Заложники любви

Глеб.

— Что здесь происходит? - раздается женский голос в прихожей.

Я стою спиной, крепко обнимая Яну. Девушка замирает от голоса и, отпрянув от меня, делает шаг к двери. Я оборачиваюсь и ужасаюсь. Рыжая скинула мою куртку, которая упала на пол, но это не главное. Бросаю взгляд на её тело: на ней только спортивный топ, который был немного разорван со спины, словно какое-то животное пыталось его разорвать на кусочки. Хочу отвести глаза, но не могу. Перед глазами лишь все красные следы на её коже, где-то даже появились кровоподтеки. На ней нет места, где бы не было повреждений.

Сука, я его убью.

— Мама, мамочка, - рьяно бормочет Яна, делая шаг к женщине, пока я провожаю её взглядом.

Как же они похожи. Рыжие волосы, карие глаза, аккуратные черты лица — действительно, моя девочка — точная копия мамы.

Яна и её мама смотрят друг на друга. Рыжая дрожит, потирая ладошки об свои голубые пижамные штаны.

— Дочь, что здесь случилось? Что с тобой? - наконец приходит в себя её мама и заходит в квартиру, захлопывая за собой дверь.

— Это... Я... Он... Это всё он, - глотает каждое слово Яна.

Стараюсь взять себя в руки и быть спокойным. Я ей сейчас нужен.

Рядом, пыхтя, встает урод, которого я минут пять назад чуть ли не убил. Если бы не рыжая и её слёзы, я бы закончил начатое дело.

Его покоцанная физиономия светится в улыбке, будто он здесь ни при чем. Я вновь ощущаю, как кулаки чешутся, но всхлипы девушки возвращают меня в реальность. Она прижимается к женщине, ища защиту. Такая маленькая и хрупкая.

- Яна, - твердит мама, - что здесь произошло?

Рыжая молчит.

- Извините, а как вас зовут? - вмешиваюсь я.

Карие глаза пронзают меня взглядом.

- Елизавета Валентиновна, - сообщает она. - А вы кто такой?

- Меня зовут Глеб. Я парень вашей дочери.

Зрачки женщины расширяются до черноты.

Яна отстраняется от Лизы, шмыгая носом от боли.

- Кто это сделал?

Смотрю на Петра, который потирает нос, залитый кровью, и говорит:

- Лиз, послушай меня.

Она кивает.

- Я пришёл к тебе помириться, но тут творится что-то страшное. Ты понимаешь, о чем я?

- Мама, нет. Всё было не так, - произносит Яна, прикрывая лицо руками, - Это он хотел меня...

Сглатываю комок в горле и протягиваю худи девушке.

- Так, подождите, - заявляет женщина.

Смотрю на Яну, жаждая увести её отсюда, уложить в постель, согреть, дать отдохнуть, выплакаться и просто любить эту девочку.

- Яна, допустим, это правда. Почему он здесь?

- Я пришёл помириться с Яной, но всё вошло в эту ситуацию.

Лиза и Петя хмурятся.

- Лиз, я уже говорил, что эта девчонка водит парней, а ты не верила, - шипит блондин.

- Извинись, или я продолжу прямо при дамах. Мы ещё не закончили.

- Я помешал им играть, и он меня за это...

- Это неправда. Глеб спас меня, это всё...

- Яна, хватит, - заявляет Лиза, - Я не думала, что ты такая обманщица. Вадим не дожил до этих дней.

Внутри все переворачивается от её слов.

- Мама, ты ему веришь? Смотри на моё тело. Это он!

Она указывает на следы по своему телу. Я не выдерживаю. Встаю перед Яной.

- Не хочу тебе верить! - выплёвывает женщина, протягивая руку мужчине.

- Вы что, издеваетесь? - влезаю я. - Ваша дочь говорит, что до неё домагались, а вы что?

Яна тянет меня за футболку, но я смотрю прямо в глаза её матери. Не хочу оскорблять её, но она выбирает не ту сторону.

- Молодой человек, вам тут не место. На вас даже заявление нужно написать. Да, Петь?

Тот ухмыляется.

- Подавайте, но это не решит ситуацию с Яной.

Девушка утыкается лбом мне в поясницу, тихо шепча:

- Глеб, не надо. Это бесполезно.

Её слова слышу только я. Протягиваю руку, находя её ладонь и крепко сжимаю.

- Не думаю, что ваш муж был бы рад видеть, как страдает его ребёнок. Что вы делаете?

Получаю тяжёлую пощёчину.

- Не дерзите здесь.

Сжимаю челюсть и отступаю. Спорить бессмысленно, но как ей доказать правду?

- Ян, помнишь, я говорила, если тебе не нравятся мои правила, то выход вот, - говорит она, будто обращаясь к чуждому человеку.

- Помню, мама, - отвечает Яна.

- Так вот, выгоняй этого парня или...

- Или что? - переспрашиваю я.

- Пусть уходит с тобой, - завершают её слова, и она уходит вглубь квартиры, держа за руку Петю.

Неужели она выгоняет дочь из дома?

Оборачиваюсь к Яне. Под её заплаканным лицом слышу:

- Забери меня отсюда. Я не могу остаться.

Качаю головой.

За пять минут собираем некоторые вещи: учебники, тетради и личные вещи. Яна отдает мне мою кофту, сама переодевшись в свою одежду.

В машине она молчит, прижимая рюкзак к груди.

Я сам не знаю, как ей помочь. Словами не могу, а физически боюсь прикоснуться. Вдруг испугается? Может, не хочет этого...

***

В квартире девушка молчит, снимает верхнюю одежду и проходит в зал. Садится на диван, уставившись в пол.

Я остаюсь в дверях, упираясь плечом в косяк. Почему ей всё это? Почему нельзя просто позволить ей жить счастливо? Эта девушка уже натерпелась за свои восемнадцать лет, и, кажется, пришло время оставить её в покое.

— Ян, — произношу я, стараясь привлечь её внимание.

Она поднимает на меня глаза, но взгляд её затуманен, словно она не совсем здесь. Мысли, похоже, далеко от меня.

Хочется забрать все её переживания себе, сделать так, чтобы ей больше не было больно.

— Я не хочу говорить, — шепчет она. — Можно я схожу в душ?

— Да, конечно. Всё, что ты захочешь.

Она уходит в ванную, а я, как верный пес, остаюсь ждать её на диване.

Через десять минут Яна выходит. Она уже переоделась в обычную чёрную майку и штаны, волосы ещё влажные. Девушка садится рядом со мной, откидываясь на спинку дивана. Мы сидим в тишине, только слышно наше неровное дыхание.

Смотрю в потолок, надеясь, что она заговорит первой.

— Это было так противно, что я и сейчас чувствую его руки на себе, — нарушает тишину Яна.

Я поворачиваю к ней голову и вглядываюсь. Её кожа на шее открыта, и на ней багровые пятна яркого цвета.

Сердце сжимается от боли за неё. Как можно было причинить такую боль?

— Он ещё ответит за это, - произношу я с ненавистью.

—Нет, ты не должен. Мама намекала тебе про полицию, - хватает меня за локоть, умоляя.

— Пофиг. Я с ним ещё не закончил, - отвечаю я, ощущая, как внутри всё кипит.

Обнимаю девушку, прижимая к себе. Она льнёт щекой к моей груди, выдыхая:

—  Могу я у тебя пожить?

—  Глупая моя, конечно, можно, - шепчу ей, стараясь передать всю свою теплоту.

Целую её в макушку, и она сначала напрягается, но быстро расслабляется. Вскоре Яна засыпает, а я стараюсь не дотрагиваться до её оголенной кожи, только через ткань одежды.

Не знаю, может это и не имеет значения, но лучше так, чем вызывать у неё отвращение от прикосновений. После домогательств у девушек часто появляется ненависть или страх перед чужими руками.

Провожу рукой по её позвоночнику, трепетно гладя. Мой взгляд всё время цепляется за отметины на её теле. Даже когда она сейчас рядом, в безопасности, сердце не на месте.

Тревога и страх сжимают грудь.

Снова кидаю взгляд на её руки и замечаю что-то алое на бинте на запястье. Тупым не нужно быть, чтобы догадаться: в её руках снова было лезвие.

У меня Яна его не нашла бы. Значит, это было сделано дома. По логике, она успела бы это сделать до прихода Дружина.

Значит, опять причиняла себе боль?

Урод. Мудак я.

Чуть ли не кричал о том, чтобы такого не было. Говорил, что больше не причиню ей боль, а на деле только хуже всё.

Яна хмурится во сне, явно видя кошмары.

Осторожно беру её на руки и несу на кровать, укладываю её туда. Не задерживаюсь, лишь укрываю пледом и выхожу из комнаты.

***

На часах уже два часа ночи. Я так и не лег спать. Пару раз проверял, как там моя девушка, и всё. Сейчас стою у открытого окна и курю — такое бывает редко. В самые тяжёлые времена руки тянутся к сигаретам.

А сейчас именно такой период. Душа болит, и не за себя, а за любимую. Кажется, я взрослый парень, много чего пережил и увидел в этой жизни. Но то, что говорила Лиза, мама Яны, стало для меня настоящим шоком.

Насколько нужно погрязнуть в человеке, чтобы сразу ему поверить?

Ладно, в нашем случае с Яной я бы поступил так же. Но не думаю, что ситуация была бы схожей.

Любовь любовью, но закрывать глаза на то, что до твоего ребенка домогаются — это уже абсурд. Или я действительно такой правильный?

На теле девушки сотни засосов и ран, но никто даже не обратил на них внимания.

Так бы и сидел со своими мыслями, но вдруг услышал крик, раздавшийся на всю квартиру.

Яна.

Я мгновенно бегу в комнату и вижу её: девушка испуганно смотрит на меня, слёзы катятся по её щекам.

— Глеб...

Яна тянет ко мне руки, как маленький ребёнок, прося, чтобы его подняли. Мгновение — и я уже на кровати, крепко обнимаю её. Она хрипит и рыдает на моём плече, её всё трясёт. Я накрываю нас одеялом.

— Ш-ш, здесь только ты и я, — шепчу ей на ухо.

— Он был там, опять трогал меня... Только ты не пришёл ко мне на помощь, — сыплет она в слезах.

Целую её в висок, пытаясь успокоить:

— Никогда бы такого не случилось. Где бы ты ни была, я всегда тебя найду и спасу, девочка моя.

— Обманываешь.

Я отрицательно качаю головой. Внутри меня закипает обида от её слов. Она должна хоть немного догадываться, что это правда.

— Почему?

Она молчит.

Давить на неё не собираюсь. Когда она будет готова поделиться этим, я выслушаю. Если мы ещё будем вместе...

Я аккуратно перекладываю её на другую сторону кровати так, что мы лежим лицом к другу. Она уже уснула, и я решаюсь заговорить:

— Маленькая моя, как бы я хотел, чтобы ты была самой счастливой. Пускай все твои проблемы перейдут ко мне — я всё выдержу, — делаю паузу и заправляю прядь её рыжих волос за ухо. — Я тебе в любви уже много раз признавался, но на деле ещё ни разу не доказал. Если ты сможешь меня простить и дать шанс, я исправлюсь.

Мой монолог звучит странно. Наклоняюсь над её лицом и выдыхаю эти слова прямо в губы:

— Я хотел бы забрать твою боль и страх сегодняшнего дня. Всё, что ты испытываешь сейчас — это моя вина.

Прижимаюсь лёгким поцелуем к её губам, наслаждаясь моментом.

— Я люблю тебя, но мне тоже больно от этого, — бормочет она сквозь сон.

Ложусь ближе к ней, но не обнимаю. Слушаю её ровное дыхание и сам проваливаюсь в сон. Буду эгоистом, но я рад, что Яна рядом. Засыпать с ней — это рай. Быть с ней — мечта.

***

Я подскакиваю от того, что на телефон девушки приходит сообщение, но самой Яны в кровати нет. Устройство нахожу на тумбе с её стороны.

На экране несколько сообщений.

От кого: Мамуля 
«Так и знала, что Пётр прав. Денег не получишь, раз выбрала Глеба своего.»

А был ли у неё выбор, когда родные люди отвернулись от Яны?

От кого: Дружин 
«Сладкая, я выиграл. А ты — мой выигрыш.»

Ох, чёрт. Я же его точно прибью. С радостью отсижу в тюрьме, лишь бы знать, что он до рыжей не доберётся.

Ещё одно сообщение было от Егора: 
«Сестричка, я тебе верю. От них уехал к себе. Ты скажи, где ты? Как ты?»

Хоть один адекватный человек в их семье. Который и за сестру морду набьёт, а потом вежливо извинится.

Провожу ладонью по разбитой брови и почему-то улыбаюсь.

Смотрю на часы — семь утра. Выхожу на кухню и замечаю, как Яна по хозяйски готовит на моей кухне. На нашей.

Тихо подхожу к ней и обнимаю за талию. Девушка сразу же вздрагивает и кричит:

— Глеб, ну ты чего?!

Хочу поцеловать её в шею, но на полпути останавливаю себя и прижимаю губы к виску, отвечая:

— Прости, любимая.

Она невольно улыбается, и я не могу не радоваться. Конечно, чтобы ей прийти в себя, нужен квалифицированный специалист — психолог. Его поисками я и займусь.

Отхожу от девушки, рассматривая, что она приготовила. На большой тарелке уже лежат сырники со сгущёнкой. Это всё так аппетитно выглядит, что я не сдерживаюсь и съедаю один.

— Боже, это потрясающе! — восклицаю я.

Девушка внимательно наблюдает за моей реакцией.

— Тогда ты кушай на здоровье. А я пойду в школу собираться.

Она уже хотела выбежать из кухни, как я остановил её:

— Ты сегодня остаёшься дома.

Яна недоуменно смотрит на меня.

— Тебе нужно отдохнуть и прийти в себя. Не нужно со мной спорить. Я буду волноваться за тебя в школе. Лучше подожди меня здесь, хорошо?

— Да, хорошо, Глеб.

— А теперь иди со мной позавтракай, — подзываю её к себе.

Сам уже сел за стол и жду только её. Девушка подходит ко мне, и я одним рывком усаживаю её к себе на колени.

— Ты чего...

— Давай кушай, — произношу, протягивая ей вилку. — Если тебе некомфортно, просто скажи.

Через тридцать минут мы уже прощаемся у двери.

— Отдыхай сегодня, поняла?

— Да.

Я наклоняюсь к ней, шепча:

— Мы со всем справимся. Только я и ты. Вместе.

— Вместе, — отвечает она.

Соединяю наши взгляды. Она выдыхает и прижимается поцелуем к моим губам — быстрым и едва ощутимым, но этого мне хватает, чтобы быть счастливым целый день.

— Люблю тебя, — бормочет девушка.

— И я тебя люблю, маленькая моя.