мое. Мысли смешались в хаотичный водоворот. Он снова все испортил.

— Блять, как же я скучал по этому, по тебе, — выдохнул он.

Я молчала, обнимая его за шею.

— Яна! — грозный голос разорвал тишину.

Вся идиллия рухнула в одно мгновение. На пороге беседки стоял Лёша.

Я дернулась от Глеба, инстинктивно закрывая его собой. В голове вспыхнул отрывок из недавнего кошмара.

— Ты уже надоел, Жданов, — прорычал Борисов, надвигаясь на нас.

Глеб обнял меня за талию, оттесняя назад, словно желая защитить.

— Что такое, мальчик?

Господи, убереги.