Заложники любви

Яна.

Каникулы завершились, и настало время возвращаться к учебным будням. Дни, проведенные в уединении с Глебом в его квартире, были проникнуты теплотой и умиротворением. Несмотря на многочисленные разговоры, воспоминания о событиях новогодней ночи продолжали тревожить меня, вызывая чувство ревности. Понимаю, что для Глеба прошлое потеряло свою значимость, оставив место лишь настоящему, где есть только я. Однако, увидев, как Катя нежно касается его лица, а он спокойно принимает это прикосновение, я почувствовала боль и обиду.

Верю словам Глеба, утверждавшего, что между ним и Катей ничего не произошло, но внутри меня остаются сомнения, грызущие душу.

Думала, что стоит разорвать отношения, чтобы избавить обоих от страданий. Убеждала себя, что ему будет проще без меня. Заснула с этими мыслями, пока не заметила тихих звуков. Глеб плакал молча, стараясь скрыть свое горе.

Его грустные, заплаканные глаза в темноте комнаты заставили мое сердце болезненно сжаться. Этот взрослый человек превратился в ребенка, ищущего утешения и защиты.

Сейчас, наблюдая за ним за обеденным столом, поражаюсь способности скрывать свои истинные чувства.

Маленький, уязвимый мальчик.

— Мне нужно в книжный сегодня. Там надо купить несколько методичек по обществознанию, — сообщила я, допивая чай и доедая омлет.

Глеб кивнул, встал из-за стола и направился к мойке, чтобы собрать грязную посуду. Если честно, несмотря на некоторые недопонимания в наших отношениях, бытовые дела мы организуем отлично. Уже больше трех недель, как я переехала жить к нему, и ни одной ссоры из-за уборки и готовки не случилось.

— Без проблем. Утро свободное, а днем придется заглянуть в школу, — ответил парень, открывая кран.

— Тогда дай помогу.— предложила я, подойдя сзади.

— Сам справлюсь, иди лучше подготовься, — сказал он мягко, пытаясь меня отстранить.

Но характер у меня такой же упертый, как и у него. Так что я просочилась вперед, оказавшись прижата спиной к его телу, а руками — под горячую воду, начав перемывать тарелки.

— Хочешь вдвоем искупаться? — прошептал он прямо над моим ухом. Голос у парня был низким и слегка хриплым.

Во мне сразу закружили бабочки, словно устраивая латиноамериканские танцы. Нервничаю настолько сильно, что даже руки задрожали, и Глеб тут же схватил мои ладони своей крепкой хваткой. Теперь посуда мыла уже наша общая команда.

— Искупаться? — повторила я неуверенно. — Я просто посуду мою, Глеб…

— Представляю, как зову тебя в душ, аккуратно раздеваю, целуя каждую клеточку твоей нежной кожи, впитывая аромат твоих волос… Только с твоего полного согласия, разумеется, — продолжал шептать парень, притягивая ближе.

При этих словах сердце подпрыгнуло высоко вверх, а пальцы снова предательски ослабли. Тарелка выскользнула из рук, плюхнулась в воду и разлетелась тысячей блестящих капель. Мокрая вода мгновенно промокла белую футболку спереди, обнажая силуэт моего тела, в то время как Глеб остался сухим.

— Глеееб! — возмущённо выдохнула я, резко развернувшись лицом к парню.

Его глаза блеснули озорством, губы едва заметно улыбнулись, однако выражение лица оставалось невозмутимым.

— Чего ты смеёшься? Это же из-за тебя, — возмутилась я, — Зачем ты такое говоришь?

— А что такого? — ответил он, не отрывая взгляда.

Его руки обхватили мою талию, но я не могла обнять его в ответ — одежда и руки были мокрыми.

— То, что ты сказал — это правда?

— Маленькая моя, да. Но не бери в голову, я просто пошутил. Ничего не требую, — он легонько коснулся моих губ поцелуем.

Для него это ничего не значащие слова, а я уже успела нафантазировать невесть что.

— Ты… дурак, — пробормотала я, отстраняясь.

Снова взялась за посуду, нахмурившись. Глеб уселся за стол и наблюдал за мной, его взгляд я чувствовала спиной.

Вытерев руки, я собиралась уйти в комнату переодеться, но Глеб перехватил меня за локоть и притянул к себе. Не успела я опомниться, как уже сидела на столе, а он стоял между моих разведенных ног.

— Глеб… — выдохнула я.

Он нежно погладил мою щеку, любуясь. Его карие глаза изучали меня, а теплые руки скользнули под футболку.

— Я просто хочу дать тебе то, что не получилось в новогоднюю ночь.

Что? Конечно, я хочу его, но сейчас неподходящий момент. Растрепанная, с высыпаниями на лице, да и обстановка не та. К тому же, я не знаю, как все должно быть.

— Ты про…? — не договорила я.

— Сейчас не время для первого раза, — сказал Глеб, — Но я сделаю тебе приятно, поверь. Так я заглажу все свои косяки.

Я сглотнула, в горле пересохло.

Сделает приятно… Загладит вину.

— Ты… не должен этого делать, если сам не хочешь, — выдавила я из себя.

— Кто тебе такое сказал? — удивился он.

Я пожала плечами.

— Ты же видишь, как я смотрю на тебя. Я боготворю тебя, ты прекрасна. Мне приходится сдерживаться, чтобы не навредить тебе. Пойми.

Господи, дай мне сил. Он часто делает комплименты, но такие откровенные — впервые. Я изо всех сил старалась не расплакаться.

Жмусь поцелуем к его губам, вкладывая в него всю свою любовь, надеясь, что он поймет меня без слов. Руки Глеба тянут мою футболку вверх, открывая тело.

– Ты действительно этого хочешь? – тихо спрашивает он.

Я качаю головой, не в силах произнести ни слова.

– Ответь словами, – настаивает Глеб.

– Да, я хочу. Но я не знаю, что делать, – честно признаюсь я.

Он улыбается и касается своим носом моего, шепча:

– Просто расслабься и говори, если нужно будет остановиться. Хорошо, любимая?

– Да, – выдыхаю я.

Глеб снова целует меня, на этот раз так напористо, что у меня кружится голова. Его поцелуи медленно спускаются к шее, оставляя там багровые следы. Блаженство.

Но я не была бы Яной, если бы могла просто наслаждаться счастьем.

От ласк Глеба меня бросает то в жар, то в холод, и вдруг в голове вспыхивают отрывки воспоминаний о том, как ко мне приставал Дружин. Его мерзкие руки, его прикосновения…

Я кладу руки на плечи Глеба, останавливая его.

– Что случилось? – взволнованно спрашивает он.

Мне стыдно признаться, что я все еще не могу это забыть.

– Просто… Дружин… Я не могу, – заикаясь, отвечаю я.

Он прижимается лбом к моему, тяжело выдыхая:

– Блин, прости. Я мудак.

– Нет, нет… Это я неправильная…

– Прекрати так говорить, – отстраняется он, подавая мне футболку. – Давай оденемся и поедем в книжный.

Глеб уже направляется к выходу из кухни, когда я произношу:

– Не надо так. Ты отворачиваешься от меня каждый раз, когда мне становится плохо от воспоминаний. Но ведь ты понимаешь, что это не пройдет так просто. Я не забуду это ни через день, ни через два. А ты будешь ждать столько? Ты же мужчина…

Он оборачивается с недоумением:

– Ты о чем?

– Я о твоих потребностях. Ты же понял…

Он смотрит на меня, как на сумасшедшую. Но ведь это правда. Сколько он уже воздерживается? Месяц? Или больше?

– Вот оно что. А я-то думал, что ты действительно этого хочешь, а ты делаешь это только для того, чтобы я не страдал, – в его голосе слышится обида.

– Да нет, я хочу этого, боюсь, но хочу. Просто это же правда, что тебе это нужно, а ты себе отказываешь, – выдаю я.

Глеб хмурится и подходит ко мне, снова оказываясь между моих расставленных ног, опираясь руками по обе стороны от меня на столешницу. Наши глаза почти на одном уровне, и я вижу, как чертики пляшут в его зрачках.

Он злится.

– Ты обо мне беспокоишься, маленькая моя?

– Да… Конечно, Глеб, – отвечаю я.

– А о себе нет? Ты же будешь страдать от боли, а не я. Я буду нежен, но боль все равно будет, – искренне говорит он. – Я же за тебя переживаю, нервничаю.

– Не надо, я же не маленькая.

Он смеется.

– Яночка, давай не будем ссориться из-за этого, хорошо?

Да конечно. Сначала сам к этому подводит, а потом отнекиваться начинает.

– Ну конечно.

Глеб подхватывает меня на руки и несет в спальню.

– Ты чего? – возмущаюсь я, скрещивая руки на груди.

– Хочешь этого, значит? Будет, – шепчет он.

"Господи, да что происходит?" – проносится у меня в голове.

Глеб аккуратно укладывает меня на кровать и нависает сверху. Его губы находят мои, и он снова увлекает меня в поцелуй. Руки скользят по моей талии.

– Тут только я и ты. Больше никого. Сосредоточься только на моих прикосновениях, любимая.

Я пытаюсь следовать его словам, повторяя себе, что рядом Глеб.

Его поцелуи спускаются к моей груди, и он начинает расстегивать лифчик.

– Я могу его снять? – спрашивает он, глядя в глаза.

– Да… да… – шепчу я.

Глеб тут же аккуратно снимает ткань с моих плеч и бросает на пол.

Теперь я полуобнажена перед ним – только трусики и пижамные штаны. Взгляд Глеба задерживается на моей груди, и я невольно хочу прикрыться.

– Нет, не надо, – просит он, убирая мои руки. – Ты прекрасна.

Он касается моего соска губами, нежно покусывая его, отчего я вздрагиваю. Волна наслаждения пронзает все тело. Я запускаю пальцы в его темные волосы и слегка тяну их. Глеб нежно целует грудь, облизывая ее языком, и переходит ко второй.

– Они идеальны. Ты идеальна, – хрипит он. – Блин, это лучше моих мечтаний.

Я не могу вымолвить ни слова. Одна волна наслаждения сменяется другой.

– Глеб, – шепчу я.

Я уже думаю, что на этом все закончится, но Глеб проводит пальцами свободной руки по моей промежности сквозь штаны. Я сильнее сжимаю его волосы, тихо стоня:

– Это… это нереально.

Глеб поднимается к моему лицу и целует меня. Его язык проникает в мой рот, нежно играя с моим. А пальцы тем временем продолжают ласкать меня сквозь ткань, посылая электрические разряды. И это только через одежду. Что же будет, когда не будет преград?

Он то целует мое лицо, то спускается к груди, лаская ее.

Через несколько мгновений я осознаю, что силы покидают меня, дыхание становится тяжелым:

— Глеб, я… Я больше не могу…

Движения его рук становятся медленнее, и он нежно прикасается губами к моей щеке.

— Заканчивай, моя хорошая.

Я сдаюсь, позволяя себе расслабиться и почувствовать тепло, растекающееся по телу.

Он ощущает это и подтверждает словами:

— Молодец, вот так. Ты отлично справилась.

Я тянусь к нему, а Глеб ложится рядом, прижимая мою голову к своему плечу.

— Всё нормально?

— Да… да, — тихо соглашаюсь я, — просто это совсем непривычные ощущения...

Он мягко касается моего виска поцелуем.

— Со временем станет ещё лучше, чем сейчас. Когда между нами не останется преград.

Слегка смущаясь, киваю головой, соглашаясь с ним.

***

Глеб.

Яна снова оказалась рядом со мной, уютно устроившись на моём плече после душа. Сон быстро овладел ею, погрузив в мир грез, пока я бережно держал её в своих руках.

Все планы на этот день рухнули окончательно, но я ни капли не огорчаюсь. Эта девушка открывает передо мной новые грани своего сердца, доверяя мне настолько, насколько позволяет сама себя чувствовать.

Её стройное тело словно создано специально для моих объятий. Очертания её фигуры, лёгкий аромат кожи и мягкий шелест рыжих прядей заставляют сердце замирать от восторга. Теперь каждый звук, каждое движение наполняются особым смыслом. Даже простое соприкосновение заставляет сильнее ощущать её близость.

Яна прижимается ближе, укрываясь теплом моего тела, её лицо успокаивается, обретая выражение блаженного покоя. Этот миг даёт мне понимание, ради чего жить дальше, ради кого дышать полной грудью.

Осторожно поглаживая волосы девушки, я осторожно касаюсь губами её виска, вспоминая каждую секунду проведённого вместе времени. Нет ничего постыдного или грязного в нашей близости, лишь одно чувство — абсолютная нежность, которую я хочу передать каждой клеточкой души.

— Моя любимая, — шёпотом произношу ей на ушко, наблюдая, как слегка дрожащие губы Яны складываются в едва заметную, тёплую улыбку. Именно эта простая радость наполняет моё существование истинным счастьем.

Мы провели примерно час в таком положении, пока Яна наконец не шевельнулась, медленно открыв глаза и сонно пробормотав:

— Опять убаюкиваешь меня?

Я легонько погладил её по спине, коснувшись губами щеки.

— Признаться честно, такое случается довольно часто, — смеюсь я.

— Это заметно, — добавляет она, ласково гладя пальцами моё лицо.

Я инстинктивно следую за её рукой, стараясь удержать каждое мгновение близости.

— Люблю тебя, — шепчет Яна.

— А я люблю тебя, дорогая моя, — говорю я, погружённый в глубину её взгляда.

Однако наша идиллическая сцена нарушается внезапным звонком телефона девушки. Она берёт трубку, не отрывая глаз от экрана:

— Алло, слушаю вас.

Голос собеседника мгновенно меняет её настроение, заставляя нахмуриться.

— Правда? Так скоро? С мамой всё хорошо?

Яна внимательно выслушала новость, кивнув в конце разговора.

— Хорошо, я скоро подъеду.

Отключив звонок, она кажется растерянной и подавленной.

— Что произошло? — озабоченно интересуюсь я.

Яна молчит какое-то время, суматошно собирая разбросанные вокруг одежду и личные вещи.

— Скажи же, пожалуйста! — прошу я, чувствуя нарастающую тревогу.

Наконец она поднимает на меня полные слез глаза.

— Мама попала в больницу, — выдавливает она сквозь комок в горле. — Врач сказал, что есть риск потерять ребёнка.

Я остолбенел, совершенно лишившись дара речи.

Решительно встаю и протягиваю руки, пытаясь обнять девушку, но она отстраняется, решительно отказываясь принять поддержку.

— Пока мы с тобой наслаждались друг другом, мама мучалась и продолжает страдать. Какой же я ужасный ребёнок!

Опять обвиняет себя во всём, находя повод сомневаться в собственной ценности.

— Послушай, маленькая моя, это вовсе не твоя вина, — стараюсь убедить её спокойным голосом.

Она отрицательно мотает головой, отвергая любые оправдания.

— Я такая плохая дочь.