Паутина Света и Тьмы

От лица Эмилии Гронн/Арджент.

Большой зал гудел, как встревоженный улей. Звон столовых приборов, выкрики сов, приносящих почту, и бесконечный шепот — всё это сливалось в единый шум, от которого у меня начинала пульсировать жилка на виске. Я едва прикоснулась к еде.

Холодный тост казался на вкус как пергамент, а тыквенный сок обжигал горло излишней сладостью.

Я встала, стараясь не опираться на стол слишком явно. Нога, щедро смазанная бальзамом мадам Помфри, почти не болела, если идти ровно, но резкие движения отдавались тупым напоминанием о фиолетовой вспышке в лесу.

— Эмилия! Постой!

Голос Дориана догнал меня уже у самых дверей. Я не обернулась, лишь замедлила шаг, чувствуя, как тяжелые створки зала закрываются за моей спиной, отсекая шум обеда. В коридоре было прохладно и пахло старым камнем.

— Как ты себя чувствуешь? — Он поравнялся со мной, заглядывая в лицо. В его глазах была эта невыносимая, искренняя забота, которая пугала меня больше, чем наемники Кэллана. — Ты ушла из лазарета слишком рано. Помфри ворчала еще полчаса после твоего ухода.

— Я в порядке, Дориан, — ответила я сухо, глядя прямо перед собой.

В лазарете, когда я была слабой, я позволила себе на мгновение расслабиться. Я позволила ему и его друзьям — этому шумному Крису и молчаливому Арвину — подойти слишком близко. Я почувствовала тепло «стаи», о которой говорил Рейкен. И это было ошибкой. Огромной, катастрофической ошибкой.

Моя жизнь — это не школьные будни и не посиделки в гостиной. Моя жизнь — это выжженная земля и месть, которая должна быть совершена моими руками. Кэллан Петтигрю не остановится, пока не увидит меня мертвой или сломленной. Сближаться с кем-то здесь — значит подставлять их под удар. Или, что еще хуже, позволить им смягчить мою решимость. Я не могу позволить себе стать «просто студенткой».

— Ты бледная, — он попытался коснуться моей руки, но я инстинктивно отстранилась.

Его пальцы замерли в воздухе, и на секунду между нами повисло тяжелое осознание: те дети, что давали клятвы на крови в заснеженном лесу, умерли. На их месте стояли два незнакомца, скованные общим прошлым, но разделенные настоящим.

— Дамблдор ждет тебя, — Дориан опустил руку, и его голос стал сухим, официальным. — По поводу происшествия. Я сообщил ему всё сразу, как только мы доставили тебя в лазарет.

— Разумеется, — я криво усмехнулась. — Орден превыше всего.

— Это касается твоей безопасности, — добавил он.

— Спасибо, что передал. Увидимся позже, — бросила я и зашагала прочь, стараясь не хромать.

Я чувствовала его взгляд на своей спине до самого поворота. Это жгло. Но я заставила себя думать о холоде норвежских лесов. О запахе смерти. О тишине, которая наступает после того, как затихают крики. Это была моя реальность. Дориан Блэк в неё не входил.

Я шла по движущимся лестницам, стараясь игнорировать шепот портретов. Замок казался мне огромным механизмом, который перемалывает судьбы, и сейчас его шестерни со скрипом поворачивались в мою сторону. Горгулья у входа в кабинет директора отпрыгнула в сторону, едва я произнесла пароль
— «Лимонный щербет». Глупо и по-детски, как и всё, что выставлял напоказ Альбус Дамблдор.

Кабинет встретил меня тихим перезвоном серебряных приборов и запахом лимонных долек. Феникс на жердочке приоткрыл один глаз, изучая меня с каким-то печальным пониманием.

— Входите, мисс Арджент, — Дамблдор сидел за столом, сложив длинные пальцы домиком. — Присаживайтесь. Лимонную дольку?

— Благодарю, профессор, я не голодна, — я опустилась в кресло, чувствуя, как напряжена каждая мышца.

— Дориан сообщил мне о вашем… ночном происшествии, — он смотрел на меня поверх очков-половинок. — Как ваше самочувствие? Мадам Помфри бывает излишне строга, но её методы всегда эффективны.

— Я в порядке. Рана заживает.

— Хорошо, — он кивнул, и его взгляд стал чуть серьезнее. — Хогвартс должен был стать для вас убежищем, но, как видите, тени проникают даже сквозь самые крепкие стены. Именно поэтому нам нужно действовать быстрее, чем мы планировали.

Я выпрямилась. Вот оно. Момент, когда из беженки я официально становлюсь инструментом.

—  Информация — это самое мощное оружие в этой войне. В Хогвартсе формируется круг, который в будущем может стать основой новой армии Воландеморта. И в центре этого круга стоит человек, за которым нам нужно наблюдать особенно пристально. — Дамблдор начал издалека, его голос звучал мягко, почти усыпляюще. — Маттео Риддл. Вы, несомненно, слышали это имя. Он сын своего отца, но во многом — его полная противоположность. Он обаятелен, умен и обладает странным магнетизмом. Студенты тянутся к нему, особенно девушки… хотя ваш факультет, кажется, сохраняет благоразумную дистанцию.

Я нахмурилась, уже понимая, к чему он клонит.

—  Вы хотите, чтобы я стала шпионкой в его постели или в его кругу друзей? — прямо спросила я, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость.

— Я хочу, чтобы вы стали его доверенным лицом, Эмилия. Человеком, которому он захочет рассказать больше, чем положено. Мне нужно знать, что происходит в его окружении. О чем они говорят, когда за ними не присматривают учителя. О чем думает сам Маттео. Средства и способы, Эмилия… они на ваше усмотрение. Я доверяю вашему опыту.

— Профессор, но это займет слишком много времени, — отрезала я. — Сближение, доверие, проверки… Моя месть Кэллану не может ждать месяцы, пока я буду играть в школьную любовь или дружбу с сыном Темного Лорда. У меня есть цель.

Дамблдор вздохнул, и в этом вздохе было столько притворного сочувствия, что мне захотелось поморщиться.

— Месть — это костер, который греет, пока не сгорает всё вокруг. Ваш брат, Джереми… я уверен, он хотел бы для вас другой жизни. Жизни, где вам не пришлось бы оглядываться. Если мы не узнаем планы Риддла сейчас, жертв будет больше. Таких же, как он. Разве не ради того, чтобы остановить это, вы здесь?

Удар под дых. Имя брата подействовало как ледяной душ. Но если это единственный предложенный Дамблдором способ добраться до верхушки, тех, кто стоит за Кэлланом и уничтожил мою семью — я это сделаю.

— Я согласна, — мой голос прозвучал глухо. — Я сделаю это.

Я поднялась, желая поскорее покинуть этот кабинет. Почти у самой двери голос директора остановил меня.

— И еще одно, Эмилия.

Я обернулась.

— Не скрывайте правду от мистера Блэка. Он будет сопровождать вас в этом деле. И в будущем вам придется ещё много работать вместе. Подумайте об этом, пока ваше молчание не сделало ситуацию хуже. Доверие — это не то, что дается авансом. Когда встретитесь с ним, он передаст вам досье на компанию Маттео. Ознакомьтесь с теми, с кем вам придется столкнуться.

Я ничего не ответила. Просто вышла, чувствуя, как в груди закипает глухое раздражение.

****

На занятия я не пошла. Плевать на баллы и Трансфигурацию. Я заперлась в своей спальне, радуясь, что соседки еще на уроках. Сев за стол, я достала свой личный дневник. Старая кожа обложки была потертой, страницы — пожелтевшими. Это было единственное место, где я могла не врать.

«За последние два дня мир окончательно сошел с ума.

И я ненавижу это. Ненавижу каждую минуту, потраченную на этот цирк с «интеграцией». Дамблдор и его Орден играют в благородство, пока я гнию изнутри. Это задание — этот «шпионаж» и притворство — оно не просто тормозит меня, оно связывает мне руки. Они хотят, чтобы я была их глазами в Хогвартсе, но мои глаза видят только одно: лицо Кэллана Петтигрю в тот момент, когда я перережу ему горло.

Каждый день, проведенный за учебниками Трансфигурации, — это день, который он прожил незаслуженно. Я чувствую, как время утекает сквозь пальцы. Пока я хромаю по коридорам и строю из себя «слабую новенькую», он где-то там, смеется, планирует следующий ход, посылает за мной своих наемников. Он знает, что я здесь. Он знает, что я хочу его смерти. И всё же я сижу здесь и пишу это, вместо того чтобы охотиться.
Месть — это не блюдо, которое подают холодным. Это яд, который ты пьешь сама, надеясь, что умрет твой враг. И я выпила его до капли.

Дориан...

Вчера в его глазах было столько заботы, что мне стало тошно от собственной лжи. Он видит во мне «подругу детства», ту девочку, с которой они когда-то делили секреты. Но той девочки больше нет. Она умерла в Норвегии. Как он отреагирует, когда поймет, что я больше не человек, а механизм, заточенный на одно единственное действие? Что я не хочу спасения, я хочу расплаты? Он попытается меня «исцелить». Он всегда был таким — слишком светлым, слишком правильным. Его вера в то, что добро должно побеждать, разобьется о мою реальность.

И самое страшное... я до сих пор не сказала ему. Глядя, как он переживает из-за моей раненой ноги, я едва не выплюнула правду. Кэллан убил Джереми. Наш общий знакомый, лишил жизни единственного человека, который был для меня всем.

Для Дориана Джереми тоже был братом. Если я скажу ему сейчас, это уничтожит его. Или, что еще хуже, он бросится в этот огонь вместе со мной, и Кэллан убьет и его тоже. Я не могу позволить ему стать еще одной жертвой. Но и скрывать это становится всё труднее. Каждый раз, когда Дориан произносит имя Джереми с надеждой или грустью, я чувствую, как в моем сердце затягивается узел.

Я одна в этой войне. И, возможно, так будет лучше для него. Но боже, как же мне хочется, чтобы кто-то просто разделил со мной эту ненависть...»

Я закрыла дневник и рухнула на кровать, раскинув руки. Потолок башни Гриффиндора казался слишком низким.

Сказать правду или продолжать лгать, чтобы уберечь его? Дамблдор говорит, что станет хуже. Но хуже для кого? Для Ордена или для моего сердца, которое я так старательно пыталась превратить в камень?

Досье. Нужно забрать у него досье. Это первый шаг. Остальное… остальное решится в процессе. В конце концов, на войне выживают не те, кто говорит правду, а те, кто умеет наносить удар первыми.

****

Я поднялась с кровати, чувствуя, как холодный воздух спальни мгновенно выветривает остатки сопливой рефлексии. Дневник — в ящик, под замок. Эмоции — туда же. У меня нет времени на жалость к себе, когда старые враги рыщут по лесам, а новые — сидят за соседними столами в Большом зале.

Я накинула мантию, застегивая серебряную пряжку с гербом Гриффиндора. Лев на эмблеме казался мне насмешкой. Я не чувствовала себя храброй, я чувствовала себя загнанной. Нога отозвалась резким уколом, когда я потянулась за сумкой. Черт. Нужно идти ровнее. Малейшая хромота — это признак слабости, а слабость в Хогвартсе — это приглашение к обеду для таких как Кэллан.

В этот момент дверь спальни распахнулась. В комнату вихрем влетели Молли и Кейтлин. Они о чем-то весело спорили, их голоса заполнили пространство, разрушая мой хрупкий кокон сосредоточенности.

— ...а я тебе говорю, он смотрел именно на тебя! — Молли со смехом бросила свою сумку на кровать, но тут же осеклась, заметив меня.

Кейтлин остановилась следом, поправляя растрепавшиеся волосы. Обе они замерли, глядя на меня с тем странным любопытством, с которым дети смотрят на экзотическое и потенциально опасное насекомое.

— О, Эмилия! Привет, — Молли сделала шаг ко мне, её лицо приняло выражение преувеличенной заботы. — Мы тебя почти не видели после того, как ты вышла из лазарета. Как ты? Нога больше не болит?

— Я в порядке, Молли. Просто неудачно упала, — я постаралась придать голосу максимально будничный тон, натягивая на лицо маску вежливой отстраненности.

—  Ох, бедняжка, — Кейтлин сочувственно вздохнула. — Эти камни у озера действительно коварные. Мой брат на третьем курсе там руку сломал. В любом случае, Макгонагалл сегодня трижды спрашивала, где тебя носит. У тебя куча пропусков за эти пару дней. А ты знаешь нашу декана: пропуски — это значит гора отработок. Тебе придется перемыть все кубки в зале трофеев или переписывать свитки в библиотеке до Рождества.

— Я разберусь с пропусками, — я перекинула сумку через плечо, давая понять, что разговор окончен. — У меня есть разрешение от директора.

Девочки переглянулись.

— От Дамблдора? — Кейтлин приподняла бровь. — Ничего себе. Ты явно на особом счету.

— Мне пора идти. Нужно забрать кое-какие книги у Дориана.

— Опять Дориан, — Молли многозначительно улыбнулась, подтолкнув Кейтлин локтем. — Вы двое проводите вместе больше времени, чем старосты на дежурстве.

Я не стала отвечать. Пусть думают, что хотят. Романтические слухи — отличная ширма для шпионажа.

Быстро попрощавшись, я выскочила из комнаты, стараясь дышать глубже. Коридоры башни были полны студентов, спешащих на последние занятия, но я двигалась против течения.

Мой путь лежал не в библиотеку и не во двор. Мне нужно было место, о котором не знал никто, кроме горстки посвященных.

Временный штаб, который  находился глубоко под замком. Я спускалась всё ниже, туда, где замок дышал сыростью и древностью. Каменные пролеты сменялись узкими влажными ступенями.

Я остановилась перед глухой стеной в одном из тупиковых коридоров подземелий. Дориан показал мне это место в мой первый вечер вступления в Орден.

— Revelio, — прошептала я, коснувшись камня палочкой.

Стена дрогнула, как марево над раскаленным песком, и разошлась, открывая проход. Внутри было тепло от десятков свечей, пахло воском и старым пергаментом. Это была Тайная комната Ордена в Хогвартсе — небольшое помещение, заставленное стеллажами и картами.

За столом в центре сидели Дориан, Крис и Арвин. Они о чем-то тихо переговаривались, склонившись над разложенными бумагами. При моем появлении Крис вскинул голову и широко улыбнулся.

— Пришла, — констатировал Крис, прерывая свое занятие. — Арвин, ты проиграл два сикля, она дошла сама и даже не заблудилась.

Арвин лишь молча вытащил монеты и бросил их на стол. Крис ловко их перехватил, расплываясь в ухмылке.
Дориан поднялся мне навстречу. Его лицо было серьезным, в глазах всё еще читалось то самое беспокойство, от которого я так отчаянно пыталась сбежать в спальне.

— Я думал, ты решишь отлежаться после разговора с Дамблдором, — тихо сказал он.

— Отлеживаться — это для тех, у кого есть время, — я подошла к столу, игнорируя Криса, который уже начал комментировать мой внешний вид. — У меня его нет. Дамблдор дал мне первое полноценное задание

Все трое уставились на меня.

Я сделала глубокий вдох. Рассказывать им о плане сближения с Риддлом было физически неприятно. Я знала, как отреагирует Дориан. Он слишком оберегал меня, всё еще видя во мне, ту напуганную девочку, которой я никогда не была. О Кэллане я решила молчать — это было мое личное дело, моя охота. Но задание Ордена скрыть было невозможно.

— Он считает, что моя легенда новенькой из Дурмстранга — идеальное прикрытие для того, чтобы войти в круг тех, кто сейчас формирует оппозицию внутри школы. — начала я, глядя на Дориана

— И кто цель? — быстро спросил Арвин.

— Маттео Риддл, — выдохнула я.
Крис присвистнул. Дориан побледнел, его пальцы сжались на краю стола так, что костяшки побелели.

— Риддл? — его голос прозвучал опасно низко. — Эмилия, ты понимаешь, во что он тебя втягивает? Маттео — это не просто слизеринец с дурным характером. Это человек, вокруг которого сгущается тьма. Подходить к нему близко — всё равно что прыгать в котел с кипящим ядом.

— Я в курсе, Дориан, — я выдержала его взгляд. — Но Дамблдор прав. Риддл — центр паутины. Если мы хотим знать, что планирует Волан-де-Морт в этих стенах, нам нужен кто-то внутри. И этим «кем-то» буду я.

  —  Как ты собираешься с ним «сближаться»? — Крис подался вперед, его вечная маска шутника дала трещину.

— Способы — это моя забота, — отрезала я. — Дамблдор сказал, что ты подготовил досье, Дориан. На него и на всё его окружение. Он отправил меня к тебе, чтобы я его изучила.

Дориан долго молчал, глядя на меня. Я видела, как в нем борется желание запретить мне это и осознание того, что он не имеет права.

— Он не должен был этого делать, — наконец произнес Дориан, оборачиваясь к столу. — Не сейчас. Не после того, что случилось вчера в лесу. Ты ранена, Эмилия.

— Я справлюсь, — мой голос был твердым, как сталь. — Просто дай мне бумаги.

Дориан медленно вытащил из-под кипы пергаментов плотную папку, перевязанную черной лентой. Он не спешил её отдавать.

— Здесь все, — сказал он, его голос был глухим. — Риддл, Нотт, Забини, Малфой, Давина Клэр... остальные. Арвин помогал собирать информацию по их семейным связям и недавним перемещениям вне школы. Это не просто список учеников. Это список потенциальных Пожирателей Смерти.

Арвин подошел ближе к столу, его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах горел холодный аналитический интерес.

— Там есть данные по их сильным и слабым сторонам, — добавил Арвин. — Нотт вспыльчив, его легко спровоцировать. Забини — наблюдатель, он редко действует сам, но видит всё. Элиссон Лайтвуд... она самая опасная из девушек. Она умна, скрытна и пользуется покровительством Маттео. Если хочешь подобраться к нему, тебе придется либо подружиться с ней, либо устранить её как конкурентку.

Я кивнула, принимая информацию.

— А Риддл? — спросила я.

— О Маттео информации меньше всего, — Дориан наконец протянул мне папку. — Он закрыт. Он не хвастается своей силой, как Малфой, и не лезет в драки, как Нотт. Он просто...
есть. И все остальные вращаются вокруг него.

Я взяла папку. Она была тяжелой.

— Дамблдор сказал, что ты будешь сопровождать меня в этом деле, — я посмотрела на Дориана. — Что нам придется работать вместе.

Крис усмехнулся, возвращаясь к своим ботинкам, хотя его движения были нервными.

— Ну, теперь я спокоен. Дориан будет твоей тенью, а Арвин — твоими глазами на затылке. А я... я буду тем парнем, который отвлекает внимание своими идиотскими шутками, пока вы спасаете мир.

— Это не шутки, Крис, — Арвин осадил его одним взглядом.

Я раскрыла папку.

Первая страница — колдография Маттео Риддла. Он смотрел с пергамента с той самой ленивой, полупрезрительной полуулыбкой. Красивый, опасный и абсолютно непостижимый.

— Я начну изучать это сегодня, — сказала я, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения и страха. — Дориан, нам нужно будет обсудить тактику. Дамблдор хочет результатов как можно скорее.

— Мы обсудим всё завтра, — Дориан подошел вплотную, и на этот раз я не отстранилась. Он положил руку мне на плечо, и в этом жесте было столько невысказанного, что у меня перехватило дыхание. — Эмилия... пообещай мне одну вещь. Если ты почувствуешь, что ситуация выходит из-под контроля, если он заподозрит хоть что-то — ты уйдешь. Сразу. Плевать на задание.

Я посмотрела в его глаза, такие родные и такие чужие теперь. Я знала, что не смогу этого обещать. Потому что если я уйду, я потеряю шанс добраться до Кэллана. Если я уйду, я подведу память Джереми.

— Я буду осторожна, Дориан, — это было лучшее, что я могла ему дать вместо обещания.

Я развернулась и пошла к выходу, прижимая папку к груди. Досье жгло мне руки, как раскаленный уголь. Впереди была долгая ночь изучения врагов, которые завтра должны были стать моими «друзьями».

Когда дверь за мной закрылась, я на мгновение прислонилась к холодному камню стены. В подземельях было тихо, но в моей голове уже вовсю гремели барабаны войны. Маттео Риддл. Давина Клэр. Теодор Нотт. Теперь ваши жизни станут моей работой.

Я начала подниматься по лестнице, чувствуя, как каждый шаг отдается в раненой ноге. Боль была моим компасом. Она напоминала мне, зачем я здесь. Она не давала мне забыть, что за этой школьной игрой в шпионов стоит реальная кровь и реальные смерти.

«Прости, Дориан», — прошептала я в пустоту коридора. — «Но ты даже не представляешь, насколько глубоко я готова зайти, чтобы уничтожить то, что разрушило нас обоих».

****

Вечернее солнце заливало коридоры багряным светом, похожим на кровь. Завтра начнется мой первый день в роли «доверенного лица» Маттео Риддла. И я собиралась сыграть эту роль так, чтобы даже сам дьявол мне поверил.

В моей сумке, рядом с папкой досье, лежал медальон принадлежности к ордену. Я сжала его через ткань, чувствуя его холод. Теперь я была не просто Эмилией Гронн. Я была охотником, вышедшим на след. И горе тому, кто встанет на моем пути.

Поднимаясь в гостиную, я уже представляла себе лицо Маттео, когда он впервые заговорит со мной. Что я скажу? Как посмотрю? Элиссон будет мешать, это очевидно. Она увидит во мне угрозу. И она будет права. Я — угроза всему их привычному миру.

Я вошла в гостиную Гриффиндора. Там было шумно и тепло, пахло дровами и сливочным пивом. Студенты смеялись, кто-то играл в шахматы, кто-то дописывал домашнее задание. Они жили своей обычной, безопасной жизнью.

Я прошла мимо них, чувствуя себя призраком на празднике живых. Мое место было там, внизу, в штабе, или еще глубже — в подземельях Слизерина, где плетутся заговоры.

Закрывшись в своей комнате, я зажгла свечу и открыла первую страницу досье.

«Маттео Риддл. Год рождения: 1980. Чистокровный...»

Я начала читать, погружаясь в мир своих врагов. Ночь обещала быть долгой. И это была только первая ночь из многих, которые мне предстояло провести, вглядываясь в бездну, надеясь, что бездна не заметит моего взгляда.

Дориан, Крис, Арвин... они думали, что защищают меня. Но они не понимали, что я уже давно за чертой, которую они так боятся переступить. И это досье — это не просто информация. Это мой пропуск в ад, где я собиралась стать самой большой проблемой для всех его обитателей.

Я перевернула страницу, вчитываясь в мелкий почерк Арвина. Каждое слово было пулей. Каждый факт — зацепкой. Я запоминала их лица, их привычки, их страхи. Я готовилась стать их зеркалом, их тенью, их погибелью.

И где-то там, в темноте за окнами замка, Кэллан Петтигрю ждал моего хода. Я чувствовала его присутствие, как предвестник бури.

— Ну что ж, Кэллан, — прошептала я, глядя на колдографию Риддла. — Посмотрим, кто из нас лучший игрок.

Свеча мигнула и погасла, оставив меня в полной темноте, наедине с моими секретами и моей ненавистью. Но мне не нужен был свет, чтобы видеть свою цель. Она была выжжена на внутренней стороне моих век. И я не собиралась закрывать глаза, пока не увижу её уничтоженной.