Глава 10. Новый игрок.
"Истинная свобода — это не бежать от чужих ожиданий, а обрести собственный путь, который не зависит от того, как его видят другие."
ML
***
Лондонское утро ноября встречало серым небом и холодным туманом, который обвивал улицы, словно шёлковая вуаль. Дымоходы старых домов поднимали ленивые струи дыма, растворяясь в густом воздухе. Вдалеке слышался мерный шум машин, пробивающийся сквозь тонкий звон редких капель дождя, стекающих по окнам. Город, несмотря на хмурую погоду, оживал: рыжие автобусы и такси курсировали по мостовым, кафе раскрывали двери, а прохожие, кутаясь в пальто, спешили куда-то, растворяясь в бесконечности улиц.
Мидори стояла у окна, не замечая утренней суеты. Её лицо отражалось в стекле, усталое, но сосредоточенное. Она держала в руках письмо — лёгкий, но словно отягощённый смыслом конверт, что передал ей незнакомец в ту роковую ночь. Её пальцы скользили по краю бумаги, и наконец, она вновь перечитала его содержимое. Там, чернильной кистью, была выведена старая японская мудрость:
"Малый человек сходит с пути из-за тьмы; великий человек — из-за света."
Слова проникали в её сознание, словно ледяной поток. Что это значило? На кого это указывало? Она не знала. Её сердце бешено стучало, каждая буква казалась подсказкой, но ответы ускользали, как дым за её окном.
Мидори отвернулась от окна, убирая письмо обратно в сумку. Её взгляд был холодным и решительным. Что-то назревало, и она знала, что время неумолимо сдвигает события к неизбежной развязке.
______________________________________
Утро в доме Халифов началось с контраста. Великолепие интерьера роскошного особняка сталкивалось с серым, мрачным лондонским небом за окнами. В обеденном зале царил изысканный уют. Тяжёлые шёлковые занавески бордового цвета украшали огромные окна, через которые просачивался тусклый свет. Стены были покрыты тёплым деревянным панелированием с тонкой резьбой, а над массивным столом из чёрного дуба висела старинная люстра с хрустальными подвесками, отражающими даже самые слабые отблески света.
На столе стояли блюда, покрытые серебряными крышками. Завтрак был подан в лучших традициях изысканного вкуса: свежий хлеб, масло, французский джем, яйца Бенедикт и ароматный кофе. Отец Адама и Ады, Саид Халиф, возглавлял стол, сидя на массивном стуле с высокой спинкой, обтянутой кожей. Его настроение было неожиданно приподнятым, что только усиливало внутреннюю тревогу его детей.
Саид посмотрел на Адама и Аду с лёгкой улыбкой:
— Ну, дети, как там ваши дела в школе?
— Всё нормально, отец, — коротко ответил Адам, бросив мимолётный взгляд на сестру. Ада молча кивнула, чувствуя, что отец наблюдает за ними слишком пристально.
Прислуга вошла в комнату, держа на серебряном подносе тарелки с десертом — слоёными пирожными, украшенными свежими ягодами. Саид наклонился чуть вперёд и неожиданно мягким тоном сказал:
— Прекрасная работа, спасибо тебе, Мириам.
Его улыбка была настолько редким явлением, что Адам едва не поперхнулся кофе. Ада почувствовала, как напряглась вся её спина. Отец, всегда строгий и холодный, сейчас выглядел... довольным. Это не могло не настораживать.
Адам осторожно задал вопрос, который мучил обоих:
— Отец, всё ли нормально?
Саид на секунду замер, будто обдумывая ответ, но потом широко улыбнулся:
— Конечно, всё замечательно. Вам стоит поторопиться, водитель уже ждёт. Сегодня шикарный день, не находите?
Ада и Адам обменялись взглядами, полными недоумения. Они одновременно посмотрели в огромное окно за спиной отца. Там было привычное для Лондона зрелище: дождь лил, как из ведра, тёмные тучи заслоняли свет, улицы утопали в лужах. Шикарный день? Они были уверены, что отец начинает терять рассудок или, что ещё хуже, строит какие-то планы, о которых им лучше не знать.
Оба поднялись из-за стола, вежливо поблагодарив за завтрак, и, переглянувшись, направились к выходу. В холле их ждал водитель в чёрной униформе. Сев в машину, они молча наблюдали, как дом исчезает из виду за каплями дождя на окне.
— Что-то не так, — наконец тихо произнесла Ада.
— Это мы ещё увидим, — мрачно ответил Адам, глядя вперёд в затянутое серое небо.
______________________________________
Британская Международная Школа (БМШ) раскинулась в тихом районе Лондона, окружённая старинными парками и величественными особняками. За высокими коваными воротами скрывался внушительный кампус, будто сошедший со страниц исторического романа. Викторианская архитектура здания поражала своей монументальностью: фасад из красного кирпича, увитый плющом, высокие стрельчатые окна, массивные дубовые двери. Здесь каждая деталь говорила о традициях и статусе.
Школа словно жила своей жизнью.
С утра мраморные полы главного холла отражали звук быстрых шагов учеников. Они стекались к расписанию на стене, где золотыми буквами были выгравированы главные ценности школы: “Veritas et Honor” — Истина и Честь. В воздухе витал запах дорогого кофе и кожаных обложек учебников, которые ученики сжимали в руках.
Библиотека БМШ поражала размахом: бесконечные стеллажи, старинные тома, тишина, нарушаемая лишь скрипом перьевых ручек и шелестом страниц. Это было святилище знаний, где многие студенты проводили часы, готовясь к будущему, которое требовало не просто хороших оценок, а безупречных успехов.
Учебные классы были оснащены новейшей техникой, но сохраняли старинный дух. Висевшие на стенах карты, модели анатомии, глобусы — всё это напоминало, что знания здесь не подчинялись времени. Занятия проходили интерактивно: оживлённые дискуссии, дебаты, ролевые игры. Ученики легко переходили от классических текстов Гомера к анализу современных технологий искусственного интеллекта.
Однако элитность чувствовалась не только в здании, но и в учениках.
Форменные костюмы с эмблемой школы сидели на них так, будто были сшиты на заказ. Эти подростки выглядели как модели с обложки, но за внешней безупречностью скрывалась стальная воля. Они говорили с уверенностью политиков, спорили, как дипломаты, и казались старше своих лет. Среди них всегда ощущалась невидимая иерархия: лидеры, амбициозные новички, скрытые интроверты, которые появлялись в самый неожиданный момент, чтобы напомнить о своих достижениях.
Для Адама школа была второй ареной, после дома, где нужно было бороться за признание. Он легко вписывался в атмосферу конкуренции: участвовать в дебатах, побеждать в олимпиадах, привлекать внимание. Он всегда любил чувствовать себя в центре событий.
Для Ады, наоборот, БМШ была местом внутреннего напряжения. Она не доверяла большинству своих одноклассников. Улыбки, которые скрывали презрение, нарочитая вежливость, за которой скрывалось желание показать своё превосходство, — всё это раздражало её до глубины души. Её утешением были только редкие разговоры с братом и часы, проведённые в библиотеке.
Текущий день был таким же, как и многие другие.
Серый ноябрьский Лондон казался ленивым и хмурым. Школа сияла в своём привычном великолепии, но внутри витало напряжение, которое нельзя было списать на погоду. Ученики шептались о последнем заседании дебатного клуба, обсуждали результаты тестов и готовились к грядущим мероприятиям.
Когда Ада и Адам вышли из машины, тяжёлые ворота за ними закрылись с мягким скрипом. Ада, скользнув взглядом по величественному зданию, чуть нахмурилась.
— Снова этот цирк, — тихо пробормотала она, поправляя рюкзак.
Адам улыбнулся ей, будто разгадав её мысли.
— Лучше привыкнуть, Ада. Это не цирк, это репетиция настоящего мира, — с легкой издёвкой заметил он.
______________________________________
Сегодня класс утопал в тишине, нарушаемой лишь скрипом ручек по бумаге и редкими звуками переворачиваемых страниц. Ноа вошёл в комнату неспешно, с лёгкой, едва заметной ухмылкой, которая проскользнула по его лицу. Его серые глаза внимательно пробежались по одноклассникам. Всё шло, как он задумал.
Ему нравилось, как его "подопытные кролики" постепенно теряли свои маски, погружаясь в хаос, который он так искусно сеял. Даже обычно громкие и резкие Кира и Эрик сегодня молчали. Их взгляды избегали друг друга, словно любое слово могло стать последним, что они произнесут.
Ноа сел на своё место, лениво положив рюкзак на пол. Его пальцы пробежались по краю стола, пока в голове рождался новый виток плана. "Все идёт прекрасно", подумал он, приподнимая уголки губ чуть заметнее.
Мистер Томас Уокер, высокий мужчина с аккуратной седой бородой и проницательными глазами, зашёл в класс, не обращая внимания на гнетущую атмосферу. Он поставил на стол стопку книг и медленно повернулся к доске. Его рука уверенно вывела мелом слова:
"Моральные дилеммы в антиутопиях: между долгом и свободой"
Класс оживился. Это была тема, которая обещала глубокие обсуждения и позволяла каждому высказать своё мнение. Ноа взглянул на доску, и в его глазах блеснул интерес. Слова "долг" и "свобода" вызывали у него ехидную улыбку, как будто он уже видел в этой теме поле для новой игры.
Мистер Уокер повернулся к классу и, скрестив руки на груди, произнёс:
— Как вы думаете, что сильнее: общественный долг или личная свобода? И к чему это приводит, если одно подчиняет другое?
Джин Су поднял руку, не дожидаясь приглашения. Его голос был твёрдым, но в нём сквозила лёгкая неуверенность, как будто он уже заранее ожидал сопротивления:
— Личная свобода — это основа всего. Без неё долг теряет смысл, ведь, если мы жертвуем своей свободой ради общества, но делаем это без выбора, то это просто... рабство.
Его слова, казалось, зависли в воздухе, заполняя напряжённую тишину. Но Джин Су не заметил, как напрягся, вспоминая недавний разговор с Амалией. Её язвительный голос всё ещё эхом звучал в его голове: "Ты такой жалкий, Джин Су. Все твои усилия ради Киры — смешны. Она ведь не видит в тебе ничего, кроме друга, и ты это знаешь."
Он стиснул зубы, стараясь не выдать своего смятения.
— Как банально, — вдруг произнесла Амалия, откинувшись на спинку стула с насмешливым выражением на лице. — Ты всерьёз веришь, что свобода так уж важна? Свобода — это иллюзия, и все эти разговоры о её значимости — не более чем отговорка для тех, кто не может взять на себя ответственность.
Её слова пронзили Джин Су, как тонкий клинок, точно попавший в его внутреннюю борьбу. Он резко повернулся к ней, но взгляд Амалии был холоден и издевательски спокойный.
— Ты перебиваешь. Может, скажешь что-то действительно стоящее, а не просто отбрасываешь чужие мнения? — ответил он, пытаясь сохранить самообладание.
Амалия лишь пожала плечами, её ухмылка расширилась.
— Просто подумай, Джин Су. Может, тебе пора признать, что некоторые вещи никогда не изменятся, как бы ты ни старался.
Джин Су отвёл взгляд, чувствуя, как нарастает внутреннее напряжение. Её слова звучали как вызов, заставляя его в очередной раз усомниться в своей значимости для Киры.
Мистер Томас Уокер оглядел класс, заметив отсутствие реакции на его первый вопрос, и решил немного усложнить задачу:
— Если долг — это основа общества, а свобода — её противовес, то скажите, можно ли быть по-настоящему свободным, не пренебрегая долгом?
Класс вновь погрузился в молчание, пока тихий, но уверенный голос Ноа не нарушил тишину.
— Свобода без долга — это анархия, мистер Уокер, — начал он, чуть наклонив голову в свою обычную, слегка насмешливую манеру. — Мы все рабы чего-то, пусть даже своих собственных желаний. Истинная свобода — это способность осознанно выбирать свои цепи.
Эти слова, произнесённые с ледяным спокойствием, эхом отозвались в классе. Мидори, погружённая в свои размышления, подняла глаза и нахмурила брови. Её взгляд задержался на Ноа, и она почувствовала, как внутри поднимается необъяснимое беспокойство.
Эрик, сидя рядом, почувствовал лёгкий дискомфорт. Слова Ноа, такие уверенные и проникновенные, словно были направлены на всех сразу и на него в том числе.
— Не согласна, — раздался голос Ады.
Класс повернул головы к ней, и даже Ноа поднял взгляд, как будто удивлённый её вмешательством.
— Осознанно выбирать свои цепи? Это звучит красиво, но свобода — это не выбор между цепями, — сказала Ада, её голос звучал твёрдо, хотя в её взгляде читалась едва заметная тревога. — Свобода — это умение видеть мир таким, какой он есть, и не позволять долгам, страхам или чему-либо ещё управлять твоими решениями.
Мистер Уокер, казалось, был доволен её ответом.
— Отличный аргумент, мисс Халиф. Свобода как осознание — интересная идея. Возможно, это тот самый ключ, который мы ищем в этом обсуждении.
Ноа улыбнулся, но его улыбка была холодной, словно он просто позволял ей думать, что она выиграла этот раунд.
— Хорошая мысль, Ада, — сказал он, склонив голову чуть в сторону. — Хотя, возможно, для многих осознание лишь усиливает их оковы.
Ада посмотрела на него прямо, не отводя взгляда.
— Тогда это их выбор, — ответила она спокойно.
Мистер Уокер, с удовлетворённым видом, оглядел класс, в котором ещё витала напряжённая тишина после недавнего обсуждения.
— Раз уж мнения разнятся, — начал он с лёгкой улыбкой, — я сейчас разделю вас на пары. Ваша задача — вместе подготовить работу, где один из вас будет защищать позицию, а другой — опровергать. Тема: "Индивидуализм против коллективизма: что ведёт общество к прогрессу?"
Шорох прошёл по классу, как только он начал распределять пары:
— Джин Су и Адам.
— Кира и Мидори.
— Эрик и Ада.
— Амалия и Ноа.
Джин Су слегка напрягся, но затем бросил взгляд на Адама. Его друг улыбнулся, будто ничего не произошло, но что-то в этом дружелюбии показалось Джин Су слишком натянутым. Он понимал, что Адам будет стараться доминировать в проекте, и чувствовал, что придётся приложить немало усилий, чтобы сохранить свою позицию.
Адам же напротив, выглядел абсолютно довольным. Для него это была возможность укрепить своё лидерство и показать себя с лучшей стороны перед преподавателем. Его взгляд мельком упал на Джин Су, и он уже продумывал стратегию, как можно совместить собственные амбиции с дружбой.
Кира слегка приподняла бровь, услышав, что её напарницей назначили Мидори. На первый взгляд это могло показаться неудобством, но внутри она видела в этом прекрасную возможность. Она вспомнила ту сцену в школьной уборной, когда случайно услышала, как Мидори разговаривала по телефону. Это напряжённое и странное поведение всё ещё не давало ей покоя. Теперь у неё будет шанс понаблюдать за ней ближе и, возможно, выяснить, что именно скрывает эта тихая и замкнутая японка.
Мидори, напротив, едва удержалась от раздражённого вздоха. Домашнее задание? Парная работа? Всё это казалось ей пустой тратой времени. Как она может сосредоточиться на таких мелочах, когда её отец, возможно, в смертельной опасности? Каждый час промедления мог стоить слишком дорого, и она отчаянно искала зацепки, чтобы найти хоть что-то, что могло бы пролить свет на происходящее. Она бросила короткий взгляд на Киру, но тут же отвернулась. "Придётся потратить на это минимум времени," — холодно решила она про себя.
Эрик почувствовал лёгкое облегчение, услышав, что его напарницей будет Ада. Он всегда находил её умной и проницательной, с ней было интересно обсуждать даже самые скучные темы. Кроме того, он любил работать с ней в паре — она не только прекрасно дополняла его, но и умела задавать вопросы, которые заставляли его думать. Сейчас, после напряжённой вечеринки и всех странностей, он был рад этому шансу провести время с ней в более спокойной обстановке.
Ада, напротив, внутренне напряглась. Её щёки слегка порозовели, когда она услышала имя Эрика. Она тут же вспомнила их последний разговор на крыше, где оказалась так уязвима, показав ему свои истинные чувства. Теперь, в его присутствии, она чувствовала неловкость и не знала, как начать разговор. Но быстро взяла себя в руки: "Это всего лишь работа. Никаких личных эмоций," — твердила она себе, стараясь не встретиться с его взглядом.
Амалию едва сдержала раздражение, услышав состав пар. Она была уверена, что должна была оказаться в паре с Джин Су — это дало бы ей ещё больше возможностей подточить его уверенность и манипулировать его эмоциями. Но, похоже, учитель решил иначе.
Однако, её злость вскоре сменилась удовлетворением, когда она заметила, что Кира будет работать с Мидори. "Прекрасно," подумала она, чуть приподняв бровь. "Эта ледяная кукла вряд ли позволит Кире даже на шаг приблизиться к её мыслям. Мой самый умный конкурент зациклен на мраморной статуе — просто идеально."
Амалия усмехнулась, поправляя волосы, и решила, что у неё всё равно есть своё преимущество: Ноа, хоть и странный, явно понимал, как играть в их игру.
Ноа, напротив, улыбнулся про себя. Работать с Амалией? Это был настоящий подарок. Он знал, что сможет легко играть на её нервах, одновременно заставляя её думать, что она его превосходит. "Подопытные кролики становятся всё интереснее", — подумал он, бросив на неё оценивающий взгляд.
— У вас неделя на подготовку, — закончил мистер Уокер, возвращая класс к реальности. — Вы можете использовать любые ресурсы, но помните, работа должна быть совместной. И не забудьте: каждая пара должна выбрать, кто будет защищать индивидуализм, а кто — коллективизм. Удачи.
Класс медленно наполнился глухим шёпотом. Ученики переглядывались, обсуждая свои пары, но ощущение напряжения витало в воздухе, усиливая общий дискомфорт.
______________________________________
Эрик и Адам шли по просторному коридору школы, их шаги отражались от мраморного пола. Ученики спешили по своим делам, но для Эрика мир словно замедлился. Его мысли были слишком громкими, чтобы сосредоточиться на окружении.
— Где ты собираешься готовить проект с Адой? — спросил Адам, небрежно держа руки в карманах.
Эрик взглянул на него, пытаясь избавиться от напряжённого выражения лица.
— У меня дома, думаю, это лучший вариант.
Адам кивнул, чуть улыбнувшись:
— Отлично. Тогда Джин Су и я будем у меня.
Эрик лишь коротко кивнул в ответ. Но внутри его всё закипало. "Ещё бы. Лучше пусть Ада подальше держится от Саида." Мысли о том, что отец Ады мог позволить себе поднять на неё руку, снова вызвали в Эрике вспышку гнева. Он едва заметно сжал кулаки, а челюсть напряглась так сильно, что это стало заметно даже Адаму.
— Всё нормально? — осторожно спросил Адам, бросив на него быстрый взгляд.
Эрик заставил себя расслабить лицо и выдавил улыбку:
— Да, всё в порядке.
Но это была ложь. Глубоко внутри он знал, что становится всё более привязанным к Аде, а это могло разрушить всё, ради чего он здесь. "Это плохо. Очень плохо. Я не могу позволить этому вмешаться в мои планы."
Он шагал дальше, думая о том, как нужно держать себя в руках. Но мысли о том, как Саид Халиф смеет так обращаться с собственной дочерью, возвращались вновь и вновь, заставляя его гнев крепнуть.
______________________________________
Кира, Джин Су и Ада сидели за угловым столиком школьной столовой. Здесь, среди разговаривающих учеников и стука столовых приборов, они обсуждали свои проекты и пары.
— Почему именно эти комбинации? — бросила Кира, крутя в руках ложку. — Такое ощущение, что учитель решил поиграть в психолога.
Джин Су усмехнулся, откинувшись на спинку стула:
— Если так, то он явно перестарался. Хотя, признаю, идея с парами интересная.
Ада слушала их вполуха, погружённая в свои мысли. Она машинально кивала, но глаза выдали, что она была где-то далеко.
Кира, взглянув в окно, заметила, как Мидори молча направлялась к комнате для отдыха. Это движение отвлекло её от разговора, пробудив тревожные воспоминания. Она вспоминала ту напряжённую сцену, свидетелем которой стала в туалете, и теперь ещё этот случайный выбор в пары. Всё складывалось в слишком странную картину.
— Сейчас вернусь, — бросила Кира, вставая.
Не обращая внимания на взгляды Джин Су и Ады, она быстрым шагом направилась следом за Мидори. Коридор был почти пуст, лишь слабый свет из окон озарял её путь.
Когда Кира вошла в комнату для отдыха, Мидори уже сидела у окна с книгой в руках, хотя было очевидно, что она её не читала.
— Мидори, — начала Кира, подходя ближе.
Но не успела она продолжить, как Мидори подняла взгляд, холодный и отстранённый, и произнесла:
— Занимаемся у тебя.
Кира замерла, растерянная от такого тона. Но она быстро вернула себе самообладание и спросила:
— Всё ли у тебя хорошо?
Мидори посмотрела на неё несколько секунд, будто изучая, стоит ли вообще отвечать. Её глаза, обычно спокойные, на этот раз выглядели уставшими.
— Всё в порядке, — ответила она сухо и отвернулась обратно к окну.
Кира стояла ещё пару мгновений, чувствуя, как напряжение в воздухе только нарастает. Она решила не настаивать, но её мысли были заняты этим странным холодом. "Что-то точно не так. Но как подобраться ближе к Мидори, если она возводит стены быстрее, чем я успеваю к ним подойти?"
______________________________________
Амалия сидела за третьей партой в математическом классе. Таблицы, уравнения, числа — всё это было её стихией. Каждая цифра, как кирпичик, выстраивала порядок в её голове, отодвигая хаос остального мира. Но сегодня даже математика не могла заглушить раздражение.
Мысль о том, что её парой для проекта стал Ноа, не давала ей покоя. Она стиснула зубы, пытаясь сосредоточиться на уравнении, но рука так и застыла с карандашом над тетрадью. Её раздражение нарастало с каждой секундой.
Наконец, не выдержав, Амалия резко поднялась, её стул с глухим скрежетом отодвинулся назад. Она направилась к двери, полная решимости найти Ноа и расставить всё по своим правилам.
Но не успела она сделать и шаг за порог, как Ноа появился прямо перед ней. Его лицо было настолько спокойным, что это казалось нарочито насмешливым. Едва заметная тень скуки отражалась в его глазах.
— Куда-то торопишься, дорогуша? — его голос прозвучал ровно, но с едва уловимой насмешкой.
Амалия прищурилась, искривляя верхнюю губу в выражении секундного отвращения, но быстро взяла себя в руки. Глубоко вдохнув, она высокомерно подняла подбородок.
— Работать будем у меня, — сказала она с холодной уверенностью. — Я не собираюсь находиться в каком-то пыльном доме.
Ноа лишь слегка наклонил голову, словно соглашаясь, хотя его мысли уже танцевали в другом ритме. Это было ему на руку. Если она зовёт его к себе, это упрощало задачу. Больше возможностей, чтобы расставить свои ловушки, ещё больше нитей, чтобы плести свою паутину.
— Не смею возражать вашему величеству, — ответил он с едва заметной, но непринуждённой улыбкой.
Амалия лишь презрительно цыкнула в ответ и, развернувшись, снова села за парту. Уравнения, графики, формулы. Это был её способ вернуть себе контроль, погасить раздражение, пока она обдумывала, как выдержать этот проект с Ноа.
Ноа же задержался у двери ещё на мгновение, его взгляд пронзил её спину. Он мысленно уже начал планировать следующий шаг, пока его лицо сохраняло свою выработанную маску безразличия.
______________________________________
Эрик вернулся домой после долгого дня в школе. Пройдя в прихожую, он поздоровался с матерью, которая занималась чем-то на кухне, и тут же направился в комнату сестры. Эмма, младшая и неугомонная, сидела за столом, раскладывая свои учебники.
— Опять гимнастика? — спросил он, легко взъерошив ей волосы.
— Эрик! — она возмущённо оттолкнула его руку. — Хватит, ты знаешь, что я это ненавижу!
— Вот за это я и делаю, — усмехнулся он, зная, что в глубине души ей всё же нравится его внимание.
Пока он переодевался в своей комнате, мама накрывала на стол. Эмма ушла на гимнастику, и вскоре дом наполнился уютной тишиной. Они с матерью сели ужинать, свет лампы мягко освещал их лица.
— Как дела в школе? — спросила мама, разливая суп по тарелкам.
— Всё хорошо, — ответил Эрик, начав есть. — На днях ко мне придёт одноклассница, будем вместе готовить проект.
Мама одобрительно кивнула, но её взгляд вскоре задержался на старой фотографии, стоящей на полке напротив. На снимке они всей семьёй, вместе с отцом, чьё присутствие казалось особенно ощутимым в этом моменте.
Мама немного помолчала, затем тихо начала:
— Эрик, твой отец был не лучшим человеком... но он знал, что делает. Просто сделай, что нужно, в память о его достижениях. Дядя уже говорил тебе, как это важно. Ты наша единственная надежда. Семья должна снова быть на плаву, и для этого тебе нужно стараться больше.
Эрик замер, ложка застыла в руке. Эти слова он слышал уже не раз, но каждый раз они звучали как груз, который становился всё тяжелее. Он медленно положил ложку, отодвинул тарелку и ответил коротко:
— Я тебя не подведу.
Он встал из-за стола, убрал посуду и направился к себе. Но мама остановила его, сказав напоследок:
— Раньше ты никого домой не приглашал, даже когда были проекты.
Она сделала паузу, будто собираясь с мыслями, затем добавила:
— Не привязывайся. Это сейчас неуместно.
Эрик на секунду обернулся, взглянув ей в глаза, и едва заметно кивнул.
— Я понимаю, — сказал он, но внутри его всё сжалось.
Её слова были лишь подтверждением его собственного страха. Ответственность, которая лежала на нём, казалась невыносимой, а привязанность к кому-то лишь делала всё сложнее.
Он вошёл в свою комнату и закрыл дверь, ощущая, как эти мысли тянули его ко дну. Телефон завибрировал на столе, отвлекая его от тягостных раздумий. Сообщение от Ады.
«Эрик, надеюсь, ты не думаешь, что я буду делать проект за нас двоих?»
Он слабо улыбнулся, едва заметный проблеск тепла проскользнул на лице.
— Конечно, нет, — пробормотал он, быстро набрав ответ.
Откинувшись на кровать, он прикрыл глаза рукой. Голова была переполнена, а жизнь всё больше напоминала русскую рулетку, где каждый шаг мог стать решающим.
______________________________________
Вечер в доме Халифов был обычным на первый взгляд, но за фасадом роскошного особняка, который своими мрачными витражами и массивными деревянными дверями напоминал логово вампира, ощущалась странная напряжённость. Ада и Адам, вернувшись из школы, сразу заметили, что что-то было не так.
В холле суетились слуги, тщательно протирая каждую поверхность и расставляя цветы в высоких вазах. Персонал, обычно незаметный, теперь выглядел встревоженным, словно к приходу чего-то неотвратимого. Ада остановилась на пороге и, наблюдая за этой неестественной активностью, спросила:
— Что за суета, Мириам? Мы кого-то ждём?
Горничная Мириам, стоявшая неподалёку с подносом в руках, уже собиралась ответить, но её перебил Саид, их отец, внезапно появившийся из соседней комнаты. Он выглядел непривычно уравновешенным, даже чуть улыбчивым, что сразу насторожило.
— Дети мои, — его голос был ровным, почти ласковым, что звучало особенно странно. — Идите, приведите себя в порядок. Сегодня вас ждёт встреча-сюрприз.
Ада и Адам переглянулись, и в их взглядах смешались удивление и тревога. Саид с самого утра вел себя слишком уж учтиво, будто пытался сгладить свою обычно суровую натуру.
— Сюрприз? — осторожно переспросил Адам, но отец, не удостоив его ответом, лишь бросил короткий взгляд, явно ожидая их послушания.
Они кивнули, почти синхронно, и направились к своим комнатам.
— У тебя есть мысли? — тихо спросила Ада, когда они поднимались по лестнице.
— Нет, но это не сулит ничего хорошего, — ответил Адам, бегло посмотрев на сестру.
Ада хотела сказать что-то ещё, но передумала, лишь крепче сжала лямки рюкзака. Этот дом всегда был полон тайн, но сегодня в воздухе витала какая-то особенно тревожная.
Дом гремел от шагов, голосов и лязга посуды, создавая ощущение предстоящего торжества, но в комнате Ады царила тишина. Она сидела перед зеркалом, внимательно нанося макияж и подбирая образ, который бы устроил отца. Но мысли её были далеко отсюда.
Она тёрла кисть с тенями о ладонь, пытаясь сделать её мягче, но её взгляд был пустым. Воспоминания накатывали волнами, мешая сосредоточиться. Раздался стук в дверь.
— Входи, — тихо произнесла она, не оборачиваясь.
В комнату вошёл Адам. Он осмотрел сестру, её опущенные плечи, слегка подрагивающие пальцы, и тяжело вздохнул.
— Ада, не нужно так стараться ему угодить. Он всё равно найдёт, к чему придраться.
Она отложила кисть, сложила руки на коленях и опустила взгляд.
— Как думаешь, если бы мама была с нами, изменилось бы что-то?
Адам замер, его губы сжались, и в глазах мелькнула боль. Но он всё-таки сел рядом, пытаясь сохранять спокойствие.
Их мать, Аиша Халиф, была не просто красивой женщиной, она была воплощением света в их жизни. У неё были мягкие кудрявые волосы, которые Ада унаследовала, и очаровательные ямочки на щеках, одну из которых носил Адам. Они изо всех сил старались сохранить её в памяти — её смех, тёплый голос, запах духов.
Но тот день, перевернувший всё, был их общим кошмаром.
Ада снова видела его перед глазами: они были детьми, им было по десять лет. Мама была беременна младшим братом, которого они уже ждали с нетерпением. Обычный день в их доме в Алжире стал роковым.
Адам, как всегда, вернулся из школы в грязной одежде, но на этот раз с щенком на руках. Его лицо светилось от радости, но Саид, их отец, сразу же взорвался.
— Что это за грязь?! — рявкнул он, поднимая руку, чтобы отнять щенка.
Мама, как всегда, пыталась защитить детей.
— Саид, он просто ребёнок. Это всего лишь щенок. Оставь его!
Но Саид был в ярости. Адам спрятался за маму, прижимая щенка, а отец шагнул вперёд. Он толкнул Аишу, чтобы убрать её с пути. Она пошатнулась, потеряла равновесие и упала, ударившись о край стола. В ту же секунду начались преждевременные роды.
Больница была неподалёку, но времени не хватило. Их мать и брат погибли в ту же ночь.
Адам до сих пор ощущал вину за тот день.
Ада подняла глаза на брата и заметила ту же боль, что читалась в его взгляде с детства. Она тронула его руку, словно извиняясь.
— Прости, что напомнила.
Адам мягко улыбнулся, положив руку ей на плечо.
— Всё хорошо, Ада. Главное, что у нас есть мы.
В комнату вошла Мириам, её спокойный голос прервал молчание:
— Отец ожидает вас внизу.
Напряжение всё ещё витало в воздухе, но никто из них не решился говорить об этом. Они спускались по широкой лестнице, слыша доносящиеся снизу голоса.
Когда они вошли в столовую, их взгляды сразу упали на стол — идеально сервированный, как всегда, благодаря Мириам. Но не это приковало внимание. За столом уже сидели Саид и его гости: семья старого друга Саида, Абдулл Мелих, его жена Самара, и их старший сын Малик.
Адам улыбнулся, его лицо сразу прояснилось.
— Малик! — произнёс он, почти радостно, и направился к другу детства.
Малик, высокий, уверенный и, казалось, слегка надменный, поднялся с места и обнял Адама.
— Адам, сколько лет, сколько зим, — сказал он с лёгкой усмешкой.
Ада же осталась стоять позади, её взгляд был настороженным. Она слегка кивнула в знак приветствия, но на душе было неспокойно. Малик всегда вызывал у неё необъяснимое чувство опасности, будто его уверенность и холодный взгляд скрывали что-то большее.
Саид жестом пригласил их сесть за стол, его лицо сохраняло серьёзность, но взгляд был доволен.
— Прошу, присаживайтесь, — сказал он.
Ада медленно подошла к своему месту, её спина была напряжённой, а движения осторожными. Она заметила, как Малик мельком посмотрел на неё, и это лишь усилило её беспокойство.
Адам, напротив, чувствовал себя легко. Для него встреча с Маликом была тёплым воспоминанием из детства, отголоском тех дней, когда они вместе бегали по улочкам Алжира, дразнили соседских детей и строили планы на будущее.
Когда все сели за стол, атмосфера была пропитана лёгким напряжением, но Саид, как всегда, взял на себя роль хозяина:
— Я рад, что у нас есть возможность встретиться в семейной обстановке. Уверен, этот вечер будет полезен для всех нас.
Ада мельком взглянула на Адама, который с энтузиазмом перекинулся парой слов с Маликом. Ей хотелось понять, почему этот человек так тревожит её, но пока она просто старалась не привлекать к себе лишнего внимания.
Абдулл Мелих, мужчина с густыми бровями и спокойным, но властным голосом, первым нарушил тишину:
— Ну что, Адам, Ада, как у вас дела в новой школе? Успели адаптироваться?
Адам, всё ещё воодушевлённый встречей с Маликом, уверенно кивнул.
— Да, школа хорошая, обучение серьёзное. Нам обоим интересно, — сказал он, бросив взгляд на сестру, словно приглашая её продолжить.
Ада, напротив, держалась более сдержанно. Её лицо не выдавало эмоций, а голос звучал спокойно, но холодно:
— Пока привыкаем. Ничего сложного.
Абдулл улыбнулся, сложив руки перед собой.
— Это хорошо. Ваш отец много рассказывал о вас. Говорит, вы оба талантливы и всегда знаете, чего хотите. В наше время такие качества — редкость, — он перевёл взгляд на Саида, словно ожидая подтверждения.
Саид кивнул, улыбнувшись краешком губ.
— Мои дети — моя гордость. Ада способна добиться успеха в любом деле, а Адам — прирождённый лидер.
Адам смущённо улыбнулся, а вот Ада, напротив, напряглась. Её пальцы крепко сжали вилку. Она бросила быстрый взгляд на Малика, который наблюдал за ней с лёгкой ухмылкой, словно замечая её внутреннее напряжение.
— Мы просто делаем то, что от нас ожидают, — коротко ответила она, стараясь не показывать своего раздражения.
Абдулл внимательно посмотрел на неё, но не стал развивать тему. Вместо этого он вернулся к Адаму:
— А ты, Адам, нашёл общий язык с одноклассниками?
— Да, вполне. Люди дружелюбные, есть с кем поговорить, — ответил Адам, подмечая, как Малик чуть приподнял бровь, словно находя этот ответ забавным.
— Это радует, — произнёс Абдулл, но в его голосе прозвучала лёгкая нотка недосказанности.
Саид перевёл взгляд на Малика, в глазах мелькнул интерес, замаскированный под спокойствие. Его голос прозвучал сдержанно, но с намёком на некий скрытый вызов:
— Малик, ты с Адамом одного возраста, верно? Интересно, чем ты сейчас увлекаешься? Какие предметы в школе тебе ближе?
Малик, откинувшись на спинку стула, улыбнулся, держа осанку уверенно, почти вызывающе.
— Ближе всего мне экономика и математика, дядя Саид. Люблю то, что имеет практическую пользу.
Саид кивнул одобрительно, но его глаза сузились, словно проверяя, насколько честен юноша.
— Это правильно. Практика — основа успеха. А что насчёт спорта? Мужчина должен держать себя в форме.
Малик ухмыльнулся чуть шире, взглядом задержавшись на Адаме, который следил за разговором с неподдельным интересом.
— Бокс и плавание, дядя. Бокс закаляет характер, а плавание — тело и ум.
— Хороший выбор, — заметил Саид, едва заметно усмехнувшись. — Думаю, бокс научил тебя решительности?
— Бокс научил меня держать удар, — ответил Малик, его тон был ровным, но в нём звучал скрытый вызов.
Абдулл, заметив, куда может уйти разговор, поспешил вставить своё слово:
— Малик всегда серьёзен в том, что делает. Я с детства готовлю его к семейному бизнесу. Считаю, что начинать нужно рано, чтобы не терять времени.
Саид подался немного вперёд, сложив руки на столе.
— Это правильно. Только опыт и дисциплина делают мужчину успешным. Скажи, Малик, отец поручает тебе важные задачи?
Малик выпрямился, его голос стал более уверенным:
— Конечно, дядя Саид. На данный момент я веду переговоры с партнёрами отца. Учусь быть точным и быстрым в принятии решений.
Саид удовлетворённо кивнул, но его взгляд стал ещё более проницательным.
— Это хорошо. Ответственность закаляет. Главное — не теряй голову. Мир жесток, и успеха добиваются только сильнейшие.
Малик встретил его взгляд спокойно, почти равнодушно, но его пальцы, чуть сжавшиеся на краю стола, выдали лёгкое напряжение. Ада, молча наблюдая за обменом словами, поймала себя на мысли, что этот разговор напоминает игру в шахматы, где каждый ход скрывает нечто большее.
Саид сдержанно отпил глоток чая, взглянув на Абдулла, который, казалось, готовился сказать что-то важное. Атмосфера за столом напряглась, но Абдулл лишь улыбнулся своей фирменной добродушной улыбкой, которая, тем не менее, всегда скрывала подтекст.
— Ну, ладно, Саид, я больше не могу терпеть, — интригующе произнёс Абдулл, чуть подаваясь вперёд. Его взгляд скользнул по Адаму, Аде и, наконец, Саиду. — Мы с Самарой долго думали… Мы хотим перевести Малика в школу, где учатся Адам и Ада.
Саид откинулся на спинку своего кресла, складывая руки на груди, и внимательно посмотрел на Абдулла, словно оценивая каждое его слово.
— Это серьёзный шаг, — медленно начал он, но внезапно его тон изменился, став более оживлённым. — Но вы же знаете меня, я всегда рад помочь старому другу.
Он перевёл взгляд на Малика, который сидел с невозмутимым выражением лица, хотя его глаза выдали лёгкое удивление.
— Малик может остаться у нас, — продолжил Саид с той самой вежливой улыбкой, которая была одновременно тёплой и настораживающей. — Пока вы с Самарой будете заниматься своими делами в Алжире. Здесь у него будет всё необходимое.
Абдулл слегка удивился такому быстрому предложению, но быстро улыбнулся и кивнул.
— Ты действительно гостеприимен, Саид, как всегда, — сказал он, стараясь скрыть сомнения, которые мелькнули в его глазах. — Это большая помощь для нас.
Самара тихо подержала мужа:
— Спасибо, Саид. Мы уверены, что Малик будет в хороших руках.
Адам, сидя рядом с Адой, украдкой взглянул на неё. Его радовало, что Малик будет рядом, но он заметил, как сестра сжала кулаки под столом. Ада почти не слушала разговор, застряв в своих неприятных ощущениях. Саид снова заговорил, обращаясь уже к Малику:
— Ты же знаешь, у нас строгие правила, — проговорил он с мягкой, но несущей скрытое предупреждение интонацией. — Но я уверен, что ты прекрасно впишешься в наш дом.
Малик слегка улыбнулся, скрывая за этой улыбкой свои мысли, и спокойно ответил:
— Благодарю, дядя Саид. Я не подведу.
В это время Ада едва заметно сдвинула брови, думая о том, что Малик теперь будет слишком близко. Чувство небезопасности, которое он всегда вызывал у неё, лишь усилилось.
Наступила короткая пауза, наполненная только звуками столовых приборов. Саид, как и всегда, казался невозмутимым, но на его лице появилась слабая улыбка. Самара, отпив из бокала с водой, внимательно посмотрела на Аду, словно оценивая каждую деталь её облика.
— Ада, ты стала настоящей красавицей, — заметила она с лёгкой улыбкой, чуть склонив голову набок. — Ты всё больше напоминаешь свою маму, особенно взгляд.
Ада при этих словах едва заметно напряглась, но улыбнулась вежливо, как и полагалось.
— Спасибо, тётя Самара, — ответила она тихо, убирая прядь волос за ухо.
Самара перевела взгляд на Саида и с лёгкой шутливой интонацией спросила:
— Саид, не думаешь, что Адочка уже почти созрела для замужества?
Тишина за столом стала осязаемой. Адам застыл с вилкой в руке, удивлённо посмотрев на Самару, затем украдкой на сестру. Ада не показала никаких эмоций, но её руки под столом сжались в кулаки.
Саид слегка поднял бровь, как будто обдумывая её слова. Затем он откинулся на спинку стула и сдержанно улыбнулся.
— Время всему своё, Самара, — спокойно сказал он, но его голос звучал с оттенком строгости. — Ада ещё слишком молода, чтобы думать об этом. Сейчас её задача — учёба и подготовка к будущему, которое мы для неё создаём.
Самара едва заметно кивнула, не собираясь настаивать, но в её взгляде промелькнула скрытая насмешка.
— Конечно, ты прав, Саид, — согласилась она с ложной лёгкостью. — Просто иногда смотришь на таких девушек, как Ада, и понимаешь, что мужчины вокруг не смогут устоять.
Ада вежливо улыбнулась, но не ответила. Внутри неё всё кипело, но она прекрасно знала, что нужно сохранять маску спокойствия. Саид же не отводил от Самары взгляда, словно давал понять, что разговор на эту тему неуместен.
Малик, уловив напряжение за столом, решил вмешаться, и его голос прозвучал с непринуждённой лёгкостью:
— Мама, вам не кажется, что сейчас другой век? Ада уже не ребёнок, и сама решит, когда будет готова к замужеству.
Он перевёл взгляд на Аду и игриво улыбнулся, как будто поддерживал её. Ада подняла глаза, чтобы ответить на его взгляд, но только сильнее напряглась. Её внутренний инстинкт будто сигнализировал об опасности. В его улыбке было что-то фальшивое, как если бы он играл свою роль специально для остальных, и, кажется, только она это замечала.
Адам, напротив, не заметил этого. Поглощённый радостью от встречи с другом детства, он коротко засмеялся и кивнул в знак одобрения слов Малика. Воспоминания о прошлом словно затмили его внимательность.
Самара с лёгкой улыбкой посмотрела на сына.
— Да, сынок, думаю, ты прав, — сказала она, словно подыгрывая его настроению.
Она перевела взгляд на Саида, проверяя его реакцию, но тот никак не показал своих мыслей. Его лицо оставалось таким же непроницаемым, как всегда.
— Конечно, Ада сама решит, — добавила Самара с ноткой сдержанной иронии, словно этот разговор был не более чем лёгкой шуткой.
Ада почувствовала, как взгляд Малика снова задержался на ней, слишком изучающий, слишком самоуверенный. Она сделала вид, что ничего не заметила, опустив глаза к своей тарелке. Адам, не понимая напряжения, принялся с энтузиазмом рассказывать Малику о школе, о новых учителях и проектах.
Внешне за столом всё выглядело спокойно, но Ада чувствовала, как в этой иллюзии теплоты и семейного уюта кроется что-то куда более сложное и опасное.
Саид молчаливо наблюдал за разговором, но его мысли были далеко от происходящего за столом. "Союз... действительно, было бы неплохо создать такой союз. Малик — парень смышлёный, воспитанный, и его отец оставит ему немалое наследство. Это укрепило бы связи между семьями."
Он задумчиво провёл пальцем по краю бокала, обдумывая дальнейшие шаги. Это было бы выгодно для всех. Ада могла бы стать ключевой фигурой в этом плане.
Саид вернулся к реальности, заметив, что за столом воцарилась тишина. Он слегка кивнул, привлекая внимание:
— Детям пора подняться наверх, — спокойно произнёс он. — Нам, взрослым, нужно кое-что обсудить.
Ада и Адам переглянулись, но возражать не стали. Саид перевёл взгляд на сына:
— Адам, покажи Малику его комнату.
— Конечно, отец, — кивнул Адам и жестом позвал Малика следовать за ним.
Малик поднялся из-за стола, бросив напоследок короткий взгляд на Аду, а затем последовал за другом.
— Ада, милая, ты тоже можешь идти, — добавил Саид, давая понять, что разговор не для её ушей.
Ада молча поднялась, чувствуя взгляд отца, словно тот пытался оценить её реакцию. Она грациозно покинула комнату, следом за братом и Маликом, но внутри неё всё кипело. Она знала, что за этими обсуждениями наверняка скрывается что-то, что напрямую её касается.
Дом Халифов погрузился в тишину, но эта тишина была тяжелой, почти осязаемой. Вечер закончился, гости ушли, оставив после себя чувство тревожного ожидания. Большая столовая, ещё недавно полная голосов и смеха, теперь выглядела опустевшей и холодной. Остатки ужина ещё не были убраны, но Мириам уже беззвучно трудилась, собирая посуду.
Саид остался в кресле у камина, с задумчивым видом крутя в руках бокал с недопитым вином. На его лице отражалась смесь удовлетворения и беспокойства. "Малик — достойный кандидат... но как убедить Аду? Она упрямая, как её мать," — мелькнула мысль.
На втором этаже тоже было неспокойно. В своей комнате Ада сидела у окна, обхватив себя руками. Её отражение в стекле казалось чужим, отстранённым. Мысли кружились вокруг Малика и странных взглядов, которые он бросал ей за ужином. Всё это оставляло неприятный осадок. Она чувствовала, что в её жизни начинают происходить перемены, которых она не желала.
В соседней комнате Адам сидел на краю кровати, разговаривая с Маликом. Они вспоминали детство, старую жизнь в Алжире. Адам выглядел расслабленным, хотя в глубине души он чувствовал, что Малик изменился. Что-то в нём стало чужим, почти незнакомым.
Малик, в свою очередь, вёл разговор с лёгкой улыбкой, но в его глазах была холодная расчётливость. Он внимательно изучал Адама, подбирая слова, словно взвешивая каждый из них. Его мысли были совсем о другом: "Этот дом может стать моей территорией. Нужно только правильно разыграть карты."
Ночь спускалась на дом, но покоя не было ни в одной из комнат. Каждое слово за ужином, каждый взгляд оставили невидимые следы, которые обещали привести к чему-то большему.