Заложники любви

Яна.

Я осторожно открываю глаза, когда Глеб начинает шевелиться. В комнате темно, лишь свет от настольной лампы позволяет разглядеть обстановку.

Парень смещает руку на моей спине чуть ниже, притягивая меня к себе. Его огромное тело обволакивает меня полностью, создавая некий щит. Мне остаётся только тыкать носом в его шею и хвататься за лонгслив.

В голове полнейшая неразбериха. Он рядом, обнимает, не отпуская ни на дюйм.

Мне приходится оторваться от него. Поднимаю голову и рассматриваю Глеба. Он спит, так мирно. Во сне он расслаблен и умиротворён. Я провожу пальцем по его щеке, оглаживая кожу.

Мне до сих пор не верится, что мы снова так близки. Будто я сейчас проснусь в своей комнате, в одиночестве, а темнота ночи будет окутывать меня, а не Глеба. Хочется ущипнуть себя, чтобы убедиться, сплю ли я на самом деле. Но я одёргиваю себя от этой мысли.

До сих пор не могу принять всё это. Я показала ему шрамы, накричала, а он признался в любви.

Глеб, меня любит.

Где-то в душе есть небольшая радость, но разум говорит мне, что это всего лишь слова. Жалость просвечивается через каждую букву, которую я чувствую.

Я сама сказала ему, что люблю его. Это прозвучало с моих уст так обычно, да и наше признание было не таким, каким я его себе представляла. Всё это произошло в ванне, когда каждый из нас был на эмоциях — я в истерике, а он в агрессии и непонимании. Понимаю, что он старается загладить свою вину передо мной, искренне пытается это сделать.

Сейчас, наблюдая за спящим Глебом, мне хочется верить, что всё между нами настоящее. Что он не уйдёт от меня и не будет больше отталкивать. Если бы я была инфантильной дурой без памяти, то поверила бы каждому его слову. Но прошлые его поступки невозможно стереть с моей головы. Они всплывают в сознании как картинки из фильма. Каждый раз, когда он рядом, я чувствую что-то большее, но и горечь его слов тоже остаётся.

Как быть? Что теперь делать?

Глеб сказал, что если я захочу, то он будет рядом. Значит ли это, что теперь мы встречаемся?

Сотни вопросов и ни одного чёткого ответа.

Парень мирно спит, но будто чувствует, что я уже поднимаюсь. Вдруг он лепечет во сне:

— Не уходи.

Куда же я теперь от тебя уйду?

Сама усмехаюсь своим мыслям и тихо отвечаю, прижимаясь губами к его щеке:

— Я рядом.

Мои слова будто успокаивают его, и он крепче обнимает меня в своих медвежьих объятиях. Мне остаётся только поддаться этому чувству, принимая наше положение.

Мы вновь лежим вместе: парень продолжает пребывать в царстве морфия, а я никак не могу уснуть. Перебираю короткие волосы на его затылке, а он тем временем прижимается ко мне ещё ближе. Глеб слишком горячий — сквозь его одежду и свою толстовку я ощущаю это тепло.

Прикусываю губу от этих ощущений, но забываю о ссадине на ней. Боль пронзает меня, заставляя вздрогнуть.

Сука.

И вот тогда до меня доходит вся реальная ситуация: я в квартире Глеба, сплю с ним в постели. На улице уже темно, и я без понятия, сколько сейчас времени.

Мама. Черт.

Я в панике выскальзываю из объятий Глеба и, стараясь не разбудить его, тихо выхожу в коридор. Как только добираюсь до прихожей, сразу начинаю обшаривать карманы куртки в поисках телефона. Когда находка попадает в руки, тревога начинает поджимать.

На экране высвечиваются уведомления — их сотни. Время уже одиннадцать.

От: Юля 
«Янка, я такая счастливая. Давай я тебе наберу и всё расскажу?» — 20:23

От: Борисов 
«Может, поговорим? Я хочу услышать твой голос» — 20:30

От: Пётр Дружин 
«Лиза уже дома. Не делай из этого драму, живо домой» — 20:01

Господи. Я игнорирую их сообщения и открываю чат с мамой.

От: Мамуля 
«Ты где? Я уже дома, а тебя нет» — 20:05 
«Яна, почему не отвечаешь? Пётр тоже молчит!» — 20:10 
... 
... 
... 
«Мне Пётр всё рассказал? Это правда? У нас в квартире был какой-то мужик?» — 20:43

Страх затмевает всё внутри.

Она не просто писала, но и звонила. Двести пятьдесят шесть пропущенных.

Собравшись с силами, я набираю её номер. Спит ли она? Волнуется? Злится?

Гудок. Один, второй, третий. На четвёртый раз она отвечает.

— Яна, ты где? Почему не отвечала?

Её грозный тон пугает, но я собираю мысли и отвечаю:

— Я... у Юли.

— Живо домой. Я тебе такое устрою.

— Мам, то, что тебе рассказал Дружин, неправда. Пожалуйста, поверь мне.

— Во что я должна поверить? Я прихожу домой, тебя нет. Пётр рассказывает, что когда он пришёл с работы, увидел тебя с каким-то парнем. Ты начала качать свои права, оскорбляла его. А потом просто ушла из дома. Как это понимать? Что с тобой стало? Мне же волноваться нельзя, я... — замолкает она на полуслове.

— Что ты беременна, — заканчиваю за неё. — Я знаю.

— Ладно, это другой разговор. Меня сейчас больше волнуешь ты и твоё поведение.

— То, что он тебе наговорил, не правда.

— Тогда объясни мне, — говорит мама.

Набираю побольше воздуха в лёгкие, понимая, что она может мне не поверить, но Глеб намекал, что стоит рассказать об этом ей.

— Твой сожитель уже не раз ко мне приставал, — сглатываю. — Я до этого терпела все его слова, грязные намёки, потом вытерпела его пощёчину. Но сегодня он перешёл все границы. Прижал меня к себе, начал целовать в шею. Я его оттолкнула, он ударил меня и разбил губу. От страха я сбежала и осталась у Юли. От стресса заснула, только сейчас пришла в себя.

— Яна...

— Мама, это правда, поверь мне. Я боюсь его. Мне страшно за тебя, за малыша. Этот мужик — он извращенец.

Я надеюсь, что она встанет на мою сторону. Попросит, чтобы я приехала домой, и утешит меня. А Петра прогонит, и мы забудем всё это, как страшный сон.

Какая же я наивная.

— Эти сказки не для меня. Ты мне хоть дочь, но верить каждому твоему слову я не собираюсь. Завтра утром чтобы была дома. И если не хочешь, чтобы об этом узнал Егор, лучше не опаздывай. И передай тому парню, что и ему достанется.

Она сбрасывает звонок. Её слова проникают в мою кровь, как яд. Меня трясёт.

Собственная мать не поверила мне, а послушала какого-то чужого мужика. Я бы всё отдала, если бы мой ребёнок пришёл ко мне и открыл свою душу, как это делаю я. Несмотря ни на что, я бы доверилась ему, а не чужим людям.

Слёзы вновь катятся по щекам. В груди зреет буря сомнений.

А может, я сама виновата, что он лез ко мне?

— Яна? — доносится сонный голос Глеба.

Оборачиваюсь и вижу, как он стоит в дверном проёме, зевая. Парень облокотился на косяк и сосредоточенно наблюдает за мной.

— Ты давно здесь? Слышал... — срывается с моих губ.

Глеб кивает и жестом подзывает к себе. Не теряя ни минуты, я бегу к нему и прижимаюсь к его груди.

Парень вновь обхватывает меня своими руками. Я держу телефон, но этими же руками пытаюсь ухватиться за ткань его одежды.

Я срываюсь на плач. Громко рыдаю в грудь Глеба. Его лонгслив уже мокрый от моих слёз.

В его руках так тепло и уютно. Мне до сих пор не верится, что есть такой человек, который всегда рядом со мной. Ведь Глеб хоть и уехал тогда, всё же рядом сейчас.

— Я убью этого Петра, — шипит он мне на ухо.

Я вздрагиваю от его баса. Никогда раньше не слышала его таким.

В этот момент я понимаю: несмотря на все страхи и сомнения, у меня есть кто-то, кто готов защищать меня. И это придаёт мне сил.

— Нет, ты не тронешь его, - срываюсь я. - Эти проблемы не должны касаться тебя. Я не хочу, чтобы ты из-за этого страдал.

Глеб перемещает свои руки ко мне на плечи, чуть отодвигая меня от себя.

— Ты моя любимая девушка. Все твои проблемы - это и мои проблемы. Каждый, кто обидел тебя, станет моей заботой. Никто не останется безнаказанным. Поняла?

У меня захватывает дух от его слов. Вглядываюсь в его карие глаза и не нахожу там сомнений. Он решителен в своих высказываниях и действиях.

— Глеб, ты не забыл?

— О чем? О том, что я признался тебе в любви? О том, что ты себе вредишь из-за меня? Или о том, что к тебе приставал мужик твоей матери? На все эти вопросы у меня один ответ — нет, - отчеканивает он, поглаживая мою щеку.

Шмыгаю носом и вновь льну к нему. Я больше не хочу с ним ссориться, убегать. Если он и правда так считает, то я хочу быть с ним.

— Я тоже тебя люблю. Пару часов назад, может быть, это прозвучало неискренне, но это не так, - шепчу я. - Я люблю тебя уже давно. Мне было так больно, когда ты отталкивал меня от себя после каждого поцелуя, но я понимала, что это правильно. Мне без тебя плохо, Глеб.

Признание льется из меня, как и какое-то время назад из Глеба. Он с болью тараторил о родителях, потом шептал о любви ко мне. Я всегда думала о своих чувствах, даже не задумываясь о том, что у него на душе.

— Маленькая моя, я готов встать перед тобой на колени и просить прощения за свои поступки. За те гадости, что наговорил. Не верь в них. Я бы никогда, слышишь, так не поступил с тобой. Ты не развлечения. Ты моя судьба, моя любовь.

Мне приходится кивать в знак согласия, ведь слов у меня не находилось. Теперь такой момент, когда хочется, чтобы он просто был рядом, не отпускал от себя.

Поднимаю голову, становлюсь на носочки и прикасаюсь к его губам. Делаю это с нежностью, но даже так чувствую жжение от ссадины.

— Не нужно, маленькая, - шепчет он, когда я немного отстраняюсь. - Я пару часов назад не думал о том, что, целуя тебя с такой яростью, причиняю боль твоим губам.

Меня этим не остановить. Я хочу Глеба, в любом смысле. Я хочу, чтобы мысли об этом парне, его касания замылили мою боль и обиду. Хочу раствориться в нем навсегда.

Я вновь аккуратно целую его, неумело касаясь его губ. Глеб не берет инициативу на себя, позволяя это делать мне. Он лишь поглаживает меня по спине.

— Я хочу тебя, — застенчиво произношу я.

Пальцы Глеба замирают, а сам он напрягается, как будто я только что попросила его жениться на мне.

— Яночка, не надо. Ты сейчас на эмоциях. Давай лучше я поговорю с твоей мамой, объясню ей всё. Отвезу тебя домой, и там уже с Петром побеседую.

Отрицательно качаю головой.

Мне не хочется домой.

— Почему? Я тебе противна? Правда, жирная? Или всё-таки у тебя есть девушка? — отстукиваю каждое слово, глядя прямо на него. — Я совсем забыла про неё.

Глеб хмурится, анализируя каждое моё слово. Затем резко подхватывает меня на руки, и я вновь обвиваю его торс ногами.

— Кто внушил тебе эти глупости про фигуру? Ты идеальна, — шепчет он мне на ухо. — Девушки у меня нет. Уже несколько лет ни с кем не встречаюсь.

— Несколько лет? А как же твои мужские потребности... — заикаюсь, спрашивая его.

— Чтобы просто переспать, не нужны отношения, — твёрдо отвечает он.

Мне почему-то не нравится мысль о том, что он спал со всеми подряд.

Не будь дурой, ему почти тридцать, и понятно, что он не девственник, в отличие от некоторых.

— Ладно, это понятно. А кто такая Катя?

В этот момент Глеб вновь напрягается. Его взгляд становится холодным, и он делает шаг назад, опуская на пол и отстраняясь от меня.

— Глеб... — шепчу.

— Она жена моего отца, если его так можно назвать. И мать моего сводного брата.

Жена отца? Она же молодая, возможно, даже ровесница самого Глеба. Но все остальные мысли и вопросы решаю оставить при себе.

— Извини, что лезу не в своё дело, — опуская взгляд, произношу я. — Наверное, мне лучше поехать домой.

Парень молчит. Я, не раздумывая, подхожу к вешалке и беру свою куртку.

Внутри снова ощущение ненужности. Почему он так реагирует?

Кажется, он действительно жалеет меня, а не любит. Просто нужно свыкнуться с мыслью, что я никому не нужна.

— Постой, — доносится до меня, и Глеб осторожно обнимает меня за талию, прижимаясь сзади. — Я дурак, прости. Я снова пытаюсь отсторониться.

— Всё хорошо, Глеб.

Он поворачивает меня к себе и забирает одежду из рук, вешая её обратно на вешалку. Я стою, как истукан, и наблюдаю за ним.

Если мы действительно хотим быть вместе, нам нужно раскрыть все тайны прямо сейчас.

— Катя — моя бывшая невеста. Когда нам было по двадцать лет, мы планировали свадьбу. Но накануне помолвки я застал её в постели с моим отцом. Вот такая история.

О, Господи.

Я могла бы подумать о многом, но чтобы кто-то изменил своему парню с его собственным отцом — это низко и мерзко.

— Давай теперь закроем эту тему, хорошо?

— Да, конечно. Спасибо, что поделился этим со мной, — честно отвечаю я.

Глеб берет меня за руку и ведёт в спальню.

— Вот, — он протягивает мне серую толстовку. — Иди сходи в душ, а я пока приготовлю что-нибудь покушать.
Я мотаю головой, забираю толстовку из его рук и кладу её на край кровати.

Во мне никогда не было столько смелости, но сейчас я подхожу к нему ближе, старательно встаю на носочки и обнимаю его за шею. Руки Глеба ложатся на мою талию, слегка сжимая её.

— Яночка, пожалуйста, не делай этого, — верещит он, немного отстраняясь.

— Почему?

— Ты ещё не готова ни к чему подобному. Я и сам с собой не могу справиться, — произносит он, явно находясь в смятении. — Пожалей меня, маленькая.

— Поцелуй меня, Глеб, пожалуйста. Забери всю боль, — молю я его, чувствуя, как внутри всё сжимаются от эмоций.

Он действует медленно, давая мне шанс вновь отсторониться. Но когда я подтверждаю свои слова, он аккуратно касается моих губ своими. Целует медленно, не торопясь.

Ему приходится наклоняться ниже, чтобы мне было удобнее тянуться к нему.
Глеб решает сменить наше положение и ведет меня к кровати, не прерывая поцелуя. Я думаю, что сейчас он уложит меня на спину, а сам окажется сверху. Но у Глеба другие планы. Он садится на край кровати и тянет меня к себе на колени. Я послушно поступаю так, как он просит, и сразу же чувствую его желание. Чувство растерянности нарастает: если раньше я была уверена, что хочу этого, то теперь уже не так.

Глеб, кажется, чувствует мои сомнения и мягко произносит:

— Мы не будем заниматься этим. Не сегодня. У нас еще будет время.

Я киваю, ощущая облегчение.

Он вновь целует меня, его руки ласково ложатся на мой зад, без давления и спешки, только аккуратно поглаживая.

— Можно? Тебе комфортно, или мне перестать? — спрашивает он между поцелуями.

Я отрицательно машу головой, крепко вцепляясь в его шею.

В этот момент Глеб перестает сдерживаться и нападает на мои губы в страстном поцелуе. Даже в этой буре его забота ощущается. Мне не страшно рядом с ним, даже когда он касается меня там, где раньше никто не имел права.

Не знаю, сколько времени мы провели в комнате, поглощая друг друга, но когда становится тяжело дышать, мы отстраняемся на мгновение. Я прикладываю нос к его шее, и он делает то же самое.

— Это какое-то сумасшествие, — щекочет мою кожу его теплое дыхание.

Как же я тебя понимаю. Ещё вчера я тебя проклинала, а сейчас сижу на твоих коленях и пытаюсь взять себя в руки.

Не хочу отрываться от него. Если бы это было возможно, я бы навсегда осталась в этом мгновении.

— Будешь моей девушкой? — неожиданно спрашивает Глеб.

Я сглатываю.

— Девушкой? — повторяю, не веря своим ушам.

Чувствую, как Глеб смеётся.

— Да. Будешь со мной? Не обещаю, что будет легко, но я постараюсь.

— А как же школа? Моя мама? — мой голос становится тихим.

— С этим разберёмся, — заверяет он, поглаживая мою спину. — Главное, чтобы ты этого хотела. Я пойму, если ты откажешься, учтя всё, что натворил.

Мне приходится отлипнуть от его шеи, чтобы заткнуть ему рот поцелуем. Мои губы уже болят, но это не имеет значения.

— Я хочу быть с тобой. Давай попробуем хотя бы, — произношу я, сжимая воротник его водолазки.

Глеб молча откидывается на спину, и я оказываюсь сверху него. В этом жесте нет ничего пошлого, только нежность.

— Я люблю тебя, маленькая. И я рад, что ты рядом со мной, — шепчет он, снова притягивая меня к своим губам.

Мне страшно и одновременно счастливо.

Что нас ждёт дальше? Если бы я только знала, я бы продлила этот момент навсегда...