Заложники любви

Яна.

Я привыкла к своей боли.

Мне потребовалось много времени, чтобы свыкнуться с этим, но все же получилось. Слезы, истерики, недосыпы — это часть меня.

Но как принять боль любимого человека?

Мы с Глебом сидели на лавочке напротив могилы. Он молча гипнотизировал портрет своей матери, и я чувствовала, как его подавленность наполняет воздух вокруг. Ему не нужно было ничего говорить, чтобы я  поняла, что он переживает.

Глеб всегда держится. Он никогда не позволял себе быть слабым, но в этот момент он дал волю эмоциям. Мне было больно видеть его таким, и я хотела хоть как-то забрать его переживания, облегчить его груз.

Я положила голову ему на плечо, сплела наши руки, которые лежали у него на коленях. В этом простом жесте было столько нежности и поддержки.

Кажется, так прошел целый час, пока он не нарушил тишину:

— Она пила в последние годы, у неё был сожитель... Я тебе рассказывал, — его голос дрожал от подавленных чувств. Он сделал паузу, поднося мою руку к губам и целуя костяшки. — Когда переехал в другой город, я стал редко её навещать. За это себя и корю. И за то, что не спас.

Я смотрела на его глаза, полные слез, но он старался держаться. Ведь он мужчина, а им не свойственно так делать. Эта глупая логика лишь усиливала мою боль за него.

В такие моменты я понимаю: иногда слова не нужны. Достаточно быть рядом, чтобы разделить тяжесть утраты, и дать понять, что он не одинок в своей скорби. Я прижалась к нему еще крепче, стараясь передать всю свою поддержку и любовь через этот простой жест.

— Пойдём, - произносит он, поднимаясь с лавочки.

Я молча следую за ним, тихо шепча перед уходом:

— Виктория, я не знаю вас лично, но если у вас такой замечательный сын, значит, и вы были хорошим человеком, - всматриваюсь в фотографию, - До свидания.

Глеб молча ждёт меня, и когда я подхожу к нему, он сразу берёт меня за руку, уводя от этого места.

Слова застревают в горле — сейчас они не нужны. Я понимаю, что он погружён в свои мысли, и в этом состоянии он не со мной.

Как бы я ни жаловалась на свою жизнь, у Глеба она тоже была полна тёмных теней. Теперь я осознаю, что он переживал что-то схожее, но так и не открывался мне. Не потому что не доверяет, а потому что не хотел добавлять мне боли.

Когда мы подходим к машине, Глеб вдруг замирает, уставившись в сторону. Я следую его взгляду и вижу его отца. Да, это Александр Жданов.

Он стоит неподвижно и изучает нас с настороженным интересом.

— Глеб, - тяну его на себя, но он словно камень, не поддаётся.

Тогда к нам подходит мужчина, на лице которого уже играет ухмылка.

— Здравствуй, сынок, - произносит он с явной иронией.

Глеб напрягается ещё сильнее, но всё же выдавливает из себя:

— И тебе здравствуй.

Я остаюсь позади него, стараясь быть опорой в этот момент.

Мужчины стоят друг напротив друга, словно два противника на ринге. Их взгляды пересекаются — это настоящая дуэль. Они действительно похожи: отец Глеба уже поседел, но глаза — карие с маленькими крапинками — такие же, как у сына.

— Ты что тут забыл? - спокойно спрашивает Глеб, но в голосе его слышится напряжение.

Я крепко цепляюсь за его локоть, надеясь привлечь его внимание.

— С Катей приехали проведать её родственников, а ты что тут? Ещё и не один? - обращается ко мне Жданов старший.

Мне становится не по себе от его взгляда, но ради Глеба я должна оставаться стойкой.

— Здравствуйте, Александр... Извините, не знаю вашего отчества, - отвечаю я, выходя из-за спины парня.

Мужчина улыбается мне. Эта ухмылка напоминает мне о Глебе — такой же сложный и многослойный.

— Здравствуй, Яна. Можно просто звать меня Александр.

Сегодня он кажется даже милым. Странно осознавать это, но это правда.

— Я у матери был, - перебивает Глеб, крепко сжимая мою руку. Его ладонь горячая, и я чувствую, как напряжение в его теле передаётся мне.

Выражение лица мужчины напротив меня резко меняется. В его глазах мелькает что-то, что я не могу понять — может быть, сожаление или злость.

— Я тоже зайду сегодня к Вики, - произносит Александр, но Глеб уже не реагирует на это. Он просто чеканит:

— Раньше надо было приходить.

Эти слова звучат как приговор, и я вижу, как его плечи напрягаются. Он ведёт нас к машине, и я стараюсь быть рядом, чтобы поддержать его. Молча открывает мне дверь, а потом сам садится, словно эта простая рутина помогает ему справиться с бурей внутри.

Мы выезжаем с кладбища, и я не знаю, куда дальше. Внутри меня нарастает тревога. Беру телефон в руки, чтобы посмотреть время. На экране высвечивается сообщение от мамы.

От кого: Мамуля

«Ян, мы с Петром останемся в гостях у тёти Лены. Завтра днем где-то приедем. Еда в холодильнике.»

С облегчением печатаю ответ, и вдруг чувствую, как улыбка появляется на моём лице.

— А я сегодня ночую у тебя, если ты не против, - произношу с лёгкой игривостью, стараясь развеять мрачные мысли.

Глеб выворачивает руль, его взгляд на мгновение пересекается с моим. В его глазах читается недоумение и волнение.

— А как же мама? Думаешь нас не заменят? - спрашивает он, и я вижу, как его брови слегка хмурятся.

— Её дома не будет, поэтому будет проще. Можно ко мне, там нас могут не увидеть, - рассуждаю я, стараясь звучать уверенно.

Парень качает головой, погружаясь в размышления. Я чувствую, как его внутренние демоны всё ещё терзают его душу.

— Может останемся здесь? В отеле? Отдохнём, погуляем, - предлагает он, и я вижу в его глазах искорку надежды.

— Хорошая идея, давай так, - соглашаюсь я и ощущаю лёгкость в груди. Это может стать началом чего-то нового для нас обоих.

Я понимаю, что он всё ещё не отошёл от ситуации на кладбище. Его мысли как будто застряли в этом мрачном месте. Но я рядом. Я готова помочь ему, выслушать и обнять, если это будет нужно.

В этот момент мне хочется быть для него опорой, светом в темноте.

***

В отель мы заселяемся ближе к пяти часам вечера. До этого мы гуляли по набережной, и Глеб изредка делился своими воспоминаниями из детства. Я не дотянулась до каждой его истории, просто держала его за руку, ощущая тепло его ладони, и время от времени целовала его, наслаждаясь мгновением.

Когда мы с ним заходим в наш номер, я внезапно замираю от удивления.

На полу рассыпаны лепестки роз, ведущие дорожкой в спальню. Я вдруг ахаю от увиденного. Везде расставлены свечи, мягко освещающие пространство и наполняя его атмосферой нежности и романтики.

Я видела подобное только в фильмах — в самых волшебных сценах.

Поворачиваю голову к Глебу, и замечаю, что он смотрит на меня с легкой неуверенностью.

- Это не я, - признается он с легкой улыбкой, - Может, на ресепшене что-то напутали…

Я, не в силах сдержать улыбку, прыгаю на носочки и обвиваю его шею руками, шепча:

- Подними меня.

Он подхватывает меня под ягодицы, позволяя моим ногам обвить его торс. В этот момент наши глаза встречаются на одном уровне, и я чувствую, как в груди замирает сердце.

- Они подумали, что мы молодожёны, - смеюсь я с искоркой радости в голосе, - Когда ты забирал ключи, я слышала это.

Не придала этому значения… А зря! Ведь за столь короткий срок персонал подготовил такую красоту, как будто создавали для нас идеальный миг.

- Я их убью, - шипит Глеб, крепче обнимая меня, и я чувствую, как его тело напрягается от волнения.

Целую его, сначала нежно касаясь одной губы, потом другой. Он сам втягивается в поцелуй, беря инициативу в свои руки и пробираясь языком в мой рот. Я стону, не в силах сдержаться от захлестнувших меня эмоций.

Да, я не опытная в таких вещах, и каждое его движение становится для меня фейерверком ощущений — волны тепла, радости и нежности накрывают меня, словно теплое одеяло в холодный вечер. В этот момент я понимаю, что всё это — не просто случайность; это наш собственный волшебный момент.

Он бережно несет меня в комнату и аккуратно кладет на кровать, выдыхая с облегчением:

- Ты хочешь этого? Ты понимаешь же...

Его голос охрип, и я чувствую, как в груди завязывается комок.

- Я... да. Не знаю…

Хочу ли я его? Ответ очевиден, да. Но что-то внутри меня сжимается от страха — вдруг я сделаю что-то не так? Вдруг после этого Глеб меня бросит?

- Прости, понял, - говорит он, и в его голосе звучит такая нежность, что я чувствую, как тепло разливается по всему телу. - Давай по очереди сходим в душ, а потом завалимся на кровать и будем смотреть фильм.

Он спокойно предлагает мне альтернативу, присаживаясь на колени возле края кровати. Я моргаю, пытаясь прийти в себя. Слова застревают в горле, и, несмотря на всю внутреннюю борьбу, выразить свои мысли мне не удаётся.

Парень смотрит на меня с такой нежностью и любовью, что все мои страхи и сомнения начинают отступать.

- Ты же не сделаешь мне больно... В этом плане... Я не знаю ничего, не умею... Но я хочу этого... Боюсь, но хочу... Тебя хочу... Я дурачка, что такое говорю, прости, - лепечу я, закрывая лицо руками и сгорая от стыда.

Кровать прогибается, и Глеб оказывается рядом, убирая мои ладони, с нежностью глядя в глаза.

- Ты у меня самая лучшая, любимая, - шепчет он и целует каждую ладошку, словно это сокровище. - Я тебя тоже хочу, маленькая моя. Мы можем попробовать, и если тебе будет плохо, то мы сразу же прекратим. Я буду самым нежным, научу тебя, покажу. Ты только удовольствие получишь, обещаю.

Я верю ему, и это чувство заставляет меня податься вперед, усаживаясь на его колени, опираясь руками о его плечи. Глеб осторожно касается моей талии, двигая меня по своим бедрам прямо к эрекции, и в этот момент мир кажется замирающим.

— Видишь, что ты делаешь со мной, маленькая моя, - взмолил он, прикасаясь к моим губам, и я чувствую, как страсть начинает закипать между нами.

Размытые границы между страхом и желанием стираются, и я понимаю, что готова шагнуть в это новое, неизведанное. Ему веришь, и именно это наполняет меня смелость.

Я чувствую его желание под собой, даже сквозь ткань одежды. Это нормально? Словно по мне пробегает дрожь, и я не могу избавиться от мыслей о том, как сильно это меня волнует.

Глеб опускается поцелуями к моей шее, аккуратно убирая пряди волос, и я замираю от того, как приятно и в то же время необычно это. Раньше мы всегда целовались только в губы, и внезапная близость заставляет мое сердце колотиться быстрее.

- Можно я сниму? - спрашивает он, дотрагиваясь до края моей футболки.

Мое дыхание замирает. Я качаю головой, но внутри осознаю, что назад пути нет. Даже если Глеб говорит, что мы можем остановиться, я не смогу его оттолкнуть — страх и желание переплетаются в моем сознании.

Скоро я оказываюсь перед ним в одном спортивном топе. Здравый смысл шепчет мне, что это не совсем подходит для первой близости, и что мне не хватает смелости, чтобы полностью открыть себя.

- Поговори со мной. Что ты чувствуешь? - просит он, нежно проводя рукой по коже под грудью.

- Я… Всё хорошо, просто… Я не очень подготовлена к этому… То есть по одежде, да и…

- Что и?

Смущение заполняет меня, я стараюсь собраться с мыслями.

- Я… у меня там волосы… Я никогда не… - произношу я, и стыд накрывает меня волной.

- Дурочка ты у меня, - целует он меня, и его губы на моих вызывают жар. - Ты можешь не делать этого, я же ничего не скажу тебе. Я уже благодарен, что ты пускаешь меня к себе, не отталкиваешь. Главное, чтобы тебе было комфортно. Я тебе в любом случае хочу и люблю.

Мои щеки горят от стыда, но его слова дарят мне уверенность, и волнение начинает отступать.

- Хорошо, - выдавливаю из себя, и сама уже тянусь к его футболке, чтобы снять. Срываю ткань и бросаю её в сторону, разглядывая его тело: мышцы, кубики, татуировки — он выглядит потрясающе.

- Могу и его снять?

- Да.

Уже через секунду я сижу на нем практически обнаженная.

- Ты прекрасна, - шепчет он, вновь припадая к моим губам.

Поцелуй становится диким и одновременно жадным, и я ощущаю, как внутри меня загорается огонь желания.

Глеб аккуратно поднимает меня, а сам встает с кровати, чтобы вновь присесть на корточки передо мной.

- Подвинься сюда, девочка моя, - просит он, его голос звучит низко и тепло.

Я делаю так, как он хочет, не в силах оторвать от него взгляд. Его глаза следят за мной, и он время от времени смотрит мне в глаза, будто пытается увидеть там ответ на свои вопросы.

- Ты не боишься? Доверяешь мне?

- Да… Конечно. Но что ты хочешь сделать? Я думала… - мямлю я, прикрывая грудь одной рукой, и непонимание смешивается с волнением.

Глеб берет меня за бедра и двигает к себе на край кровати, так что он оказывается между моих ног. Каждый его жест наполнен нежностью и в то же время желанием, и я чувствую, как эти эмоции захватывают меня полностью.

Я чувствую, как меня охватывает волнующий трепет, когда он тихо произносит:

- Хочу попробовать тебя на вкус, я это уже давно желаю, - отвечает он с искренним блеском в глазах. - Можно я сниму?

- Постой, тебе не будет противно? - едва ли шепчу я, сердце колотится в груди от смятения.

- Маленькая моя, не говори глупости. Ты — желанная девушка, самая любимая. Для мужчины никогда не будет противно целовать свою девушку, - его слова словно обжигают меня, вызывая волнение и нежность одновременно. - И, кстати, только с тобой я буду таким.

Сглатывая, я отвечаю:

- Да, конечно, снимай.

В голове у меня царит путаница, но я чувствую, что его желание опьяняет меня.

Он медленно снимает мои шорты и черные трусы, откладывая их в сторону. В этот момент мне хочется прикрыться, и я инстинктивно сдвигаю ноги, но Глеб останавливает меня.

- Не нужно, - говорит он, его взгляд сначала встречается с моими глазами, затем опускается вниз, - Блять.

Ему хватает мгновения, чтобы закинуть мои ноги к себе на плечи и начать целовать внутренние стороны бедер. Я откидываюсь на локти, забывая о всём, кроме наслаждения, пока он обрабатывает меня нежными поцелуями.

Внутри меня образуется узел, который я никогда раньше не ощущала — смесь волнения и неопределенности.

- Если будет плохо или страшно, сразу говори мне, поняла? - его голос звучит серьезно, но наполнено заботой.

- Поняла, - практически шепчу я, и вдруг его губы касаются того места, которое так и ждало этого. Меня словно током пробивает, и я закидываю голову, почти крича от неожиданности.

Глеб работает языком, покусывая и лаская, нежно и с напором, и это доводит меня до грани. Я рассыпаюсь, но для него это только начало. Он продолжает кружить по моей промежности, поглощая меня, всасывая, и мне остаётся только тихо скулиить от удовольствия. Это было неожиданно, но так прекрасно.

Глеб подкладывает одну руку под ягодицы, прижимая меня к себе, а другую — тянет к груди, начиная играть с сосками, заставляя их трепетать под его прикосновениями.

- Глеб… Я уже… Я… - молю я его, не понимая, что происходит.

Он сильнее вбирает мой клитор в рот, добавляя палец, нежно проталкивая внутрь меня.

- Глеб... - кричу я, переполненная ощущениями.

- Тебе хорошо? Всё в порядке? - спрашивает он с заботой, его глаза полны ожидания.

- Да, не останавливайся, прошу...

Он ухмыляется, радуясь тому, что может дарить мне такое удовольствие.

- Маленькая моя, ты такая узкая… Такая вкусная...

Меня охватывает стыд, но на данный момент это лишь добавляет остроты.

Через несколько минут меня начинает отпускать, и в этот момент я кончаю, не понимая, как это произошло. Глеб подтверждает:

- Ты умничка, хорошо справилась.

Он опускает мои лодыжки и берёт меня за талию, сдвигая ко изголовью кровати.

- Ты как? - спрашивает он, укладываясь рядом.

Я не могу поверить, что это произошло. По его спокойному лицу не скажешь, что он только что заставил меня почувствовать себя так. Мысли смешиваются, и я просто лежу с ним рядом, чувствуя себя в безопасности.

- Да... Да, всё хорошо, - едва выговариваю я.

Он нежно целует меня, прижимая к своей груди.

- Давай я принесу полотенце и вытру тебя, а сам немного приведу себя в порядок, хорошо?

Качаю головой, вновь укутавшись в его тепло. Глеб идет в ванную, а потом появляется в черных боксерах.

Подходя к кровати, он снова оглядывает меня и произносит:

- Ты словно дар, которому я хочу молиться.

Мои щеки горят от смущения.

Он аккуратно дотрагивается до моих бедер теплым полотенцем, вытирая. Я молча наблюдаю за ним, восхищаясь его красотой и нежностью. В этот момент он кажется мне родным и таким желанным.

Глеб откладывает полотенце на тумбу, там, где лежат его телефон и бумажник. Укрывает нас простыней и нависает надо мной.

- Я тебя очень люблю, маленькая моя. Ты не представляешь, насколько я счастлив, что ты рядом со мной.

- Ты это говоришь, чтобы переспать со мной? - спрашиваю, стараясь разобраться в своих чувствах.

Мне с ним хорошо и безопасно, я не чувствую страха или отвращения от его прикосновений, как это было после домогательств, но, тем не менее, остаюсь скромной девочкой, которая доверилась любимому.

- Ты чего? Нет, конечно. Я тебя люблю, только тебя. Я не давлю на тебя, нет. Если что было без твоего согласия, тогда я сам лично себя убью. Ты хотела этого?

- Да, хотела… Просто снова накрывает, прости... И я тебя люблю…

Он замирает, словно слышит это впервые.

- Повтори ещё раз, маленькая моя.

- Я люблю тебя, мой хороший... Ты прости, что порчу такой прекрасный момент...

- Нет, не извиняйся, - отвечает он, прижимая меня к себе.

Я обвиваю его спину, проводя по коже пальцами. Глеб выдыхает и начинает целовать меня с напором. Я не знаю, к чему это приведет дальше, но я хочу этого. Он уже показал, что будет осторожен и нежен, и я готова довериться ему.

Я медленно провожу ладонью по его груди, изучая рельефные кубики пресса, и, осторожно царапая их, замираю, когда достигаю резинки его боксеров.

- Не делай того, чего не хочешь, - предупреждает Глеб, целуя меня в щеку. Его голос звучит спокойно и уверенно, наполняя меня нежностью.

Мы смотрим друг на друга, и в этот момент для нас не существует никого, кроме нас. Никаких забот, никаких преград.

- Я хочу этого, тебя, всего, - произношу я, чувствуя, как смелость наполняет грудь. Откуда она берется? Не знаю. Но я благодарна своему разуму за спокойствие, которое он сохраняет.

- Точно? - его голос звучит с заботливой ноткой.

- Да, - уверенно киваю я, преодолевая собственные страхи.

Парень поднимает простыню, осторожно снимая с себя боксеры. Когда я замечаю то, что он прятал под тканью, сердце замирает от страха.

Там он большой и толстый. Господи, прости меня…

- Не бойся, я не обижу, и он тоже, - смеётся Глеб, вновь оказываясь на мне. Его смех наполняет воздух легкостью.

- Как смешно, - отвечаю я с натянутой улыбкой, пытаясь разрядить обстановку.

Он улыбается и снова целует меня, его губы нежные и тёплые. Затем тянется к тумбочке и достает бумажник, извлекая пакетик. Я догадываюсь, что это презерватив.

- Глеб… Постой…

- Да, что такое, маленькая моя? - голос его такой мягкий, что хочется раствориться в нем.

- Я… девственница, если ты не понял. - Эти слова вырываются из меня, и я чувствую, как стыд обжигает щеки.

- Ты могла не говорить этого, я и так знал. Ты только моя, - произносит он, и это «моя» заполняет душу теплым светом.

Он опускает взгляд на свой член, и я делаю то же самое.

- Можно? - прошу, осознавая, как щекотно и глупо это звучит.

- Если хочешь, - отвечает Глеб, его голос полон доброты. - Не нужно делать того, чего не желаешь.

Я уже влюбилась, никуда дальше мне не нужно.

Аккуратно касаюсь основания, и он шипит, заставляя сердце колотиться быстрее. Я не знаю, что нужно делать, просто провожу рукой вверх-вниз и отступаю.

- Видишь, не кусается, - шутит он, и в его глазах играют искорки веселья.

Он надевает презерватив и располагается над моим входом, переспрашивая:

- Уверенна? Сначала может быть больно.

- Уверена, - отвечаю я, обнимая его за шею, притягивая ближе для поцелуя.

В этот момент он входит в меня, лишь наполовину. Я чувствую, как волнения и страх охватывают меня, но они терпимы.

Я задерживаю дыхание, стараясь сосредоточиться на его словах и прикосновениях.

- Шшш, я рядом, скажи, что мне сделать, - шепчет он мне на ухо, его губы целуют щеки, и от этого мне становится тепло.

Слезы скатываются по щекам, смешиваясь с эмоциями.

- Можешь пока прижаться ко мне, не надолго, - говорит он, и я чувствую, как его руки обвивают меня, прижимая к себе.

Несколько мгновений мы просто нежно целуемся, пока я привыкаю к нему, осознавая, как важно это мгновение.

- Ты можешь двигаться…

Он делает ещё один небольшой толчок, входя до основания. Теперь я начинаю ощущать что-то новое, что-то приятное, и это открывает двери в совершенно другой мир.

Еще один толчок, второй… третий… Я теряюсь в ощущениях, ведь это так приятно. Так хорошо.

Я упираюсь носом в его шею, вбирая его запах, целуя его. Он нежно проводит руками по моей талии, затем по бедрам, и в каждом его движении я чувствую любовь и нежность.

Мы заканчиваем одновременно, и это было потрясающе.

- Я люблю тебя, девочка моя, - прошептал Глеб, когда лёг в кровать после душа, и его слова звучат так искренне.

Я мгновенно прижимаюсь к нему, обняв. Мы оба обнажены, и это воспринимается как что-то естественное в наших отношениях.

- И я тебя люблю. Спасибо, что был таким нежным…

Я уже засыпаю на его груди, когда он тихо и уверенно отвечает:

- Только с тобой.

Я понимаю, что это мгновение будет со мной навсегда, как теплый свет в сердце, который никогда не по тухнет.