Заложники любви

Глеб.

Просыпаться в одиночестве стало для меня рутиной. Каждое утро, открывая глаза, я видел лишь холодную пустоту рядом. И это не вызывало ни малейшего дискомфорта.

Но сейчас… Сейчас я чувствую тепло Яны, её мягкое дыхание на моей груди. Она уютно примостилась рядом, словно часть меня, и мысли о прежних одиноких днях вызывают лишь отторжение.

Я и представить не мог, что во мне проснётся такая нежность. Не то чтобы я был грубым, но чувственность всегда была чужда мне. С Яной всё иначе. Наши отношения – это открытие, каждый поцелуй – откровение, а близость – танец душ.

Вчера она доверилась мне, призналась в своих страхах. Я видел её волнение, но и желание. И это желание разжигало во мне пламя. Я чувствовал, как она старается, как робко следует за мной в этом новом для неё мире. И я отвечал ей тем же, стараясь быть нежным проводником, а не завоевателем. Я был готов ждать, лишь бы доставить ей удовольствие, показать всю красоту момента. И когда она осмелела, когда её движения стали увереннее, я едва сдерживал себя. Но нежность победила страсть. Я хотел, чтобы этот момент остался в её памяти как нечто прекрасное, как начало нашей общей истории.

Я провожу ладонью по её талии, и она начинает пробуждаться. Мы полностью обнажённые, и это ощущение — отдельное наслаждение, как будто мы созданы друг для друга.

Её тело — это храм, святилище, где я чувствую себя в безопасности. Я замечаю, как она стесняется своей уязвимости, и вместо слов о том, какая она прекрасная, предпочитаю говорить действиями. Для неё разговоры не так важны.

— Глеб, - сонно шепчет Яна, открывая свои глаза, в которых ещё сохраняется след ночных снов.

Я отвечаю ей нежным поцелуем, который она принимает с лёгкой улыбкой, запускает ручку в мои волосы, играясь с короткими прядями на затылке. Мурчу от удовольствия, как довольный кот.

— Доброе утро, маленькая моя, - произношу я с таким рвением, что даже сам удивляюсь.

Она смущается и сильнее прижимается ко мне, как будто пытается скрыться от мира, хотя мы и так укрыты лишь тонкой простынёй. Я чувствую её тепло и нежность, и это наполняет меня счастьем.

Спускаюсь дорожкой поцелуев по её шее прямо к груди, но перед этим поднимаю голову и спрашиваю:

— Ты себя хорошо чувствуешь? Что-то болит?

— Немного дискомфорт при движениях... ну ты... понял где..., - шепчет она стыдливо, её голос трепещет от смущения.

Я улыбаюсь и касаюсь её ключицы, нежно проводя губами по её коже.

— Прости, это пройдёт через несколько часов, - оправдываюсь я. - То, что произошло вчера... Это было прекрасно, лучшее, что я когда-либо переживал. Спасибо, что позволила мне быть рядом... То есть, блин, просто спасибо, что ты есть и что ты рядом со мной. Я не очень умею красиво говорить, но хочу сразу прояснить: первое — мы в отношениях. Всё. Ты моя, я твой. Я всегда рядом, и это не пустые слова. Во-вторых — не закрывайся от меня ни в каком плане.

Она моргает несколько раз, пытаясь осознать мои слова, и я вижу, как её глаза наполняются пониманием.

—  Хорошо, - подтверждает она поцелуем, таким робким и трепетным. - Мне вчера было хорошо... Стыдно это говорить, но это правда. Я думала, что это произойдёт нескоро, но я рада, что именно с тобой... Я тебя очень сильно люблю.

Господи, моя маленькая девочка. Каждый раз, когда она говорит эти слова, моё сердце замирает от счастья. Я хочу расплакаться от осознания того, какая честь быть рядом с ней. Её жизнь была нелёгкой, но она остаётся такой доброй и понимающей к другим. И каждый раз я задаю себе вопрос: неужели я ей подхожу? Мы с ней не обсуждали нашу разницу в возрасте или то, что я — её учитель. Эти темы словно не существовали в наших разговорах. Если бы не школа, мы могли бы быть просто парнем и девушкой в большом городе. Но теперь всё иначе.

Я обнимаю её крепче, чувствуя, как наши сердца бьются в унисон.

- И я тебя люблю.

Нам бы ещё немного времени для друг друга, но нужно уже выезжать домой. На часах семь утра — лучшее время для выезда.

Приподнимаюсь на локте и смотрю на любимую. Она также изучает меня, в её глазах читается нежность и лёгкая озорность. Её волосы, цвета меди, рассыпались по подушке, словно пламя, и в этот момент она кажется мне поистине прекрасной.

— Ты очень красивая, — произношу я, проводя пальцем по её щеке. — Нам пора собираться.

На секунду её лицо омрачается, но затем она отвечает с лёгкой улыбкой:

— Да, а то мне ещё нужно готовиться перед обществом... Последний экзамен, и всё.

— Ты у меня умничка, у тебя всё получится, — целую её, чувствуя, как моё сердце наполняется гордостью за неё. — А теперь давай примем душ и будем выезжать. Хочешь вместе?

Она кивает, и я, не задумываясь, встаю с кровати, подхватывая её на руки. Господи, дай мне сил сдержаться и не напугать её.

Захожу в душевую кабинку и аккуратно опускаю девушку на пол. Она прижимается ко мне грудью, и я не могу сдержать стон. Это мучение.

— Блять, — шиплю я, пытаясь взять себя в руки.

— Я что-то сделала не так? — пугается Яна, её голос трепещет от неопределённости.

Включаю кран и подношу лейку к нашим лицам. Вода стекает каплями по нашим телам, давая мне момент для того, чтобы успокоиться и собраться с мыслями.

— Всё хорошо, — отвечаю я, не отрывая взгляда от её обнажённого тела. — Прости, я слишком зависим от тебя.

Далее наступают самые лучшие тридцать минут моей жизни. Мы нежно обнимаемся и целуемся, наслаждаясь каждым мгновением. Я водил руками по её изгибам, и каждый раз, когда я касался её кожи, она вздыхала так глубоко, что у меня перехватывало дыхание.

Так и хотелось опуститься на колени перед ней и вновь попробовать её вкус. Я теперь готов быть зависимым от этого, как от неё в целом. Она первая перед кем я встал на колени и начал ублажать своим ртом, но именно для Яны я готов остаться здесь навсегда — если она сама этого захочет.

— Нужно выходить, — шепчу я ей в губы, чувствуя, как каждый звук наполняет воздух волнующей энергией.

— Да, — соглашается она шатко, — Неси меня, я не могу ходить.

— Без проблем, хоть всю жизнь, — улыбаюсь я и берусь за её руки.

Беру её на руки и возвращаюсь в комнату. Посадив её на край кровати, начинаю собирать вещи с пола. Когда оборачиваюсь к ней, вижу, что Яна отвернулась.

— Ты чего? — спрашиваю с беспокойством.

— Просто... Ещё не могу привыкнуть... — прикрывается простынёй, словно пытаясь скрыть свою уязвимость. — Что мы вот так...

Смеюсь и подхожу к ней ближе. Склоняюсь, чтобы поцеловать её и сказать:

— Не нужно этого стесняться. Ты даже вчера трогала...

— Глеб, заткнись! — кричит она с лёгким смехом и смущением.

Ещё раз усмехаюсь и начинаю одеваться. В этот момент понимаю: несмотря на все сложности и неопределенности, мы нашли друг друга. И это чувство — самое ценное из всего.

***

Дома мы расстаёмся ближе к двенадцати часам дня. Подвожу Яну к её подъезду, и в груди начинает зябко холодеть — уже начинаю скучать. Эти сутки были нашим спасением, настоящим оазисом в пустыне повседневности.

— Я тебе позвоню, — говорит она, и в её голосе слышится лёгкая неуверенность. — Завтра у меня консультация, а после должна быть репетиция.

— Помню, там и увидимся, — отвечаю я, стараясь звучать спокойно, хотя внутри меня бурлит волна эмоций. Тянусь к ней за поцелуем, словно это единственное, что может утолить мою жажду.

Слишком я голодный в этом плане. Не судите меня за это.

— Люблю тебя, — шепчет Яна, её глаза блестят от нежности, когда она берёт в руки портфель и пакет. В этот момент мне кажется, что время замирает.

— И я тебя люблю, маленькая моя, — произношу я, чувствуя, как каждое слово наполняется смыслом. Она ещё раз касается губами моей щеки, и этот нежный жест оставляет на сердце тёплый след.

Яна выходит из машины, и я провожаю её взглядом, пока она не скрывается в подъезде. Как только двери закрываются за ней, в груди возникает пустота. Уезжаю, пытаясь справиться с растерянностью и тоской.

Наверное, нам нужно быть осторожными и не попадаться вместе — это мысль проносится в голове, но она кажется такой сложной. Каждое мгновение с ней — это как глоток свежего воздуха, а разлука ощущается как удушение.

Я сохраню нас. Сохраню воспоминания о каждом взгляде, каждом прикосновении. Даже если нам придётся скрываться от мира, я сделаю всё, чтобы эта любовь осталась живой.

***

Не доходя до квартиры, меня внезапно отвлекает звонок от Есении.

- Здравствуйте, Глеб Александрович, - слышу её уверенный голос.

- Здравствуйте, - отвечаю, ощущая неловкость в воздухе.

- Мы можем встретиться, это срочно.

- А по телефону это нельзя решить? - спрашиваю, полагаясь на логику и надеясь, что она ответит утвердительно.

Но в ответ — молчание.

- Это касается вас и Яны.

Блять. Сердце стучит в груди, словно пытается вырваться наружу.

- Хорошо. На набережной через двадцать минут, - произношу, стараясь сохранить спокойствие.

Отключившись, я мгновенно осознаю, о чем она собирается говорить. Откуда она узнала? Заполняет не страх, а что-то более горькое — предчувствие.

Когда мы встречаемся, я не могу удержаться и чеканю:

- Что это значит?

Есения опешивает от моего напора, поправляя капюшон своей кофты. В её глазах читается легкая растерянность.

- Я знаю о вас, - говорит она.

- О ком? - пытаюсь проявить уверенность, но внутри всё оборвалось.

- Не будьте дураком. О вас и о Смирновой.

Она достает телефон и показывает мне фотографию, на которой мы с Янкой стоим в обнимку возле моего дома. Сердце замирает, и теперь уже становится по-настоящему страшно. Не за себя, а за рыжую. Если эта фотка попадёт в неправильные руки, начнётся настоящая трагедия.

Чувствую, как поднимается паника. Меня уволят, её затоскают, а потом будут судить.

- Что хочешь? - грузно произношу, стараясь подавить волну эмоций.

Она ухмыляется, и в этой ухмылке я читаю угрозу.

- Хочу вас. Вы понимаете в каком плане?

Да, чёрт возьми, я тебя понимаю. Но этого никогда не будет. Даже если бы это был единственный вариант спасти Яну, я бы не поступил так. Лучше пойду к директору и признаюсь, что сам во всем виноват. Мол, где-то давил, заставил её.

- Хм, не лучший вариант, Есения.

- Почему же? Вы мне нравитесь с первого дня, - говорит она, и из её слов звучит смешение лести и угрозы. - Яну никто не тронет, если вы будете со мной.

- Нет, - твёрдо бормочу, стараясь не поддаваться её манипуляциям. - Если хочешь, то иди прямо к директору, но Яну я в обиду не дам. А ты просто…

- Кто я? - прерывает она, и в её голосе звучит вызов. - На «ты» перешли уже…

- Конченная сука, - вырывается у меня, и я понимаю, что никогда так не обращался с девушками. Но в этот момент она этого заслуживает. - Ты понимаешь, что я твоим никогда не буду, поэтому решила таким способом добиться своего?

- Полегче, это не я закрутила роман с ученицей, - отвечает она, и в её словах я не могу не признать правду. Но разговор продолжать не хочу, поэтому разворачиваюсь и ухожу.

- Глеб Александрович, я жду вашего ответа, - кричит она мне вслед, и я не останавливаюсь.

Успокойся. Нервы на пределе, злость направлена только на себя. В глубине души я понимаю, что сам виноват во всем, но сейчас главное — держать себя в руках и тянуть до выпускного. Нужно, чтобы Есения с этим не пошла к Яне, тогда точно будет хуже. Рыжая и так каждый день переживает, это её ещё сильнее сломает.

Решу сам, а потом всё расскажу уже Яне.

Сажусь в машину и набираю её номер.

- Алло, Глеб, - доносится любимый голос, и от него становится тепло на душе.

- Яночка, ты как?

- Всё хорошо, а ты как? Ты уже дома?

- Почти, всё тоже хорошо. Только по тебе соскучился уже.

- И я по тебе, - отвечает она, и в её голосе слышится легкая грусть.

- Я позвонил, чтобы просто убедиться, что у тебя всё хорошо, не буду больше отвлекать.

- Хорошо, но ты не отвлекаешь, - говорит она, и в этих словах я чувствую её поддержку.

- Буду знать, любимая, - улыбаюсь про себя, хотя на душе тяжело.

Мы прощаемся, и одновременно завершаем звонок. На душе остаётся лёгкая грусть и надежда, что всё образуется.

Но как всё это может образоваться?

Есения пойдёт к директору, покажет фотографии, и тогда всё рухнет. Разбирательство, увольнение, насмешки над Яной, суд. И в этот момент мне станет недостачно сил, чтобы держаться на плаву.

Зачем я вообще всё это начал? Жилось бы ей без меня спокойнее, дай бог, лучше. Отстраняюсь от всего, погружаюсь в мрачные мысли.

- Так, блять, прекрати так думать! - произношу сам себе, пытаясь потолкнуть свою волю.

Я её не брошу, не откажусь от нас. Обещал ей, клялся. Но в голове всё смешивается, и волнение давит на грудь.

Набираю побольше воздуха в лёгкие, как будто он сможет очистить мысли, и завожу машину.

Поднимаюсь в квартиру, когда вдруг замечаю Борисова возле двери. Его холодный взгляд пронзает меня, и я ощущаю, как внутри закипает злость и страх.

- И что ты тут забыл?

Он молча подлетает ко мне, и вдруг наносит удар. Воспринимаю это как молнию, приходящуюся в скулу. Боль пронзает меня, унося часть уверенности. Я теряю равновесие на мгновение.

- Ты, сука, бросишь её. Я тебя предупреждаю, - говорит он, и его слова будто капли яда, разъедающие мои мысли.