Заложники любви

Коричневая футболка и мешковатые шорты спортивного костюма кажутся бронёй, в которой я собираюсь выйти на поле боя. Рыжие пряди, выбивающиеся из высокого хвоста, предательски щекочут шею – символ моей внутренней взволнованности. Задержавшись перед зеркалом, я вижу в отражении не уверенную в себе девушку, а испуганного подростка, впервые столкнувшегося с суровой реальностью.

— Ты справишься, - шепчу я, стараясь придать своему голосу хоть немного уверенности. Но слова звучат пусто и неубедительно.

Меня сковывает не столько присутствие Глеба, сколько осознание того, что предстоит сидеть в окружении почти незнакомых людей, изображая счастливую семью. Мысль о том, как общаться с Егором и мамой, приводит в замешательство. А если Петр уже здесь? Эта мысль и вовсе заставляет похолодеть.

Глубокий вдох – последняя попытка взять себя в руки.  Выходя из комнаты, я направляюсь на кухню, чувствуя, как нарастает напряжение. Все уже в сборе.  Тяжело сглатываю, стараясь не выдать своего волнения.

— Дочь, присаживайся рядом с Женей, - мама указывает на место за столом. В ее голосе слышится натянутая радость, от которой становится только хуже.

С трудом заставляю себя кивнуть и опускаюсь на стул, чувствуя, как близкое соседство с невестой и Глебом сдавливает грудь. 

"Господи, пусть всё пройдет хорошо," - мысленно молюсь я, надеясь на чудо.

— Яна, я так рада, что ты смогла приехать, - искренне произносит Женя, глядя на меня с такой теплотой, что становится неловко от собственной неискренности.

Она действительно добрая и светлая – полная противоположность своей старшей сестре Есении.  Видно, что Женя делает всё от чистого сердца, и я действительно рада за брата. Надеюсь, он оценит ее и не позволит себе сорваться на ней, как это бывало раньше.

— И я рада, что смогла вырваться к вам на свадьбу, думала, из-за работы не получится, – отвечаю я, искренне улыбаясь, стараясь скрыть волнение от встречи с ними всеми.

Поворачиваю голову в сторону Глеба, чувствуя, как взгляд обжигает кожу, но игнорирую его присутствие, словно он – призрак из прошлого.

– Егор, я вас даже не поздравила. У вас же и помолвка была, да? – произношу я, стараясь звучать непринужденно.

– Да, три месяца назад. Мы не стали тебя беспокоить, зная, что тебе пришлось бы ехать из другого города, – произносит брат, и я чувствую в его голосе отголоски прежней заботы.

– Ничего страшного, но у меня для вас подарок есть. Это не свадебный, а на помолвку. Сейчас принесу, в комнате забыла, – говорю я, надеясь, что подарок хоть немного сгладит мою вину за долгое отсутствие.

– У тебя что, деньги есть? – язвит Есения, и я чувствую, как раздражение волной поднимается изнутри.

Но ее мама, Екатерина Степановна, одергивает девушку, и я благодарна ей за это. Не обращая внимания на колкость, я бегу в комнату, стараясь убежать от напряжения, и беру пакет с подарком. Я купила его за несколько дней до отъезда, надеясь, что он придется по вкусу.

Когда прохожу по коридору, раздается звонок в дверь. Аккуратно открываю и вижу на пороге Лёшу. Его взгляд полон упрека, почти угрожающий.

– Почему не сказала мне, что уезжаешь? – спрашивает он, и я чувствую, как внутри все сжимается от неожиданности.

Я ошарашена его появлением, но потом прихожу в себя. Злость от его слов накрывает меня с головой. Он слишком много на себя берет, решает за меня.

– Ты что тут делаешь? – говорю я сквозь зубы, стараясь не выдать дрожь в голосе.

– Да вот узнал, что ты в родной город поехала, а мне ничего даже не сказала. Я же переживаю за тебя. Как ты? Помирилась с семьей? – Его слова звучат фальшиво, и я чувствую, как раздражение нарастает.

Вдыхаю полной грудью, стараясь успокоиться.

– Все хорошо, но сейчас не время для разговора. Извини, но тебе лучше уйти, – говорю я, стараясь быть вежливой, но твердой.

Он соглашается и уже хочет уйти, как застывает в дверях, смотря за мою спину. Его взгляд звереет на одну секунду, и я чувствую, как мурашки бегут по коже. И только потом я понимаю, что здесь происходит.

За мной, в нескольких метрах, стоит Глеб, держа телефон в руках. Он тоже сверлит взглядом блондина, и в его глазах я вижу темную ярость.

– Что этот тут делает? – шипит Борисов, и я чувствую, как между ними проскакивает искра вражды.

Я не знаю, что ответить. Слова застревают в горле, словно ком.

– Тебя это касается, а? Ты, мальчик, не много ли на себя берешь? – прочистив горло, сипит Глеб, и я чувствую, как его присутствие рядом давит на меня.

Он подходит ко мне и встает рядом, почти касаясь грудью моего плеча. Перестаю дышать, чувствуя, как вновь нахлынули воспоминания из прошлого, сладкие и болезненные одновременно.

Но я отгоняю их от себя, ведь это уже ничего не значит. Это все в прошлом.

– Успокойтесь, – встреваю я, стараясь разрядить обстановку. – Леш, тут родственники Жени, невесты моего брата. А Глеб с Есенией…

– Да, что ты перед ним оправдываешься? – говорит Жданов, прожигая меня взглядом.

Его карие глаза поглощают меня, и я тону в них, словно в омуте. Неосознанно, но я теряюсь в них, ведь он слишком близко ко мне, и мое тело помнит его прикосновения.

Ты его ненавидишь, помни, – шепчет внутренний голос, пытаясь вернуть меня в реальность.

Встряхиваю головой, переводя взгляд на Лёшу.

– Лучше и правда уходи, потом поговорим. Сейчас совсем не время, Лёш, – говорю я, стараясь убедить и его, и себя.

Он стискивает челюсть и вновь качает головой, но не уходит, а по-хозяйски заходит в квартиру, разуваясь. Мое возмущение достигает предела. Кажется, он проверяет границы дозволенного.

– Ты что творишь? – вырывается у меня, полная растерянности и гнева.

– Я твой парень, и думаю, пора уже познакомиться с твоей семьей, маленькая моя, – произносит Лёша, и от этой фамильярности меня передергивает.

Я отшатываюсь назад, словно от удара, а Глеб молниеносно подхватывает меня за талию, не давая упасть. Его прикосновение обжигает сквозь ткань платья, вызывая дрожь во всем теле.

– Не называй меня так, – шепчу я, чувствуя, как паника сковывает горло.

В голове снова хаос. Воспоминания, страхи, сомнения – все смешалось в один бурлящий поток. Я не знаю, как справиться с этим здесь и сейчас, когда прошлое настойчиво стучится в дверь.

– Яна, – доносится голос Егора, полный беспокойства, – Что тут происходит?

– Привет, Егор. Я Лёша, парень Яны, – протягивает он руку, словно победитель, и я чувствую себя марионеткой в его руках.

Брат поднимает одну бровь в удивлении, но отвечает на рукопожатие. В это время я отстраняюсь от Глеба, освобождаясь от его обжигающего прикосновения, и делаю шаг в сторону парней, пытаясь вернуть контроль над ситуацией.

– Егор, – зову я его, ища поддержки в его глазах.

– Проходите все на кухню, там уже поговорим, – произносит он, и в его голосе я слышу напряжение.

Все идут за ним, словно ведомые невидимой силой. На кухне еще больше удивленных взглядов и невысказанных вопросов. Мама смотрит на меня с тревогой, но молчит, словно боясь нарушить хрупкое равновесие. Женя радостно улыбается, представляя, что на свадьбе я буду не одна, а со своей парой. Егор натянуто улыбается, но все же сдерживает свои высказывания, чувствуя напряжение в воздухе. А я нахожусь в прострации, словно наблюдаю за происходящим со стороны, и просто сижу, машинально глотая чай, пытаясь заглушить бурю внутри.

– Яна, а вы давно вместе? – спрашивает Есения, ставя кружку на стол, и в ее голосе слышится скрытый сарказм. – Вы же в одном классе учились.

– Да, – отвечаю я, скрывая свою панику за маской безразличия. – Несколько месяцев…

– Мм, понятно. Очень красивая пара, ребята, – язвит она, ухмыляясь, и я чувствую, как ее слова жалят, словно укол.

– Спасибо, – произносит Лёша, приторно целуя меня в висок, и мне становится противно от этого прикосновения.

Я не хочу этих прикосновений с его стороны, они вызывают у меня отвращение. Но он будто специально трогает меня, говорит все эти нелепости, словно испытывает мое терпение.

Но раз я приняла его игру, нужно продолжать, чтобы не выдать свою слабость.

– Женя, вот подарок, я забыла, – передаю ей пакет, стараясь улыбаться естественно. – Там два ангелочка, которые обнимаются. Я узнала у консультанта, что именно эти малыши являются символом любви и благополучия у молодоженов. Думаю, вам понравится. Егору, может быть, и нет, а вот тебе…

– Яна, это прекрасно, – улыбается Женя, разглядывая их, и в ее глазах я вижу искреннюю радость. – Они такие милые… Спасибо большое…

Она обнимает меня.

– Спасибо, сестренка, – шепчет Егор, и я улыбаюсь ему в ответ, чувствуя, как ком подступает к горлу.

Оставшееся время мы просто пили чай, а родители обсуждали все вопросы по свадьбе, которая будет уже послезавтра. Я молчала, стараясь не привлекать к себе внимания, и чувствовала, как ложь расползается внутри меня, отравляя все вокруг.

– Глеб Александрович, а вы уже женились? – неожиданно спрашивает Лёша, когда мы уже все выходим из-за стола, и я чувствую, как внутри все замирает.

Жданов молчит, как и весь вечер. Пару раз мы встречались взглядами, и на несколько секунд время останавливалось. Он никак не показал свои эмоции, но я чувствовала, как между нами проскакивает искра.

– Еще нет, но в планах, – вмешивается Есения, беря его за руку, и в ее голосе слышится собственнический тон.

Сдерживаю смешок, чувствуя, как внутри поднимается волна цинизма.

Когда все расходятся, я шепчу Лёше:

– Ты идешь со мной на свадьбу.

– Могла бы не говорить, любимая, – целует он меня в щеку, и я отворачиваюсь, чувствуя отвращение, и выходит из квартиры.

Глеб опять засматривается на нас, и, будь я дурой, я бы сказала, что ему это не нравится. В его глазах я вижу что-то похожее на ревность, ту самую ревность, которую он так тщательно скрывал год назад.

И это еще сильнее меня путает, заставляя сомневаться в своей уверенности.

– До свидания, – говорю я, стараясь не выдать своего волнения.

После этого я иду на кухню к маме, понимая, что откладывать этот разговор больше нельзя.

– Мам, – отвлекаю ее от мытья посуды.

Она сама понимает, что пришло время, и поворачивается ко мне с готовностью.

Я сажусь напротив нее, начиная:

– Я не буду говорить, как мне было обидно и плохо после твоих слов, это уже бессмысленно. Я это проработала с психологом. Но… я не знаю, как вести себя с тобой… Как обычно, не получается.

– Дочь, ты выскажи мне все в лицо. Я виновата… Я не должна была тебя бить и оскорблять. Мне нет прощения, – говорит она, и в ее глазах я вижу искреннее раскаяние.

– Мам, не нужно это вспоминать. Я пытаюсь до тебя донести, что я не могу просто так… вернуться сюда и жить, как раньше. Словно ничего не произошло.

– Тогда нужно научиться жить по-новому, – доносится голос Егора, который садится рядом со мной, и я чувствую его поддержку. – Раз ты не хочешь говорить о прошлом, то давай учиться быть семьей по-новой.

По-новой… Это что-то новое, непривычное, но дающее надежду.

– Я пытаюсь… Но… Егор, не ждите от меня чего-то большего, чем это. Я могу с вами говорить, но…

– Мы понимаем тебя, дочь, – перебивает меня мама, и я вижу в ее глазах понимание.

– И еще насчет Глеба… Не нужно как-то абстрагироваться от этого… Что было, то было. Но и не нужно акцентировать на этом внимание… Все в прошлом.

– Ты забыла его? – задает вопрос мама, и я чувствую, как ее взгляд прожигает меня насквозь.

– Конечно, ты же видела моего парня, Лёшу. Мы с ним уже давно вместе, и я счастлива, – вру я, стараясь убедить не только ее, но и себя.

Мама недоверчиво качает головой, словно видит меня насквозь.

– Ян, – зовет Егор, – Ты точно сможешь справиться с этим?

– Смогу, – отвечаю я, хотя внутри меня бушует буря.

Я понимаю, о чем он. Он видит, как я борюсь с собой, как прошлое тянет меня назад. Но на этом я хочу и закончить разговор, не давая ему углубляться в мои переживания. Мне трудно вспоминать те дни, когда я была здесь затворницей, когда каждый день был наполнен страхом и болью. Мне невыносимо даже находиться здесь, но нужно перебороть себя, доказать себе, что я сильнее прошлого.

– А где Петр? – спрашиваю я, стараясь сменить тему.

– Он уехал в командировку, – отвечает мама, – Приедет послезавтра.

Вот тогда мы с тобой и поговорим, думаю я, предвкушая тяжелый разговор с ним.

Если он виноват в смерти папы, то я его сама убью.

Иду в свою комнату, чтобы отдохнуть ото всех, спрятаться от нахлынувших чувств. Думала, что сон поможет забыться, заглушить боль, но стало только хуже. Я видела Глеба, наши счастливые дни, а потом выпускной… И то, как он бросил меня, разбив мое сердце вдребезги.

Я его не люблю уже, убеждаю себя я. Я забыла, стерла из памяти. Уеду отсюда, и все будет, как прежде, как будто ничего и не было.

Но внутри я знаю, что это ложь, что прошлое всегда будет преследовать меня, напоминая о том, кто я есть и чего боюсь.

***

День свадьбы.

С самого утра я уже была на взводе, предвкушая этот день. Вместе с мамой мы поехали к Жене, чтобы помочь ей с последними приготовлениями. На мне было оранжевое платье в пол с боковым вырезом и на тонких бретельках, а на ногах – белые босоножки. Ника уверяла, что в этом наряде я буду сиять, словно солнце, и я надеялась, что она права.

Маме платье очень понравилось, она даже прослезилась, сказав, что я выгляжу как настоящая принцесса.

– Лёше тоже очень понравится, – добавила она с улыбкой, и я натянуто улыбнулась в ответ.

– Да, – пробормотала я, чувствуя, как внутри все сжимается от одной мысли о Лёше.

Мы приехали к дому Жени, где нас уже встретил ее отец. Я сразу же поспешила к невесте, чтобы разделить с ней волнение этого дня. Она уже была готова, и я невольно ахнула от восторга.

– Какая красота! – выпалила я, разглядывая ее.

Пышное белое платье с открытым декольте сидело на ней идеально, подчеркивая ее нежную красоту. А фата, длинная и воздушная, делала ее похожей на настоящую принцессу из сказки.

– Яна! – радостно крикнула она, когда увидела меня, и я почувствовала, как тепло разливается по всему телу.

Мы аккуратно обнялись, стараясь не помять ее платье.

– Волнуешься? – спросила я, заглядывая в ее глаза.

– Очень, – честно ответила Женя, убирая прядь русых волос с лица. Ее изумрудные глаза светились счастьем, но я видела в них и легкую тревогу.

– Все пройдет хорошо, – успокоила я ее, сжимая ее руку. – Все близкие рядом, и Егор тоже. Это твой день, и ты должна наслаждаться каждой минутой.

– Спасибо, – прошептала она, и в ее голосе я услышала благодарность.

Она смотрелась в зеркало, любуясь своим отражением, когда в комнату ворвалась Есения с криками.

– Почему я не буду твоей свидетельницей?

Женя повернулась к ней, сохраняя спокойствие.

– Я так решила, – ответила она мягко, но твердо. – И будь тише, не мешай мне сосредоточиться.

– Да ты что? – не успокаивалась старшая сестра, – Кого ты выбрала?

– Яну, – неожиданно бормотнула невеста, и я почувствовала, как кровь прилила к щекам.

Я вскочила со своего места, чтобы начать противиться, но Женя остановила меня жестом руки.

– Ян, это не обсуждается, – сказала она, глядя мне прямо в глаза. – Просто побудь моей свидетельницей, прошу тебя. Мне нужна твоя поддержка.

– Но… Ладно, – уступила я, чувствуя, как внутри меня борются противоречивые чувства. С одной стороны, я не хотела быть в центре внимания, но с другой – не могла отказать Жене в ее просьбе.

К тому же, теперь и у Есении было испорчено настроение, и это немного поднимало мне настроение.

***

– Согласны ли вы взять в жены Евгению Мыцык? – спрашивала регистратор, и я затаила дыхание, ожидая ответа.

– Да, – уверенно ответил Егор, и я почувствовала, как радость переполняет меня за них обоих.

– Согласны ли вы взять в мужья, Егора Смирнова?

– Да! – радостно воскликнула Женя, и зал взорвался аплодисментами.

Они обменялись кольцами и поцеловались, а мы с Тимуром, другом брата, поставили подписи и пошли на свои места. Мероприятие проходило на улице, поэтому все стулья были пластиковые и немного неудобные.

Я присела рядом с Лёшей, стараясь не смотреть в его сторону. Он повернулся ко мне и шепнул на ухо:

– Ты такая красивая.

– Спасибо, – ответила я, чувствуя, как фальшь проникает в каждое мое слово.

Мы вели себя, как настоящая пара: улыбались друг другу, он держал меня за руку, но я чувствовала себя отстраненно, словно наблюдала за всем происходящим со стороны. Мои мысли были далеко отсюда, в том прошлом, которое я так отчаянно пыталась забыть.

Глеба я так и не видела, и это вызывало у меня странную смесь облегчения и тревоги. Есения мельтешила возле гостей, стараясь быть в центре внимания, а потом неожиданно нашла меня возле столика с соком.

– Для него так нарядилась? – прошипела она мне на ухо, трогая мои волосы, и я почувствовала, как ее слова жалят, словно змеиный укус.

– Вы о ком? – невинно поинтересовалась я, хотя прекрасно понимала, о ком она говорит.

Она хмыкнула.

– О Глебе.

– Он ваш парень, – пожала я плечами, стараясь показать, что мне все равно.

– Правильно, – отчеканила она, – Не забывай это.

– Хм, боишься, что я уведу его у тебя? – усмехнулась я, стараясь задеть ее.

– Ха! – рассмеялась она, – Не будь так уверенна в себе. Он любит меня.

– А смотрит на меня, даже когда ты рядом, – вырвалось у меня, прежде чем я успела себя остановить, и я почувствовала, как мои щеки заливает краска.

Она покраснела, ее лицо стало одним цветом с ее красным платьем.

– Маленькая шлюха, будет мне еще что-то говорить, – прошипела она, – Ты помнишь, как год назад он бросил тебя? Использовал и бросил!

Ком подступил к горлу, перекрывая дыхание.

– Вот и молчи, – злорадно сказала она, уходя.

– Еще посмотрим, – ответила я ей в спину, – В следующий раз смотри за его реакцией на меня. Кто-то подумает, что я ему интереснее, чем ты.

Мне не хватало воздуха, и я направилась на выход, чувствуя, как внутри меня нарастает паника. Есения стояла на месте и обдумывала мои слова, и я надеялась, что ей будет так же больно и страшно, как было мне все это время.

– Яна! – схватил меня за руку Лёша, – Ты куда?

– Воздухом подышать, скоро буду, – ответила я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Я побежала на улицу, подальше от всех этих людей, от фальшивых улыбок и лживых слов. Летний ветерок обдул мое лицо, и я выдохнула, стараясь успокоиться. Что со мной не так? Почему я не могу просто забыть прошлое и жить дальше?

Всё тело дрожало, а мысли были перемешаны, словно карты в колоде. Ей потребовалось всего лишь несколько слов, чтобы напомнить мне о боли, и я вновь вернулась в тот кошмар, который так отчаянно пыталась забыть. Но я не хотела этого, не хотела снова чувствовать себя слабой и беззащитной.

Убрала волосы с лица и почувствовала, как по щеке катятся слезы. Я не выдержала, не смогла сдержать эмоции.

Бежать некуда. Было бы странно, если бы я так внезапно исчезла со свадьбы брата. Но и оставаться здесь не было сил, особенно если Глеб еще появится.

– Яна, – окликнул меня знакомый голос, и я замерла, словно кролик перед удавом.

Жданов выходил из своей машины, и я почувствовала, как сердце начинает бешено колотиться в груди.

– Если тебе есть, что мне сказать, говори, – выпалила я, стараясь сохранить самообладание.

Мне это нужно, я должна была услышать от него правду, какой бы горькой она ни была. Пусть он скажет все, что хочет, и отпустит меня, а я вернусь в свою жизнь без него и буду дальше спасать себя.

– Что с тобой? – спросил он, и в его голосе я услышала искреннее беспокойство.

Его руки коснулись моих оголенных плеч, и ток прошел по всему телу, обжигая каждую клеточку. Я подняла глаза и посмотрела на него. На нем был черный смокинг и белая рубашка, которая все так же подчеркивала его спортивную фигуру. Он был неотразим, но я знала, что не должна поддаваться его чарам.

Не смотри, оттолкни его, – твердила я себе, но мои ноги словно приросли к земле.

– Скажи, – прошептала я, глядя ему прямо в глаза.

Он смотрел на меня с какой-то нежностью, и я испугалась, что мне это только кажется, что я снова обманываю себя.

– Давай уйдем отсюда и поговорим? – предложил он, и я почувствовала, как внутри меня все замирает.

Я кивнула, соглашаясь на его предложение. Я знала, что потом буду жалеть об этом, но сейчас не могла думать ни о чем другом.

Глеб повел меня к своей машине и открыл дверь. У него была новая машина, BMW кажется, и я отметила про себя, что он преуспевает в жизни.

– Я не могу больше так, – сказал он, заводя машину, – Я должен был еще раньше все тебе рассказать.

И лучше бы я была готова к этому, потому что  чувствовала, что этот разговор перевернет всю мою жизнь.