Заложники любви

Яна.

Когда мы возвращаемся в прошлое, важно осознавать, что там можно остаться навсегда. Живя воспоминаниями, мы лишаем настоящее и будущее возможности течь своим естественным путем. Я ловлю себя на том, что, цепляясь за драгоценные моменты из прошлого, не могу спокойно существовать в настоящем.

Мне кажется, что всё должно быть иначе.

Представляю, как папа рядом с нами, а в нашей семье нет ни одной трагедии. Я заканчиваю школу, гордо шагая на сцену за золотой медалью. Да, мне нужно дождаться результатов экзаменов и успешно их сдать, но это не главное. Родители встречают меня с теплом и улыбками на лицах, а рядом стоит Егор с букетом цветов, его глаза светятся гордостью. Я чувствую себя эмоционально стабильной, в моем сердце нет места паническим атакам, и я больше не прячу от себя боль. Я занимаюсь танцами и мечтаю продолжать это увлечение, ощущая радость и свободу в каждом движении.

И всё было бы идеально. Но это была бы не моя жизнь.

Ведь сейчас всё наоборот. От семьи осталось совсем ничего. Я чувствую, как эмоции накатывают волнами, и воспоминания в голове всплывают, как яркие, но болезненные картинки. Каждый миг напоминает о том, что было, и я теряюсь в этом хаосе. Мне просто не хватает смелости начать работать над собой, и эта неуверенность давит на грудь, как тяжёлый камень.

Когда из близких по сути никого нет рядом, одиночество становится ещё более ощутимым. Мама не хочет воспринимать меня как свою дочь. Я знаю, что даже на последнем звонке, когда она обнимала меня, это не изменило ничего. Холод её взгляда проникает в душу и заставляет сердце сжиматься от боли. Я мечтаю о том, чтобы вернуть те тёплые моменты, когда мы были близки, но вместо этого чувствую лишь растущее расстояние между нами.

Брат далеко, за сотни километров, и я не хочу ему мешать. Я понимаю, что он строит свою жизнь, и это наполняет меня грустью. Я не могу быть той обузой, которая тянет его вниз.

По сути, рядом остался только Глеб. Его поддержка — единственный свет в этом мрачном туннеле.

И вот сейчас он сидит рядом со мной, слушая все мои переживания. Его близость дарит мне ощущение защищенности, но сердце все равно тревожится.

— Если ты думаешь о словах Ангелины Петровны, то не нужно. Да, у неё есть какие-то подозрения, но это лишь пустота, - говорит он, поглаживая меня по волосам. Его прикосновение успокаивает, но в то же время вызывает волнение. - Она почему-то тебя ненавидит, я так считаю.

Я опускаю голову, пряча эмоции.

— Я не об этом, - шепчу я, утыкаясь в его футболку, словно искала укрытие от всего мира. - Мне вчера сообщение одно пришло...

Парень напрягается, но старается сохранить спокойствие. Его голос становится серьезным:

— Что за сообщение? От кого?

Я отстороняюсь от него, доставая из кармана штанов телефон. Дрожащими руками разблокирую его и открываю нужный чат, передавая устройство Глебу. В этот момент сердце колотится в груди.

Он одной рукой берёт телефон, а другой обхватывает мой затылок, вновь прижимая меня к своей груди. Это единственное, что я считаю правильным — быть рядом с ним.

— Блять, - шипит он, его голос полон напряжения. - Кто это может быть?

— Не знаю, - вновь поднимаю голову, встречая его взгляд. В нем читается беспокойство и решимость.

Глеб отдаёт мне телефон, а сам нервно выдыхает, его плечи слегка дрожат от напряжения.

— О нас знают только Егор, Юля и всё по сути, - рассуждаю я, пытаясь найти логическое объяснение происходящему.

Парень изучает меня, будто анализируя каждую деталь.

— Может это Борисов? Из-за того случая, когда я тебя бросил, а ему скинул фото... - парирует Глеб. Его слова вызывают во мне неприятные воспоминания.

Вспоминая тот момент, мне становится не по себе. Вспоминаю его поступок и почему-то хочется заплакать.

— Я и забыла про это, - честно отвечаю, чувствуя как слезы подступают к глазам.

— А я нет. Поступил, как мудак, - произносит он с горечью. - Но и в школе я как-то ему сказал, чтобы к тебе не лез. Может он тебе это прислал?

Пожимаю плечами и встаю со скамьи, пытаясь скрыть свои эмоции.

— Всё может быть.

Подхожу к нагробию и всматриваюсь в портрет папы. Сердце сжимается от боли.

— Прости, папуль. Люблю тебя.

Целую холодную плиту и разворачиваюсь, уже встречая взгляд Глеба. Его карие глаза наполнены заботой и нежностью, которую он не может скрыть. В этот момент я чувствую себя в надежных руках.

— Я попробую пробить этот номер через своего друга Сергея. Может получится, - бормочет он, подходя ближе ко мне. Его голос звучит успокаивающе. - Ты не переживай, не думай об этом, хорошо? Тебе сейчас нужно сдать экзамены, получить аттестат и мы уедем. Да?

— Да, именно так.

Мне приятно слышать о нашем будущем. Ведь только с ним я вижу его таким ярким и светлым.

— Поэтому давай будем просто осторожными и спокойными, а в моем родном городе мы уже не будем скрываться, - успокаивает парень, обнимая меня. Я чувствую тепло его тела и понимаю, что не одна.

Папуль, прости ещё раз, что устраиваем такие сцены рядом с твоей могилой, но теперь ты видишь, что я в надежных руках этого парня — проносится в голове.

Мы уходим с кладбища. Все еще по дороге обсуждаю с Глебом возможность того, что кто-то мог нас заметить. Это тревожит меня больше всего.

Глеб подвозит меня до дома. Я оглядываюсь по сторонам в поисках посторонних глаз. Когда утверждаюсь, что всё хорошо, поворачиваю голову к парню.

— Когда у тебя следующий экзамен? - уточняет Глеб, переплетая наши пальцы рук. Его прикосновение вызывает мурашки по коже.

— Послезавтра, русский, - отвечаю я с легкой улыбкой.

—  Ты уже выбрала платье на выпускной или в чём ты собираешься идти? - неожиданно дополняет свой вопрос парень.

— Ааа... ещё ничего не покупала, я даже как-то забыла, если честно, - признаюсь с легким смущением.

— У меня предложение, - произносит Глеб с искоркой в глазах. - Давай поступим так: на следующий день после твоего экзамена мы можем поехать в мой родной город. Там ты выберешь себе что-то по душе, а я решу все дела. Ещё погуляем спокойно — нас там никто не увидит и не тронет своими взглядами. Как думаешь, маленькая моя?

"Маленькая моя". Эти слова заставляют моё сердце замирать от нежности. Я никак не могу привыкнуть к тому, что он редко зовёт меня по имени и предпочитает ласковые прозвища.

А насчёт его предложения — оно действительно хорошее. Даже очень.

— Давай, я только за! У меня как раз деньги остались — можно что-то подобрать. Но в выборе платьев я не ас...

Парень начинает смеяться после моих слов. Его смех наполняет атмосферу теплом и радостью.

— Во-первых, кто тебе сказал, что ты будешь за что-то платить? У тебя есть мужчина, который может себе позволить оплатить всё, что ты хочешь. Во-вторых, я от тебя что-то требую? Что понравится — то и купим! И если честно, я тоже не профи в выборе платьев.

Теперь уже я улыбаюсь ему искренне.

Целую его впервые сама, стараясь передать все свои чувства в этом жесте. О любви пока не говорю, но такими темпами скоро вновь начну твердить о ней.

— Завтра мы не увидимся, буду готовиться, - произношу я с легкой грустью в голосе, когда мы прощаемся. Внутри меня зреет беспокойство о предстоящем экзамене, и мысль о том, что я не увижу его, вызывает ощущение пустоты.

Он смотрит на меня с пониманием, но в его глазах читается нежность и поддержка.

— Ничего страшного, увидимся через пару дней, любимая, - отвечает он, его голос звучит успокаивающе. В этот момент я чувствую, как его слова окутывают меня теплом.

Он наклоняется ко мне и крадёт ещё один поцелуй — нежный и тёплый. Я закрываю глаза, погружаясь в этот момент, позволяя себе забыть о тревогах. Его губы касаются моих так легко, будто это самое естественное на свете.

Когда мы отстраняемся друг от друга, я ощущаю лёгкое головокружение и трепет в сердце.

Поднимаюсь в квартиру, и снова на душе возникает чувство беспокойства. Открываю дверь, и меня сразу же окутывает резкий запах алкоголя — он бьёт в нос, вызывая тошноту.

Проходя на кухню, я останавливаюсь, не веря своим глазам. Дружин сидит за столом, хлеща водку прямо из горла. Сердце замирает от ужаса.

— Что вы… — вырывается из меня, голос дрожит от волнения.

Он переводит на меня взгляд, и на его лице появляется зловещая улыбка.

— Яночка… ик, это ты… ик, — произносит он, икает, словно слова даются ему с трудом.

Меня начинает трясти, и я инстинктивно отступаю назад, к выходу. Замечая мои действия, он вдруг говорит:

— Остановись и послушай меня, пожалуйста.

Эти слова звучат так неожиданно, что я на секунду замираю.

— Я виноват в смерти твоего отца, — чеканит он, и в этот момент меня словно прошибает током.

— Что? — вырывается у меня в ужасе.

Но он не успевает договорить, как в квартиру врывается мама. С порога она командует:

— Яна, иди в свою комнату.

— Но…

— Я сказала — иди!

С тяжёлым сердцем захожу к себе и сбрасываю портфель на пол. Мысли путаются в голове. Он виноват в смерти папы? Это уже слишком. Меня распирает от этих слов, и я хочу узнать правду. Собираю силы и приоткрываю дверь, прислушиваясь к разговору.

— Я виноват… я… Ты за меня стала вдовой, — ноет Дружин, обнимая маму.

— Успокойся, поговорим, когда протрезвеешь, — отвечает она, ведя его в комнату.

Мне не остаётся ничего другого, как закрыться в своей комнате и изводить себя мыслями. В голове крутится лишь одно: что же на самом деле произошло?

***

Экзамен прошёл нормально, и я вышла из аудитории с лёгким сердцем. Вариант оказался простым, а сочинение — ещё легче. Уверенность наполняла меня, и я была почти уверена, что получу хорошие баллы.

Но вот у Юли всё было наоборот.

— Я так накосячила в тесте, а проблему в тексте, кажется, вообще неправильно определила, — тараторила она, когда мы выходили из школы.

Я стараюсь вникнуть в её слова, но мысли мои уносят меня в другое место — к словам Дружина, которые не покидают мой разум.

— Ян, ты меня слушаешь вообще? — вдруг кричит подруга, и я вздрагиваю от неожиданности.

— Да, да, конечно, — отзываюсь я, стараясь вернуть себя к реальности. — Просто задумалась.

Она качает головой, её лицо искажает хмурое выражение.

— Я не могу… Я так устала, — вновь хнычет она, и в её голосе слышится отчаяние. — С экзамена лажа, а с Лёшей тоже всё плохо. Он вообще стал меня игнорировать.

Я чувствую, как её горечь затрагивает и моё сердце.

— Насчёт экзаменов не переживай, ты сделала всё, что было в твоих силах, — говорю я, поглаживая её по плечу в попытке поддержать. — А с Борисовым… Может, вам не суждено быть вместе?

— Не знаю… Он опять о тебе спрашивал, — тихо произносит она.

Меня охватывает тревога.

— И что ты ему сказала? Ты же не говорила о том, что я была с Ждановым? — спрашиваю я с замиранием сердца.

Юля отрицательно качает головой.

— Конечно, нет.

Это успокаивает меня на мгновение. Оставшуюся часть пути я вновь слушаю о её проблемах, о том, как всё складывается не так, как хотелось бы. А обо мне не нужно говорить. У меня же всё "хорошо". Но внутри меня все ещё бурлят эмоции, и я понимаю, что не могу просто игнорировать свои чувства, даже если на поверхности всё выглядит безоблачно.

***

С Глебом мы выезжаем в восемь утра, и на улице царит сочная погода. Я решила надеть хлопковый костюм: объёмные шорты и футболку. Но это была плохая идея — короткие рукава не скрывают шрамы от порезов. Обычно я предпочитаю что-то закрытое, чтобы не привлекать лишнего внимания.

— Успокойся, если кто-то посмотрит на тебя не так, я всё решу, — говорит Глеб, заметив, как я разглядываю свои руки.

Я качаю головой, но внутри меня поднимается волна тревоги.

Путь до его родного города занимает около трёх часов. Когда мы наконец доезжаем, я начинаю внимательно разглядывать всё вокруг. Город кажется мне знакомым, но в нём есть что-то завораживающее и новое. Высотки и торговые центры мелькают мимо, но моё внимание привлекает здание с вывеской "Бойцовский клуб Тайфун".

— Ты здесь тренировался? — спрашиваю я у Глеба.

Он поворачивает голову в ту сторону, и его лицо становится мрачным.

— Да, тут, — резко отвечает он.

Внутри меня замирает сердце. Я снова влезла туда, куда не нужно.

— Извини, если опять не то сказала, — произношу я тихо, чувствуя, как неловкость накрывает нас.

Глеб заезжает на парковку одного из торговых центров и глушит мотор.

— Ты ничего не сделала и не сказала, всё хорошо. Просто у меня с этим местом не только хорошие воспоминания, но и плохие. Я тебе как-нибудь расскажу, — говорит он, пытаясь развеять напряжение.

— Хорошо, — отвечаю я, надеясь, что разговор о его прошлом не станет для нас тяжёлым бременем.

Мы выходим из машины, и Глеб берёт меня за руку, переплетая наши пальцы. Это простое прикосновение приносит мне успокоение. Я вновь смотрю по сторонам, но он меня опережает:

— Тут никого нет. Никто нас не заметит.

По магазинам ходить оказывается утомительно. Мы обошли все бутики, но я так и не смогла выбрать ничего для себя. Глеб не злился и не смеялся надо мной; он лишь обнимал меня и говорил, что мы ещё найдём то, что мне понравится.

И вот, кажется, это свершилось.

Стоя в примерочной, я разглядываю себя в зеркале. На мне платье нежно-сиреневого цвета. Оно в пол и идеально сидит на фигуре. Внутренние комплексы начинают отступать под напором радости.

— Глеб, зайди сюда! — восклицаю я.

Парень приоткрывает шторку и замирает. Я смотрю на его отражение в зеркале — он зависает на мне, изучая с ног до головы и сглатывая.

— Ты прекрасна, любимая, — произносит он с искренним восхищением.

Я смущаюсь и чувствую, как на щеках появляется румянец.

— Спасибо! Я думаю, что возьму его.

Смотрю на ценник и сразу же отказываюсь от этой идеи.

— Оно такое дорогое...

— И что? Оно тебе нравится. Ты выглядишь потрясающе. Не платье украшает тебя — ты украшение для этого платья.

— Глеб, не нужно...

Он не даёт мне закончить предложение: в один миг разворачивает меня к себе и запечатывает мой рот поцелуем. Я встаю на носочки, чтобы хоть как-то дотянуться до его шеи — он слишком высокий для меня.

— Мы его берём, поняла? — произносит он с лёгкой улыбкой.

— Поняла, — отвечаю я, чувствуя, как сердце наполняется теплом и радостью.

***

С торгового центра мы выходим ближе к обеду, ведь выбирали ещё туфли, а потом кушали. На улице становится свободнее, и я ощущаю, как тревога отступает. Здесь нет ничего, что напоминало бы мне о прошлом, ни людей, которые могли бы осудить нас с Глебом.

Но в его глазах я вижу тень грусти. Он пытается скрыть это, но я чувствую, как ему тяжело.

— Заедем на кладбище? Я у матери давно не был... — произносит он тихо, и в его голосе слышится нечто большее, чем просто просьба.

— Да, конечно. Ты мог и не спрашивать о таком, — отвечаю я, стараясь поддержать его.

Мы молча доезжаем до места. В воздухе витает тишина, и она кажется такой же тяжелой, как и наши мысли. Когда мы подходим к могиле его мамы, Глеб вдруг напрягается, словно готовясь к чему-то болезненному.

— Здравствуйте, — шепчу я, переступая через калитку и ощущая вес этой фразы.

Он молчит, подходя к памятнику. Я стою немного в стороне, наблюдая за этой сценой, как будто она происходит в замедленной съемке.

— Она умерла в мучениях... — шепчет Глеб, и его голос дрожит. — Я не смог ей помочь.

Он поднимает голову к небу, и я вижу слёзы на его щеках. Мое сердце сжимается от боли за него.

Я делаю шаг вперёд и обнимаю его со спины. Он дрожит. Этот сильный мужчина сейчас плачет, и мне становится тяжело на душе. Я уже видела его слёзы раньше, но сейчас они полны горечи и утраты.

— Шш... — шепчу я, прижимаясь к его спине и поглаживая грудь. Но мои слова не могут его успокоить.

— Он бросил нас... Бросил её... — продолжает он, и в его голосе звучит безысходность.

Мне больно за него. Быстро перемещаюсь так, чтобы оказаться в его объятиях. Он крепко хватается за мою талию, прижимая меня к своей груди, словно ищет утешение.

— Маленькая моя, прости меня за эти слёзы... — шмыгает он, и в его голосе слышится искренность и уязвимость.

Я беру его лицо в свои руки, обхватывая обе щеки. Нежно целую каждую слезинку, обещая:

— Ты ни в чём не виноват. Это твои эмоции, это ты. Как ты принимаешь меня, поддерживаешь и успокаиваешь, так же и я буду рядом с тобой. Ты не один. Мы вместе.

— Я не один... Мы вместе... — повторяет он, и в его голосе звучит новая надежда.