Заложники любви

Глеб.

— Я люблю тебя, - шепчет Яна мне в плечо.
 
Ее полуобнаженная фигура льнет ко мне, обжигая кожу. И плевать, если я буду последним мерзавцем, но я не жалею, что стянул с неё эту толстовку, открывая вид на ее плечи. В ее глазах вспыхивает искра, смешанная с удивлением и желанием.
 
Пусть потом я буду корить себя за эту слабость, но сейчас хочу лишь чувствовать её рядом.
 
Пальцы скользят по изгибам талии, приближаясь к груди, скрытой под кружевом лифчика. Даже сквозь ткань чувствую ее упругость и форму.
 
Кажется, я схожу с ума.
 
— И я тебя, девочка моя, - шепчу в ответ, обжигая ухо дыханием, - Тебе комфортно? Может, все-таки накинуть кофту?

 
Она отрицательно качает головой, и в ее карих глазах, чуть светлее моих, пляшут чертенята.

— Нет, всё хорошо, - выдыхает она, - Только…

— Только что?
 
Ее пальцы касаются края моей футболки:

— Может, ты тоже снимешь свою?

— Как скажешь.

Футболка летит на пол. Я вижу, как ее взгляд жадно скользит по моему торсу, останавливаясь на кубиках пресса и переплетении татуировок.
 
— Можно?, - тихо спрашивает она, протягивая руку.

- Конечно, – шепчу, – Тебе все можно.

Она касается ключиц, где изображены обвивающие их змеи. Девушка прокладывает путь, касаясь каждой черной линии на моем теле. Кажется, что в них нет особого смысла, но для нее это что-то интересное. Внимание Яны привлекает татуировка над сердцем.

– У счастья всегда карие глаза, – вчитывается она.

Задерживаю дыхание, когда она вновь проводит пальцами по буквам. Я как подросток, готовый кончить от одного лишь прикосновения.

– Что она значит? – шепчет рыжая.

Сказать правду или соврать?

– Это просто надпись, – впиваюсь руками в ее талию, притягивая ближе.

Ее тело вновь прижимается к моей груди, выбивая из Яны воздух.

– Глеб, скажи.

Она запускает пальцы в мои волосы, слегка потягивая их. Обнимаю ее, стараясь унять любопытство, но она говорит:

– Я говорю тебе даже то, что причиняет мне боль. Обнажаюсь перед тобой, даже боясь. Но все равно делаю это, потому что доверяю тебе.

Ее слова пробивают броню, вызывая неприятное чувство. Яна права, она открывается мне, а я утаиваю смысл тату.

– Я набил ее недавно, – делаю паузу, – Она тебе посвящена.

Яна замирает, отстраняясь.

– Мне?

– А кому еще? У кого карие глаза? – улыбаюсь.

Ей не смешно. Она качает головой, не веря:

– Может, ты себе посвятил. У тебя же тоже карие глаза.

Ну да. Я же настолько самовлюбленный, чтобы посвятить себе тату.

– Ты такого мнения обо мне?

– Конечно, нет. Я просто сказала.

Убираю руки, скрещиваю их на груди, театрально обижаясь.

Яна недоуменно хлопает ресницами, пытаясь понять, что произошло. В ее взгляде мелькает тревога, а потом она улыбается.

– Знаешь, что делал мой папа, когда я обижалась? – шутливо спрашивает она.

Молчу, стараясь не проговориться.

– Вот что.

Яна начинает меня щекотать, сначала бока, а потом подмышки.

Это выглядит так мило, что я прекращаю дуться и поддаюсь ее игре.

– Яночка, прекрати, мне щекотно!

Ее смех наполняет комнату. Здесь становится светлее.

От движений её грудь слегка трясётся, и я невольно сглатываю.

Яна замечает мой взгляд и сразу же останавливается.

— Чего ты всё пялишься? — спрашивает она с лёгкой насмешкой.

Ох, какие мы смелые.

Лучше пусть будет так, чем я буду видеть её слёзы.

— А что, нельзя? Ты же моя девушка.

— Ой, как мы заговорили, — хмыкает рыжая.

— Или ты тоже хочешь увидеть всего меня? Могу штаны снять, — добавляю я, тянувшись к резинке спортивных штанов. Она следит за моими движениями, краснея.

— Ты лучше рот закрой.

— А что?

— Не хочу я на тебя смотреть.

Тут обижаться надо, а я улыбаюсь во все зубы. Знаю, что она боится всего происходящего, но не показывает этого. Поэтому нахожу толстовку и говорю:

— Давай тебя оденем.

— Почему? Тебе что-то не нравится? — её весёлый тон вдруг исчезает. Снова та же уязвимость.

— Прекрати так говорить. Ты прекрасна. Но думаю, что откровений на сегодня хватит.

— Хорошо, — недоверчиво бормочет она, натягивая кофту на тело.

Мне становится грустно, что закрыли доступ к такому прекрасному виду. Когда-нибудь, если мы будем вместе и она будет готова к большей близости, я зацелую каждый участок её тела, пока она сама не поймёт, что идеальна.

— Умница, — говорю, прижимаясь к её губам.

Девушка охотно отвечает, цепляясь за мои плечи. Я целую её медленно, растягивая всё удовольствие.

Думал, что мы так и продолжим нежиться, но звонок в дверь прерывает нас.

— Кто это может быть? — спрашивает Яна.

— Не знаю, но ты оставайся здесь, хорошо?

— Хорошо.

Выхожу в коридор, попутно натягивая футболку. Прислоняюсь к глазку, рассматривая незнакомца.

— Его ещё не хватало.

Открываю дверь и сразу же слышу:

— Глебас, ты куда пропал?

Это Гарик. Лысый мужик тянет ко мне руку, пожимая.

— Ты чего тут забыл? — спрашиваю я.

Его зелёные глаза мельтишат по моему лицу.

— Я тебе звоню, но ты не отвечаешь.

— Что-то нужно?

— Да, Жданов. Может, хотя бы пригласишь? — заявляет он.

— Ага, конечно. Может, ещё чаем напоить? — язвлю я.

Если бы вы знали, кто этот тип, то поняли бы меня.

— Ладно. У меня к тебе дело.

— Какое? Не томи.

— У меня пацанов привезли новеньких, нужно их посмотреть, где-то на практике проверить.

— И? Я тут при чём? — спрашиваю я.

Он чешет свою голову, размышляя.

— Может, это сделаешь ты?

— Я?

— Да, больше некому, Глеб. Я бы не пришёл просто так, тут дело важное.

— Для кого важное — для тебя или для меня?

Злость начинает нарастать.

— Для всех. Эти пацаны — из детдома.

И тут меня отпускает.

— Я их увидел на одних соревнованиях. У них есть шанс. Просто нужно помочь им встать на правильный путь.

Он прав. Если сейчас дать им хорошее начало, к выпуску из детдома у них уже будет опыт в борьбе. Может, кто-то и останется в этом спорте. Главное — не позволять эмоциям брать верх; силу здесь не подрасчитаешь.

— Ладно. Когда это нужно сделать?

— Сегодня. Прямо сейчас.

— Чёрт.

Яна сидит в другой комнате и ждёт меня. Уехать без неё я не могу. А взять с собой тоже не вариант... Или может?

— Ладно. Через час сам приеду.

Выпроваживаю его и возвращаюсь к девушке. Она уже сидит в позе лотоса и что-то смотрит по телевизору.

- Кто приходил? - отзывается Яна.

- Один знакомый, - отвечаю я, - Любимая, мне нужно отъехать ненадолго.

Она зыркает на меня.

- Куда?

- В бойцовский клуб. Но я тебя одну не оставлю. Хочешь поехать со мной. Не обещаю, что будет интересно. Но хотя бы сможешь посмотреть на то, чем я раньше занимался.

- Конечно. Я быстро оденусь. Подожди.

На пол пути я хватаю её за руку, прижимая к себе.

- Только не отходи от меня там. Будь всегда рядом, - шепчу ей на ухо.

Эти слова звучат двояко.

- Всегда буду.

***

Когда мы подъехали к клубу, я вновь предупредил девушку:

— Маленькая моя, держись рядом, хорошо?

Она качнула головой, всматриваясь в мои глаза.

— Я поняла, Глеб.

Мы вышли из машины и направились к новому зданию.

Внутри нас встретила администратор Настя.

— Глеб, привет! — отозвалась блондинка.

Яна тут же переплела наши пальцы, чуть сжимая их. Я оглянулся на неё, но всё её внимание было направлено на девушку.

— Здравствуйте, — произнесла рыжая.

— Здравствуйте, а вы кто? — спросила Настя, приподняв бровь.

— Моя девушка. Яна Смирнова, — ответил я быстрее неё.

— Девушка? — переспрашивает блондинка, удивлённо разглядывая нас.

— Да. Вы что, плохо слышите? — резко ответила Яна, сжимая мою руку.

Настя цокнула языком и вернулась к своим делам за ресепшеном.

Я потянул Яну за собой к залу.

— Давно я здесь не был, — прошептал я себе под нос, заходя в нужное помещение.

Внутри всё выглядело современно и стильно: яркие цвета, большие окна, через которые проникал естественный свет. На стенах были размещены фотографии известных бойцов и моменты из соревнований, создавая атмосферу вдохновения и мотивации. Полы были покрыты качественным спортивным покрытием, а в углах зала стояли мешки для бокса и тренажёры.

В центре зала располагался ринг, окружённый защитными матами. Он был освещён яркими лампами, что придавало ему ещё более динамичный вид. В одном углу находился небольшой уголок для отдыха, где можно было выпить воды или перекусить после тренировки. На стенах висели расписания занятий и информация о предстоящих турнирах.

Атмосфера в клубе была дружелюбной и приветливой. Новички и опытные бойцы общались между собой, делясь советами и поддерживая друг друга.

И именно такой жизнью я когда-то жил.

— Ты спал с ней? — раздался голос Яны.

— Ты о чём, Янок?

Мы остановились возле ринга, игнорируя шум вокруг.

— С этой Настей у тебя что-то было? — твёрдо спросила она, отдаляясь от меня.

— Любимая, я не спал с ней! — заявил я, чувствуя, как внутри меня поднимается волнение.

Это впервые, когда она меня ревнует. Даже как-то странно от этого.

Я же весь её.

Яна молчала, рассматривая окружающих. В моём сознании проскользнула мысль: ей не приятно здесь находиться.

— Глеб, ты здесь! — отозвался Гарик, подходя к нам.

Я мгновенно встал перед Яной, создавая защиту. Пусть обижается и не разговаривает со мной, но потерпеть моё присутствие ей придётся для безопасности. Здесь слишком много мужчин, которые могут захотеть забрать то, что принадлежит мне.

Рефлекторно качаю головой.

Зелёные глаза лысого устремляются за мою спину к Яне. На его лице возникает ухмылка.

— Твоя?

— Моя, — чуть ли не рычу я.

— Понял, понял. Можно хоть познакомиться?

Я оглядываюсь: девушка уже тянет руку и говорит:

— Извините его за такое поведение. Меня зовут Яна.

— Ничего страшного. Я уже привык к этому пареньку, Яна. А меня зовут Гарик.

И только этот хмырь хочет коснуться руки моей девушки, как я отрезаю:

— Если тебе дорога жизнь, то ты этого не сделаешь.

— Понял.

Чувствую на себе испепеляющий взгляд рыжей. Точно сегодня убьёт.

— Ты проходи в раздевалку, Глеб. Начнём, когда переоденешься, — говорит Гарик.

Киваю.

— А Яна пока со мной тут побудет, — уточняет лысый.

Ага, конечно.

Я соединяю наши взгляды с рыжей, молча спрашивая: «Ты сможешь?»

— Я пойду с Глебом, извините, — произносит она.

Беру её за руку и иду в раздевалку. Руки у неё опять холодные, и она дрожит вся. То ли от холода, то ли от волнения.

Когда заходим в комнату, девушка отступает от меня.

Молча скидываю спортивную сумку с плеча и начинаю раздеваться. Сначала куртка, потом толстовка, майка, а потом и штаны.

Яна старается не замечать меня и что-то усердно печатает в телефоне.

— Сними свою куртку и положи рядом с моей. Мы здесь надолго, — твержу я.

Пока шныряю по сумке в поисках шорт, чувствую, как она касается моей спины своими пальчиками. Я в одних чёрных боксерах, и если она опустит взгляд вниз, то увидит моё желание.

— Мне не нравится, что она на тебя смотрела.

Всё-таки ревность.

Оборачиваюсь к ней и обнимаю за спину.

Она льнет ко мне, выдыхая.

— Я же не смотрел на неё. А то, что делает она, мне на это пофиг, — заверяю её.

— Точно? — шмыгает она носом.

— Точно, любимая.

Нам всё-таки приходится отлипнуть друг от друга.

— Я же сказала, что тебя рассматривать не хочу, Жданов.

Шутить — значит отпустила ситуацию. Но мы ещё вернёмся к этому. Ей необходимо, чтобы я доказал это; если нужно будет, я сделаю. С Яной не сложно — нет. Эта девушка самая прекрасная. Просто каждый раз у неё появляются сомнения во всём, и это оправдано. Ей сколько раз говорили, что она ничтожество; теперь она сама начинает это твердить.

Я тебя вытащу из этого.

Следующие пару часов я нахожусь на ринге, отрабатывая каждый раз один и тот же захват, только с разными парнями.

Около 14-15 лет — тот самый возраст, когда всё кажется сложным и непонятным. В этот период я был настоящим оторвой: сбегал со школы на тренировки, зная, что мать пьёт и ей дела точно не до меня. Конечно, грань не переходил; знал, где нужно унять свой пыл. Но с моим характером это было сложно делать: первый тренер заставлял меня боксировать, а я всё время лез на ринг. Драться хотел, даже представлял, как отцу морду набиваю. И такое было.

Но если сейчас сравнивать то время с тем, что есть у меня сейчас — это глобально разные вещи. Тогда меня никто по сути не ждал дома, а сейчас всего в нескольких метрах от меня сидит моя любимая и ждёт меня. Пугается каждый раз, когда я ударяюсь об маты или просто даю бить себя. Но с каким же интересом она смотрит только на меня — этого она не скроет.

Когда на ринге остался только я, в душе поселилась надежда, что этот ад закончился. Нужно не забыть сказать Гарику о тех парнях, кто действительно чего-то стоит. Их немного, от силы человек пять. Одного точно запомнил — рыжий, с россыпью веснушек на щеках, кажется, Миша.

Слишком самоуверенный, но с хорошей техникой. Если возьмется за себя всерьез, из него получится отличный боец.

Замечаю Яну, она выглядит немного испуганной. Нежно откидываю прядь волос с ее лица и целую в щеку.

Лысый сначала умиляется этой картине, но, поймав мой жесткий взгляд, спешит ретироваться к остальным парням.

— Устала? — спрашиваю ее.

В ответ она одаривает меня взглядом своих прекрасных глаз. Готов на все, лишь бы она смотрела только на меня.

— Нет, просто немного волновалась. Ты был великолепен, — щебечет она.

Ухмыляюсь и шепчу ей на ухо:

— Это далеко не все мои таланты.

Интересно, она поняла, о чем я? Ее реакция бесценна.

— Да ты что? А я-то думала, ты только языком чесать мастер, любимый.

Стервочка.

— Не переживай, когда-нибудь я покажу тебе, на что способен мой язык. Тогда посмотрим, кто будет смеяться последним.

Ее щеки мгновенно покрываются румянцем.

— Глеб, парни сейчас пойдут переодеваться, а я буду ждать тебя в кабинете.

Киваю и возвращаюсь к рыжей.

Она сильнее кутается в мою толстовку, и я невольно начинаю беспокоиться.

— Тебе опять холодно? — касаюсь губами ее лба. — Ты опять вся ледяная.

Она тихо хихикает:

— А все потому, что мой парень совсем не умеет меня согревать.

— Вот как?

— Ага.

Подхватываю ее на руки и усаживаю на стол. Встаю между ее разведенных ног и чеканю:

— Ты сегодня слишком разговорчивая, любимая.

— Тебе это не нравится? Я могу помолчать.

Целую ее в ответ.

— Никогда не молчи со мной. Твой голос — моя самая любимая мелодия.

И мы целуемся прямо возле ринга, словно обезумевшие. Она прижимается к моему обнаженному торсу, а я запускаю пальцы в ее волосы, нежно поглаживая.

Именно здесь, где прошлое встречается с настоящим, я понимаю, что выбрал правильный путь. И именно с этой девушкой я хочу построить свое будущее.

Только с ней. Только ее.