Заложники любви

Глеб.

Новый год должен был стать лучшим из всех предыдущих. Я настроился на то, что этот праздник — прежде всего для Яны, чтобы она повеселилась и сбросила груз прошедших дней. Пускай звучит слишком просто, но маленькими шажками мы выберемся отсюда вместе.

Все дни, прошедшие после неудавшегося визита к психологу, заставили меня осознать одно: я не хочу её отпускать или отдаляться от неё. Обдумал происходящее между нами и понял, что хочу остаться рядом с ней навсегда. Или, по крайней мере, до тех пор, пока она этого желает. Больше не позволяю себе думать, будто у нас с Яной ничего не выйдет.

Она нуждается в человеке, который будет всегда на её стороне, и таким человеком стану я. Ей не хватает матери, это очевидно. Яна молчит об этом, но я замечаю, насколько ей непросто. Лиза, её мама, даже не позвонила ни разу за все время.

И потому, когда она сама подошла ближе после боя курантов и тихо поцеловала меня, я не оттолкнул её. Это было важно для неё, она хотела именно этого. Решил дать ей то, чего она так сильно жаждала. Остановлюсь, конечно, если она испугается. Ведь готов сделать абсолютно всё ради неё.

Однако снова кто-то вмешивается.

Моя бывшая стоит в дверях квартиры, наблюдая за нами. Я держу Яну на руках, учащённо дыша.
Собрать мысли воедино оказалось сложнее, чем ожидалось. Голова кружится от поцелуев, которые совсем не хочется заканчивать.

— Глеб, — вновь произносит Катя.

Девушка уверенно приближается к нам, скидывая пальто. Мы с Яной продолжаем наблюдать за происходящим, едва осознавая ситуацию. Пришлось поставить её на ноги, чтобы разобраться с Катей.

— Что тебе надо здесь? — интересуюсь я.

Брюнетка вешает своё пальто на крючок и внимательно изучает меня взглядом. Зелёные глаза скользят по моему лицу, ненадолго останавливаясь на Яне, стоящей позади.

— Какая трогательная картина, — язвительно замечает Катя.

— Повторяю: зачем пришла сюда? — задаю тот же вопрос, стараясь сохранять спокойствие.

— Захотелось поздравить тебя с Новым годом, подумала, ты будешь один, а тут нет...

— Ехала издалека, чтобы поздравить бывшего парня? Ну да, остроумно, — усмехается Яна, покидая укрытие за моей спиной.

Ожидал, что она останется тихонькой наблюдательницей, но смелость девушки приятно удивляет.

— Верно говоришь, — поддерживаю Яну, целуя её в макушку.

Самоуверенность Кати улетучивается мгновенно, сменяясь недоумением.

— Так значит, ты и есть эта «маленькая», о которой столько разговоров?

— Именно, — спокойно подтверждает Яна.

Следить за этими препирательствами больше не хотелось ни мне, ни девушке. Решил прервать неприятную сцену вопросом:

— Удостоверилась, что я не одинок? Тогда отправляйся обратно к семье — мужу и ребёнку.

Крепко обхватываю тонкую талию Яны, притягивая её к себе. Девушка испуганно вздыхает.

— Глеб, хватит грубостей, — возмущается Катя, делая небольшую паузу, — Мне нужно обсудить кое-что важное... Только вдвоём.

Отрицательно качая головой, ощущаю напряжение тела Яны и уточняю:

— Маленькая моя, как ты?

— Нормально. Поговори с ней, — соглашается она.

Что за глупости!

— Видишь, она разрешила, — продолжает раздражённая Катя.

— Всего две минуты, — подчёркнуто чётко объявляю я, отстраняясь от любимой.

Катя идёт на кухню, словно хозяйка дома. Останавливаюсь возле Яны.

— Извини за всю эту историю.

— Ты ни в чём не виноват. А долго говорить будете? Может, лучше я пойду куда-нибудь? — робко предлагает она.

— Даже не смей! Без тебя я бы давно выставил её вон, — успокаиваю девушку поглаживанием по щеке.

Быстро целую её и направляюсь вслед за бывшей девушкой.

На кухне Катя сидит за столом, нервно перебирая пальцами чашку.

— Опять мой папочка тебя обижает? Прибежала ко мне за помощью? — говорю я, приближаясь к кухонному гарнитуру и опираясь на него бедрами.

Катя внимательно смотрит на меня, хлопает длинными ресницами, изображая растерянность. Любит играть на чувствах.

— Глеб, прошу, будь мягче со мной, я не заслужила твоих колкостей, — жалобно произносит она.

Её поведение вызывает лишь усмешку. Ведь я ясно выразил своё отношение ранее.

— Почему ты снова здесь? — интересуюсь я сухо.
— Нового года всего несколько часов прошло, а ты уже примчалась сюда из другого города, оставив родных.

По лицу Кати пробегает лёгкая тень сомнения, словно она пытается разобраться в моём раздражении.

— Ой, бедняжка, — пренебрежительно замечаю я, глядя на неё сверху вниз. — Чего именно ты хочешь от нас?

— От... нас? — эхом повторяет Катя.

— Да-да, от меня и Яны, — подчёркиваю я, жестом показывая на дверь комнаты, откуда недавно вышла Яна. — Уже поняла, надеюсь, что мы вместе встречаем праздник и совершенно не рады твоему визиту.

— Ты серьёзно думаешь, что останешься с этой малолеткой? — презрительно скривилась Катя.

При виде её оскорблений я едва удерживаюсь от вспышки гнева. Вспоминаю, что она женщина, иначе разговор мог бы закончиться гораздо быстрее.

— Ещё одно подобное высказывание в адрес Яны… — угрожающе предупреждаю я, сжимая кулаки.

— И что? Ударишь? Как мужчина не смог, теперь решил словами добить?

Рывком отстраняюсь от гарнитура и направляюсь к обеденному столу. Подходя ближе, тихо бормочу:

— Может хватит притворяться непонимающей? Все твои поступки выдают полное отсутствие здравого смысла.

Катя резко поднимается со стула, пытаясь сравняться со мной ростом.

— Глеб, я больше не могу! Прости меня, я ведь не специально изменила тебе раньше, это вышло случайно…Это..

Резко обрываю её поток оправданий:

— Хватит ныть! — грубо кричу я, отступая на шаг назад. — Перестань пытаться вызвать сочувствие. Твои слёзные мольбы бессмысленны!

Но Катя не сдаётся, продолжая умоляюще смотреть на меня.

— Значит тебе реально плевать на меня? Тогда почему помогаешь?

Раздражённо закатываю глаза вверх.

— Помощь оказывал вовсе не тебе, а Пашке, моему младшему брату, — объясняю терпеливо, хотя внутренне киплю. — Хотя прекрасно понимаю, какой плохой поступок ты совершила.

Видя, что Катя начала нервничать, морщится и теребит край блузки, успокаиваю дыхание и заканчиваю мысль:

— Забудь обо мне окончательно, живи дальше спокойно, у каждого своя дорога.

— Ну и ладно, — бросает она равнодушно, поправляя волосы, — Раз уж ты выбрал её, то пусть будет так.

— Верно, выбрал Яну, — подтверждаю твёрдо.

Катя делает глоток воздуха, останавливается напротив меня.

— Знает ли эта девочка настоящий характер своего парня? — язвительно спрашивает она, почти шёпотом. — Знает ли она, каким ты стал после расставания родителей? Сколько боли и страданий перенёс?

— Довольно! — возмущенно перебиваю я её очередной выпад. — То прошлое ушло навсегда, и ты была частью той истории, которую сама уничтожила собственными действиями. Закончим этот спектакль немедленно.

Сделав глубокий вдох, стараюсь говорить спокойнее:

— Пусть забудем друг друга, живи своей жизнью, а я буду строить свою новую судьбу с любимой девушкой.

Катя тяжело дышит, кажется неуверенной в себе, но неожиданно придвигается ближе, касается пальцами моей груди.

— Только я-то тебя хорошо помню, — шепчет она настойчиво, пытаясь приблизиться к моим губам.

Без колебаний отталкиваю её резким движением плеча.

— Дура! — ругаюсь сквозь зубы, ощущая раздражение.

Выпрямляясь, пытаюсь остыть, закрыть эмоции. Сердце бешено колотится, голова горит ненавистью. Но мои мысли прерываются громким хлопком входной двери.

«Яна», — мгновенно осознаю я.

Минуты проходят медленно, тишина угнетает. Наконец решаюсь подойти к выходу. Там пустота. Верхнюю одежду Яны нигде не видно.

Нервно бегаю глазами вокруг, ищу признаки её пребывания. Ничто не напоминает о недавнем присутствии.

Сердце гулко отдаётся болью, понимая, что произошло.

— Сука, — тихо шиплю.

Катя выходит сюда , злобно ухмыляется, наслаждаясь моментом.

— Ах вот оно что, — звучит издевательски её голос, — Девушка испугалась, увидев нашу ссору, и предпочла сбежать прочь.

Катя явно злорадствует над произошедшим.

Я молча беру её пальто и буквально швыряю ей в руки.

— Уходи отсюда немедленно! — приказываю холодно, облачаясь в собственную куртку.

Женщина колеблется, колеблясь между обидой и страхом.

— Последний раз предупреждаю, — чеканю каждое слово, открывая дверь. — Ещё одна попытка остаться здесь закончится плохо для всех.

Останавливаюсь перед выходом, оглядываясь на Катину фигуру.

— Оставь ключи на тумбочке и исчезни. Иначе придётся принять меры лично, — цежу я жёстко.

За спиной остаётся пустая квартира, а впереди — холодный зимний вечер, наполненный тревогой и отчаянием.

Где же ты прячешься, любимая?

***
Уже пять утра первого января. Мороз крепкий, свежий, чисто русский.

Скитаюсь вдоль улиц, разыскивая Яну, однако везде пустынно и тихо. Телефон звонит бесчисленное количество раз, но слышу лишь глухое молчание в трубке.

Волосы стоят дыбом от ледяного ветра, пальцы еле шевелятся, однако я упорно двигаюсь вперёд, отказываясь сдаваться. Яна наверняка где-то поблизости, спрятавшись от холода и одиночества.

Мысленно прокручиваю события прошедшего вечера, стараясь восстановить картину произошедшего. Нужно вернуться туда, где были счастливы вдвоём. И вдруг замечаю знакомый силуэт на мосту, освещённый слабым светом фонарей.

Это она. Стоит у перил, сгорбленная, уставшая, потерянная.

— Яна, — окликаю я, осторожно приближаясь.

Она поворачивается, узнавая меня.

— Ты нашёл меня… — произносит девушка тихим голосом, полные слез глаза сверкают влажностью.

Быстро сокращаю расстояние между нами, стараясь согреть её своим теплом.

— Всю ночь искал, боялся потерять, — признаюсь искренне, чувствуя отчаянную необходимость защитить её от любой опасности.

Однако Яна сопротивляется, слегка отстраняется от объятий.

— Давай расстанемся, — произносит она решительно, отрывисто.

Эти три коротких слова ломают мой внутренний стержень. Мир рушится, оставляя чувство опустошённости и беспомощности.

— Нет, маленькая моя, ты неправильно поняла ситуацию, — качаю головой, беря её за ладони, стараясь удержать внимание. — Ничего подобного не случилось, обещаю тебе.

Яна недоверчиво смотрит на меня, словно сомневаясь в искренности моих слов.

— Она права, — настаивает девушка, застёгивая куртку посильнее, защищаясь от мороза и одновременно закрываясь эмоционально. — Просто ребенок, ничего не понимающий в настоящей жизни.

Взгляд застывает на её лице, поражённом печалью и неопределенностью. Губы дрожат, сердце разрывается на части.

— Послушай, Яночка, я не позволю этому случиться, — прижимаю её сильнее к своему телу, целуя прохладные кончики пальцев. — Только ты способна исцелить мою душу, забыть прошлые раны.

Медленно склоняюсь к её лицу, осторожно прикасаясь губами к нежной коже носа, уголкам губ. Стараюсь передать всю глубину чувств, теплоту души, заключённую в поцелуях.

— Боже, как я вновь оказался виноватым, — сокрушённо бормочу, заметив реакцию девушки, погружённой в собственные размышления.

Яна долго молчит, прислушиваясь к собственным эмоциям, глубоко задумывается. Мои нервы натянуты до предела, хочется услышать долгожданные слова прощения и примирения.

— Прости, прости, — шепчу я, всматриваясь в её лицо.

— Замёрзла совсем, — мрачно констатирует Яна.

Без долгих рассуждений поднимаю её на руки, устремляясь в направлении дома. Странная тишина царит вокруг, нарушаемая редкими криками оставшихся праздновать новогодних гуляк.

— Не вини себя, — произносит девушка приглушённым голосом, устало прижавшись ко мне.

Оказавшись внутри квартиры, сразу веду её в ванну, надеясь отвлечь заботой и уберечь от возможных мыслей о нанесении вреда самой себе.

Примерно спустя четверть часа Яна возвращается из ванной, одетая в уютную домашнюю пижаму. Лицо её абсолютно бесстрастно, глаза пусты.

— Утром прибудет Егор, и я отправлюсь с ним искать жильё, — ровно объявляет она, взглянув мимо меня. — Больше не стану создавать неудобства.

Моя душа разрывается пополам, сердце мечется между желанием спасти отношения и отчаянием от собственной несостоятельности.

— Ян, прошу тебя, не делай этого, — исступлённо шепчу я, впиваясь взглядом в её глаза.

Но девушка проходит мимо, скрываясь в спальне. Я стою неподвижно, мучимый чувством вины и беспомощности.

Закрывшись в душе, позволяю себе проявить слабость. Рыдания сотрясают тело, душа рвётся наружу. Почему всё идёт наперекосяк? Почему я позволил всему выйти из-под контроля?

Проходят долгие минуты внутреннего кризиса, пока я не чувствую себя готовым встретиться лицом к лицу с правдой. Покинув ванную комнату, иду в спальню, опускаюсь на колени рядом с кроватью, ожидая знака от Яны.

Она спит, повернувшись набок, дыханье ровное и глубокое. Рука высовывается из-под одеяла, обнажая старые следы прошлых травм. Аккуратно наклоняюсь, нежно целуя каждую отметину, бережно сохраняя хрупкое равновесие.

— Не покидай меня, — едва слышно вырывается из горла.

Укладываюсь рядом, соблюдая дистанцию, зная, что ей нужно пространство. Сон находит меня лишь ненадолго, сознание бодрствует, думая о будущем.

Сонливость уходит мгновенно, когда слышу тихий зов Яны.

— Глеб, — позвала она мягко, переворачиваясь на бок.

Стараюсь скрыть слёзы, размазанные по лицу, прячась за ложной улыбкой.

— Ты плакал? — тихо спрашивает девушка, цепляя рукой моё плечо.

Не в силах совладать собой, падаю поверх неё, осыпая кожу горячими поцелуями. Сердце сжимается болезненно, понимая, что завтра наши пути могут кардинально разойтись.

— Яна, не уходи, — умоляю я, голос сорван и хрипловат.

Кажется, что вся сила мира покидает меня, превращая взрослого мужчину в маленького мальчика, жаждущего защиты и понимания.

— Ш-ш-ш, всё нормально, я рядом, — утешает девушка, притягивая меня ближе.

Мы словно меняемся ролями: сильная Яна держит хрупкого Глеба, оберегая его покой и счастье.

— Не брошу, — обещает она уверенно, обнимая крепко. — Те мои слова о расставании были следствием эмоций. Без тебя не проживу, просто стало трудно справиться с нахлынувшими переживаниями.

Эта фраза заставляет остановиться, посмотреть в её кария глаза.

В темноте комнаты отыскиваю её губы, испытывая желание запечатлеть этот миг навсегда.
Аккуратно касаюсь её губ, опасаясь отпугнуть.

— Я ничтожный человек, — тяжело выдыхаю, смотря в её карие глаза.

— Перестань, — строго возражает Яна, утягивая меня ближе.

— Люблю тебя безумно, но не представляю, что делать дальше, — признаюсь честно, подавленный внутренним хаосом. — Чувствую, как разваливаюсь изнутри, лишённый сил и уверенности.

— Глеб, — нежно гладит она меня по волосам.