Заложники любви

Глеб.

Меня разбудил назойливый звук будильника, настойчиво звучащий в тишине комнаты. Протянув руку, отключаю его, мельком взглянув на экран телефона — стрелка перевалила за отметку семи часов утра.

Медленно сажусь в кровати, сон медленно отступает. Рядом пустота.

Яны нет.

Прошлая ночь мгновенно оживает перед глазами, словно кадры старого фильма.

Какой же я всё-таки мудак...

Едва успев проснуться, чувствую, как желудок сжимается неприятным комком.

Она уснула в слезах.

Что мы говорили друг другу вчера вечером? Этот чертов телефонный звонок от Кати…

Почему я не могу просто остаться с Яной?

Яна говорит о расставании, потому что уверена, что рядом со мной страдает сама. Наверное, сказываются последствия моих прошлых эмоциональных всплесков. Стараюсь держать их при себе, пока она рядом, но напряжение остаётся.

Когда легли спать, девушка повернулась ко мне спиной. Решив не нарушать её пространство, улёгся подальше, предоставляя ей свободу движений. Но ей стало лишь хуже. Я слышал, как она тихо всхлипывала, дрожала от слёз.

Через какое-то время сам сдался и осторожно прижался к её спине, нежно обняв. Яна слегка вздрогнула, но не отвергла моего прикосновения. Напротив, расслабившись, быстро погрузилась в сон.

Мне потребовалось гораздо больше времени, чтобы последовать её примеру.

Разрушить чувства девушки — проще простого. Но создать крепкую основу, стать той опорой, которой ей действительно нужен... Это задача куда сложнее. Особенно если понимаешь, что именно твои поступки становятся причиной боли, которую она испытывает.

Ещё недавно я думал, что неспособность проявлять нежность и заботу — это моя особенность характера. Ведь раньше я редко проявлял подобные эмоции даже с предыдущей девушкой, Катей. Но уход отца и годы занятий боксом окончательно сделали своё дело — научили скрывать любые проявления слабости.

Однако теперь ситуация изменилась. Мне предстоит разобраться в собственных эмоциях и научиться контролировать вспышки гнева. Первым делом нужно начать прислушиваться к своим действиям и словам, осознавая последствия каждого шага.

— Может, всё-таки обратиться к специалисту? Психолог точно сможет подсказать, как справиться с собой, — размышляю я вслух, одеваясь и отправляясь на кухню.

Там Яну застал занятой приготовлением завтрака. Она машинально бросила взгляд через плечо, едва заметно улыбнувшись:

— Доброе утро. Сырники почти готовы, присаживайся.

Послушно выполняю её распоряжение, надеясь, что проявление покорности хотя бы немного сгладит вчерашнюю ссору. Если следовать правилам, возможно, она простит меня быстрее.

— Спасибо, любимая, — благодарю девушку искренне, стараясь показать искреннее раскаяние своими словами и взглядом.

Но получится ли вернуть утраченное доверие? Время покажет…

***

Мы сидели молча за столом, Яна поставила передо мной тарелку с горячим завтраком и устроилась напротив, прихлёбывая чай. Тишину прервал мой голос:

– То, что произошло вчера... – сделал глубокий вдох, – Я снова сорвался, говорил глупости. Прошу тебя, не воспринимай серьёзно историю с Катей. Я оставил её номер открытым только ради младшего брата, Павла. Нужно следить за ним.

Яна внимательно посмотрела на меня, и её глаза казались глубже обычного. Что-то внутри неё изменилось за прошедшую ночь. Но что именно?

– Я безумно люблю тебя и боюсь тебя потерять. Мне просто нужно научиться справляться с собственной злостью, – накрыл её ладонь своей рукой, мягко пожимая пальцы.

Она вздохнула, тихий выдох прозвучал в воздухе.

– Глеб, – отозвалась наконец, – Я верю тебе. Давай просто дадим друг другу время?

Время? Моё сердце сжалось.

– Для чего нам нужно время? – уточнил я, не понимая.

Яна замялась, сбиваясь с мысли.

– Просто хочется подумать обо всём спокойно. Всё происходящее утомляет. Наши постоянные конфликты уже перестали быть нормой. Хочу понять, почему это со мной происходит. Маме тоже нужна помощь, она переживает.

От облегчения я почувствовал тяжесть на плечах, ведь решение оставить меня не входило в её планы.

– Значит, мы остаёмся вместе? Эта пауза не означает конец отношений? – спросил я, поглаживая кончиками пальцев её тонкую кисть.

Светлая улыбка озарила лицо Яны.

– Верно поняла тебя. Ты не хочешь расставания. Я тоже. Нам просто нужно провести некоторое время порознь, чтобы обрести ясность мыслей. Но обещай мне одно: больше не позволяй своему гневу проявляться так резко. Меня это пугает.

Я поднялся из-за стола и притянул девушку к себе. Её голова уютно расположилась на моей груди, заставляя вспомнить прошлые ошибки.

– Никогда больше не позволю тебе увидеть мою тёмную сторону, – пообещал я, ощущая тепло её тела сквозь одежду.

Яна крепко прижалась ко мне, глубоко дыша.

– И помни, я вовсе не прошу исчезнуть навсегда. В школе мы продолжим общение, сможем встречаться, проводить время вместе, – добавила она, отпуская меня.

После завтрака мы разъезжаемся. Я – в школу, на работу, Яна – в больницу к Лизе. Вижу, как ей тяжело, хоть она и старается держаться. Ей сейчас нужно не только бороться за наши отношения, но и поддерживать маму. На её месте я поступил бы так же, забыв все обиды. Единственное, мне необходимо убедиться, что Дружин больше не приблизится к Яне.

– Я тебе потом позвоню, хорошо? – спрашивает она, возвращая меня к реальности.

– Конечно, любимая. Звони в любое время.

Она нежно улыбается и касается моей щеки ладонью.

– Тебе со мной сложно? – шепчет Яна.

Будь она парнем, я бы выбил из неё эту дурь на ринге. Но она – моя любимая девочка, сломленная обстоятельствами. И моя злость направлена не на неё, а на собственное бессилие.

– С тобой мне легче, чем с кем-либо. Если с любимым человеком невыносимо, это не любовь. Так говорил мой первый тренер.

– Красивые слова, – отзывается Яна.

Я тянусь к ней за поцелуем, но она отстраняется:

– Давай не торопиться. Постепенно, хорошо?

– Конечно, как скажешь.

Я отворачиваюсь, глядя на приборную панель, чтобы успокоиться.

– Ты про…

– Никаких извинений, – перебиваю её.

Яна качает головой на прощание:

– Мне пора. Может, мама уже очнулась. Хочу быть с ней. Не знаю, буду ли сегодня в школе. Может, мы даже не увидимся.

– Не думай об этом. Главное, чтобы Елизавета поправилась. Если захочешь, я могу забрать тебя после работы, и мы просто погуляем. Без поцелуев и всего такого, – уверяю её.

– В принципе, можно. Сегодня у меня нет репетитора. Я напишу, хорошо?

– Хорошо.

Вскоре я уже мчусь в школу.

Там тоже есть дела, которые нужно уладить. Именно поэтому я решил, что нам с Яной нужно расстаться. Хотя она и сама к этому пришла, но у нас разные мотивы: она хочет разобраться в себе и двигаться дальше, а я – отвести от неё подозрения.

Посмотрим, чья возьмёт.

***

На шестом уроке в спортзал нагрянула Ангелина Петровна в сопровождении всего одиннадцатого класса. Завуч, с вальяжной походкой, направилась ко мне, одаривая приторной улыбкой.

– Глеб Александрович, вы не заняты?

Для тебя я всегда буду занят, – пронеслось у меня в голове.

– Нет, как раз собирался домой, – ответил я, поднимаясь со скамейки.

Женщина окинула меня оценивающим взглядом, с ног до головы. Её голубые глаза задержались на моих, и она пропела:

– Тогда у нас с ребятами к вам небольшой разговор.

Приподняв бровь, я оглядел собравшихся.

– Здравствуйте, Глеб Александрович! – раздался хор голосов.

В толпе я заметил Юлю и Борисова, стоящих рядом и увлеченно беседующих. Внутри что-то потеплело. Может, он действительно переключился на неё? Лишь бы он больше не смотрел на Смирнову. А если посмеет, точно набью ему морду.

— Здравствуйте, ребята, — ответил я, стараясь сохранять спокойствие.

Ники сегодня не было. Обычно Давыдова при виде меня тут же старалась оказаться поближе. А сегодня — тишина. Странно.

— Глеб Александрович, разговор этот, конечно, немного неуместен, но он необходим.

— Вы о чём?

— О вас и Яне Смирновой.

Тут стало не до смеха.

— Не понимаю вас, — отчеканил я.

Завуч усмехнулась:

— До меня дошли слухи, и я вам о них уже говорила. Поэтому решила при всех напомнить: отношения с преподавателями запрещены. Правила должны знать все. И учителей это тоже касается.

Каждое слово было адресовано лично мне.

— Это понятно, но при чём тут я и Смирнова?

Борисов вскинул голову, усмехаясь. Убью его, не задумываясь.

— Просто напомнила, — добила меня Ангелина Петровна. — Были слухи, мы их проверили, они оказались ложными. Но это — мера предосторожности. Вы у нас молодой, красивый, девочки сами могут вам на шею вешаться. А у Яны отца нет…

— И что? Это даёт вам право предполагать, что у неё могут быть отношения со мной?

— Яна не такая, — вступилась Юля.

Хоть кто-то её защищает.

— Я не хотела её обидеть, просто мои слова — это слова директора, — отрезала Ангелина Петровна.

Конечно, всё не ты.

— На этом всё? — спросил я.

— Да.

Через минуту в зале остались только я и завуч. Женщина преградила мне путь, предлагая:

— Глеб Александрович, может, поужинаем вечером?

Ух, какая… Тупая женщина.

— Извините, но нет, — чётко ответил я, направляясь в свой кабинет.

Церемониться с ней не хотелось. А после слов о Яне хотелось просто обматерить её. Но нужно оставаться спокойным, потому что последствия затронут не только меня, но и девушку. А этого я боялся больше всего.

Я проверил телефон. Там было несколько сообщений от моей девочки.

От кого: Маленькая моя

«Глеб, мама пришла в себя.» — 11:23

«Она плачет. Ненавидит себя из-за того, что малыш умер. Хочу ей помочь… Но не знаю как.» — 13:04

«Мама меня во всём винит…» — 14:23

Сердце сжалось от боли за неё.

Я не успел ответить, как меня окликнул школьный психолог.

— Глеб, здравствуй.

— Здравствуйте, Анна Игнатьевна.

Она поправила свои русые волосы и подошла ко мне.

— Глеб, можно тебя на минутку?

Я кивнул.

— Ты же сейчас классный руководитель у одиннадцатого класса?

— Да.

Она улыбнулась, глядя прямо в глаза.

— Тогда можешь мне помочь.

— С чем именно?

— Мне нужно поговорить с Яной Смирновой. Она ни в какую не хочет идти ко мне. Я знаю, что у неё в семье произошло несколько лет назад. Эта девочка травмирована, ей нужна помощь.

Она права, но почему всё это время она не могла ей помочь?

— Я ей много раз предлагала выслушать её, помочь, но Яна отказывается, — ответила Анна, словно прочитав мои мысли.

— Хорошо, я ей передам. Извините, мне нужно идти.

Я вышел из школы и сразу набрал Яну.

Долгие гудки, и наконец она ответила:

— Да, алло.

— У тебя всё хорошо, маленькая моя?

Я услышал, как она шмыгает носом:

— Не знаю. Мама выгнала меня из палаты, сказала, чтобы я уходила. Егор тоже решил, что я должна уехать домой. За что они так со мной?

— Я могу приехать? Ты этого хочешь?

— Не знаю… Если ты хочешь…

— Жди.

Уже через десять минут я стоял у её двери с пакетами вкусностей. Девушка открыла мне дверь и удивлённо выдохнула:

— Что это?

Я улыбнулся:

— Твои друзья передали, — пошутил я.

Но ей было совсем не смешно.

Прохожу вглубь квартиры, осторожно ступая по коридору, и ставлю тяжелые пакеты на кухонный столик. Передо мной появляется Яна, быстрая и легкая, будто тени, стремящаяся скрыться от преследующей реальности. Сердце бешено забилось, увидев ее бледное лицо и влажные глаза, наполненные болью и отчаянием.

Едва успев сбросить куртку на ближайший стул, чувствую, как хрупкое тело прижимается к груди, обвивая руками талию, словно спасательный круг. Теплые ладони судорожно касаются ткани футболки, передавая тепло ее нежной кожи. Тонкий аромат волос кружит голову, вызывая бурю чувств, неясных и острых.

Руки бережно обнимают хрупкую фигуру, нежно поглаживая поясницу и успокаивая трепещущие плечи. Легкие движения пальцев вызывают слабую улыбку на губах, временно отвлекая от переживаний.

— Забери меня отсюда, пожалуйста... Здесь я никому не нужна... — Голос Яны ломается, слезы стекают по щеке, оставляя мокрые следы на подбородке. Губы дрожат, и дыхание сбивается от приступа паники. — Забудь, что я говорила утром... Мне здесь плохо... Даже в собственном доме.

Ее слезы обжигают кожу, проникая глубже, затрагивая самые сокровенные уголки души. Внутренний монстр восстает, прося забрать ее отсюда, спрятать подальше от мучающих воспоминаний и одиночества. Каждое новое слово разрывает душу, возвращая воспоминания прошлого.

— Заберу, обещаю. Только успокойся, любимая моя... — Шепчу ей на ухо, целуя макушку, пропитанную запахом шампуня и слез. Рука поднимается, аккуратно проводя по затылку, пытаясь избавить ее от страха и боли.

Может, обманываю ее сейчас, зная последствия совместных прогулок, рискуя потерять все. Но как могу оставить ее здесь одну, брошенную и страдающую? Разве я смогу пережить это вновь?

Осторожно поднимаю девушку на руки, держа крепко, словно драгоценный сосуд. Осторожно переношу в ванную комнату, садясь на краешек ванны, поддерживая Яна сзади. Тихонько улыбаюсь, стараясь придать уверенности своему голосу:

— Давай сначала умоемся, потом поедим твой любимый мармелад. Я никуда тебя не отпущу. Никто не сможет заставить нас расстаться без твоего согласия.

Аккуратно беру руку Яны, открывая кран теплой воды. Наши пальцы сплетаются, создавая иллюзию единения и понимания. Вода струится по нашим пальцам, охлаждая жар, наполняющий ее лицо.

Яна смотрит на свое отражение в зеркале, глотая воздух. Темные глаза блестят в свете лампы, отображая глубину страданий и надежду на спасение. Видя ее отражение, сам смотрю на собственное лицо, удивленный мимолетной серьезностью и уверенностью взгляда.

Легкая дрожь проходит по телу девушки, погруженной в водоворот собственного сознания. Ее рука чуть крепче охватывает мою ладонь, повторяя контуры костяшек пальцев. Будто передает остатки тепла, дарованного теплом моих объятий.

— Так хорошо с тобой... — Почти беззвучно шепчет она, прислоняясь лбом к моему плечу. — Пусть мир рухнет, но ты будешь рядом...

«Мир рухнет, а мы пойдем с ним?»

Я хочу обнять её, но в дверь раздается звонок. Отступаю от Яны и иду открывать.

— Глеб Александрович? — слышу знакомый голос, когда открываю дверь.

Это Юля.

Судьба, ты там шутишь?