Паутина Света и Тьмы

От лица Теодора Нотта.

Сиди я в каком-нибудь приличном месте, говорил бы, что ветер был свежим и бодрил. На астрономической башне ветер был сволочной, ледяной и пытался выдуть мне лёгкие через нос. Но я всё равно сидел на старых камнях, вытянув ноги и прикуривая сигарету, будто у меня сегодня была миссия из разряда спасти собственные нервы от перегрева. Дым поднимался рваными струями, таял в сером воздухе, а я слушал, как где-то внизу возятся студенты, будто улей с шёпотом и нервами.

Даже Хогвартс чувствовал себя уставшим. Замок глухо стонал от сквозняков, как старик, который с утра понял, что его суставы забыли, что такое молодость.

Я думал о предстоящей неделе, о зельях, о Снегге, о том, как снова буду варить что-то, способное отравить среднего идиота за три вдоха. В целом, всё привычно. Только внутри было какое-то странное глухое чувство, не тревога даже, а… пресыщенность. Будто бы я давно пережёвываю один и тот же день.

Шаги.
Я даже не вздрогнул. Кто бы ещё сюда приперся в такую стылую рань?

— Ты снова притворяешься тёмным философом, Тео? — раздался знакомый голос. Мягкий, с этой её вечной музыкальной насмешкой.

Я повернул голову. Давина Клэр стояла в проходе, руки в карманах мантии, волосы сбились в беспечный беспорядок, как будто ей ветер подыгрывал специально.

— Я вообще-то отдыхаю, — сказал я. — Это моя версия медитации. Ты со своим оптимизмом её портишь.

Она подошла ближе, опустилась рядом, подтянув колени к груди.

— Оптимизм? Не льсти себе. Просто ты сидел тут как картина "грустный мальчик в тумане", я не могла не подойти.

— Потрясающе, — проворчал я. — Сравни ещё с мокрой совой, и я спрыгну вниз.

Давина тихо фыркнула, наклоняясь, чтобы забрать у меня сигарету. Сделала одну затяжку, хмыкнула так, будто вкус ей понравился только наполовину, и вернула.

— Помнишь, как мы сюда в первый раз залезли? — спросила она.

— Не начинай, — предупредил я, но она всё равно продолжила:

— Ты тогда был маленьким, высокомерным слизеринским наглецом.

— Был? — поднял я бровь.

Она ткнула меня локтем.

— И я была маленькой, слишком уверенной в себе ведьмой.

— Была? — уточнил я.

Мы оба коротко усмехнулись.
Иногда с Давиной было легко. Даже когда самому себе был чужим.

— Ты редко сюда поднимаешься, когда у тебя всё хорошо, — заметила она, глядя вперёд.

— Я поднимаюсь, когда хочу тишины.

— А тишина нужна тебе, когда…

— Когда Хогвартс бесит. Всегда.

Она улыбнулась краем губ:

— Тогда ты сюда будешь приходить до старости.

— Возможно, — буркнул я. — Если только к тому времени не сломаю эти чёртовы ступеньки.

Пара минут прошла спокойно. Только ветер, холод и запах дыма, впитавшийся в плащ. И тихое чувство, будто рядом человек, который видит тебя насквозь, но не пытается вкрутить в тебя лампу здравомыслия.

Давина вдруг сложила ладони, согревая их дыханием, и тихо сказала:

— Как бы там ни было, хорошо иногда находить тебя здесь. Замок большой, а чувство, что мы не потерялись в нём, стоит дорого.

Меланхолия, вползшая в её голос, зацепила что-то в груди. Старые воспоминания, первый курс, глупые проделки, ночные походы по коридорам. Всё это казалось не нашей жизнью, а какой-то зарисовкой из альбома, который кто-то оставил под дождём.

Я затушил сигарету о холодный камень.

— Ладно, Клэр. Встретимся позже. Попробуй не замёрзнуть. И не свалиться отсюда, если вдруг решишь вспомнить весь наш первый курс. На полпути замка не хватит.

Она улыбнулась — тёпло, без лишнего света, просто по-человечески.

— Иди. Я ещё минуту посижу.

Я поднялся, поправил мантию и направился к лестнице, чувствуя спиной её спокойный взгляд.

Пусть остаётся.
Эта башня всегда терпела нас, даже когда мы сами себя не терпели.

                               ******

Несколько часов спустя.
Большой зал. Обед.

Гарри Поттер снова что-то бурно обсуждал за грифиндорским столом — я уже издалека видел его взъерошенную башку и театрально взмахивающие руки. По другую сторону, у слизеринцев, царила привычная атмосфера: полувысокомерная, полуленивая, полуполная раздражения из-за приближающегося экзаменационного сезона.

Я сидел между Маттео и Малфоем, лениво помешивая ложкой в тыквенном супе.

— У нас будет по зелиям практическая проверка на следующей неделе, — буркнул Малфой, уткнувшись в расписание. — Снегг собирается заставить нас варить "Сон без сновидений". Кто вообще это делает без помощи?

— Люди, у которых нет знакомых в аптеке, — фыркнул Маттео, не отрываясь от салата и Элисон, которая как раз проходила мимо со своей тарелкой.

Я приподнял бровь.

— Вы опять вместе?

Маттео не сразу ответил. Только усмехнулся, откинулся на спинку скамьи и, не особо скрываясь, проводил Лайтвуд взглядом.

— Сегодня вечером, — сказал он, глядя на меня с тем выражением лица, которое обычно предшествует чему-то сомнительно законному. — Мы встретимся на окраине Хогсмида. У неё кое-что есть для меня. "Магический материал".

Я скривился.

— Пожалуйста, хотя бы сделай вид, что это не то о чём я подумал, — сказал я. — Я тут, между прочим, ем.

Маттео подмигнул.

— А я думал, ты любишь слушать грязные детали, Тео.

— Только если речь о ядах, предательстве и отрубленных головах, — буркнул я.

Малфой хмыкнул.

— Всё тот же Тео. Романтик в душе.

Я посмотрел на них обоих, поочерёдно, потом отложил ложку и опёрся локтем на стол.

— Слушайте, а давайте вечером сходим в «Три метлы»? Честно, я устал от этого болота. Немного сливочного пива, немного скучного хохота над чужими шутками. Малфой, что скажешь?

Драко пожал плечами:

— Зависит от того, кто идёт. Если вы вдвоём, то я пойду только ради того, чтобы наблюдать, как вы пытаетесь не убить друг друга.

— Я вообще-то предлагаю выйти ради общения, — сказал я.

— Тогда ты и правда утомлён, — усмехнулся Маттео. — Потому что ты ненавидишь людей.

— Именно.

Маттео уже собирался отмахнуться, когда мы услышали шаги за спиной. Голос — узнаваемый, как заноза в пальце:

— Надеюсь, вы тут обсуждаете не тайную вечеринку без меня?

Кристиан Рейкен. Надоедливый гриффиндорец.

Я даже не обернулся — просто закатил глаза.

— Мы тут обсуждаем, кого бы сегодня не брать с собой, — сказал я.

Крис, разумеется, игнорировал выпад. Опустился на скамью рядом с Малфоем, схватил виноград с его тарелки и с абсолютно наглой невинностью уставился на нас.

— Отлично. Я с вами. Наконец-то немного живого общения среди серых будней. А то вы все только и делаете, что шепчетесь и исчезаете по ночам. Я уже скучаю по драме.

— А я скучаю по молчанию, — пробормотал Малфой, отодвигая тарелку с виноградом.

— Молчание — золото, а вы все ходячие кнюты, — отрезал Крис и без зазрения совести ухмыльнулся мне. — Во сколько выдвигаемся?

— Ты не приглашён, — сказал я, не моргнув.

— А ты не хозяин "Трёх метёл", — ответил Крис. — Так что всё честно.

Маттео усмехнулся, уже вставая из-за стола.

— Я вас оставлю. Мне надо кое-что передать Флинту. Вы, дети, продолжайте планировать свидание втроём.

— Это не свидание, — буркнули мы с Малфоем почти одновременно, затем переглянулись и синхронно фыркнули.

Когда Маттео ушёл, Крис повернулся ко мне:

— Он действительно встречается с Лайтвуд?

Я пожал плечами:

— Кто знает. У него всегда было странное чувство притяжения к опасным девушкам.

— Значит, я тоже скоро заведу роман со своей любимой Иззабель, — бросил он.

Я усмехнулся.

— Даже не начинай, Крис.

— Почему? — невинно поднял брови Крис. — Я бы хотел. Хотя она, скорее всего, выколет мне глаза ложкой..

— И я буду благодарен ей за это, — мрачно сказал я.

После пар мы всё же решили, что встречаемся в «Трёх метлах» около семи. Маттео отказался окончательно — сказал, что у него планы. Малфой согласился, но предупредил, что уйдёт рано, если начнётся «очередной бред с привкусом философии».

А Крис? Он уже предвкушал вечер.

И я начал сожалеть, что вообще открыл рот.