Боль делает из нас людей

Две прошедшие ночи запомнились неприкосновенным спокойствием и отсутствием сновидений — в том числе наяву.

Связано ли это с тем, что Никита не обрадовал меня своим визитом после «удачного» знакомства с мамой? Нашёл, чем заняться в городе, КА снова объявились? Или просто не хочет со мной видеться после той сцены у нас дома? Погружённая в поиск ответов на вопросы, я начала сомневаться, что он заедет за мной в воскресенье, как мы договаривались.

Но в четыре часа дня я увидела чёрное Chevrolet перед подъездом. Ну конечно, не на своих двоих он собрался нести меня до края Москвы! Я вышла из дома с багажом вещей, со скоростью света пересекая ступеньки, и почти бесцеремонно открыла дверцу машины на переднем кресле. Никита в том же чёрном пальто, в котором приходил в гости, а лицо заезжено безжизненное.

— Привет! — начала я оптимистично. — Как ты?

— Нормально. Ты?

— Я в полнейшем порядке. Сытая, бодрая, довольная.

— Я рад.

Машина тронулась с места. Взглядом я провожала окна в крыше над пятым этажом, откуда одиноко выглядывала белая мордочка.

— Я думала, ты заедешь пораньше. Типа «не упустишь шанс», как настоящий ловелас...

— Тебе обязательно додумывать что-то за меня? — резко выпалил Никита. — Что, если я хочу провести время с тобой? Если не как с девушкой, то с подругой. Посидеть, поговорить, посмеяться.

Я невольно кусаю губы вместо ответа. Он обжигает, как раскалённый уголь, и почти сдерживается, чтобы снова не повысить голос. Но, наверное, нам пора это обсудить.

— Иногда людям нужно больше времени привыкнуть друг к другу, - сказала я. - А ты... с тобой бывает очень трудно. Просто знай, желание спасти тебя и остальных всегда будет превыше всего.

Никита молчал. Не знал, что ответить? Пытался понять мои чувства? Отношения становятся ещё больше похож на непосильный труд, когда сближаешься с вампиром. Ведь в этом не было ничего нормального, как говорили в разножанровой литературе и кино. Романтичные создания тьмы, манящие своей фантастичностью и недоступностью. Но я чувствовала, что хочу остаться с Никитой по другим причинам. Он такой же подросток со скелетами в шкафу, и на пути почувствовать себя любимым однажды встретилась я...

— Прости меня.

— Что ты сказал? — не поверила я своим ушам.

— Ты права, — потяжелевшим голосом ответил Никита. — Про то, что нам нужно больше времени... Но эмоции... да, эмоции взяли надо мной верх. Я предпочёл одиночество... Тебе хорошо известно, какой я в гневе.

— Давай в следующий раз я буду рядом, чтобы поддержать.

Отдалиться ради безопасности близких, учиться на неизбежных ошибках... Каждый нерешительный шаг — тоже действие к конечному результату.

— Становлюсь сентиментальным, — буркнул Никита.

— А по-моему, это очень мило, — хихикнула я, заметив, что его лица коснулась еле заметная улыбка.

Здания пролетали в окнах быстрее, чем я успевала насладиться их красотой. То есть, архитектура Москвы перестаёт завораживать уникальностью спустя семнадцать лет жизни в этих каменных джунглях, но в стильном авто рядом с Никитой на соседнем кресле мир способен перевернуться с ног на голову. И когда ничего не мешает машине на её пути по бесконечной полосе дороги, ощущение приближающегося приключения обостряется в разы. Я даже не заметила, как мы подъехали к дому, спасающиеся от зимних холодов внутри салона в глупом диалоге, который я затеяла.

— Вопрос. А Елизавета Батори была вампиром?

— Кто? — выгнул бровь Никита.

— Ну, нет так нет. Кого из исторических личностей-вампиров ты вообще помнишь?

— Никогда не вдавался в подробности. Прости, Роз, мне это было неинтересно.

— Ну а Джек-потрошитель? Лондонский убийца? Ты правда никогда не слышал? Отстой!

Никита вышел из машины первым и по-джентельменски открыл мне дверь авто. Я благодарно вложила ладонь в его, наши пальцы сплелись, пока мы пересекали лужайку до дома. От длительного прикосновения лёгкая дрожь прошлась по телу, совсем не из-за мороза улицы и льда его кожи...

— Заходи и чувствуй себя как дома.

Затем он вернулся к машине, а я с искренним желанием почувствовать себя как дома вошла в незапертый коттедж. Здесь естественно тихо, чисто и уютно, обстановка, среди которой дорогой интерьер, кажется, придавал неуместное чувство роскошности — ничего не изменилось с моего последнего визита. Пока Никита слишком долго не появлялся, я набралась смелости проверить несколько не посещённых мной комнат. Единственная комната на первом этаже, которую я не осмотрела, была огромная спальня — двуместная кровать в углу, шкаф и рабочий стол, несколько настенных полок...

— Что ищешь?

Голос Никиты заставил меня подскочить на месте. Я повернулась — он в привычной чёрной кофте и брюках.

— Изучаю дом, — ответила я, — ищу одежду.

— Одежду? Для себя?

— Не угадал. Хотелось бы увидеть тебя в чём-то кроме твоего «охотничьего костюма». Где твой гардероб? Он у тебя есть?

— Загляни в шкаф.

Открыла — на плечиках висела чёрная рубашка, кофты разных оттенков и фасонов, а также обычная серая футболка. Я вязла в руки последнее, заметила, что она была поглажена только с одной стороны, в выдвижных полках отыскала брюки в стиле хаки.

— Вот, одень... Стой! Не при мне, пожалуйста.

Вампир усмехнулся, но спорить не стал. Безмерно стесняясь, я спряталась в ванной, чтобы переодеться в повседневные бриджи джинсового стиля и бежевый джемпер. Мы встретились в зале, где я долго наслаждалась его новым внешним видом, напоминавший того самого студента-новичка.

— Тебе идёт! Будешь ходить в этом, пока я здесь.

— Мне тоже нравится, — довольно сказал Никита, не прекращая рассматривать себя.

Я села на диван, он устроился рядом. Не знаю, откуда во мне возникла острая потребность снова коснуться его, но я с долей сомнения проделала задуманное — пальцы аккуратно прошлись по коже вампира, и было в этом что-то... интимное. Мне казалось, едва ощутимая ласка просачивалась сквозь этот легкий жест. Но Никита избавил меня от колебаний, без стеснения погрузив ладони в мои волосы, и нежно гладя по голове. И я вдруг подумала, если он у меня — первый, какая у него по счёту я?

— Ты будешь смеяться, — заговорил вампир, — но у меня подготовлен план... Да, я решил сделать по твоему примеру. 

— Отсюда давай поподробнее, — попросила я заинтересованно.

— Начну с объяснений. Я был зол не потому, что мне не понравилось у вас в гостях или слова твоей матери как-то задели меня, — Никита испустил глубокий вздох. — Я правда стараюсь. Делаю нужное для того, чтобы ты не чувствовала страх рядом со мной.

— Я знаю, Никита, знаю. Но это нормально, когда не получается с первого раза.

Снова лёгкое касание — мне нравилось чувствовать вибрации тела, посещающие будоражащие мысли. И ещё мне нравилось, как он гладил меня, расчёсывал волосы, будто мех любимой домашней кошки. Никита нахмурился, словно услышал в моих словах больше лжи, чем правды.

— Даю угадаю, — скорчила я задумчивую рожицу, — эти два дня, что мы не виделись, ты посвятил составлению списка с упражнениями по "исправлению"?

— Я сам их придумал.

— Так с чего начнём?

Он довольно улыбнулся, встал на ноги и показательно разомнул шею и руки.

— Говоря о соревнованиях. Я подготовил для тебя неожиданного противника.

— Этот неожиданный противник случаем не ты? — я взглянула на него сквозь прищуренные веки. - Всё равно преимущество за тобой.

— Ты же никогда не сдаёшься, — произнёс Никита с азартом. — Или что? Боишься проиграть?

Смотри-ка, нарывается! Я вскочила с дивана, нацепила резинку на волосы, собрав их в хвост, и встала в боевую позу. Вспомнила все выученные приёмы и методы, а потом — столкновения с вампирами, в которых они не пригодились.

— Первый урок, — в одно мгновение он оказался за спиной — я только успела развернуться корпусом и поднести руку для удара, которая мгновенно была перехвачена. — Никогда не пытайся бросить вызов вампиру.

— Ты же сам начал, — напомнила я. — И ты сказал, что будешь поддаваться!

— Я поддаюсь насколько возможно. Кое-кто плохо старается.

— Ах так!

Я резко задрала ногу в попытке попасть по нему хотя бы с разворота, мой любимый приём, который я сохраняю для особого случая. Но он без труда увернулся, и не потому, что я применила этот трюк крайне неумело.

— Хочешь узнать, чего тебе не хватает? Непредсказуемости.

Снова и снова он уворачивается от атаки, ему это не стоит даже малейших усилий. Но трудности закаляют, вспомнила я, вкладывая ещё больше силы в каждый следующий удар. Глаза Никиты тоже загорелись — при чём, не в буквальном смысле. Тренировка больше походила на неудачную шутку, чем на подготовку к чему-то серьёзному, но он воплотился в своём вампирском обличии.

— Сражаясь с вампиром, придётся видеть его действия наперёд, нельзя позволить противнику быть быстрее, - через секунду Никита опять оказался за спиной, безжалостно схватил за руки, совсем не стесняясь прижал к себе. Так близко, что острые клыки на шее почти осязались. — Будь на моём месте кто-то иной, ты уже была бы мертва.

Вдох-выдох. Я немного толкнула его локтем, призывая остановиться, но Никита в ответ только настойчивее сжал в объятиях.

— Не отвлекайся, — шепнула я.

— А я хочу отвлечься.

Он повернул меня к себе... и поцеловал. Легко, непринуждённо. По телу пробежали мурашки, сердце окутал страх неизвестного происхождения — пришлось силой вырваться из его рук.

— Вот как, — Никита облизнулся, сверкнул кровью в глазах, после чего алый огонь потух, возвращая родной голубой цвет.

— Мы договаривались, — напомнила я.

— Я не привык получать отказы, — усмехнулся он.

Ах, а как я не люблю проигрывать! Вложила всю мощь тела в боковой удар рукой — адреналин ударил в голову с новой силой, кровь запульсировала в висках — но даже его подставное бездействие не помогло мне хотя бы задеть противника. Я пролетела мимо, когда ноги подкосились, и избежать столкновение лица с полом помог Никита, тут же подхвативший меня.

— Всё, — выдохнула я, — нужен перерыв.

— Хочешь перекусить? Я купил пиццу.

— Пицца? Почему сразу не сказал!

Быстренько мы переместились за круглый кухонный стол. Поданный кусочек пиццы отдавал вкуснейшим ароматом, но я дрогнула и уронила его на тарелку. Пласт начинки упал по соседству. Чёрт!

— Что ещё ты придумал за эти два дня? — спросила я, залпом выпивая стакан воды.

— Хороший вопрос в нужном месте, —  Никита поднял то, что осталось от пиццы и выбросил это в урну. — Следующее связано с неутолимым голодом. Задумка в твоей крови, Роза.

Я отодвинула тарелку, невольно взглянула на выпуклые вены на руке. Синие тонкие полоски, которые выделялись на моей слегка побелевшей благодаря анемии коже. Я не до конца восстановилась после дней, когда делилась с Никитой кровью, часов, проведённых в плену голодных вампиров КА. Должно быть, поэтому я так быстро устаю в последнее время...

— Мне нужно учиться контролировать голод. С твоей кровью лучше, потому что... сама знаешь, — Никита проследил за моим взглядом, но быстро отвернулся. — Я буду смотреть на кровь, но не пить её. Потом возьму немного и сразу остановлюсь.

Я встала, взяла его за руку. Предложил ли он пойти на это из корыстных, пропитательных целей или из искренних намерений быть лучше, неважно. Безопасностью здесь и не пахнет, но я всегда знала, на что иду.

— Будем учиться вместе, — прикосновения, заметила я, действует на него успокаивающе и даже убеждающе. Вампир сильнее сжал мою маленькую ладошку.

— Но нам нужно подготовиться.

Никита повёл меня в прихожую, где в шкафу висел его плащ со всем вооружением, и достал из него острейший серебряный кол с едва заметными пятнами, и велел мне:

— У тебя есть кол, который ты взяла у географа. Бери его с собой всегда.

Потом мы вернулись в зал. Я устроилась на кресле в позе лотоса, и заметила, что больше не испытываю страх, когда речь заходила о моей крови, только металлический привкус появлялся на кончике языка.

— Сядь.

— Ты так сильно волнуешься? — спросила я.

— Тебе не дано представить, какого это, — сурово отрезал Никита.

— Тогда, если тебе нужно время... ну...

— Да, подожди немного.

Ещё несколько минут Никита собирался с мыслями, ходил по комнате из угла в угол. Челюсть нервно подрагивала, ладони держались на губах, и я задумалась — чувствовал ли он боль в дёснах сейчас? Жалеет ли, что именно я оказалась на месте вынужденной жертвы? Но потом он сел напротив меня, спрятав ответы на эти вопросы под маской равнодушия к живому.

— Я готов.

— Отлично, - кивнула я. - Правда, отлично. Начнём?

— Начнём.

Я протянула ему свою руку точно какой-то предмет, бездушный и потому ненужный. И вот когти выросли на месте ногтей, вампир сделал надрез от запястья длиной всего два сантиметра. Я стиснула зубы от боли, когда полилась густая кровь.

— Просто смотри на неё...

Признаюсь, мне стало безумно страшно - я верила Никите, а не его хищным инстинктам, но минуту он действительно наблюдал, наблюдал лучше, чем неотрывно, за путём красной жидкости,  стекающей по коже и капающей на диван. Когда стали видны клыки, выпячивающие изо рта, я понемногу забила тревогу и приготовилась воспользоваться колом. Никита провёл когтями по ране, теперь не только вдыхая запах, но и чувствуя кровь на пальцах, и медленно подвёл запястье ко рту — я отреагировала мгновенно и зарядила ему пощёчину. Ох, откуда во мне столько смелости! Вампир встряхнул головой, как будто отгоняя сон, в нашем случае — кошмар с кучей трупов и окровавленной землёй.

— Я должен смотреть... однако я хочу...

Лицо Никиты внезапно исказилось, вены потемнели — и он почти проделал на моей коже две идеально круглые дырочки, как я подняла серебряный кол и нацелилась ему в плечо. Никита легко увернулся и неожиданно подтянул меня к себе одним резким движением. Рана отдала жгучей болью, краем глаза я увидела, что руку обволакивает тёмная субстанция...

Я начала барахтаться и сопротивляться, лишь бы выбраться из мерзких пут нарастающей боли! Но в ответ получила поцелуй — поцелуй дикий, сотканный из неестественной страсти, и я податливо ответила на него... Не знаю, почему я прекратила сопротивление, забыла о ране и сопровождающей её боли, а просто отдалась во власть холодных вампирских рук. Ощутила страшную мощь, не способную поместиться в человеческое тело, когда когтистые пальцы нежно прошлись по изгибам тела, спустились до талии и легонько коснулись кожи под верхней одеждой...

Никита мягко уложил меня на диван. Его губы заскользили по лицу, переместились на уязвимую шею...

— Ай!

Острая боль клыков, вонзившихся в кожу, буквально отрезвила меня. Я начала бить Никиту по груди с криками остановиться, но устоять перед вкусом уникальной крови слишком трудно... Тогда я вспомнила о серебряном коле, который едва удерживала в ладони, замахнулась и с силой воткнула орудие ему в предплечье. Мимолётное облегчение — и на меня смотрело очнувшееся ото сна лицо вампира.

— Рози...

Он чуть ли не отпрыгнул от меня, схватился за голову... А потом промелькнула исчезающая тень, свист воздуха - и хозяин дома испарился. 

Я глубоко дышала, будто боялась, что воздух закончится в помещении и осмотрела место пореза. Рана исчезла, оставив после себя знакомые тёмные пятна. Последствия очередного кровопролития дали знать посредством головокружения, и я не без трудностей встала на ноги. Стала звать Никиту по имени, но не услышала ответа... Если бы печаль была съедобной, то я наелась бы ей по самое не хочу. Куда он ушёл? Надолго ли? Я могла понять, почему и зачем... 

— Никто не говорил, что будет легко, — буркнула себе под нос. Пусть я буду подопытной крысой, но лучше я, чем другие люди.

Тогда скука слилась с любопытством, и, чтобы хоть как-то отвлечься, я решила продолжить исследование дома. Вряд ли бессмертные существа надолго задерживаются на одном месте. Как долго Никита в Москве, интересно? И оставляет ли что-нибудь на память с ушедших времён? По пути чуть не врезалась в стену — держать равновесие неожиданно оказалось настоящим испытанием. Пара ступенек на второй этаж распугали остаток сил, и я вернулась в комнату на первом, где хранилась одежда. Я была на грани упасть на кровать и заснуть из-за накатившей усталости, но тут моё внимание привлекли книги.

С виду книги как книги, выстроены на настенной полке, разве что истёртый корешок и заметно пожелтевшие страницы пробудили во мне желание взять одну книгу из стопки и хорошенько изучить. Мой низкий рост помешал дотянуться до полки, я пододвинула стул, чтобы достать первое, что мне бросилось в глаза... Ну, конечно, что ещё может читать двухсотлетний вампир, если не «Дракулу» Брэма Стокера? Я открыла первую страницу, чтобы узнать год издания, и была сражена - она была напечатана в 1897 году! На переплёте несколько предложений на искусном английском и подпись, очень похожая на расшифровку имени и фамилии автора произведения. Вот это раритет!

Я перелистнула на середину книги и подавилась в облаке пыли. Бумага совсем блёклая, но печатные буквы сохранились достаточно свежо и чётко, а на следующей странице меня ждал сюрприз в виде необычного вложения — десять настоящих фотографий. На каждой запечатлён легко узнаваемый Никита. Чёрно-белые, ветхие и заляпанные, должно быть, одногодки с книгой, в которой хранились. И оказалась права — в углу фотографии кто-то удобно подписал год, и ни одна из них не вылезала за рамки девяностых годов девятнадцатого века.

— Что ты смотришь?

Я вздрогнула от внезапно прозвучавшего голоса, фотографии повалилось из рук подобно крошкам - крупицам прошлого.

— Да знаешь, случайно нашла...

Я повернулась к Никите с надеждой, что несколько часов, которые он пропадал, не прошли зря и теперь более расположен к общению. Он бледный, в той же одежде, что я ему подобрала, глаза излучают уверенность.

— Тебе не следовало копаться в моих вещах без разрешения, — сказал он.

— Ты ушёл, а мне было нечем заняться.

— Я хотел расслабиться. Подышать свежим воздухом.

— Ты же не нуждаешься в кислороде, — заметила я.

— Иногда нуждаюсь, — парировал вампир.

Никита поднял фотографии с пола и принялся небрежно перебирать их.

— У тебя накопилось много вопросов ко мне, — сказал он после недолгого молчания. — Я знаю, ты любишь, когда... удовлетворяют твоё любопытство.

Тут я вспомнила его поцелуи. Мне захотелось упрекнуть Никиту, ведь мы договаривались обойтись без романтики, но от воспоминаний его нежностей удивительно приятно защекотало в животе, так что я просто спросила очевидное...

— Всё идёт не так, как ты представлял?

— На лучшее я не надеялся, — он протянул мне фотографии и впервые за вечер искренне улыбнулся. — Хочешь взглянуть на меня в молодости?

Я посмеялась и с радостью приняла предложение. На фотографиях Никита красовался в пышном костюме из шёлка, судя по украшенным стенам и брызгающему фонтану, на каком-то роскошном мероприятии. Иногда рядом с ним позировали другие люди, от красивых молодых девушек в дорогих нарядах до сверстников Никиты в похожих графских одеждах. Совершенно не подозревая, кто на самом деле позирует рядом, они очаровательно вглядывались в объектив.

— М-да, ты нисколечко не изменился, — иронично заметила я. — Почему именно эти фотографии? Памятные события?

— О, в них нет ничего особого. Среди фотографий с модных аристократичных балов и маскарадов эти оказались лучше остальных. Здесь я и мои друзья...

Мы устроились на кровати, пока Никита кратко рассказывал о приёме у русского графа — в то время частое развлечение вампира, который притворяется потомком именитого рода. Следующей он достал книгу «Убийства по алфавиту» Агаты Кристи и сразу огласил год, 1936.

— Эти первые издания принадлежат моему давнему другу, заядлому коллекционеру. Ему пришлось приложить немало усилий, дабы получить автограф от автора для каждого экземпляра. Он передал мне их с фотографиями на временное хранение... я распределил все старые фотографии на десятилетия и спрятал в страницах.

— Ты сказал маме, что читал классическую литературу, — вспомнила я.

— Не то, чтобы я сильно любил читать, — усмехнулся Никита. — Но бессмертная жизнь бывает смертельно скучна, нужно как-то коротать дни и ночи. Книги на полках единственные, которые я осилил до конца. Посмотришь эти фотографии? Я помню их автора.

Он встряхнул книгу, оттуда посыпалась новая кучка фотографий. Поднятые с пола шестнадцать фотографий были в стиле старой сепии. На первых снимках запечатлён размытый силуэт Никиты, будто он прятался от камеры. Следом попалась картина, где он в элегантном жилете и шляпе (в которой, признаться, выглядел очень модно) стоял на фоне кафе с английским названием и смотрел прямо в камеру.

— Дело было в 1938 году, — начал Никита рассказ. — Ты наверняка помнишь из уроков истории, что в конце тридцатых Советский Союз переживал не лучшие времена. Мне ничего не угрожало, но я решил переждать нестабильные времена в Англии, остановился в Бирмингеме.

— Ты много путешествовал по миру?

— Я видел многое, - размыто ответил вампир. - В тот год я рассчитывал, что не привлеку внимание в огромном промышленном городе, но, как ты поняла по числу фотографий, заблуждался. Впервые я заметил её с камерой в кафе на фото, там же в первый раз мы поговорили. Девушку звали Катей, вместе с семьёй она покинула родную страну после Гражданской войны. На английский лад она просила звать себя Кэтрин.

Следующие фотографии снова были посвящены Никите — то он проходит мимо небольшого прудика в солнечную погоду, то позирует на фоне старомодного автомобиля с отсутствующей крышей и колёсами, которые в наше время используется только в качестве музейного экспоната.

— Я помню, однажды она сказала про нечто тёмное внутри моей души. Молодая и наивная девушка, мечтающая стать детективом, приняла меня за русского агента-коммуниста, который осел в городе и пытается наладить контакт с местными. Именно я стал её первым «делом».

И вот самая интересная картина — на ней стройная девушка с таким доверчивым, добрым взглядом, прямыми волосами до плеч, родинка на нижней губе делала её вдвойне милее и симпатичнее. Она стояла, облокотившись о ту же самую машину, рядом с которой на фото ранее был запечатлён Никита.

— Это она?

— Она.

— Красивая. Что было дальше?

— Кэтрин начала следить за мной, фотографии — материал для дела. Когда же я поймал девушку и заговорил... Хотя Кэтрин не до конца отказалась от своей теории и продолжила безрезультатно копать, но мы, наверное, сдружились... Сегодня я не уверен.

На остальных фотографиях Никита всегда был рядом с ней. Теперь это были естественные картины счастливой жизни — на фоне красивого городского пейзажа, местных достопримечательностей, редких машин и даже простые смешные сценки с прохожими. Здесь они были такими... обычными.

— Настал день, когда Кэтрин приняли в одно детективное агентство в городе и поручили задание разобраться в странной череде убийств, где жертвы были полностью обескровлены. Кэтрин была непростой девушкой и, несмотря на отсутствие зацепок, взялась за это задание. Ситуация обрела другой оборот, когда она попросила о помощи меня. С момента нашего знакомства прошло почти полгода. Разве я мог отказать?

— А убийцей... был ты?

— Да, — Никита улыбнулся, не скрывая её издевательский оттенок. — Расследование превратилось в длинную и увлекательную игру — я указал на подобные убийства в других местах, дал намёк на сверхъестественность происходящего. На шестой день она поняла, что в убийствах замешан вампир, а на седьмой догадалась о том самом кровожадном вампире в городе, обо мне... Кэтрин была в ужасе. Бросила работу, немногочисленных друзей и уехала. Я не стал преследовать.

— Думаешь, она сохранила твой секрет? - спросила я.

— Конечно. Дело даже не в здравом смысле. Кэтрин не хотела знать, что убийца — её друг. Я видел, она... слишком привязалась ко мне.

— А ты привязался к ней?

Вопрос, который заставил Никиту задуматься. Я вернулась к их совместным фотографиям и, несмотря на нестарение вампира, заметила некие отличия между снимками и картиной сегодня. Или дело в настроении там и сейчас?

— Было скучно и общение с Катей скрасило моё одиночество, — он ответил холодно, и капли сожаления высохли на его губах. — Ты же знаешь, я стараюсь не ввязываться в серьёзные отношения с людьми.

— Тем не менее ты сблизился со мной, — улыбнулась я, про себя отметив, что мы постоянно говорим не о самых счастливых историях Никиты. — Ты рад этому?

Снова мысли о поцелуе. О том, как нежно его руки скользят по коже, оставляя холодное послевкусие... А потом болезненный укус в шею и цепкие лапы тьмы.

— Когда ты рядом, я хочу меняться, — сказал Никита. — Потому что мне есть, для чего и ради кого стараться.

Он шагнул вперёд, но через секунду передумал и отступил также на шаг назад. А я пока задумалась о выводах, которые можно извлечь из услышанной истории...

— Ты голодна?

— Нет. А ты?

— Тоже.

— Уверен?

— Уверен, — твёрдо ответил Никита. — Если ты о тренировках про контроль жажды... на сегодня достаточно.

— Хорошо, — я понимающе кивнула. — Тогда пойдём на кухню. На сытый желудок как-то лучше думается.

Простое правило, что после девяти вечера крайне вредно для фигуры, не помешало мне наесться до отвала всеми запасами Никиты. Я засмотрелась на картину за стенами дома - вид зимы в тенях ночи пробудил желание заснуть под мягким одеялом, где я не почувствую её сковывающего ветра, колючего мороза, инея на волосах - как неожиданно поняла, что это всё приметы, которые ассоциируются у меня с касанием Никиты... 

Я поела, и Никита выступил с предложением приступить к следующему упражнению. Для этого мы переместились в комнату, за дверью которой около месяца назад лежала Ксю без сознания.

— Ты должна заколоть меня.

— Что? — ахнула я. — Ни в одном вампирском фильме не было подобной сцены.

— Может быть. Но ты сделаешь то, о чём я попросил.

С этими словами вампир — о, боже! — снял рубашку. Я, не готовая к такому повороту событий, инстинктивно отвела взгляд.

— Давай не будем, Никита?

— Пожалуйста, Рози. Это очень важно для меня.

Силóм я заставила себя повернуться и посмотреть на его обнажённое тело и тут же ощутила, как заливаюсь румянцем. Немного исхудавшее болезнью тело парня, в меру спортивного телосложения, в полуметре от меня... это чертовски привлекательно.

— Я не понимаю, - чуть не взвыла я. - Зачем? Для чего ты хочешь получить в сердце кол?

— Я почти не чувствую физической боли, — он закусил нижнюю губу, очень обаятельно и пикантно. — Она становится по-настоящему осязаемой при смертельных для человека ранах. Например, пробивающее тело пуля, отгребающиеся конечности...

— Не продолжай, я уяснила разницу.

— Боль, она... боль позволяет пробудиться. Даёт... чувства. Когда я чувствую боль, понимаю, что не настолько неуязвим. Я бессмертный, но не неубиваемый. Помнишь ночь, когда вас похитила Ника? Я был так близок к окончательной смерти. За ними оружие и численность, у меня — тьма, сводившая с ума... Мне было страшно, когда на выручку пришёл непредсказуемый помощник — удача. Большинство вампиров, узнав, что я проник в здание, сдались без сопротивления, сбежав через тот самый чёрный ход. Сил биться у меня боле не было. Я хотел уйти, восстановиться... но вы были там, на моём пути.

— Я помню. Что было, то прошло, знаешь поговорку?

— Да... не будем ворошить прошлое, - Никита взял меня за руку, в которой я держала кол, и подвёл к груди, решительно расправил плечи. — Я хочу почувствовать боль. Боль, которую причинит дорогая мне девушка, та, что напомнила о прелести человеческих чувств. Сюда, прямо в сердце.

— Я не могу... не хочу делать тебе больно...

— Можешь, — острый кончик столкнулся с такой же холодной, как серебро, кожей. - Это то что отвлекает меня от жажды крови. Особенной — твоей.

Я собрала в руку с колом всю мужественность, злость и ярость от нахлынувших воспоминаний о боли — смерть близких, ссоры с друзьями, провалы и невезение. Предавший Макс, вампирские неприятности, жизнь на волоске..... и надавила. Острие медленно проваливалось в плоть вампира. По мере погружения, Никита начал подавать признаки болезненных ощущений — скорчился, в беззвучном вопле приоткрыл рот, из которого показались нечеловеческие клыки (и видеть которые я уже, наверное, привыкла), когти впились в матрас. Схватился за кол, когда он стал виднеться по половину. Страшно представить, насколько ему сейчас больно... И с каких пор я способна протыкать чужие тела? Кол не убивает вампира, но на долгое время обезвреживает. Будь при мне идеально наточенное, режущее орудие...

Мои мысли прервал звук, смутно напоминавший рык, что от страха я откинулась назад — это Никита взялся за кол и резко вытащил его из тела. Обессиленный и с бурно кровоточащей дырой на месте сердца он без лишних слов повалился на меня.

— А ты тяжёлый! - я с горечью осознала, что кровь капает на мой любимый бежевый джемпер и что держать массивную человеческую тушу я не в силах. 

— Семь секунд, - Никита жадно втягивал воздух.

— Что «семь секунд»?

— Я продержался всего семь секунд... Потерпи ещё немного.

Никита выставил руки, упираясь в матрас, думая облегчить задачу. Но легче не стало, и я, жутко покрасневшая, обняла его оголённое тело, чувствуя, что на грани повалиться на кровать вместе с ним.

— Тебе уже лучше? — спросила я скорее из вежливости.

— Немного. Дай мне минуту, рана заживает.

— Хоть две. Одежду всё равно придётся кинуть в стирку.

Вампир отодвинулся от меня к краю кровати, и я принялась набирать кислород в раздавленные под его весом лёгкие. Потом посмотрела на тёмное кровавое отверстие в грудной клетке Никиты, которое медленно, но верно, заживало, с фантастической скоростью восстанавливая повреждённые ткани. Честно говоря, зрелище не из приятных, мне показалось, что кишки вот-вот вывернет наизнанку.

Не прошло и минуты, как рана зажила, оставив после себя кровавые следы. Я же почувствовала невероятную потребность в смене одежды и, несмотря на адреналин и совершенно новые ощущения после сегодняшних "упражнений", пронзительно зевнула. Точно, уже перевалило за двенадцатый час, а я сижу тут с Никитой и занимаюсь тем, чем предпочла бы никогда не заниматься. Усталость всех сегодняшних событий скопилась в одном порыве упасть на мягкую постель.

— Незаметно быстро прошёл наш совместный вечер, — произнесла я, озираясь на неизменно беспросветную тьму за окном. — Знаешь, что? Нам сегодня не хватило простых посиделок без махинаций с кровью.

— Ты права, — Никита как-то изменился в лице. — Есть идеи?

— Можно просто лечь спать... но да, есть предложение.

Настал мой долгожданный звёздный час, когда я рассказала Никите о современном творчестве о вампирах, создании целого поджанра, и предложила посмотреть пару экранизаций хотя бы банального «Дракулы». Уговаривать пришлось долго, сама мысль о фильмах про липовых и преувеличенно романтизированных вампирах выводила настоящего вампира на бурное негодование. В итоге я уломала его на популярные «Сумерки», убедив аргументом, что он уловит в фильме какие-нибудь полезные детали. Мы поднялись на второй этаж и зашли во вторую комнату с серой дверью, где пылился рабочий компьютер. Никита признался, что техникой не пользовался, но, в связи с приходом гостей, разобрался в современных реалиях, в том числе «одолжил» интернет у соседей.

Я специально взяла с собой розовую пижаму с кошачьими рисунками, в которой он не раз видел меня дома. Никита отказался одеваться, мне пришлось накинуть на него своё полотенце. Я расположила экран так, чтобы мы могли смотреть фильм, лёжа на кровати, и, когда началась легендарная заставка, я зарылась под мягкое одеяло.

— Слушай, — меня вдруг осенило. — Если есть вампиры, то должны быть их извечные противники, оборотни и куча других сверхъестественных существ. Что ты о них знаешь?

— Я никогда не встречал гибридов, вроде перевёртышей, или трупоедов-гулей и других... Про оборотней я знаю то, что вампиры давно их истребили. Это было задолго до моего рождения.

— Но кто мог стереть целый род существ с лица земли?

— До меня доходили отдалённые слухи. Кто-то говорил о полноценной войне более трёхсот лет назад, окончившейся победой кровопийц. Потом я слышал о группе могущественных вампиров, настолько древних, что видели зарождение цивилизации. Они победили оборотней ценой своих жизней. Но это всего лишь легенды.

— Но хотелось бы знать, какая из легенд основана на реальных событиях.

«Сумерки» Никите не понравились — он постоянно отвлекался и ворчал что-то под нос, кажется, совсем не интересуясь происходящим в фильме. Я заметила эти мучительные потуги и, чтобы не позволить ему жаловаться на жизнь уже на десятой минуте, опустила голову на плечо вампира. Тогда он мягко обхватил меня за талию, подвинулся поближе, и мы лежали в щекочущей близости, когда нас раздели только нитки да пух одеяла, вплоть до конечных титров. Уверена, именно так Никита представлял сегодняшний день — вечер, и мы, довольные жизнью, вместе лежим на постели и смотрим какой-нибудь «ванильный» фильмец, обсуждаем сцены и смеёмся над шутками...

— Рози, скажи, — зашептал вампир, — ты довольна?

— Как мы провели день?

— Да.

В голове будто кадры документального кино возникли воспоминания о произошедшем сегодня, и тогда я осознала — эти события полностью объединяет неоднозначность. Мы причинили много боли друг другу и чего добились? 

— Отмывать кровь будет трудно, — усмехнулась я.

— Хочешь сказать, тебе не понравился сегодняшний вечер?

Возможно, одна из истин, выверенных за сегодня, будет то, что боль — это не выход?

— Знаешь, Никита...

И несмотря на то, что его прикосновение всё равно, что цепляться за плавающий островок изо льда, я почувствовала потоки исходящего тепла откуда-то из недр. Без понятной и привычной формы, оно не выражалось в перемене температур — скорее, как разливающаяся сладкая жидкость, заполняя опустошенные клеточки тела. Наверное, так работает и ощущается магия любви.

— Нам ещё многому стоит научиться, — сказала я и не сдержалась от усмешки. Никита принялся гладить меня по волосам, а его дыхание... я была просто рада слышать, как он по-человечески дышит.

— Как скажешь, любимая.

Последней мыслью перед стремительным провалом в сон была до смеха умилительная и глупая — мой вампирский спутник и правда стал сентиментальным.