Заложники любви

Глеб.

В глазах Яны мелькает страх. Она метает взгляд по моему лицу, словно ищет спасение.

— Кто это? — шепчу я.

— Мой брат Егор.

Я качаю головой, пытаясь осознать происходящее. В это время парень обходит машину и резко открывает дверь с моей стороны. Не успеваю среагировать, как он хватает меня за куртку и вытаскивает на улицу.

Брат Яны прижимает меня к машине, его взгляд полон ярости. Даже в сумерках ночи видно, что этот парень зол.

— Егор! — кричит рыжая, подбегая к нам.

Руки Егора крепко держатся за полы моей куртки.

— Ты кто, блять? — шипит он.

Я собираюсь с мыслями и с силой отталкиваю его. Он в ответ замахивается и бьёт меня по лицу. Удар попадает в бровь, и я слегка пошатываюсь. Хоть и хочется ответить, делать это на глазах у Яны было бы неправильно, поэтому я успеваю увернуться от второго удара.

— Егор, ты что творишь? Это мой учитель физкультуры! — вновь объясняет девушка.

Егор смотрит на сестру, но, похоже, не слышит её слов. Что сейчас происходит у него в голове?

— Учитель? — недоумевает он, поворачиваясь ко мне.

Яна опережает его и подходит ближе, вглядываясь в моё лицо. Она напугана.

— Глеб Александрович, как вы?

Я уже начинаю отвыкать от того, как она вновь обращается ко мне на «вы». Но приходится подавить все недовольства и ответить:

— Нормально, Яна, — провожу ладонью по кровоточащей брови.

— Я... Извините, подумал, что к сестре пристают, а тут вы. Господи, простите, — мямлит парень.

Внутри меня нет ни осуждения, ни обид. Он поступил правильно, решив вступиться за сестру.

— Ты не виноват, всё нормально. Молодец, что не стал ждать и сразу пришёл на помощь к Яне.

Егор чуть улыбается и протягивает руку.

— Егор, старший брат Яны.

Я пожимаю его ладонь и выдыхаю:

— Глеб, учитель вашей сестры. Приятно познакомиться.

Он кивает и переводит взгляд на Яну. Она молчит, стоя в сторонке и смотря на нас с недоумением.

— Ян, объясни, что ты тут делаешь? Мамы дома нет, тебя тоже.

Девушка поднимает голову, игнорируя моё существование.

— Мы с соревнований только приехали, и я решил подвезти Яну, — отвечаю за неё.

Рыжая облегчённо выдыхает, кивая в такт каждому моему слову. Егор смотрит на нас с недоверием.

— А, понял. Извините ещё раз.

— Ладно, я поеду уже. До свидания, ребята.

Я уже дохожу до машины, как слышу знакомый голос:

— Глеб... Александрович... может, мы поднимемся к нам, и я вам обработаю рану? А то вы подвезли меня, а мой брат вообще вас побил.

— Ладно, угомонись, Смирнова. Заявление писать не буду, — хмыкаю я. — До свидания, Яна.

— До свидания, Глеб Александрович.

Выезжаю с парковки и поглядываю в зеркало. Смирновы заходят в свой подъезд, что-то бурно обсуждая.

Хороший вечерок получился.

***

Прошло два дня.

Последняя рабочая неделя в этом году выдалась сложной. Кажется, все разом решили вывести меня из себя. Сначала директор никак не может принять мои отчёты по классному руководству. Потом Давыдова, в роли старосты, не отстает от меня с вопросами о Новом годе. Видите ли, ей хочется на школьной дискотеки снова станцевать вальс.

— Зачем? Я не вижу в этом смысла, Вероника, — чеканю я.

Её голубые глаза испепеляют меня.

Может, Яне написать? Пусть придёт и спасёт своего парня. Смешно.

— Почему? Это же круто!

— Не думаю. Если вы всем классом это решили, тогда ладно. Но если это только твоё желание, то извини.

— Мы все хотим.

Ага, конечно. Рыжую она опять не берёт в расчёт.

— А Смирнова? Тоже согласна?

— Не знаю. Она не общается ни с кем, — пожимает та плечами.

— Тогда сначала узнай у всех, хотят они или нет. Ответ жду в конце дня.

Не дождавшись её реакции, направляюсь на выход. В машине быстро печатаю СМС Яне.

Кому: Маленькая моя

«Яночка, я до шестого урока уехал по делам. Потом всё расскажу. Люблю тебя!»

Ответ приходит мгновенно.

От кого: Маленькая моя

«Хорошо, любимый. И я тебя очень сильно люблю!»

Всего несколько слов, а я вновь теряю самообладание. Хочется лишь быть рядом с рыжей: целовать её, обнимать и просто любить.

С ней за эти два дня снова что-то случилось. После инцидента с Егором она начала закрываться от меня. Редко отвечает на звонки, а про встречи вообще забыла. То есть она стала отнекиваться, говорит, что у неё репетиторы и всё такое. И кажется, что всё нормально, но она будто бежит от нас.

Сегодня в школе удалось увидеться. Издалека, конечно, но это хоть что-то.

Спрашивал у неё об этом, но ответа не получал. Она твердит, что всё хорошо, но я-то её знаю. За это время я научился читать её как открытую книгу. Что-то её тревожит. Только что?

Может, удастся с ней поговорить.

Выезжаю на встречу с Серёгой. У него появились какие-то новости насчёт Савы. Если его нашли, это будет лучшим подарком к Новому году.

Справедливость восторжествует.

***

Сидя за столиком в кафе, я размеренно попиваю кофе. В заведении мало людей, и это не может не радовать.

Может показаться странным, но я не жалую многолюдные места. С юности заметил, что чувствую себя уязвимым в толпе.

— Глебас, здорово, — раздаётся голос друга.

Улыбаюсь и встаю со стула. Парень наспех обнимает меня и присаживается рядом.

— Как ты?

— Нормально, ты как? Как семья?

— Всё хорошо. Тебя в гости жду у себя.

Усмехаюсь в ответ. Может, как-нибудь с Яной мы и съездим. Всё возможно.

— Ладно, давай без прелюдий, — произносит друг, доставая сигарету. — Савелия нашли.

Радость или что-то похожее зарождается в груди, но я это никак не показываю.

— Сейчас просто послушай, постарайся сдержаться, хорошо?

Делаю глоток кофе и киваю.

— Он убил твою мать. Сам об этом сказал, — Серёга делает паузу. — Блять, мне даже больно это говорить. Этот урод сделал это с Викторией только за то, что она не дала ему денег на выпивку.

Убил мою мать из-за водки?

— Он её же об угол головой ударил? — спрашиваю я.

— Не только, — отвечает друг. — Сначала избил, изнасиловал, а потом, когда она пришла в себя, решил добить об угол стола.

Что там говорят про то, что мужчины не плачут? Брехня всё это.

Сейчас, сидя тут, я ощущаю всё то, что пережила моя мать перед смертью.

Избил. Изнасиловал. Добил.

Что она терпела с ним? Почему молчала?

Постукиваю пальцами по поверхности стола, стараясь унять злость. Её сейчас ни на кого не спустишь.

— Где он сейчас?

— Глеб, он сбежал.

Сука.

— Понял, — резко отрезаю и встаю из-за стола. Бросаю несколько купюр за заказ и ухожу. Серёга никак меня не останавливает — он знает и понимает, что я хочу побыть один.

Когда оказываюсь на свежем воздухе, делаю несколько глубоких вдохов. В голове до сих пор каша. Хочется испепелить самого себя и не чувствовать всего этого.

Плакать нельзя, а хочется. Я уже не могу ей ничего сказать — той, которая подарила жизнь и в какой-то момент сама же её забрала. Я никогда не высказал матери свои претензии и обиды. Жил с ней и с Савой под одной крышей, даже не подозревая, какой он урод и монстр. Убить человека за водку...

Теперь во мне уже не ярость и злость, а детская обида и непонимание медленно съедают изнутри.

Маленький мальчик о маме всё плачет, 
Всё хочет, чтобы она его забрала. 
Вот только мама уже не придёт...

Эти строчки из стихотворения промелькнули в моей голове. Не думал, что снова буду скрывать слёзы от окружающих.

В этот момент на телефон приходит сообщение.

От кого: Маленькая моя

«Ты уже в школе? Если что, я тебя в твоём кабинете жду.»

Я мчу туда — моё спасение.

***
В школу я залетаю, как на крыльях, и почти бегу к своему кабинету. Как же мне становится легче, когда я вижу её, сидящую на своём рабочем месте.

Закрываю за собой дверь и снимаю куртку, вешая её на крючок. Моя девочка замечает меня и, словно чувствует, что мне сейчас больше всего необходимо, подскакивает с места и прыгает в мои объятия. Она обвивает мои плечи руками, прижимаясь ещё ближе. Я крепко обнимаю её, поднимая от пола.

Тепло. Любовь. Нежность.

С ней всё иначе. Яна сама по себе излучает свет, а то, что она дарит его мне, — это нечто за гранью фантастики. Сколько бы мы ни были вместе, я никогда не пойму, что она во мне разглядела.

— Я рядом, — шепчет она мне на ухо.

Предательские слёзы начинают катиться по моим щекам. Вся боль выходит вместе с ними.

Я прижимаюсь к её шее, нежно касаясь губами. Яна выдыхает шумно, запуская руки мне в волосы.

Секунда, одна, другая... Сколько мы так простояли, не знаю.

— Давай сядем? — предлагает она.

Я подхожу к стулу и, держа Яну на руках, сажусь на него. Для неё это уже обычное дело, поэтому она реагирует спокойно.

— Что случилось? — шёпотом спрашивает рыжая.

Я прижимаю её к себе, заключая в ещё более крепкие объятия.

— Нашли убийцу моей матери, — произношу я. — Он сознался, но потом сбежал.

Девушка напрягается в моих руках, и я осторожно начинаю поглаживать её вдоль позвоночника.

— Её правда убили? Извини, вопрос глупый...

Качаю головой — слов уже нет. Я, черт возьми, плакать уже начал. А что будет дальше? Упаду в истерику, а Яна будет меня спасать от этого?

Нет, я должен быть сильным для неё, а не наоборот.

— Да, маленькая моя.

Девушка приподнимает свое лицо, заглядывая в мои глаза. В её взгляде нет жалости, только любовь, смешанная с болью — болью за меня.

Она плачет.

— Шш, ты не должна так расстраиваться из-за меня, — тихо говорю я.

— Почему? — удивляется она. — Твои проблемы — мои проблемы. Твоя боль — моя боль. И так далее.

Обнимаю её, впитывая каждое её слово. Она даже не догадывается, что я уже погряз в ней по уши. А тут Яна ещё говорит такие вещи. Что я буду делать, когда мы расстанемся? Как мне жить без неё? Как отпустить?

Я могу говорить, что у нас есть время, но в глубине души чувствую, что скоро наши пути разойдутся. Как бы я ни хотел этого избежать, для неё так будет лучше.

Обещал, что не брошу, а сам уже думаю об этом.

— Ты всё правильно говоришь, любимая, — заверяю я. — Но это не значит, что ты должна плакать обо мне. Ты и так столько слез выплакала. Я хочу, чтобы ты была самой счастливой, понимаешь, маленькая моя?

— Понимаю. Но ты должен понять, что я и так самая счастливая, потому что у меня есть ты. Ты до сих пор не осознал, что улыбаюсь только благодаря тебе, — делает паузу. — Мне без тебя плохо. Даже эти два дня без встреч с тобой были настоящим адом.

Я закрываю глаза, чтобы не расплакаться, как маленькая девочка. Что же за день сегодня?

Яна неожиданно касается моих губ, и я резко открываю глаза.

— Повтори это, любимая. Ещё раз, — молю я.

Сначала она не понимает, о чем я говорю, но потом осознает и уже более уверенно прижимается к моим губам. Её пухлые губы нежно ласкают мои в поцелуе. Я стону, крепко впиваясь пальцами в кожу её талии. Маленькие ладошки обхватывают мои щеки, углубляя поцелуй.

Весь мир замирает, остаётся только она — рыжая, сияющая. Её ласки и прикосновения заполняют всё вокруг. Пусть мы находимся в школе и кто-то может нас увидеть — это не имеет значения. Сейчас есть только любовь, которая забирает всю боль.

Я срываюсь с катушек, когда она скользит своим языком ко мне в рот. Сжимаю её талию сильнее и начинаю целовать её сам — властно, страстно.

Её это не пугает, наоборот, Яна отвечает с тем же рвением, что и я.

Она начинает кружиться над моим пахом, вызывая тысячи искр наслаждения. Я чувствую это всё, даже сквозь одежду.

— Мудак, — проносится у меня в голове.

— Не останавливайся, прошу, — скулю я, выцеловывая каждый миллиметр её кожи на лице.

Щеки, скулы, веки, губы. Это сумасшествие.

Яна отчаянно хватается за мои плечи, прерывая поцелуй:

— Глеб, нам нужно остановиться. Вдруг нас заметят.

Я напрочь отключаю голову, отдаваясь лишь этому моменту и любимой.

— Не заметят. Но если ты хочешь это прекратить, то, конечно. Всё что ты хочешь, — улыбаюсь и целую её в щеку.

Рыжая играет с волосами на моем затылке, а затем упирается лбом в мой, шепча:

— Я испугалась за тебя, когда Егор тебя ударил.

Девушка целует рассечённую бровь, даря только нежность.

— И сейчас я боюсь за тебя.

— А за себя не боишься? — спрашиваю я.

Она отрицательно качает головой.

Я прижимаюсь к её губам поцелуем.
Пусть через месяцы она уже будет не со мной. Пусть нас будут разделять километры. Будет больно, но главное, что сейчас она действительно счастлива.

Моё мнение меняется слишком резко. Но ведь всё это неизбежно приведёт к одному — расставанию.

— Я очень сильно тебя люблю, — шепчет Яна сквозь поцелуй.

— И я тебя, любимая, — отвечаю я.

Мы отстраняемся друг от друга, улыбаясь. В этот момент в дверь стучат. Это ни брат Яны, ни подруга.

А зауч школы.