Заложники любви

Глеб.

Когда близкому человеку больно, мы испытываем смешанные чувства: боль и сожаление. А что чувствуют люди, когда не могут помочь своим родным? Опустошение и никчемность. Так и я, стараясь оградить Яну от боли, лишь приближаю её к ней. Хочу помочь ей оправиться после того случая, но это кажется бессмысленным. Она терпит мои прикосновения, но при этом видно, что ей некомфортно. Дело не во мне, а в страхе и шоке от произошедшего с Дружиным.

Яна целует и обнимает меня, но каждый раз напрягается. Ночью, когда мы спим, я часто просыпаюсь от того, что она отодвигается подальше. Я не противлюсь — ей так комфортнее, значит, и мне стоит смириться.

Четвертый день она не звонит и никак не общается со своей мамой. Я вижу, как это её гложет, но опять же не вмешиваюсь. Её брат Егор позвонил мне в тот же вечер и всё объяснил.

Сейчас мы с Яной едем в школу, и она усердно что-то пишет в своих методичках. Даже в такой ситуации она не забывает готовиться к экзаменам.

— Останови здесь, — говорит она, убирая всё в рюкзак.

Я торможу возле перекрёстка, чуть подальше от школьной парковки. Мы могли бы доехать до неё, но Яна волнуется, что нас могут заметить. В этом она права — нам не нужно попадаться на глаза заучу. Она перевела это в шутку и предложила мне зайти к ней, но я так и не понял, зачем. И всё же отпустить Яну не могу — вдруг тот мужик подкараулит её, а меня рядом не окажется. От этой мысли кровь стынет в жилах.

— Может, всё-таки вместе? Если что, придумаем, — предлагаю я.

Она отрицательно качает головой, застегивая замок на куртке. Прядь её рыжих волос застревает в собачке, и девушка начинает нервно дёргать то волосы, то бегунок. Наблюдая за этим, я аккуратно убираю её руки и сам проделываю необходимые движения.

Потом я нежно заправляю прядь волос Яны за ухо и поглаживаю её щеку. Она смущённо улыбается, но снова напрягается, поэтому убираю руку и говорю:

— Вечером в школе будет дискотека в честь Нового года. Ты пойдёшь?

— Не знаю, а ты там будешь?

— Вообще-то должен, так как кто-то из вашего класса захочет прийти, а я как классный руководитель обязан присмотреть за вами. Но если ты не хочешь идти, у меня есть другая идея, — произношу я, глядя на неё.

— О чём ты?

— Узнаешь, если не пойдёшь в школу.

Она хлопает ресницами, что-то бурча себе под нос. Это выглядит так мило, что я снова касаюсь её щеки, поглаживая большим пальцем.

— Ты очень красивая.

— Спасибо, Глеб.

Рыжая тянется ко мне и целует в скулу, ненадолго задерживаясь. Я не дышу, чтобы не спугнуть этот момент.

— Спасибо тебе за всё, — шепчет она, отдаляясь.

— Я делаю только то, что должен, любимая, — улыбаюсь я.

Яна невольно касается моей руки и выбирается из машины. Я наблюдаю за ней до тех пор, пока она не заходит в ворота школы, а потом сам трогаюсь с места.

***

День на работе пролетает быстро. Заполняю журналы, доделываю отчёты, а в конце решаюсь зайти к своему классу. Поднимаясь на второй этаж, замечаю Яну. Она что-то бурно рассказывает Юле, улыбаясь. Вновь заглядываюсь на неё. Красивая.

— Глеб Александрович, здравствуйте, — слышу голос Давыдовой.

— Здравствуй, Ника, — притворно улыбаюсь.

Девушка поправляет кофту в зоне декольте и будто невзначай касается своей груди. Я отворачиваю голову, вновь смотря в сторону Смирновой.

— Вы к нам шли? — уточняет блондинка и касается моей руки.

Резко скидываю её руку.

— Давыдова, ты чего творишь? — выпаливаю я.

Она хлопает ресницами, делая невинный взгляд. Её голубые глаза настойчиво ищут мои.

— Я не хотела... Это просто... Извините, — бормочет она.

Я вновь отвожу взгляд к Яне, которая смеётся с подругой. Внутри меня разгорается чувство неловкости и раздражения.

Без слов иду к ней.

— Яна, Юля, — зовёт их Борисов, выходя из кабинета. — Сегодня можем в клуб рвануть, как тогда?

Девушки переглядываются, будто обдумывая предложение. В это время я уже подхожу к ним и произношу:

— Что тут обсуждаете?

Яна вздрагивает от моих слов.

— Здравствуйте, Глеб Александрович, — отвечает Юля. — Да так, ничего особенного.

Киваю.

— Ты в порядке, Смирнова?

— Всё хорошо, просто вы меня напугали.

Прости меня, девочка моя, — проносится в голове.

— Здравствуйте, Глеб Александрович, — вновь отзывается Борисов.

Качаю головой в знак приветствия.

— Я не пойду, — говорит Яна, смотря на блондина.

Во мне просыпается ревность, но стараюсь сдерживаться.

— Чего это? Сегодня в школе просто дискотека, а мы бы нормально повеселились, — говорит Юля, метая взгляды на рыжую.

Они общаются так, будто меня здесь нет.

— Просто не хочу, Юль. Не начинай.

— Опять что ли мама не отпускает? — язвит Лёша.

Смотрю на Яну и замечаю, как в уголках её глаз накапливаются слёзы.

Сука, я его убью.

Девушка никак не комментирует это и убегает. Уже хочу стартануть за ней, но одергиваюсь. Ведь это будет странно выглядеть. Надеялся, что брюнетка побежит за ней, но она лишь стоит и что-то напевает блондину.

— Лёш, не обращай на неё внимания, она всегда такая, — говорит Юля.

Хмыкаю.

— Хорошая ты подруга, Юля, — вырывается из меня, прежде чем я собираюсь уйти.

— А вы прям белый и пушистый. Может мне вам тоже что-то напомнить? — выдаёт парень, догоняя меня на лестнице.

— У тебя какие-то проблемы со мной или с Яной?

— Нет, конечно. Просто хочу напомнить тот момент, когда вы позвонили мне и скинули фото, где вы целуетесь с какой-то девушкой и попросили показать это Яне.

— И? — бормочу. — Держи язык за зубами, а то точно узнаешь, как я получил мастера спорта по боксу. Я тебя предупредил.

А потом ухожу, оставляя парня с шоком на лице. Пусть знает, что шутки с ним я шутить не собираюсь.

***

Яна.

Выбегаю из школы на улицу, жадно глотая воздух. Одно упоминание мамы — и я снова там, переживая тот вечер заново. Разве нормально реагировать так остро?

Долетев до машины Глеба, ничего вокруг не замечаю.

— Яна, — окликает он.

Парень открывает дверь авто и аккуратно усаживает меня. Внутри немного успокаиваюсь, хотя тело продолжает мелко дрожать. Глеб ведет машину уверенно, маневрируя среди потока машин, но не прикасается ко мне даже взглядом.

— Никто… никого не заметил? — спотыкаясь, шепчу я.

— Нет, забудь об этом. Сейчас остановимся возле магазина, возьмем тебе воды.

Голова мотается сама по себе, словно плюшевый песик, болтающийся на приборной панели.

Вскоре Глеб протягивает мне бутылку воды и пакетик мармеладок. Молча беру, не зная, что думать.

Мы сидим тихо, нарушая тишину лишь нашим неровным дыханием.

Взгляд застревает в окне, пока мысли кружатся хаосом.

— Хочешь поехать к психологу? — вдруг предлагает Глеб.

Замеряюсь на месте.

— К психологу? — уточняю я.

Парень запускает мотор, мягко сжимая руль.

— Пожалуйста, послушай меня, — спокойно произносит он. — Знаешь, тебе тяжело, и происходящее лишь подчеркивает это. Самому мне не удается поддержать тебя. Травмы прошлого разъедают тебя изнутри, плюс недавнее происшествие... Извини, я действительно страдаю, видя это. Попробуем обратиться к специалисту? Ты сможешь уйти в любой момент, если захочешь.

Удивленно смотрю на него.

— Ладно, попробуем, раз уж ты считаешь нужным, — соглашаюсь неуверенно.

Рука Глеба тянется к моей ладони, но останавливается в воздухе.

— Важно, чтобы именно ты захотела этого, — добавляет он.

Подъехав к знакомому зданию, вспоминаю прошлый визит. Несколько лет назад этот же специалист не смог мне помочь, кажется, скорее усугубил ситуацию. Однако это удобное оправдание, чтобы избегать новых попыток.

Глеб крепко держит мою руку, входя вслед за мной.

— Тебе удобно идти дальше? — заботливо уточняет он.

— Да, конечно, — отвечаю коротко.

Интерьер здания такой же спокойный и теплый, как и раньше. Стены украшены пастельными оттенками, мягкий свет создает уют. Шаги глушит теплый ковролин, вдоль стен расставлены кресла с журналами и книгами. Атмосферу дополняют легкие звуки природы, наполняя пространство покоем.

Наконец, добираемся до кабинета специалиста. Мужчина приветствует меня улыбкой.

— Опять вы, Яна? Приятная встреча!

— Приветствую, — сухо отзываюсь я.

Указав на кожаное кресло, психолог достает свой блокнот.

— Как ваше самочувствие?

— Все отлично, — машинально отвечаю.

Психолог записывает что-то, внимательно глядя на меня поверх очков.

— Давайте продолжим с того места, на котором прервались два года назад?

— Хорошо, — слегка замявшись, говорю я. — Меня беспокоят внезапные реакции-триггеры...

Мужчина терпеливо слушает, делая заметки.

— От каких конкретных ситуаций или слов возникают такие состояния?

— Любое незначительное событие или произнесенное слово мгновенно возвращает меня обратно туда, где произошло нечто подобное.

Я нервно мну край рукава свитера, надеясь успокоиться.

— Ваши ночные кошмары, связанные с гибелью отца, продолжают мучить вас или исчезли совсем?

— Исчезли, — автоматически лгу я.

Дмитрий Анатольевич, врач-психотерапевт, снова увлечённо водит ручкой по листу своего блокнота. Чувствую себя объектом исследования, будто лабораторным кроликом, и мне некомфортно.

— Ваш молодой человек утверждает обратное…

Эти слова вызывают мгновенный приступ злобы. Значит, Глеб поделился с ним всей историей! Недовольство вспыхивает яркой вспышкой, заставляя сорваться с кресла и броситься прочь из кабинета.

— Куда вы, Яна?! — кричит доктор вдогонку.

Не задерживаясь на миг, выскакиваю наружу, оставив позади растерянного мужчину и Глеба.

Не понимаю точно, куда мчусь. Просто бегу, стремясь вырваться отсюда, сбежать подальше — от кого или от чего? Быть может, от самой себя?

И вот Глеб догоняет меня на улице, крепко беря за локоть.

— Что стряслось, Ян? — тревожно дышит он.

Резко освобождаюсь от захвата, выкрикивая сквозь слёзы:

— Не надо! Оставь меня одну! Всё, что ты делаешь, бессмысленно! Никогда не смогу стать прежней… Прошу, оставь меня наконец… Я вернусь домой, к маме… Я ничтожна, постоянно жалуюсь, бесконечно несчастлива… Прости меня…

Падает тяжёлый ком слезинок, смешанных с отчаянием. Холод снега ощущается прямо под коленями, земля режет острыми льдинками, но это теперь неважно. Люди проходят мимо, наблюдая странную сцену, но мне плевать на чужие взгляды.

— Уходи, Глеб, прошу, отпусти меня…

Однако парень игнорирует моё желание. Мягкими движениями приподнимает меня, поддерживая под спину рукой.

— Моя глупышка, — нежно гладит волосы, прижимая к груди.

Его губы касаются моего лба, оставляя след тепла и любви.

— Никуда я от тебя не денусь. Ни за что бы не бросил тебя после того, как поверил в твоё будущее. Для меня это важнее собственной жизни. Пусть другие считают иначе, пусть судят и осуждают, я закрою им рты одним взглядом. Но что мне делать с тобой? Ведь ты медленно разрушаешься внутри…

Я уткнулась лицом в тёплый свитер, всхлипывая беззвучно:

— Я тоже не знаю… Я окончательно запуталась…

Его сильные пальцы скользнули по моим мокрым щекам, бережно удерживая лицо. Затем без предупреждения и сомнений притягивает ближе, вплетая меня в поцелуй, горячий и искренний одновременно.

— Повторяю снова и снова: мы вместе навсегда. Я безумно люблю тебя, сердце моё.

Обернув руками его шею, встаю на цыпочки, утопая в объятиях родного человека.

***

Когда мы оказываемся в квартире, первым делом я иду в душ. Смотрю на своё отражение и борюсь с желанием причинить себе вред.

Нет, это не выход.

Быстро моюсь, переодеваюсь в пижаму и выхожу.

Глеб встречает меня у двери и сразу бросает взгляд на руки. Понимаю, что он хочет убедиться, что всё в порядке.

- Я ничего не делала, это старые шрамы, - уверяю его.

Он выдыхает с облегчением и подходит ближе.

- Извини, я тебя не подозреваю, просто волнуюсь.

- Я понимаю.

Глеб целует меня в щёку и уходит в ванную. Я направляюсь на кухню, проводя рукой по мокрым волосам.

На душе становится спокойнее, приступ истерики прошёл. Глебу нужно отдохнуть от моих драм, поэтому решаю взять себя в руки.

Наливаю чай и беру пачку мармеладок, которые мне принёс Глеб.

Уже устроившись на диване и съедая мармеладки, я смотрю шоу по телевизору.

Вдруг звонит его телефон. Беру в руки — "Катя". Это его бывшая?

Решаюсь ответить.

- Да, алло.

На другом конце — тишина.

- Это Глеб, - слышу я.

- Нет, это его девушка. Что я могу передать?

- Ах, та самая Яна?

- Та самая... - не успеваю договорить, как телефон вырывает Глеб. Его злой взгляд и агрессия наполняют воздух.

Он сбрасывает звонок.

- Кто разрешал трогать мой телефон? - грубо спрашивает он.

Я отшатываюсь от его тона.

- Я... Не знаю. Он просто звонил, прости...

Опять я виновата.

Глеб шумно выдыхает и садится рядом, я отодвигаюсь к краю дивана, оставляя между нами расстояние.

- Блин, прости. Мне могли позвонить насчёт убийцы мамы.

Качаю головой. Где тот Глеб, который говорил, что отдаст всё ради моего здоровья?

- Всё хорошо.

- Ничего не хорошо! Я срываюсь на тебя не без причины. А ты молчишь.

Что я могу сделать? У меня уже нет сил.

- Что, по-твоему, я должна сделать? Начать орать на тебя? Обвинять? - делаю паузу, - Нет. Ты знаешь, я уже говорила — оставь меня и живи спокойно.

Встаю с дивана, направляясь к двери. Глеб не останавливает, значит, отпустит. Это больно, но другого я не ожидала.

Беру куртку, но он резко обнимает меня за талию.

- Нет, не делай этого, пожалуйста.

Так и стоим, не зная, что делать. Ещё вчера думали, что справимся вместе, но нет.

- Я тебя люблю, очень сильно, - говорит Глеб.

- И я тебя, - на автомате отвечаю.

Почему так больно? Почему всё так запутано?