Дети Послов

"Великое противоречие жизни в том, что она требует от нас решений, способных ранить и нас самих, и тех, чьи судьбы сплетены с нашей. Порой, чтобы идти вперёд, приходится оставлять за собой тени боли."

ML

***

Джин Су проснулся ровно в 8 утра, как и всегда. Его день начинался с медленного потягивания под одеялом, после чего он выключал будильник, который никогда не заставлял его вскакивать в спешке. Встав с кровати, он первым делом подошёл к большому окну своей комнаты, чтобы открыть шторы и впустить утренний свет. Его дом находился в тихом районе, и утро здесь всегда было спокойным.

После быстрой зарядки — всего несколько упражнений для поддержания тонуса — он направился в ванную. Привычные утренние ритуалы — умывание, чистка зубов и укладка волос — проходили в тишине. Он ценил этот момент одиночества, который позволял ему собраться с мыслями.

На кухне его уже ждал завтрак, приготовленный поваром. Сегодня это была чаша с теплым рисом, кимчи и немного свежей рыбы. Он ел размеренно, не торопясь, проверяя телефон. В этот момент пришло сообщение от Адама:
"Завтра у меня, после занятий сделаем то задание от учителя."

Джин Су ответил коротко: "Хорошо." Затем аккуратно поставил телефон на стол, доел завтрак, поблагодарил повара и направился к себе.

Вернувшись в свою комнату, он сел за фортепиано. Музыка была его спасением, особенно после того, как родители снова вернулись в Корею, оставив его в одиночестве. Ноты складывались в мелодию, которая помогала ему освободить разум. Он играл минут двадцать, а затем закрыл крышку инструмента, готовясь к дню.

Сегодня он запланировал сходить в книжный магазин. Ему всегда нравилось неспешно бродить между полками, находить новые истории и пополнять свою коллекцию. Однако мысль, мелькнувшая в голове, застала его врасплох: "А может, позвать Киру?"

Смартфон был уже в руках. Он открыл их чат, но так и не решился написать первым. Амалия оставила неприятный осадок своими словами ещё с вечеринки, и это сбивало с толку. Пока он колебался, телефон зазвонил. На экране высветилось имя Киры.

— Привет, — услышал он её голос. — У тебя есть планы? Мне нужно в творческий магазин, кое-что для рисования.

Джин Су ощутил лёгкое облегчение и улыбнулся:
— Отличная идея. Я за.

Он быстро переоделся, выбрав минималистичный и удобный наряд, и уже через полчаса был готов отправиться навстречу дню.

______________________________________

Амалия всегда просыпалась рано, невзирая на свою внешнюю избалованность. Она ценила утреннюю тишину и момент, когда дом ещё не ожил. Сразу после пробуждения она включала свой любимый плейлист — спокойную классику, которая настраивала её на нужный лад. В ванной комнате у неё был целый арсенал средств для ухода, тщательно выстроенный по утреннему расписанию: очищение, увлажнение, лёгкий макияж. Всё это происходило методично, с точностью до минут.

После ванны она возвращалась в свою комнату, где из большого гардероба выбирала идеальный наряд. Амалия всегда старалась выглядеть безупречно, даже если день обещал быть обычным. Она привыкла к тому, что её внешность — это её визитная карточка.

Позавтракав легко — обычно это был фруктовый салат или йогурт с гранолой, — она шла в гостиную, где её уже ждала мать. Эмбер Хоупс, сидящая в своём идеальном кресле, с безупречно уложенными волосами и чашкой кофе в руках, излучала холодное величие.

Эмбер никогда не терпела разговоров за завтраком. Их утренний ритуал проходил в полной тишине. Амалия, сидя напротив неё с собственной чашкой кофе, обдумывала, как сказать матери о визите Ноа. Она знала, что любые перемены, не одобренные Эмбер, всегда вызывали критику.

Эмбер была перфекционисткой и нарциссом до кончиков пальцев. Её жизнь подчинялась чёткому порядку, и вся семья обязана была следовать этому порядку. Отец Амалии, Оливер Хоупс, давно принял роль тени в этой динамике. Он редко был дома, а если и находился, то избегал конфликтов, оправдываясь постоянной занятостью.

— Сейчас не время, Амалия, — неизменно говорил он, оставляя её с матерью один на один.

Сегодня Амалия решила рискнуть. Сделав последний глоток кофе, она произнесла:
— Мама, завтра ко мне придёт одноклассник Ноа, мы будем делать домашнее задание.

Эмбер подняла глаза от планшета, который она держала в руках, и посмотрела на дочь долгим, оценивающим взглядом. В её выражении читалась смесь недовольства и скрытой иронии.

— Амалия, ты действительно считаешь, что мне нужно одобрить это? — произнесла она с холодной усмешкой. — Ты знаешь, я не терплю, когда меня ставят перед фактом. Особенно в моём собственном доме.

Амалия почувствовала, как сжимаются её плечи, но она знала, что сдаваться нельзя. Она набралась смелости:
— Это важно для школы, мама. Если я получу плохую оценку, это скажется на моём общем результате.

Эмбер сделала паузу, словно взвешивая плюсы и минусы. Её лицо оставалось непроницаемым, но Амалия знала, что мать уже приняла решение. Репутация семьи Хоупс всегда была на первом месте.

— Хорошо, — наконец сказала Эмбер, отставляя чашку кофе. — Но запомни: никаких глупостей. Этот дом — отражение нашей семьи, и я не потерплю, чтобы кто-то оставил здесь впечатление, не соответствующее нашим стандартам.

Амалия кивнула, внутренне вздыхая с облегчением. Она знала, что это согласие — не из-за неё, а из-за того, что репутация семьи была для Эмбер превыше всего.

Амалия открыла телефон и пролистала контакты до имени, которое всегда вызывало у неё лёгкую усмешку — "Пыль". Это было её тихое выражение раздражения по поводу Ноа. Он часто казался ей слегка надоедливым, словно мельчайшая частица, которая всегда оказывается там, где её не ждут.

Она открыла чат, перечитала их последнее сообщение, в котором Ноа предлагал начать с теории, а затем решать задачи, и закатила глаза. "Как будто он гений математических выкладок," подумала она, набирая сообщение:

"Приходи сегодня в 4 вечера, и давай без лишних выкрутасов."

Её палец завис на кнопке отправки. Она перечитала текст, добавила к нему мысленный тон своего голоса, убедилась, что сообщение звучит ровно так, как она хотела: строго и сдержанно.

Она нажала "отправить" и отложила телефон, чувствуя, как её раздражение немного утихло. Она знала, что Ноа не будет спорить, особенно после её прямого тона.

Через несколько секунд телефон завибрировал:

"Хорошо, буду вовремя."

Амалия коротко усмехнулась и положила телефон на стол. Всё шло по плану.

______________________________________

Ноа сидел в своей комнате, обставленной минималистично, но с идеально выверенными деталями. Единственный яркий акцент — его ноутбук, на котором сейчас проигрывалось видео со скрытой камеры, установленной у Адама и Ады. Экран отражался в его очках, а на лице играла зловещая, почти маниакальная улыбка.

Он перематывал видео, внимательно изучая каждый кадр. "Значит, новый игрок... любопытно," — пробормотал он, нажимая на паузу, где был виден Малик.

В этот момент телефон завибрировал. Сообщение. Ноа мельком взглянул на экран: "Приходи сегодня в 4 вечера, и давай без лишних выкрутасов" от Амалии.

Его улыбка стала шире. "Как кстати," подумал он. Он прекрасно знал Амалию — её холодность, высокомерие, мнимая недосягаемость. Но всё это для него было просто очередной маской, которую он собирался сорвать.

Он открыл сообщение, не торопясь ответил: "Хорошо, буду вовремя."

Положив телефон, он вернулся к видео. Но теперь его мысли унеслись к другой цели. "Ну что ж, Амалия... ты следующая," — прошептал он, глаза зловеще блеснули в полумраке комнаты.

______________________________________

Кира, собрав свои длинные рыжие волосы в высокий хвост, стояла у зеркала. Её веснушки слегка подсвечивало зимнее утреннее солнце, пробивающееся через плотные шторы. Она не любила оставаться одна дома, особенно зная, что мама вернётся только завтра. "Чем бы себя занять?" — думала она, крутя в руках телефон.

Внезапно пришла идея. Она быстро набрала номер Джин Су, придумывая повод. "Привет, мне нужно кое-что для рисования, составишь компанию в творческий магазин?" — спросила она, стараясь звучать буднично.

— "Хорошая идея," — коротко ответил он, как будто был рад, что ему не пришлось самому искать предлог.

Они встретились возле уютного кафе на углу, где Кира всегда брала свой любимый латте с корицей. Сегодня она выглядела особенно ярко: длинное пальто терракотового оттенка подчёркивало её рыжие волосы, а шарф горчичного цвета добавлял тепла её образу. Джин Су, который всегда был сдержан в эмоциях, на миг задержал на ней взгляд, будто хотел запомнить, как солнечно она выглядела на фоне серого зимнего дня.

В магазине для творчества Кира сразу направилась к отделу с акриловыми красками и кистями. Она говорила оживлённо, рассказывая о том, какие работы хочет попробовать, и показывала Джин Су, какие цвета лучше смешиваются. Он слушал внимательно, даже слишком — будто боялся пропустить что-то важное.

"Ты действительно понимаешь, о чём говоришь," — тихо сказал он, но в его голосе звучало неподдельное восхищение.

— "Ну конечно! Я в этом уже пару лет," — засмеялась она, слегка толкнув его локтем.

Когда они закончили покупки, Кира заметила, что Джин Су украдкой оглядывается на витрину с книгами в соседнем отделе.

— "Идём, выбирай что-нибудь себе," — предложила она.

Он долго изучал полки, пока его взгляд не остановился на тонком томике с чёрной обложкой. Это был сборник стихов корейского поэта, которого он давно хотел почитать.

— "Ты любишь поэзию?" — спросила Кира, заметив, как аккуратно он держит книгу, будто боясь повредить.

— "Не то чтобы люблю, но в ней можно найти покой," — ответил он.

В тот момент он взглянул на Киру, стоявшую рядом, и подумал, что в её яркой энергии, бесконечных словах и искренности тоже был свой покой, только другой, живой и согревающий.

— "Ты такая яркая," — неожиданно вырвалось у него.

— "Что?" — удивлённо спросила она.

— "Ничего," — улыбнулся он и направился к кассе.

Некоторое время они шли молча. В воздухе витал запах сырой листвы, и только шаги по тротуару нарушали тишину. Кира взглянула на Джин Су. Его профиль был задумчивым, спокойным, но в глазах читалась внимательность. Он словно был готов выслушать, даже если она ничего не скажет.

"Как ты думаешь, можно ли доверять человеку, которого ты едва знаешь?" — неожиданно спросила она, стараясь, чтобы её голос звучал небрежно.

Джин Су остановился и посмотрел на неё.

— "Иногда интуиция говорит нам больше, чем годы знакомства. Зависит от того, что ты хочешь рассказать," — ответил он спокойно.

Кира почувствовала лёгкую дрожь. Она думала о разговоре, который случайно услышала на той вечеринке. Голос Мидори, уверенный, почти зловещий, говорил что-то о "слишком много знающем человеке", а затем о "срыве плана". Кира притворилась, что ушла, но её сердце билось как сумасшедшее.

"Я должна найти его, этого хакера," — пронеслось у неё в голове. Он знает что-то, что связано с её прошлым, с её матерью и всеми странностями, которые происходили в последние годы. Но как Джин Су отреагирует? Скажет ли она слишком много, поставив себя под удар?

Она глубоко вдохнула, собираясь с мыслями.

— "Ты был когда-нибудь в ситуации, где всё кажется запутанным, и ты не знаешь, с чего начать?"

— "Конечно. Но любой хаос можно упорядочить. Просто нужно двигаться шаг за шагом," — ответил он, внимательно разглядывая её лицо, словно пытался понять, что её тревожит.

Кира кивнула, чуть улыбнувшись.

— "Значит, шаг за шагом. Спасибо, Джин Су," — сказала она, решив пока не делиться лишним.

Она чувствовала, что доверяет ему больше, чем кому-либо здесь, но всё же решила не торопиться. Ей нужно было ещё раз всё обдумать, прежде чем раскрывать свои тайны.

Несмотря на спокойный ответ, Джин Су не мог не заметить тени беспокойства в голосе Киры. Она явно что-то скрывала, и это не ускользнуло от его внимания. Он уже давно строил свои догадки: слишком много новых студентов, поступивших в этом году, проявляли странный интерес к одним и тем же темам.

"Хакер..." — мелькнула мысль.

Его подозрения подтверждались с каждым днём. Он сам приехал сюда с определённой целью, связанной с этим человеком, и всё чаще ловил себя на мысли, что не он один ищет ответы.

Джин Су взглянул на Киру, которая старалась казаться беззаботной. Её яркие рыжие волосы отражали слабый свет солнца, но её глаза выдавали внутреннюю борьбу.

"Интересно, она знает больше, чем говорит? Или пока только догадывается?"

Он решил промолчать. Слишком рано показывать свои карты.

— "Ты прав. Шаг за шагом," — повторила она, как будто напоминая себе, что нужно оставаться спокойной.

— "Тогда не будем терять время. Магазин уже близко," — сказал он, поддерживая лёгкий тон разговора.

Но в глубине души он был уверен: рано или поздно пути всех ищущих пересекутся. И от того, кто первым найдёт хакера, будет зависеть многое.

______________________________________

В доме Халифов было шумно. Адам с Маликом устроились в гостиной, играя в приставку, смех и оживлённые комментарии наполняли комнату. Ада, проходя мимо, невольно задержалась у двери, наблюдая за братом. Он выглядел таким беззаботным, счастливым, будто всё в его мире наконец-то встало на свои места.

Но Малик… Его манеры, доброжелательность, лёгкость, с которой он умел находить общий язык, вызывали у Ады смутное беспокойство. На первый взгляд всё было идеально: шутки, подбадривающие комментарии, дружелюбная улыбка. Но её интуиция говорила, что это только маска, за которой скрывается что-то большее.

Она глубоко вздохнула, прогоняя назойливые мысли, и вернулась в свою комнату. Никаких доказательств у неё не было — только ощущение тревоги.

Тем временем в гостиной Малик, не отрывая взгляда от экрана, легко начал разговор:

— "Сегодня всё уладится с документами," — сказал он с лёгкой улыбкой, направляя персонажа в игре. — "И завтра я с вами пойду в вашу школу."

Адам, увлечённый игрой, засмеялся:

— "Здорово! Посмотрим, насколько ты хорош на поле, а то только и слышу, как ты себя расхваливаешь!"

Малик усмехнулся:

— "Считай, это будет вызов."

За дверью Ада на мгновение остановилась, услышав их голоса. Слова Малика звучали вполне безобидно, но её тревога усилилась. Она чувствовала, что его приближение к их жизни не было случайным. "Завтра?" — повторила она про себя, внутренне готовясь к тому, что день в школе может стать не таким уж и обычным.

______________________________________

Мидори проснулась рано, в привычное время. Едва открыв глаза, она почувствовала беспокойство, как будто день уже был заполнен раздражением. Она наскоро заправила постель, зашла в ванную и умылась ледяной водой, пытаясь привести мысли в порядок.

На завтрак она приготовила себе миску риса с овощами, съедая всё в тишине. Её маленькая квартира, где стены были окрашены в мягкий серый цвет, казалась ей одновременно уютным убежищем и клеткой.

После еды Мидори переоделась в тренировочную форму. Сегодняшний день она решила посвятить тренировкам. Одна комната в её квартире была превращена в небольшое тренировочное пространство с татами и зеркалами.

Сначала она разминалась, оттачивая движения из каратэ. Удары, блоки, развороты — каждый элемент был выполнен с яростью и точностью. Пот капал с её лба, мышцы ныли, но это помогало отвлечься от мыслей.

— "Завтра... эта встреча с Кирой," — раздражённо пробормотала она между упражнениями.

Её напрягала сама идея идти туда, терять время на разговоры, которые, возможно, ничего не дадут. Но отказаться она не могла. "Кира слишком упорная," — подумала она.

После каратэ Мидори занялась растяжкой, слушая спокойную японскую музыку. Это помогло ей немного расслабиться, но мысли всё равно были беспокойными.

К вечеру, уставшая и потянувшая плечо, она уселась на пол с бутылкой воды. Её взгляд упал на записную книжку, где были её цели и планы.

— "Нельзя терять концентрацию," — прошептала она себе.

Мидори знала, что завтра ей придётся сдерживать своё раздражение, скрывать усталость и снова надевать маску вежливости. Но сегодня, в этот момент, она позволила себе закрыть глаза и просто сидеть в тишине, наслаждаясь чувством утомления от тренировок.

______________________________________

Ноа уже стоял у порога дома Амалии, держа в руке свой рюкзак, набитый учебниками и тетрадями. Его взгляд бегал по фасаду большого, идеально ухоженного дома, который казался холодным и неприступным, словно отражал характер своей хозяйки.

— "Интересно, что она придумала на этот раз," — пробормотал он себе под нос, поправляя ремень рюкзака.

Дверь открылась резко, без лишних церемоний. Перед ним стояла Амалия, её длинные волосы были безукоризненно уложены, а взгляд — холодным и требовательным.

— "Ты опоздал," — сказала она, оценивающе оглядывая Ноа с ног до головы.

— "На три минуты, если быть точным," — ответил он с лёгкой улыбкой, совершенно не обратив внимания на её тон.

— "Проходи," — коротко бросила она, отступая в сторону.

Ноа вошёл в просторный холл. Дом был ещё более холодным внутри, чем снаружи. Всё здесь кричало о престиже и строгости. Его взгляд зацепился за стоящую в углу женщину — Эмбер Хоупс, мать Амалии. Она смотрела на него с безразличием, словно он был очередным незаметным придатком к её идеально расписанному дню.

— "Просто идите в комнату," — сказала Эмбер сухо, не удостоив его ни намёком на приветствие.

Ноа кивнул и последовал за Амалией вверх по лестнице.

Когда они зашли в её комнату, она закрыла дверь, не дожидаясь его, и бросила через плечо:

— "Садись. Нам нужно это закончить быстро."

Ноа бросил рюкзак на пол, уселся за стол и с интересом огляделся. Её комната была гораздо более личной, чем он ожидал: полки с книгами, аккуратно разложенные эскизы, мольберт в углу.

— "Ну что, с чего начнём?" — спросил он, вытаскивая учебники, но уголки его губ приподнялись в насмешливой улыбке.

Амалия лишь фыркнула, садясь напротив. Её холодный взгляд и резкие движения выдавали раздражение, но Ноа лишь сильнее наслаждался ситуацией. Ему казалось, что он знает, как играть с её ледяным фасадом.

Ноа решил воспользоваться моментом, чтобы немного развлечься за её счёт. Он откинулся на спинку стула и, ухмыльнувшись, спросил:

— "Не напомнишь мне, дорогуша, какая тема была у проекта?"

Амалия замерла на мгновение, держа в руках ручку. Её взгляд стал ледяным, и она медленно подняла голову, будто пытаясь сдержать раздражение.

— "Ты серьёзно?" — с нажимом произнесла она.

— "Абсолютно," — спокойно ответил Ноа, наблюдая за её реакцией. — "Я ведь рассчитываю на твою помощь, как-никак ты у нас гений класса."

Она отложила ручку и, скрестив руки на груди, холодно произнесла:

— "Если ты так хочешь выставить себя идиотом, то продолжай. Но предупреждаю: я не собираюсь тратить время на твоё дурачество. Или мы работаем, или ты идёшь домой."

Ноа слегка наклонился вперёд, его улыбка стала ещё шире.

— "И всё-таки, дорогуша, не напомнишь, какая у нас тема проекта?"

Амалия медленно подняла голову от своих заметок. Её взгляд был холодным, но голос оставался спокойным, хоть и с легкой тенью раздражения:

— "Индивидуализм против коллективизма. Один из нас защищает, другой опровергает. Если ты хотя бы раз слушал на уроках, тебе бы не пришлось задавать такие глупые вопросы."

Ноа пожал плечами, изображая задумчивость.

— "Ах да, теперь вспомнил. Ну, раз уж ты у нас такая ярая сторонница порядка, думаю, ты взяла защиту индивидуализма?"

Амалия скрестила руки на груди, её тон стал острее:

— "Нет. Я опровергаю. А ты, очевидно, защищаешь."

Ноа ухмыльнулся, откинувшись на спинку стула.

— "Как интересно. Значит, я должен доказывать, что каждый сам за себя — это хорошо. Не вижу ничего сложного."

— "В твоём случае это логично," — едко ответила Амалия. — "Но вместо пустой болтовни тебе лучше начать готовиться. У нас не так много времени."

Ноа, притворяясь смиренным, открыл ноутбук, но его глаза всё ещё блестели от лёгкого сарказма.

— "Как скажешь, босс. Только не слишком увлекайся командованием, а то начну защищать коллективизм."

Амалия лишь закатила глаза и сосредоточилась на своих записях, стараясь игнорировать его издевательский тон.

В комнате снова воцарилась сосредоточенная тишина, но напряжение витало в воздухе. Амалия углубилась в записи, подбирая нужные аргументы для своей части проекта, тогда как Ноа сидел напротив, лениво перелистывая страницы в ноутбуке.

Неожиданно Ноа поднял голову и, с чуть заметной усмешкой, заговорил:

— "Слушай, Амалия, я тут заметил одну вещь. Разве тебе не кажется, что эта Кира чересчур увивается вокруг Джин Су? Раздражает, верно?"

Амалия, удивлённая таким поворотом разговора, на мгновение оторвалась от своих записей и посмотрела на Ноа, приподняв брови.

— "Что ты хочешь этим сказать?" — в её голосе прозвучало лёгкое недоумение, но она предпочла не делать поспешных выводов.

Ноа сделал вид, что колеблется, как будто решает, стоит ли продолжать, а затем произнёс с игривой ноткой:

— "Ну, не знаю… Мне кажется, ты и Джин Су смотрелись бы куда лучше. Не так ли?"

Слова задели Амалию. Она резко замерла, словно прислушиваясь к собственным мыслям, но пока решила промолчать, пытаясь понять, к чему он клонит.

Ноа же, заметив её реакцию, решил добавить интриги. Его голос стал чуть мягче, почти заговорщицким:

— "А знаешь ещё что? Адам… вечно он где-то рядом с Мидори. Вот уж точно странная парочка. Разве тебя это не напрягает? Или, может, у тебя есть свои мысли на этот счёт?"

Амалия чувствовала, как её сердце немного учащённо забилось. Слова Ноа явно были рассчитаны на то, чтобы зацепить её, но она не могла понять, с какой целью.

И тут Ноа склонился чуть ближе, его глаза блестели азартом:

— "Слушай, а что если… мы поможем друг другу? Ты помогаешь мне — я тебе. Разве не здорово, когда два человека, как мы, объединяют усилия ради общей цели?"

Амалия всё ещё молчала, но её взгляд стал пристальным. Она не доверяла Ноа, но его предложение вызвало любопытство. Что он задумал? И действительно ли у них могут быть общие интересы?

После недолгой паузы Ноа откинулся на спинку стула и добавил с явным интересом:

— "Ну, ты подумай, Амалия. Мне нравится Мидори…" — его голос звучал убедительно, но это было ложью, лишь уловкой, чтобы втянуть её в свою игру. — "А тебе явно нравится Джин Су. Мы могли бы помочь друг другу, разве не так? Подумай над этим."

Он закончил говорить, не дожидаясь её ответа, и вернулся к проекту, как будто ничего не произошло. Амалия бросила на него задумчивый взгляд, но не стала обсуждать его предложение. Они оба снова погрузились в работу, доводя задание до конца.

На пороге их встретила Эмбер. Её взгляд скользнул по растрёпанным волосам Амалии, неровной осанке и следам от пасты на её лице. Это было недопустимо.

— "Амалия Хоупс, ты просто позоришь нашу семью своим видом! Сколько раз я говорила следить за осанкой? И что это за грязь на твоём лице?" — её голос был резким, с холодной ноткой, которая пробирала до костей.

Амалия почувствовала, как жар стыда заливает её лицо. Она открыла рот, чтобы ответить, но Ноа не дал ей этого сделать.

— "Миссис Хоупс, простите за беспокойство, но это я виноват."

Эмбер нахмурилась, удивлённая его вмешательством. Ноа сделал шаг вперёд и продолжил с искусственной искренностью:

— "Мы так увлеклись проектом, что не заметили, как пролетело время. Амалия показала себя превосходным партнёром, и она, поверьте, совсем не заслуживает ваших упрёков."

Эмбер, хотя и была раздражена, не смогла сразу найти, что возразить. Её взгляд стал менее суровым, но она холодно бросила:

— "В таком случае, займитесь этим проектом ещё раз, но в следующий раз следите за порядком."

Она удалилась, но её недовольство всё ещё висело в воздухе.

Амалия повернулась к Ноа, всё ещё краснея от стыда. Ей было неприятно, что она оказалась в таком положении, но она не могла не заметить, как ловко Ноа "защитил" её.

— "Спасибо," — бросила она, пытаясь сохранить холодный тон, но в её голосе прозвучала тёплая нотка.

Ноа, конечно, заметил это. Он лишь ухмыльнулся и пожал плечами:

— "Что ж, дорогуша, иногда лучше просто иметь союзника, чем врага. Помни об этом."

С этими словами он откланялся, оставляя Амалию задумываться над тем, кто же на самом деле перед ней — друг или манипулятор?

______________________________________

Адам напевал мотив "Billie Jean" Майкла Джексона, крутясь перед зеркалом. Его энергия буквально заполняла дом, заставляя даже Аду улыбнуться сквозь свою привычную настороженность. Она сидела перед зеркалом, аккуратно укладывая свои кудрявые волосы. На первый взгляд, её движения были спокойными, но внутреннее напряжение от мысли, что Малик теперь будет и в школе, никак не отпускало её.

В соседней комнате Малик, одетый в свежевыглаженную школьную форму, поправлял галстук, глядя на своё отражение. Он вспоминал вчерашний вечер, когда Саид неожиданно пригласил его в кабинет.

"Саид закрыл массивную дубовую дверь кабинета, давая понять, что разговор будет серьёзным. Он жестом указал Малику сесть напротив, а сам медленно обошёл стол, прежде чем заговорить.

— "Малик, ты, наверное, задаёшься вопросом, зачем пригласил тебя сюда" — начал он, пристально глядя на племянника.

Малик молчал, позволяя Саиду продолжить.

— "Дело в том, что всё это связано с одним человеком. Хакером. Этот человек — ключ к информации, которая может повлиять на всё, что я строил годами."

Саид сделал паузу, ожидая реакции, но Малик остался спокоен, лишь слегка наклонив голову, как бы приглашая его продолжить.

— "Адам и Ада тоже ищут его. Но они молоды и неопытны. Я хочу, чтобы ты действовал отдельно, без их ведома."

— "Почему именно я?" — спросил Малик, скрывая интерес под маской спокойствия.

— "Потому что ты умён и хладнокровен," — Саид впервые за весь разговор слегка улыбнулся. — "И я могу доверить тебе эту задачу. Тебе нужно быть в тени, не привлекать внимания и узнать всё, что сможешь. Не вмешивай детей."

Малик посмотрел на Саида долгим взглядом, затем кивнул.

— "Я вас понял. Я сделаю это."

Выйдя из кабинета, Малик не мог скрыть интригующего удовлетворения. Внутри него всё кипело.

"Значит, дядя Саид хочет, чтобы я играл шпиона? Отлично. Это открывает множество возможностей," — размышлял он, идя к своей комнате.

"Не только Ада станет моей, но и этот хакер… Если я узнаю его первым, то получу больше, чем просто признание. Может быть, даже власть."

Он снова посмотрел в зеркало, поправляя галстук. В его глазах зажёгся недобрый огонь.

"Вперёд," — прошептал он себе, натянув улыбку, которая казалась слишком идеальной, чтобы быть искренней. "

Дом наполнился движением. Все собирались в школу, но каждый с разным настроением и тайнами, которые вскоре переплетутся.

______________________________________

Кабинет математики был наполнен суетой и шумом. Эрик, Кира и Джин Су оживлённо обсуждали что-то у окна, жестикулируя и перебивая друг друга. Кира смеялась, что-то доказывая, а Джин Су, как всегда, внимательно слушал, вставляя лишь пару слов, но это заставляло всех задуматься.

Ноа, сидя за первой партой, казался отстранённым. На самом деле он слушал аудиоразговор Малика с Саидом через наушники, спрятав их под капюшоном. Его лицо сохраняло спокойствие, но внутренне он был взволнован: "Значит, Саид использует Малика? Интересно, что он скрывает. Это становится всё интереснее."

Сзади, на последней парте, Амалия рассеянно смотрела на Ноа. В её голове крутились его вчерашние слова: "Он поможет мне с Джин Су, а я ему с Мидори… Но зачем это ему? И могу ли я ему доверять?" Мысли клубились, не давая покоя, но она ничего не говорила, лишь следила за Ноа, который выглядел слишком сосредоточенным.

Мидори сидела у окна, уставшая и задумчивая. Кошмары снова терзали её этой ночью, и она чувствовала себя эмоционально опустошённой. Она пыталась не обращать внимания на шум в классе, стараясь погрузиться в тетрадь с записями, но мысли о Кире и встрече после занятий продолжали её тревожить.

Суету в классе прервал громкий звук открывающейся двери. Адам и Малик вошли вместе, оживлённо разговаривая. Адам что-то рассказывал с энтузиазмом, жестами подчеркивая свои слова, а Малик улыбался и кивал, казалось, искренне вовлечённый в беседу. Позади них шла Ада — абсолютно спокойная, с холодным выражением лица, как будто её вовсе не касались ни разговоры, ни присутствие нового человека.

Взгляды класса сразу же устремились к ним.

— "Это кто?" — шёпотом спросила Кира у Джин Су, слегка наклонившись к нему.

Эрик, наблюдая за этой сценой, напрягся. Его взгляд устремился на Малика, и он не мог скрыть недоверия: "Почему Ада такая поникшая? Этот парень явно что-то значит для Адама."

Ноа, напротив, выглядел довольным. Он лениво откинулся на спинку стула и подумал: "Новый игрок? Отлично. Это добавит остроты."

Мидори напряглась, едва взглянув на новичка. Её мысли были тревожными: "Как будто мне и без того мало людей здесь. Ещё один? Это всё усложнит."

______________________________________

Малик, казалось, чувствовал внимание на себе. Он слегка усмехнулся, осмотрел класс и сказал с лёгким сарказмом:

— "Привет всем, рад познакомиться."

— "Это мой двоюродный брат, Малик," — объявил Адам, всё ещё улыбаясь. — "Он будет учиться с нами."

Класс загудел. Кто-то переглядывался, кто-то шептался.

Ноа продолжал наблюдать, его глаза были прикованы к Малику. "Этот парень интересный. Нужно будет выяснить, что он скрывает."

Ада, тем временем, заняла своё место, стараясь не смотреть на Малика, но чувствовала, как напряжение внутри неё только нарастает.

Мидори сжала карандаш в руках и опустила взгляд в тетрадь, пытаясь не выдать своих эмоций. Она инстинктивно чувствовала, что с приходом Малика всё станет ещё сложнее.

Урок начался. Мисс Камилла Джонс с её строгой, но доброжелательной манерой речи объясняла новую тему. Класс слегка успокоился, записывая в тетради или притворяясь внимательными.

Эрик, сидящий позади Ады, выглядел задумчивым. Ему хотелось хоть как-то отвлечь её от холодного выражения лица, которое она носила весь день. Набравшись решимости, он быстро написал короткую записку на клочке бумаги:

"Почему сегодня ты такая? Улыбка тебе идёт больше. :) Э."

Он свернул бумажку, наклонился вперёд и шёпотом окликнул её:

— "Псс… Ада."

Она, казалось, не услышала, сосредоточившись на записи в тетради. Тогда он слегка коснулся её плеча кончиком пальца.

— "Возьми," — шёпотом добавил он, протягивая записку, при этом его лицо озарилось лёгкой, почти смущённой улыбкой.

Ада обернулась, её взгляд был холодным, но в нём скользнуло любопытство. Она медленно взяла записку, развернула её и пробежала глазами по строкам.

На её лице не дрогнуло ни одного мускула, но Эрик заметил, как уголки её губ на мгновение дёрнулись, будто хотели сложиться в лёгкую улыбку. Она сложила записку обратно и, не оборачиваясь, коротко кивнула, возвращаясь к уроку.

Для Эрика это было достаточно. "Ну, хоть что-то," — подумал он, позволяя себе чуть более искреннюю улыбку, прежде чем вновь притвориться, что слушает мисс Джонс.

Малик, сидящий в заднем ряду и внимательно наблюдающий за динамикой класса, заметил короткий обмен между Эриком и Адой. Его взгляд стал более пронзительным. "Ага… значит, у Ады есть поклонник. Ну что ж, это поправимо," — промелькнуло у него в голове, сопровождаемое лёгкой усмешкой.

Но его мысли оборвал голос мисс Камиллы Джонс, которая заметила нового ученика.

— "Юноша, вы, должно быть, новенький. Пожалуйста, представьтесь классу."

Малик поднял глаза и медленно встал, излучая уверенность. Его манеры были безупречно вежливыми, но в них ощущалась скрытая надменность.

— "Доброе утро. Меня зовут Малик Мелих. Я из Алжира, друг детства Адама. Надеюсь, мы хорошо поладим."

Его голос был ровным, но достаточно громким, чтобы привлечь внимание всех. Некоторые ученики переглянулись, впечатлённые его спокойной харизмой.

Мисс Джонс кивнула с одобрением.

— "Прекрасно, Малик. Присаживайтесь. Надеюсь, ты быстро привыкнешь к нашим правилам."

— "Конечно, мисс," — мягко ответил он, садясь на своё место.

Однако, вернувшись в кресло, Малик вновь устремил взгляд на Эрика, слегка прищурившись. "Это будет интересно," — подумал он, уже составляя в голове план, как нейтрализовать конкурента.

______________________________________

Коридор школы гудел от голосов, напоминая улей. Ада стояла у окна, стараясь спрятаться от шума и чужого внимания. Она смотрела на двор, где деревья лениво покачивались от ветра, но мысли её были далеко отсюда.

Малик, как всегда, появился без предупреждения. Его шаги были лёгкими, а улыбка — чуть вызывающей. Он остановился рядом, будто это было самое естественное место для разговора.

— Ада, ты опять выглядишь такой серьёзной, — начал он с притворной заботой. — Всё в порядке?

Она быстро бросила на него холодный взгляд:
— Всё нормально, Малик.

— Правда? — он склонил голову, будто внимательно изучая её лицо. — Может, ты устала от одного нашего общего друга? Кажется, этот твой Эрик слишком настойчив.

Его голос прозвучал так небрежно, что Ада чуть не выронила терпение.
— Эрик просто помогает, — коротко ответила она, постаравшись звучать равнодушно.

Но Малик, казалось, решил её сегодня не отпускать.
— Помогает? Или использует помощь как повод быть рядом? Ну ты понимаешь… парни такие.

Ада резко повернулась к нему. Её глаза сверкнули, но она старалась не повышать голос:
— Малик, я не хочу это обсуждать.

И тут подошёл Эрик. Он уже давно стоял неподалёку, наблюдая, как Малик осаждает Аду своим "заботой". Уловив напряжение в её голосе, он быстро вмешался:
— Ада, всё в порядке?

Малик обернулся к Эрику и улыбнулся, но в его глазах блеснуло что-то хищное:
— Эрик, как раз о тебе говорили. Ты всегда вовремя.

— Рад, что я тема для обсуждения, — сказал Эрик сдержанно, но его взгляд ясно говорил, что он не в восторге от компании Малика. — Ты не перегружаешь Аду своими разговорами?

Малик усмехнулся и развёл руками:
— Просто беспокоюсь за неё. Иногда внимание друзей может быть… навязчивым, не находишь?

Эрик сделал шаг ближе, его лицо оставалось спокойным, но голос стал твёрже:
— Дружба — это не про навязчивость. Это про поддержку, когда нужно.

— Вот именно, — кивнул Малик, как будто соглашался, но тон его был едва ли не насмешливым. — Просто я не уверен, что ты понимаешь границы.

С каждым словом Ада чувствовала, как внутри всё сильнее закипает раздражение. Они оба будто соревновались за чьё-то внимание, но при этом забыли о ней самой.

— Хватит! — резко сказала она, перебив их разговор. Оба парня замолчали и посмотрели на неё.

Она глубоко вдохнула, чтобы не сорваться:
— Эрик, пойдём в библиотеку. Нам нужно поговорить о проекте.

Эрик тут же расслабился и кивнул:
— Конечно.

Он даже не взглянул на Малика, когда пошёл следом за Адой.

Малик остался стоять у окна, его лицо всё ещё сохраняло привычное спокойствие, но в глазах плясал опасный огонь. Он едва слышно пробормотал:
— Хорошо, Ада. Ты хочешь играть по-другому? Что ж, посмотрим, как долго ты выдержишь.

______________________________________

В тишине библиотеки раздавался только шелест переворачиваемых страниц и приглушённый шум снаружи. Ада сидела напротив Эрика, листая книгу, но взгляд её был пустым, словно мысли витали где-то далеко.

Эрик, опершись локтями на стол, наблюдал за ней. Его выражение было спокойным, но в глазах читался вопрос. Он терпеливо ждал, пока она заговорит первой, но её молчание затягивалось.

— Знаешь, — наконец сказал он, нарушая тишину. — Если ты придумала повод, чтобы сбежать, значит этот Малик тебя действительно сильно напрягает.

Ада подняла глаза от книги, чуть нахмурившись.
— Я просто хотела, чтобы он отстал, — коротко ответила она.

— Это я понял, — Эрик кивнул, слегка улыбнувшись. — Но всё-таки… что с ним не так? Поделись.

Ада вздохнула, отодвинула книгу в сторону и задумчиво посмотрела на стол. Её пальцы нервно теребили край страницы.
— Малик… Он слишком настойчив. Слишком много притворной заботы, — произнесла она, тщательно подбирая слова. — Каждый раз, когда он говорит со мной, я чувствую себя загнанной в угол.

Эрик внимательно слушал, слегка наклонившись вперёд.
— Ты думаешь, он что-то задумал?

Она посмотрела ему в глаза, и в её взгляде мелькнула тень сомнения.
— Не знаю. Может быть. Но я точно знаю, что он здесь не просто так.

Эрик кивнул, его лицо стало серьёзным.
— Я заметил, что он пытается строить из себя друга. Особенно перед Адамом. Но если он так тебя раздражает, почему ты не скажешь ему об этом прямо?

— Это бесполезно, — Ада резко отвела взгляд. — Он всё равно найдёт способ продолжить. Слишком умный и… хитрый.

Эрик улыбнулся, но в его улыбке не было лёгкости.
— Ладно, значит, будем держаться вместе. Я не дам ему тебя доставать.

Ада подняла на него взгляд, слегка удивлённая его тоном.
— Эрик, я не прошу тебя лезть в конфликты ради меня.

Он пожал плечами, скрестив руки на груди.
— Это не конфликт. Это… моя работа. Защищать людей, которые мне важны.

Она слегка растерялась, но потом кивнула, стараясь не показать своих эмоций.
— Спасибо.

Эрик усмехнулся, убирая волосы со лба.
— Всё нормально. Ты только не забывай говорить, если что-то идёт не так. А то я не всегда такой проницательный.

Ада улыбнулась краешком губ, впервые за долгое время чувствуя себя немного спокойнее.
— Ладно. Давай уже к проекту вернёмся.

— Договорились, — кивнул Эрик, потянувшись к тетради.

Но где-то в глубине души он уже решил: Малик не получит ни единого шанса приблизиться к Аде.

______________________________________

Мидори стояла у окна школьного коридора, погружённая в свои мысли. Она наблюдала за Ноа, который с неподдельным дружелюбием разговаривал с Амалией. Этот контраст поражал её: совсем недавно он казался ей человеком, который не упустит момента уколоть других своим острым языком, а теперь его манеры будто смягчились.

— Интересно, зачем ты это делаешь, Ноа? — тихо пробормотала она себе под нос, чуть прищурившись.

Она видела, как Амалия, кажется, стала более открытой с ним, а Ноа выглядел так, словно у него не было на лице ни одной тени злых намерений. Но Мидори знала, что он просто мастерски притворяется. Она чувствовала, что это лишь часть какой-то игры, правил которой она пока не понимала.

Её мысли прервал голос за спиной.

— О чём задумалась?

Мидори обернулась и встретилась взглядом с Адамом. Он стоял рядом, улыбаясь, и его лёгкое, непринуждённое выражение лица сразу её насторожило.

— Ничего особенного, — сухо ответила она, снова повернувшись к окну.

Адам не отступал.
— Ты часто так говоришь, но я вижу, что тебя что-то беспокоит. Это из-за Ноа?

Мидори чуть приподняла бровь, внимательно посмотрев на него.
— Почему ты так думаешь?

Он пожал плечами, скрестив руки на груди.
— Ну, ты стоишь здесь уже минут десять, а твой взгляд не отрывается от них.

— Наблюдаю, — коротко ответила она.

— За чем именно? — Адам прищурился, будто пытаясь разгадать её намерения.

Мидори развернулась к нему и сложила руки на груди.
— За тем, что вокруг тебя разворачивается что-то странное. Этот новенький, твой друг Малик, теперь ещё Ноа и Амалия… Всё это больше напоминает шахматную партию, чем обычную жизнь.

Адам усмехнулся, но в его глазах промелькнуло лёгкое напряжение.
— Ты всегда видишь заговоры там, где их нет.

— А ты, похоже, любишь их игнорировать, — резко ответила она, и в её голосе послышалась едва уловимая злость.

Он замолчал на несколько секунд, а затем спросил, уже более серьёзно:
— Ты мне доверяешь, Мидори?

Она прищурилась, как будто проверяя его на искренность.
— Пока не знаю.

Адам чуть наклонился ближе, его улыбка стала шире, но какой-то холодный огонёк вспыхнул в глазах.
— Тогда лучше не строй предположений обо мне и о том, что я делаю.

Мидори не отвела взгляда, но в её груди уже нарастало напряжение.
— Надеюсь, ты не пожалеешь об этом совете, Адам.

Он рассмеялся и, махнув рукой, ушёл вниз по коридору, оставив её наедине с мыслями.

Мидори снова взглянула на Ноа и Амалию. Теперь её напряжение удвоилось. Все вокруг будто играли в свои игры, но она собиралась узнать правила первой.

Шумные коридоры постепенно затихали, пустые классы наполнялись лишь отголосками прошедшего дня. Ученики разъезжались по домам, распрощавшись друг с другом короткими фразами. Кто-то улыбался, предвкушая вечерние встречи или отдых, а кто-то, наоборот, уходил с головой, опущенной под тяжестью невысказанных мыслей.

Ноа, как всегда, не спешил. Он шел вдоль коридора, наслаждаясь звуками своих шагов по гулкому полу. Школа в такие моменты напоминала ему живой организм, затаивший дыхание. Взгляд его был спокоен, но внутри клубились мысли.

У окна на последнем этаже всё ещё стояла Мидори. Она не торопилась уходить, словно дожидалась чего-то — или кого-то. Её лицо было задумчивым, а пальцы нервно играли с краем рукава.

Амалия выбежала из кабинета, застегивая рюкзак на ходу. Она бросила взгляд на Ноа, но он даже не удостоил её вниманием, будто сейчас его мысли были поглощены чем-то более важным. Амалия нахмурилась и, тихо выдохнув, направилась к выходу.

Ада и Малик стояли возле раздевалки. Ада о чем-то спорила с братом, её голос звучал резко, почти злится. Малик, напротив, выглядел расслабленным и довольным. Он лениво поправлял воротник, кидая короткие взгляды на сестру.

— Я уже сказал, не лезь ко мне с этим, — бросила Ада и, резко развернувшись, пошла прочь.

— Эй, Ада, давай не будем ссориться, — крикнул ей вслед Малик, но его тон звучал скорее насмешливо.

Где-то в другом конце школы Эрик заполнял последние строки в своём блокноте, сидя за пустой партой. Он задумался, а потом резко захлопнул его и вышел из класса.

Когда последний звонок возвестил о завершении занятий, школа окончательно погрузилась в тишину. Лишь несколько фигур замерли в коридорах, задержавшись на пороге нового этапа этой странной игры, которая разворачивалась вокруг них.

______________________________________

Кира вошла в дом и сразу почувствовала уютный, тёплый аромат домашней выпечки. Это был тот самый запах, который всегда напоминал ей о детстве и спокойствии. Мама наконец вернулась, и дом снова ожил.

— Кира, ты пришла? — раздался её голос из кухни, полный привычного тепла.

— Да, мама. — Кира сняла ботинки и зашла в дом, чувствуя, как напряжение дня немного отступает.

Мать стояла у плиты, раскладывая что-то на тарелки. Её лицо светилось от усталости, но она выглядела довольной.

— Ты давно приехала? — спросила Кира, заглядывая через плечо матери.

— Пару часов назад. Решила приготовить что-нибудь вкусное, пока ты в школе. Как прошёл день?

— Нормально, — уклончиво ответила Кира, опуская взгляд. Её привычка скрывать лишнее срабатывала автоматически, но на этот раз она добавила: — Сегодня после ужина ко мне придёт одноклассница, мы будем работать над проектом.

Мать подняла брови, удивлённая.

— О, это что-то новенькое. Ты редко зовёшь кого-то домой.

— Да, но проект важный, так что придётся. Мы, скорее всего, засидимся.

Мама одобрительно кивнула, явно радуясь, что дочь наконец начинает заводить связи.

— Хорошо, пусть приходит. Если нужно, я что-нибудь приготовлю для вас.

— Не нужно, мама. Просто чай и что-нибудь простое.

Кира поспешила закончить разговор и ушла в свою комнату, обдумывая, как пройдёт вечер. Она не была уверена, чего ожидать от этого вечера и от своей "гостьи". Её мысли плавно переходили от разговора с матерью к проекту, от проекта — к происходящему вокруг. Слишком многое начинало связываться в единый узел, но она ещё не знала, как его развязать.

Звонок в дверь раздался неожиданно громко, нарушая спокойную атмосферу дома. Елена поспешила открыть, на пороге стояла Мидори. Её взгляд был спокойным, но немного настороженным, словно она всё ещё привыкала к тому, чтобы быть приглашённой гостьей в чужой дом.

— Ты, наверное, Мидори? — с тёплой улыбкой спросила Елена. — Проходи, Кира сейчас в душе.

Мидори кивнула и вошла, немного нервничая. Елена провела её через прихожую в кухню, где витал тот самый аромат, который Мидори уловила ещё у двери. Она опустила взгляд на обеденный стол: уютная скатерть с цветочным узором, небольшая вазочка с засахарёнными фруктами, чашки с чаем, всё это наполняло пространство теплом и спокойствием.

— Садись, не стесняйся, — пригласила Елена, наливая чай в фарфоровую чашку. — Кира скоро спустится.

Мидори села за стол, не сразу зная, как вести себя. Она машинально обвела взглядом комнату. Тёплые бежевые стены, старый, но ухоженный шкаф в углу, плотно завешенное окно. Всё это было простым, но каким-то невероятно домашним. Она не ощущала подобного уюта со смерти своей матери.

— Чай зелёный, надеюсь, ты любишь? — спросила Елена, прерывая её размышления.

— Да, спасибо, — коротко ответила Мидори, пытаясь скрыть лёгкую дрожь в голосе.

Они сидели за столом, и Мидори украдкой разглядывала хозяйку дома. Елена выглядела миловидной, но её глаза выдавали усталость и, возможно, боль. На голове у неё был плотный платок, закрывающий полностью волосы, а точнее — их отсутствие.

Этот факт зацепил Мидори. Она не знала, что именно это значило, но её мысли начали блуждать. Она вспомнила, как её собственная мать однажды тоже носила платок... воспоминания были тяжёлыми, и она тут же отмахнулась от них.

— Ты извиняй, что Кира тебя задерживает, — сказала Елена, улыбнувшись. — Она бывает рассеянной.

— Ничего, мне не сложно подождать, — ответила Мидори, возвращаясь к реальности.

На мгновение между ними повисла тишина, но она была скорее спокойной, чем неловкой. Мидори почувствовала себя немного легче.

Кира стремительно спустилась по лестнице, волосы ещё влажные после душа. Она выглядела бодрой, с лёгкой улыбкой на лице, и, увидев Мидори с чашкой чая за столом, тут же обратилась к ним:

— Ох, извините, что заставила ждать! — сказала она с искренним смущением.

Её взгляд скользнул на чашки с чаем и лёгкий румянец на щеках Мидори, после чего она с улыбкой подошла к маме.

— О, вы уже успели начать чаепитие без меня, — шутливо заметила Кира, аккуратно наклоняясь, чтобы поцеловать Елену в лоб. — Так держать, мам, ты всегда на высоте.

Елена тихо рассмеялась, положив руку на руку дочери.

— Ну конечно, разве может быть иначе? — отозвалась она с лёгкой иронией.

Мидори наблюдала за их взаимодействием, чувствуя, как её сердце слегка сжимается. Это было настолько тепло и естественно — что-то, чего ей самой не хватало уже давно.

— Ты уже готова к работе? — обратилась Кира к Мидори, подмигнув. — Или мне тоже стоит налить себе чаю, чтобы настроиться?

— Да, готова, — ответила Мидори, возвращая себе спокойствие. — Но ты можешь взять чай, мы не торопимся.

Кира быстро наполнила свою чашку, пододвинула себе стул и уселась рядом с Мидори.

— Ну что, приступим? — бодро сказала она, ловко переведя атмосферу в рабочий лад.

Когда чаепитие подошло к концу, Кира взяла пустые чашки и отнесла их на кухню, затем кивнула Мидори, приглашая следовать за ней. Они поднялись по лестнице на второй этаж, и Мидори заметила, как уют в доме распространялся и на личное пространство Киры.

Комната была просторной и светлой, со стенами, украшенными фотографиями, рисунками и постерами. У окна стоял большой деревянный стол, заваленный тетрадями, книгами и коробками с канцелярией. На кровати лежал мягкий плед, а на полке красовалась коллекция небольших фигурок.

— Добро пожаловать в моё царство хаоса, — с улыбкой сказала Кира, задвигая кресло к столу. — Располагайся, как тебе удобно.

Мидори огляделась, слегка удивлённая количеством деталей и живости, которую излучала комната.

— У тебя здесь… уютно, — произнесла она, медленно опускаясь на предложенный стул.

— Спасибо, — отозвалась Кира, убирая несколько книг в сторону, чтобы освободить место на столе. — Правда, иногда я чувствую себя как коллекционер всего подряд.

Мидори улыбнулась краем губ. В комнате действительно было всё, что могло рассказать о Кире без слов — её интересы, характер, привычки.

— Ну что, с чего начнём? — спросила Кира, открывая ноутбук.

— Давай посмотрим структуру проекта, — предложила Мидори, доставая свои записи из сумки.

Они углубились в обсуждение, каждый из них постепенно сосредоточившись на задаче. Рабочая атмосфера в комнате Киры была настолько комфортной, что, несмотря на тревоги и сложности, каждая из них начала чувствовать себя чуть легче.

Мидори постаралась сосредоточиться на проекте, но её взгляд вновь и вновь возвращался к мыслям о чаепитии, к образу Елены и её мягкой, но чуть усталой улыбке. Наконец, она набралась смелости и, немного нервно, нарушила тишину.

— Извини… возможно, это слишком личное, — начала она, аккуратно складывая свои записи на столе, — но твоя мама… она чем-то больна?

Кира подняла взгляд, удивлённая столь откровенным вопросом. Мидори, которая всегда старалась держаться от неё на расстоянии, вдруг задала нечто столь прямое. Несколько секунд Кира молчала, словно обдумывая, стоит ли отвечать. Её глаза потемнели, но она всё же решила быть честной.

— Да, — тихо сказала она, опустив взгляд на стол. — У неё рак.

Мидори почувствовала, как у неё сжалось сердце. Она не ожидала такого ответа, хотя платок на голове Елены вызывал подозрения.

— Это… давно? — осторожно спросила она.

Кира кивнула, её голос стал немного более уверенным, хотя всё ещё звучал тихо.

— Ей поставили диагноз два года назад. Было сложно, особенно вначале. Но она сильная. Очень сильная. Сейчас лечение идёт хорошо, и врачи говорят, что шансы на полное выздоровление высокие.

Мидори почувствовала прилив уважения к этой женщине, сумевшей сохранять такой уют и тепло в доме, несмотря на все трудности.

— Прости, если мой вопрос был некорректным, — сказала она, чувствуя, что вторглась туда, куда, возможно, не стоило.

Кира покачала головой и улыбнулась.

— Всё в порядке. Я привыкла. Мама сама просила меня не скрывать это, если кто-то спросит. Она говорит, что болезнь — это не слабость. И что говорить о ней открыто — часть выздоровления.

Мидори кивнула, стараясь осмыслить слова Киры. Она вдруг почувствовала странную близость к ней, ведь у неё тоже был опыт потери, связанный с матерью.

— Она удивительная, твоя мама, — тихо произнесла Мидори.

Кира улыбнулась, её глаза заблестели.

— Да, она такая. И я готова сделать всё, чтобы она выздоровела.

Некоторое время они молчали, и это молчание было каким-то тёплым, не угнетающим. Мидори вдруг почувствовала, что доверие, которое Кира ей сейчас оказала, чего-то стоит. Она слегка улыбнулась, и, впервые за долгое время, ей стало немного легче на душе.

Когда работа над проектом подошла к концу, Кира закрыла ноутбук и облегчённо выдохнула.

— Ну, кажется, мы справились, — сказала она, улыбнувшись Мидори.

— Да, спасибо, что согласилась помочь, — ответила та, убирая свои записи в сумку.

Кира кивнула, провожая Мидори к выходу. Когда они спустились вниз, Елена встретила их в прихожей с тёплой улыбкой.

— Ну что, уже уходишь? — спросила она, обращаясь к Мидори.

— Да, спасибо за чай, — вежливо ответила Мидори, застёгивая пальто. — Это было очень приятно.

— Заходи ещё, буду рада, — сказала Елена, слегка коснувшись её плеча.

Мидори кивнула и быстро посмотрела на Кирину маму. Что-то в её улыбке было одновременно обнадёживающим и грустным.

— До встречи, — произнесла Кира, провожая Мидори к двери.

— До встречи, — ответила та, открывая дверь и выходя в прохладный вечер.

Когда дверь закрылась, Кира задержалась на мгновение, глядя на неё.

— Хорошая девочка, — тихо сказала Елена.

— Да, — согласилась Кира, но её взгляд задержался на ручке двери, словно она пыталась понять, что Мидори скрывала за своей сдержанностью.

Снаружи Мидори медленно шла домой, чувствуя, как свежий воздух остужает мысли. Она всё ещё не могла выбросить из головы образ Елены — её платок, её мягкий голос. Впервые за долгое время Мидори почувствовала, что чужой дом может быть не только чужим, но и немного своим.

______________________________________

Ада стояла перед зеркалом в своей комнате, натягивая свитер поверх белой рубашки. Она задержала взгляд на своём отражении: глаза выдавали усталость, но внутри бурлила раздражённая решимость. Она собиралась к Эрику, чтобы закончить проект, но внизу послышались шаги.

— Ты куда это собралась? — раздался строгий голос Саида из дверного проёма.

Ада медленно обернулась, стараясь сохранить спокойствие.

— К однокласснику, у нас совместный проект, — сказала она, стараясь не поднимать взгляд на отца.

Саид окинул её взглядом, с явным неодобрением в голосе произнеся:

— Ты забываешь, что ты не вольна делать всё, что захочешь. Девушка из нашей семьи не должна разгуливать где попало.

— Папа, это не прогулка, а учёба, — возразила Ада, сдерживая раздражение.

— Замолчи, — рявкнул он, но в этот момент в комнату ворвался Адам.

— Оставь её в покое, отец! — воскликнул он. — У неё проект, и она заслуживает права учиться, как и я!

Саид, нахмурившись, повернулся к сыну:

— Замолчи, щенок. Ты не в праве меня перебивать.

Адам уже хотел что-то ответить, но в разговор вмешался Малик, который, казалось, только ждал подходящего момента.

— Дядя Саид, — начал он спокойно, с лёгкой улыбкой. — Пусть Ада идёт. К Адаму сегодня тоже придёт одноклассник, так что мы ей было только мешали.

Саид задержал взгляд на племяннике, взвешивая его слова. Его лицо немного смягчилось.

— Хорошо, — пробормотал он наконец. — Но вернись вовремя.

Ада стиснула зубы, с трудом удерживая гнев. Она быстро накинула куртку, не сказав ни слова, и вышла из комнаты.

Внизу её уже ждал их личный водитель. Она молча села в машину, хлопнув дверью чуть сильнее, чем нужно.

Шафер, заметив её настроение, осторожно поинтересовался:

— Всё в порядке, мисс Ада?

— Просто езжайте, — коротко ответила она, глядя в окно, где за стеклом мерцали огни города.

Её мысли бурлили от злости и обиды. Саид и Малик снова вмешивались в её жизнь, словно она была ребёнком. Но внутри этого гнева теплилась решимость: ей не нужны ни одобрение, ни защита, чтобы делать то, что она считала нужным.

______________________________________

Дом Эрика был наполнен звуками повседневной суеты. В гостиной раздавался звонкий смех его младшей сестры, которая прыгала по дивану, а сам он, с хитрой улыбкой, стоял у двери, держа в руке её любимую мягкую игрушку.

— Отдай! — протестовала она, пытаясь дотянуться.

— Попробуй забери! — поддразнил Эрик, поднимая игрушку выше.

В этот момент в комнату вошла их мама, устало откинув волосы с лица.

— Эрик, прекрати, — произнесла она строго, а затем продолжила: — Сегодня к тебе придёт твоя... мм... одноклассница?

Эрик пожал плечами, но не успел ничего ответить, как мать добавила:

— Надеюсь, ты понял, что должен сконцентрироваться на вашем "проекте". Не хочу слышать лишних ненужных разговоров или глупостей. Ты уже не ребёнок. Не отвлекайся от того, что действительно важно.

Она окинула его строгим взглядом и вышла из комнаты, оставив за собой лёгкий шлейф домашнего аромата свежесваренного кофе.

Эрик усмехнулся, бросив игрушку сестре, и направился к зеркалу, проверяя, всё ли в порядке с его видом. Но размышления были прерваны, когда в доме раздался звонок в дверь.

— Я открою! — крикнула его сестра, быстро слетая с дивана.

Эрик только покачал головой, слыша её быстрые шаги по коридору.

— Успокойся, это просто звонок, а не гонг в школе, — бросил он ей вдогонку, но она уже распахивала дверь.

На пороге стояла Ада, сдержанная и немного отстранённая, её взгляд встретился с весёлыми глазами сестрёнки Эрика.

— Привет, — произнесла она коротко, слегка натянуто улыбнувшись.

— Ого, какая красивая одноклассница! — восторженно заявила девочка, оглядывая её с ног до головы.

Эрик быстро подошёл к двери, отодвинув сестру в сторону.

— Ада, заходи, — сказал он, слегка улыбнувшись. — Игнорируй её, она просто обожает произвести впечатление на гостей.

Ада кивнула и шагнула внутрь, ощутив тёплую атмосферу дома, наполненную звуками семейной жизни.

Строгий голос миссис Ванессы Картер раздался из глубины дома. Её речь была выверенной, как будто каждое слово тщательно отмеряли на весах. Она появилась в прихожей — стройная, сдержанная женщина с идеальной осанкой. На первый взгляд, она просто приветствовала гостью, её интонации звучали вежливо, даже приятно.

— Добрый вечер, Ада, — произнесла она, её голос звучал ровно, но в нём чувствовалось что-то едва уловимо холодное, словно ледяной ветер пробежал по комнате.

Её взгляд внимательно скользнул по Аде, будто оценивая её с головы до ног. Гостеприимство не означало одобрения, а эта женщина, казалось, обладала способностью читать людей, лишь мельком посмотрев на них.

— Надеюсь, ты и Эрик успешно закончите ваш проект, — продолжила она, слегка наклонив голову, но её лицо оставалось неподвижным, как мраморная статуя.

Ада ответила коротким кивком, стараясь не выдать своего внутреннего напряжения. Это был тот случай, когда вежливость выглядела скорее формальностью, чем искренностью.

Эрик, почувствовав лёгкую напряжённость, встал рядом с Адой и слегка наклонился к матери:

— Мама, не волнуйся, всё будет в порядке, — произнёс он, улыбнувшись, но с ноткой лёгкого сарказма в голосе.

Ванесса Картер лишь слегка приподняла бровь в ответ, и, не добавив ни слова, развернулась и направилась вглубь дома, оставляя за собой шлейф своего сдержанного, но властного присутствия.

Мы вошли в комнату, и она словно воплощала саму суть Эрика. Если бы мне показали тысячу других комнат и предложили угадать его, я бы выбрала эту без тени сомнения. Всё здесь было таким... узнаваемым. На стенах висели постеры с группами, которые, судя по его манере говорить о музыке, он слушал до изнеможения. Куча книг и дисков небрежно громоздилась на полке, словно в своём хаосе отражая внутренний мир хозяина комнаты.

Стол был занят множеством вещей — от ноутбука с треснутым корпусом до растрёпанных блокнотов с нарисованными от руки схемами и каракулями. Казалось, комната жила своей собственной жизнью, даже без участия Эрика.

Он заметно суетился.

— Эм, скидывай сумку где угодно... только не на... о, нет, подожди! — он быстро сгреб несколько вещей с кресла, освобождая место для меня, и слегка растерянно огляделся, словно всё это время пытался навести порядок, но комната упрямо сопротивлялась его усилиям.

— У тебя... уютно, — я попробовала быть тактичной, но голос прозвучал скорее неуверенно.

— Уютно? Это первое слово, которое приходит в голову, когда видишь это? — он усмехнулся, но, кажется, был рад хоть какой-то похвале.

Его беспокойство забавляло. Эрик всегда казался тем, кто держит ситуацию под контролем, а тут метался, словно не знал, куда себя деть.

Ада молча выбрала один из предложенных вариантов, чуть заметно кивнула и углубилась в работу. Эрик, будто невзначай, лёг на свою руку, устремив взгляд на неё. Сначала он думал о проекте, но вскоре его мысли начали блуждать.

Слова матери, строгие и холодные, эхом раздавались в его голове: "Не привязывайся ни к кому. Люди — это отвлечение, а тебе нужно сосредоточиться на важном." Дядя, с его неумолимым тоном, добавлял к этому груз: "Если хочешь доказать, что достоин быть лидером семьи, найди хакера. Это твой долг, Эрик."

А потом были другие лица. Новичок Малик, который, казалось, только и делал, что путался под ногами, раздражал и явно строил какие-то планы. Ноа, который смотрел на него так, будто хотел стереть его с лица земли, всё ещё виня Эрика и его отца в своей личной трагедии.

И вот в центре этого хаоса была Ада. Такая сильная, упорная, сдержанная... но в то же время столь чуткая. Он всё чаще замечал её детали. Как она слегка морщит лоб, погружённая в мысли, как её карандаш плавно выводит слова на бумаге. Всё в её движениях казалось ему каким-то идеальным, даже если она сама этого не замечала.

Эрик смотрел на неё, и его мысли вдруг замедлились. Внутри поднялось какое-то странное, почти тёплое ощущение. Ему не нужно было это, он знал. Не нужно увлекаться, не нужно привязываться. Но что-то внутри него не подчинялось этим правилам.

Ада обернулась к Эрику, собираясь уточнить детали по проекту, но её взгляд неожиданно наткнулся на его. Он смотрел на неё так пристально и задумчиво, что это заставило её замереть на секунду. В его глазах было что-то такое, что она не могла сразу определить — смесь удивления, восхищения и какой-то глубокой, необъяснимой мысли.

Не выдержав неловкости, Ада машинально провела рукой по лицу.

— У меня что-то на лице? — спросила она, голос её прозвучал тихо, но слегка смущённо. Она торопливо начала тереть щеки, словно пытаясь стереть что-то невидимое, а потом поправила волосы, хотя в этом не было никакой необходимости.

Эрик, будто пойманный на месте преступления, резко выпрямился. Его лицо приобрело лёгкий румянец, а взгляд метнулся куда-то в сторону.

— Что? Нет, — он коротко хмыкнул и провёл рукой по затылку. — Просто задумался... о проекте, конечно.

Ада нахмурилась, явно не веря его словам. Она посмотрела на него чуть дольше, чем обычно, будто пытаясь понять, что именно скрывается за этой неуклюжей отговоркой.

— Если так, тогда сосредоточься на деле, — бросила она, стараясь вернуть разговор в рабочее русло. Её голос звучал строго, но кончики ушей выдали её смущение — они слегка порозовели.

Она развернулась обратно к своему листу бумаги, но ещё несколько секунд чувствовала его взгляд на своей спине.

Эрик, напротив, старался выглядеть невозмутимо, но внутри него всё кипело. "Господи, Картер, ну как можно быть таким идиотом? Просто сидел и пялился, будто она картинка в музее! Хорошо, хоть не начал таращиться ещё сильнее."

Однако его мысли никак не отпускали Аду. Её движение — как она машинально терла щеки, поправляла волосы, хмурила брови — казалось, остались запечатлёнными в его сознании. Она была такая живая, естественная, такая... другая.

Он тихо вздохнул, пытаясь отвлечься от мыслей, которые мешали ему сосредоточиться. Но всё, что он слышал, это стук сердца и её тихое постукивание карандашом по бумаге.

Раздался громкий крик. Это был отчаянный, полный боли вопль, который эхом пронёсся по дому. Эрик, не раздумывая, вскочил с места и выбежал из комнаты, почти сбив Аду с ног.

Она, растерянная, поспешила следом, сердце колотилось так громко, что казалось, она слышит его в ушах.

На кухне перед ними предстала пугающая картина. Эмма стояла у плиты, её лицо было искажено от боли. На полу валялась перевёрнутая кастрюля, а вокруг неё — горячая вода, пар ещё поднимался к потолку. Её маленькие руки тряслись, и она едва удерживала себя на ногах.

— Эмма! — закричала Ванесса, вбегая следом. Её лицо исказилось ужасом, но она замерла, будто не могла пошевелиться.

Эрик не стал ждать. Он бросился к сестре, в одно мгновение скинул с неё верхнюю одежду, чтобы убрать ткань, пропитанную горячей водой, и быстро накинул на неё плед, лежавший рядом. Его действия были быстрыми и решительными, несмотря на дрожь в руках.

— Мам, заводи машину! — крикнул он, поднимая Эмму на руки.

Ванесса встряхнулась от его слов и бросилась за ключами, торопливо выбежав из дома.

Эрик осторожно вынес Эмму на улицу, её тихие стоны от боли разрывали тишину. Он аккуратно посадил её на заднее сиденье машины, а сам быстро оглянулся, будто проверяя, всё ли сделал правильно.

Ада стояла на пороге, её взгляд метался от Эммы к Эрику. Она не знала, что делать, как помочь, и это чувство беспомощности сдавливало её грудь.

— Эрик, я поеду с вами, — сказала она, подойдя ближе. Её голос дрожал, но был полон решимости.

Эрик взглянул на неё. Его лицо было суровым, почти резким.

— Нет, Ада. Поезжай домой.

— Но... — начала она, но он перебил, теперь уже мягче:

— Я всё улажу, обещаю. Я скину тебе проект, когда всё будет хорошо.

— Эрик, дело не в проекте, я не про это... Просто... — Её голос ослаб, слова путались.

Эрик глубоко вздохнул, глядя прямо ей в глаза. Его взгляд был мягким, но в нём была решимость.

— Ада, пожалуйста. Я справлюсь. Езжай домой.

Она осталась стоять на месте, наблюдая, как машина отъезжает с визгом шин. Свет фар растворился в темноте, оставив её одну на пустой улице.

Чувство беспомощности окутало её, как тяжёлое одеяло. Она чувствовала себя чужой в этой ситуации, лишённой возможности хоть чем-то помочь. Стоя на пороге, Ада сжала кулаки, чтобы унять дрожь, и едва сдержала слёзы, которые начали подступать.

______________________________________

Войдя в комнату, Джин Су остановился у стола и сразу перешёл к делу.

— Слушай, Адам, — начал он ровным голосом. — Я ничего не имею против тебя, но я сделал свою часть проекта.

Он достал из кармана флэшку и протянул её Адаму.

— На ней всё, что нужно, — добавил он. — Я не хотел тратить время на вот это всё: обсуждения, совместную работу. Поэтому ты можешь сделать свою часть, а завтра мы просто каждый скажем своё.

Адам взял флэшку, его пальцы чуть напряглись. Слова Джин Су прозвучали спокойно, но их суть резанула. Вежливость соседствовала с холодной прямотой, и это задевало.

— Знаешь, некрасиво получается с твоей стороны, — проговорил Адам после паузы, глядя Джин Су в глаза. — Но ты прав, мне тоже нет дела до совместных работ с тобой. Если это всё, то Мириам проводит тебя.

Джин Су едва заметно пожал плечами.

— Рад, что ты всё понимаешь, — сказал он и развернулся к выходу.

Когда они спустились вниз, Мириам уже ждала. Она сдержанно кивнула и проводила Джин Су до двери, едва уловимо удивившись его сдержанности.

Малик, оставшийся внизу, как раз заканчивал разговор с одним из родственников по телефону. Увидев, как Джин Су вышел, он сразу же переключил внимание на Адама, который спустился вслед за ним.

— Что это за цирк был? — спросил Малик с лёгкой усмешкой, но его глаза выдали интерес.

Адам только махнул рукой, но Малик не отставал:

— Ну же, что случилось?

— Этот парень просто выложил мне свою часть проекта и ушёл, — недовольно буркнул Адам, бросив флэшку на стол. — Даже не попытался что-то обсудить или сделать вместе.

Малик усмехнулся, но его глаза загорелись азартом.

— Вот видишь, Адам, — произнёс он с лёгкой ноткой презрения. — Они здесь все такие. Без каких-либо понятий. В Алжире так не принято. Мы бы никогда не отнеслись друг к другу так высокомерно.

Слова Малика подействовали. У Адама в глазах мелькнули обида и злость. Он почувствовал, как незаметная струна внутри него натягивается всё сильнее.

— Знаешь, Малик, — начал он, стараясь говорить спокойно, но голос предательски дрожал от раздражения. — Ты, наверное, прав. Люди тут действительно ведут себя так, будто им никто не нужен.

Малик едва сдержал довольную улыбку, видя, как его слова находят отклик.

— Ты пойми, Адам, — продолжил он, как бы небрежно. — Не все готовы к настоящему товариществу. Ты, я, мы знаем, что такое быть братьями, поддерживать друг друга. А тут... каждый сам за себя.

Эти слова эхом отзывались в голове Адама. Он поднялся обратно в свою комнату, чувствуя, как внутри него растёт глухое раздражение, смешанное с ощущением несправедливости. Малик же остался сидеть внизу, довольный собой.

Ада вошла в дом тихо, почти бесшумно, но Адам всё равно заметил её. Он насторожился, его взгляд задержался на её лице, словно выискивая что-то.

— Что-то случилось? — спросил он, пытаясь уловить хоть намёк на эмоцию.

— Всё в порядке, — ответила Ада быстро, не останавливаясь. Она просто прошла мимо и поднялась наверх.

Малик, наблюдая за их коротким диалогом, хмыкнул.

— Да уж, день сегодня очень странный, — заметил он, кидая взгляд на Адама.

Но тот не ответил, его мысли были уже где-то далеко, а Ада тем временем закрыла дверь своей комнаты и тяжело вздохнула.

Она раздражённо начала переодеваться, но это было не похоже на неё. Обычно она аккуратно складывала вещи, следила за порядком, но сейчас одежда летела на кровать, на стул, на пол. Заколки, запутавшиеся в её волосах, никак не хотели сниматься. Она сдёрнула их с усилием, чувствуя, как тянутся волосы, но ей было всё равно. Вцепившись в корни пальцами, она начала небрежно чесать голову, словно пытаясь стереть что-то вместе с напряжением.

Её взгляд упал на зеркало. Отражение смотрело на неё вымотанным, уставшим взглядом. Её дыхание было тяжёлым, сердце билось неравномерно.

— Ада, ты бесполезная, — прошептала она, глядя на своё отражение.

В памяти всплывали образы из прошлого. Детство. Моменты, когда она стояла в стороне, когда её голос никто не слышал. Воспоминания о том, как она не могла помочь, как её просто отодвигали на задний план.

Ты всегда должна была молчать.
Всегда должна была наблюдать, но не вмешиваться.
Всегда стоять в стороне.

Её пальцы сжались в кулаки.

Злость? Боль? Или это всего лишь усталость? Она не знала. Только одно ощущение накатывало с новой силой — пустота.

______________________________________

Машина неслась по ночным улицам, разрезая воздух звуком ревущего мотора. Ванесса Картер давила на газ, не обращая внимания на знаки, светофоры и возмущённые сигналы других водителей. Рядом, на заднем сиденье, Эмма сжималась в комок, изо всех сил пытаясь не закричать от боли. Её маленькие пальчики дрожали, живот вздымался резкими, прерывистыми вдохами.

Эрик сидел рядом с ней, держа её руку, хотя она, наверное, ничего не чувствовала. Он смотрел на её бледное, измученное лицо и не мог отделаться от мысли: это моя вина. Я должен был быть рядом. Я должен был следить. Я должен был предвидеть.

Рядом мать плакала. Сквозь вождение, сквозь резкие движения рук на руле, сквозь её стиснутые зубы пробивались сдавленные рыдания.

— Всё будет хорошо, — пробормотал Эрик.

Но даже сам себе он звучал неубедительно.

Больница встретила их холодным светом ламп и запахом антисептика. Медсёстры бросились к ним, забирая Эмму. Эрик попытался пойти за ней, но врач остановил его.

— Подождите здесь.

Мать вскрикнула:

— Это моя дочь! Я не… я должна… — её голос сорвался. Она зажала рот ладонью, и в этот момент Эрик понял, что никогда не видел её такой слабой.

Всю свою жизнь он воспринимал её как монолит — холодную, строгую, непоколебимую. Она всегда была тем, кто держал всё под контролем. Но сейчас, в этом белом коридоре, под этим безжалостным светом, она выглядела просто… разбитой женщиной.

Часы шли медленно. Ванесса металась по коридору, а потом опустилась на стул, сжав виски руками.

— Иди домой, — тихо сказал Эрик.

— Что?..

— Иди домой, мама. Я останусь с ней.

Она вскинула на него покрасневшие от слёз глаза.

— Ты?..

— Да, — он кивнул. — Отдохни. Тебе надо прийти в себя.

Она долго смотрела на него, потом, сжав губы, встала.

— Хорошо, — её голос звучал хрипло. — Но если что-то…

— Я справлюсь.

Когда она ушла, Эрик провёл рукой по лицу и глубоко вдохнул.

Ночь тянулась медленно. Эрик сидел рядом с кроватью Эммы, наблюдая, как она спит. Руки её были забинтованы, тонкая ткань пижамы не скрывала перевязанный живот. Она вздрагивала во сне, и он боялся, что ей больно даже сейчас.

В голове крутились тысячи мыслей.

Ты должен был следить за ней.
Ты должен был её защитить.
Ты должен был быть сильнее.

Но он не был. Он позволил всему случиться.

Раньше он думал, что его проблемы — это ожидания матери, ненависть Ноа, секреты семьи. Он видел себя как человека, который просто лавирует между всем этим, оставаясь отстранённым.

Но теперь…

Теперь он понимал, что его семья — это не просто холодные слова матери. Не просто обязанности, навязанные дядей. Это Эмма. Маленькая, доверчивая Эмма, которая просто хотела помочь на кухне, но теперь лежала вся в бинтах.

Он должен стать сильнее.

Для неё. Для себя. Для всех.

Но он не мог игнорировать и своё обещание.

Проект.

Открыв ноутбук, он сел за работу. Часы шли. Время исчезало. Ночь растянулась в бесконечность.

Где-то к утру он закрыл ноутбук и потер усталые глаза. Его руки дрожали от напряжения. Глаза жгло. Голова тяжело гудела.

Но он сделал это.

Он сдержал обещание.

Он не сломался.

И он не сломается.

Никогда больше.

______________________________________

Лондон в ноябре серый, промозглый и неприветливый. Узкие улочки старого города утопают в холодном тумане, который поднимается с Темзы и цепляется за дома, мосты и чугунные фонари. Грязные лужи на тротуарах отражают размытый свет вывесок, машин и редких фонарей, теряющихся в постоянном моросящем дожде.

Люди кутаются в тёплые пальто, сутулятся от холода, опуская головы в шерстяные шарфы. Они двигаются быстро, не глядя друг другу в глаза, будто стараясь слиться с городом, стать его частью — блеклой, безликой, усталой. Осенние листья, насквозь пропитанные влагой, слипаются на тротуарах, превращаясь в скользкую, неприятную массу, от которой невозможно избавиться.

Воздух наполнен смесью мокрого асфальта, дыма от дешёвых сигарет, кофе из бесконечных кофеен и старых страниц книг в магазинчиках с антиквариатом. Здесь всё будто бы слишком старое, слишком пропитанное чужими жизнями, историями, тайнами. И этот город никогда не спит по-настоящему, но в ноябре он словно погружается в вечные сумерки, серые и тяжёлые, как небо над головой.

Лондон — город, который никого не встречает с распростёртыми объятиями. Здесь слишком много чужаков, слишком много людей, для которых он — просто место, где можно спрятаться, раствориться в толпе, забыться.

Здесь живут те, кто привык к одиночеству, даже если окружены сотнями прохожих. Офисные работники с потухшими глазами, которые рано утром заходят в метро с бумажными стаканчиками кофе и уже знают, что их день ничем не удивит. Вечером они выходят обратно — уставшие, опустошённые, будто день забрал у них ещё одну частичку жизни.

Здесь живут богатые, которые прячутся за высокими заборами и стеклянными стенами своих элитных квартир. Они видят Лондон другим — сияющим, роскошным, полным возможностей. Но даже они не могут избежать этой тяжести, этого холода, который проникает в кости и заставляет их души мёрзнуть, даже если их дома полны дорогих вещей.

Здесь живут те, кто не смог найти себя. Лондон — город беженцев, эмигрантов, студентов, сбежавших от семей, от прошлого, от самих себя. Они мечтают, что в этом огромном городе их жизнь начнётся заново, но чаще всего Лондон их перемалывает, превращая в таких же серых, молчаливых прохожих, которых уже ничего не интересует.

Школа в Лондоне — отражение города. Здесь тоже холодно, даже если топят. В классах пахнет пылью, чернилами и слегка — сыростью, которая въедается в стены.

Ученики делятся на группы, но никто по-настоящему никому не доверяет.

Есть те, кто кажется идеальными — у них всегда аккуратная форма, правильные ответы на уроках, родители, которые занимают высокие посты. Они знают, что их жизнь уже предрешена — хорошие университеты, правильные карьеры, предсказуемые браки. Им всё это безразлично, но они идут по намеченному пути, потому что никто никогда не спрашивал их, чего они на самом деле хотят.

Есть те, кто слишком рано столкнулся с этим городом. Они научились держаться уверенно, говорить громко, чтобы их боялись. Они могут зажечь сигарету прямо перед учителем, могут выйти из класса, не сказав ни слова. Их уважают, их ненавидят, их боятся. Но никто не хочет знать, что они возвращаются домой в пустые квартиры или в дома, где лучше никому не мешаться под руку.

Есть те, кто не вписывается никуда. Они сидят в задних рядах, рисуют на полях учебников, прячут наушники под длинными волосами, читают книги на подоконниках. Они не участвуют в разговорах, но слышат всё. Они не ищут друзей, но могут оказаться самыми верными, если их не предать.

И есть учителя. Уставшие, замученные, с потухшими взглядами. Когда-то они хотели вдохновлять, учить, менять чьи-то жизни. Теперь они просто считают дни до выходных, до каникул, до пенсии.

Эта школа — как сам Лондон. Она не спрашивает, кто ты. Она не заботится о том, сломаешься ты или нет. Она просто существует, серый лабиринт коридоров, бесконечные шумные перемены, сотни чужих жизней, которые пересекаются, но никогда по-настоящему не соединяются.

Школа просыпалась, заполняясь приглушенным гулом голосов, скрипом ботинок по старому паркету и хлопаньем дверей. Поток учеников медленно расходился по коридорам, но один стул в классе оставался пустым. Эрик.

Ада, механически записывая что-то в тетради, всё время посматривала в его сторону, словно это могло внезапно заставить его появиться. Его отсутствие не удивляло её, но всё же вызывало странное ощущение — не тревожное, но пустое. Она перевела взгляд, и тут же столкнулась с прищуренными глазами Ноа. Он изучал её, потом резко отвернулся, оставив после себя ощущение неясного напряжения.

"Как там Эмма?" — пронеслось в голове. Конечно, она была рада, что Эрик не пришёл. Не потому, что не хотела видеть его, а потому что понимала: его место сегодня не здесь.

Ноа тоже был на взводе. Он знал, насколько строга мать Эрика. Для неё пропуск занятий — почти преступление. Значит, случилось что-то действительно серьёзное.

Когда урок закончился, Ада нехотя собрала вещи. Коридор встретил её как всегда — суетой, гулом голосов и звонким смехом. Она едва слушала, что говорили Малик и Адам, когда мимо них прошли двое — Амалия и Ноа.

— Я согласна, — сказала Амалия, останавливаясь рядом с Ноа. — Ты поможешь мне с Джин Су, а я тебе с Мидори.

Ноа ничего не ответил, но взгляд его потемнел.

______________________________________

Школа оживала, но её коридоры казались чужими. Люди заполняли пространство, но воздух был тяжёлым, будто насыщенным невидимыми тревогами. Над серыми стенами мелькали голоса, шаги, смех, но всё это звучало глухо, как эхо в пустом доме.

Джин Су шёл медленно, глядя перед собой, но мысли его блуждали где-то далеко. Он помнил слова Киры. «Я знаю больше, чем ты думаешь.» Простая фраза, но в ней чувствовалась угроза, скрытая под дружелюбной интонацией. Кира улыбалась, говорила, как счастлива, что мама наконец вернулась, но её глаза… Джин Су замечал такие взгляды у людей, которые знают секреты.

Он невольно сжал плечи, проходя мимо неё.

На другом конце коридора, в глубоком безразличии к окружающему миру, шла Мидори. Она уткнулась в телефон, но даже без экрана перед глазами она всё равно бы не смотрела по сторонам. Всё вокруг было ей чуждо, словно она бродила по миру, к которому не принадлежала.

Адам догнал её:

— Мидори, ты в последнее время совсем не говоришь. Даже на занятиях.

Она даже не подняла головы:

— А что, нужно?

Её голос был ледяным, как дыхание поздней осени.

Адам замедлил шаг. Он знал эту дистанцию. Знал, как сложно прорваться сквозь этот барьер.

С другой стороны коридора Малик наблюдал за ними. Взгляд его был лениво-оценивающим, но внутри шевелилось что-то похожее на интерес. Он замечал, как Адам говорил с Мидори не так, как с другими. В его голосе не было обычной дерзости или шутливости. Только мягкость.

Каждый в этот день находился в своём собственном мире. Разрозненные фигуры в бесконечном коридоре, каждый заключённый в свои собственные мысли. В этом месте было полно людей, но на самом деле все оставались одни.

Учитель вошёл в класс, его шаги отдавались в напряжённой тишине. Он поставил на стол аккуратную стопку бумаг, осмотрел класс поверх очков и произнёс сдержанным голосом:

— Сегодня мы представляем проекты. Тема: «Индивидуализм против коллективизма: что ведёт общество к прогрессу». Надеюсь, вы готовы.

Некоторые ученики нервно переглянулись, кто-то быстро начал листать записи, проверяя факты.

— Даю десять минут на подготовку, — продолжил учитель. — Те, кто работал в парах, могут сесть вместе.

Стулья заскрипели, ученики перегруппировались. Кира и Мидори сели рядом, Кира что-то тихо шепнула подруге, но Мидори осталась холодной и задумчивой. Адам бросил взгляд на Джин Су, но тот молча положил перед собой флешку с проектом и скрестил руки на груди. Напряжение между ними висело в воздухе, но никто не решался его разрушить.

Амалия села рядом с Ноа, склонилась к нему, её пряди волос упали на листок, но она этого не заметила — вся была сосредоточена на своих мыслях.

Ада осталась одна. Она медленно разложила перед собой бумаги, но вместо того, чтобы перечитывать их, просто уставилась на пустое место рядом. Сегодня здесь должен был сидеть Эрик.

— Первые — Амалия и Ноа, — раздался голос учителя.

Они переглянулись, поднялись и направились к доске. В классе повисло ожидание.

Исправлю этот момент!

Амалия уверенно вышла вперёд, её светлые волосы были идеально уложены, а в глазах читалась уверенность. Она окинула класс быстрым взглядом, затем перевела его на Ноа, который стоял рядом, чуть расслабленный, но с напряжённым выражением лица.

— Мы решили рассмотреть вопрос через призму истории и современного общества, — начала Амалия ровным, поставленным голосом. — Коллективизм часто рассматривается как ключевой фактор выживания общества, но может ли он действительно привести к прогрессу?

Ноа скрестил руки на груди, его голос звучал спокойно, но в нём чувствовался скрытый вызов:

— Индивидуализм — это свобода мысли, возможность создания чего-то нового, не оглядываясь на мнение большинства. Все великие открытия, будь то в искусстве, науке или философии, были сделаны одиночками, которые шли против системы.

Ученики переглянулись. Учитель кивнул, делая пометки в блокноте.

— Но без коллективизма эти идеи никогда бы не стали частью общества, — продолжила Амалия, её голос приобрёл лёгкую нотку убеждённости. — Представьте себе художника, который рисует гениальные картины, но никому их не показывает. Или учёного, сделавшего прорывное открытие, но отказавшегося делиться им. Прогресс возможен только тогда, когда идеи передаются и развиваются в социуме.

Ноа усмехнулся, взглянув на неё с лёгким прищуром:

— Значит, ты считаешь, что коллективизм важнее?

— Я считаю, что без него индивидуализм превращается в изолированное существование. А без индивидуализма коллективизм становится застоем, где никто не выходит за рамки привычного.

В аудитории царила тишина, кто-то из учеников записывал что-то в тетрадь, другие внимательно следили за их диалогом.

— В конечном итоге, — подытожил Ноа, развернувшись к классу, — общество движется вперёд только тогда, когда между индивидуализмом и коллективизмом существует баланс.

Амалия кивнула:

— Только в таком взаимодействии рождается настоящий прогресс.

Учитель слегка улыбнулся и спокойно произнёс:

— Хорошая работа. Следующие — Адам и Джин Су.

Адам жестом показал Джин Су, что готов. Тот молча кивнул, его лицо оставалось непроницаемым. Они встали, и Адам на мгновение почувствовал, как в груди вспыхнуло раздражение. Он всё ещё помнил тот холодный, почти равнодушный тон, с которым Джин Су тогда протянул флешку, словно говоря: "Я не хочу тратить время на всё это."

Но отступать было не в его характере. Они вышли к доске. Адам поправил рукава, мельком взглянул на класс, затем перевёл взгляд на Джин Су.

— Индивидуализм и коллективизм, — начал Адам, его голос звучал уверенно, но в глубине чувствовалось напряжение. — Многие считают, что одно важнее другого, но мы решили подойти к этому вопросу с более практической точки зрения.

Джин Су чуть склонил голову, будто соглашаясь, и наконец заговорил:

— В истории есть примеры того, как индивидуализм порождал гениальные идеи, но только коллектив мог их реализовать. Возьмём, к примеру, научные открытия. Один человек может создать теорию, но без команды единомышленников она так и останется теорией.

Адам кивнул, продолжая мысль:

— Однако бывают моменты, когда коллективизм превращается в тормоз. Вспомним примеры диктатур, где личные мнения подавлялись во имя "общего блага". Тогда прогресс останавливался, и вместо развития общество начинало задыхаться в догмах.

Класс внимательно слушал. Даже учитель слегка подался вперёд, явно заинтересованный ходом их рассуждений.

Джин Су, стоявший до этого с привычной отстранённостью, наконец, взглянул прямо в аудиторию:

— Вопрос не в том, что важнее — индивидуализм или коллективизм. Вопрос в том, умеем ли мы находить баланс между ними.

Адам поймал его взгляд. В этот момент в нём что-то щёлкнуло — пусть Джин Су и не хотел тратить время на совместную работу, он, чёрт возьми, всё равно оказался достойным партнёром.

— Именно баланс, — подытожил Адам, убирая руки в карманы. — Когда человек остаётся личностью, но не боится быть частью чего-то большего — вот тогда начинается настоящий прогресс.

Повисла короткая пауза, затем учитель, сдержанно кивая, сказал:

— Хорошая аргументация. Молодцы.

Адам и Джин Су обменялись взглядами. Всё-таки, несмотря на их различия, работа получилась сильной.

Мидори и Кира встали со своих мест и уверенно направились к доске. Ада взглянула на пустой стул Эрика, чувствуя, как внутри нарастает беспокойство. Ей предстояло выступать одной. Она глубоко вдохнула, пытаясь сосредоточиться на работе других, но мысли то и дело возвращались к Эрику.

Мидори, как всегда, была сдержанной, но когда заговорила, её голос звучал чётко и уверенно:

— Индивидуализм и коллективизм — это не просто модели поведения. Это две стороны одной монеты, и история многократно показывала, как их баланс влияет на судьбу общества.

Кира, стоявшая рядом, добавила, чуть склонив голову набок:

— Мы решили рассмотреть этот вопрос на примере Японии, страны, где традиции коллективизма существуют наряду с крайним индивидуализмом современного общества.

Мидори продолжила:

— В японской культуре коллективизм исторически преобладал. Концепция wa — гармонии — требовала, чтобы личные желания уступали интересам группы. Однако в последние десятилетия индивидуализм стал набирать силу. Многие молодые люди стремятся к самостоятельности, но сталкиваются с внутренними конфликтами, разрываясь между личными амбициями и общественными ожиданиями.

Кира слегка улыбнулась, добавляя с живостью в голосе:

— Это можно увидеть даже в поп-культуре. Если раньше главные герои аниме и манги чаще были "командными игроками", то теперь всё чаще встречаются истории о ярких индивидуалистах, которые идут против системы.

Ада внимательно слушала, постепенно отгоняя тревожные мысли. Она не могла отрицать — тема была интересной.

Мидори и Кира завершили своё выступление лаконично:

— Вопрос не в том, какой путь выбрать. Вопрос в том, как найти ту самую точку равновесия, где личность может реализовываться, не разрушая структуру общества.

Учитель кивнул с одобрением, а в классе раздались редкие хлопки. Ада мельком взглянула на Ноа — тот сидел с прищуренным взглядом, будто анализируя сказанное.

Теперь очередь подходила к ней. Она почувствовала, как сердце сжалось. Эрика нет. Придётся одной.

Она сглотнула, сжала кулаки под столом и поднялась.

Учитель кивнул Мидори и Кире, благодарно сложив руки перед собой. Затем он перевёл взгляд в список и озвучил:

— Следующими идут Ада и Эрик.

Он поднял глаза в сторону их парты, но увидел лишь Аду. Несколько секунд в классе повисла тишина. Учитель с лёгким вопросом во взгляде посмотрел на неё. Ада почувствовала, как учащённо бьётся сердце. Она ожидала этого, но всё равно надеялась, что в последний момент что-то изменится.

Она медленно поднялась с места, вдохнула, собираясь сказать, что Эрик не придёт, что она защитит проект одна.

Но в этот момент дверь класса с грохотом распахнулась.

Вздрогнули даже те, кто вяло скучал в телефонах. В класс ворвался Эрик. Его грудь тяжело вздымалась от быстрого дыхания, капли дождя поблёскивали на его тёмных волосах. Он явно бежал, вероятно, через весь город, лишь бы успеть.

Но это был не тот Эрик, которого знали ученики.

Обычно он был расслабленным, порой даже слишком беспечным. Но сейчас в нём не было той лёгкости, того полушутливого выражения лица. Он был холоден, собран и серьёзен.

— Простите за опоздание, — его голос был низким, ровным, без тени прежней манеры говорить с легкомысленной усмешкой.

Ада смотрела на него широко раскрытыми глазами. Она должна была испытывать облегчение — он пришёл, и ей не придётся выступать одной. Но вместо этого её накрыло странное ощущение.

Он был другим.

Как будто за одну ночь он повзрослел на несколько лет.

В классе кто-то фыркнул, кто-то бросил удивлённый взгляд. Ноа сузил глаза, явно анализируя перемены в Эрике.

Учитель кивнул, оценивая его внешний вид — слегка мокрый от дождя, в спешке застёгнутая рубашка, в глазах что-то новое, незнакомое.

— Хорошо, Эрик, встаньте к доске вместе с Адой.

Эрик кивнул. Он посмотрел на Аду, и в этом взгляде не было ни привычного озорства, ни привычной тепла. Он выглядел... отчуждённым.

Ада почти физически ощутила этот холод.

Она глубоко вдохнула и шагнула к доске. Эрик сделал то же самое. Они встали рядом, но казалось, что между ними была невидимая стена.

— Начинайте, — сказал учитель.

Эрик снова взглянул на Аду, на его лице промелькнуло что-то едва уловимое, но он быстро взял себя в руки.

Ада сглотнула.

Они начали.

Ада вдохнула, подавляя внутренний дискомфорт. Она привыкла к Эрику, который шутит, который лениво откидывается на спинку стула, которому иногда приходилось напоминать о дедлайнах. Но сейчас перед ней стоял совершенно другой человек — сосредоточенный, отчуждённый, с глазами, в которых таилась усталость, нехарактерная для него.

— Наша тема — «Индивидуализм против коллективизма: что ведёт общество к прогрессу», — начала она, крепче сжимая лист с заметками.

Эрик кивнул, его голос прозвучал ровно, почти механически:

— Мы рассмотрели эту тему с разных сторон. Коллективизм, как система, построенная на взаимовыручке, часто позволяет обществу развиваться более устойчиво. Однако индивидуализм — это двигатель инноваций, позволяющий выходить за рамки привычного.

Ада бросила на него быстрый взгляд. Он говорил уверенно, но будто бы на автомате. Как человек, который слишком устал, но всё равно делает то, что должен.

— История знает примеры, когда коллективные усилия приводили к величайшим достижениям, — продолжила она. — Например, индустриальная революция и научные прорывы в XX веке стали возможны благодаря совместной работе множества людей.

— Но в то же время именно личности, обладающие индивидуальным мышлением, меняли ход истории, — добавил Эрик. — Без Никаолы Теслы, без Стива Джобса, без Гипатии Александрийской… прогресс не был бы таким, каким мы его знаем.

Он говорил спокойно, без привычного живого огонька в глазах. Даже его жестикуляция стала сдержанной, словно он не хотел тратить лишнюю энергию.

Ада чувствовала, как внутри растёт тревога. Он не просто устал. Что-то изменилось.

Но сейчас было не время думать об этом.

Она выпрямилась, встретила его взгляд — холодный, но на секунду в нём мелькнуло нечто… тёплое? Или ей показалось?

Она продолжила:

— Таким образом, общество нуждается и в коллективизме, и в индивидуализме. Только баланс между ними может привести к настоящему прогрессу.

Наступила тишина.

Учитель посмотрел на них, откинулся в кресле.

— Хорошая работа. Логично, последовательно. Садитесь.

Ада кивнула, сжав пальцы в кулак, и первой пошла к своему месту. Эрик последовал за ней, но, вместо того чтобы сразу сесть, он провёл ладонями по лицу, будто отгоняя сонливость.

Ада украдкой посмотрела на него, но он уже отвернулся.

Этот Эрик был ей незнаком.

Как только прозвенел звонок, Ада почувствовала, как напряжение, которое сковывало её во время выступления, слегка ослабло. Она повернулась к Эрику, собираясь задать вопрос, но он уже молча начал складывать свои вещи, быстрыми, отточенными движениями. Он не задерживался, не бросал привычных замечаний, не выглядел расслабленным — он был человеком, который пришёл выполнить обязательство и теперь торопился туда, где действительно должен быть.

— Ты куда? — спросила она, прежде чем успела обдумать свой тон.

Эрик застегнул рюкзак, перекинул его через плечо и, не глядя на неё, коротко ответил:

— Пришёл только из-за обещания. Мне нужно в больницу к Эмме.

Ада на секунду замешкалась, сжав руки в кулаки. Всё-таки он не мог проигнорировать обязательства, даже в такой момент. Но в его голосе не было ни раздражения, ни усталости, только сухая, почти машинальная констатация факта.

— Как она? — спросила она, чуть тише.

Эрик на секунду замер, потом медленно повернулся к ней. В его глазах не было ни привычного тепла, ни привычной отстранённости — только напряжение, которое он явно старался скрыть.

— Ей больно, — просто сказал он. — Врачи говорят, что ожоги серьёзные.

Его пальцы сжали лямку рюкзака чуть крепче.

— Я… — Ада запнулась, не зная, что сказать. Хотела предложить помощь, но понимала, что Эрик не из тех, кто легко её примет.

Он кивнул, словно давая понять, что разговор окончен, и направился к выходу.

Ада смотрела ему вслед, пока дверь не закрылась за его спиной.

Этот Эрик был ей незнаком. И этот день оставил в ней ощущение чего-то неуловимо изменившегося.

Он шагал по коридору, чувствуя, как шум школы постепенно отдаляется, заглушаясь его собственными мыслями. Они были тяжёлыми, рваными, словно натянутые нити, готовые в любой момент порваться.

«Пришёл только из-за обещания.»

Эти слова застряли у него в голове. Не потому, что он не хотел их произносить, а потому, что он осознавал — это была правда. Он не мог позволить себе проигнорировать обязательство, даже если оно казалось ничтожным по сравнению с тем, что происходило в его жизни сейчас.

Эмма. Её лицо, искажённое болью. Крики. Мать, плачущая за рулём.

Он едва сдерживал дрожь в руках, заставляя себя идти ровно, как будто всё было под контролем. Но в глубине души он понимал — он больше не тот Эрик, которым был неделю назад. Что-то внутри него перевернулось, сломалось, но вместо пустоты там была холодная решимость.

«Я больше не могу позволить себе быть слабым.»

Школа, уроки, даже разговор с Адой — всё это казалось далёким, неважным. Он не хотел быть жестоким, но и не мог позволить себе отвлекаться. У него была семья. Больница ждала.

Он вышел на улицу, вдохнул сырой ноябрьский воздух, и, не оглядываясь, направился к автобусной остановке.

______________________________________

Ада всё ещё смотрела в ту сторону, куда ушёл Эрик, не сразу замечая, что к ней подошёл Малик. Он стоял чуть сбоку, сложив руки на груди, на его лице играла едва заметная усмешка.

— Видела? — сказал он, будто невзначай.

Ада посмотрела на него вопросительно, но он лишь сделал лёгкий жест в сторону двери.

— Вот какой он друг, — продолжил Малик, его голос был мягким, но в нём звучала едва уловимая ядовитая нотка. — Ушёл, даже не спросив, как ты. Даже не задумался, как тебе было стоять там одной.

Ада нахмурилась.

— Он спешил к Эмме, — сказала она.

— Конечно, — Малик кивнул. — Семья важна. Но знаешь… может, это ты считаешь его другом, а ему на тебя плевать?

Слова задели её, как незаметный удар, оставляющий след позже. Но Ада не подала вида. Она не была человеком, которого можно легко столкнуть в сомнения.

— Ты не прав, — тихо сказала она, но голос её был не таким уверенным, как хотелось бы.

Малик только пожал плечами, сделав вид, что ему безразлично.

— Возможно, — сказал он, поворачиваясь, чтобы уйти. — Просто подумай об этом.

И ушёл, оставляя Аду наедине с неприятным ощущением, будто в её голову попытались заронить что-то чужеродное.

______________________________________

Ноа сидел у окна, опершись локтями о подоконник, глядя на школьный двор, где редкие ученики спешили по своим делам.

Он чувствовал, как внутри него что-то неуловимо меняется.

Как будто две части его сознания начали борьбу.

Одна — та, которую он выстроил. Холодный, расчётливый, знающий, чего хочет. Тот, кто ненавидит Эрика, кто винит его семью.

Другая — та, что он пытался заглушить годами. Та, что когда-то была его настоящим «я». Другом Эрика. Тем самым мальчишкой, который бегал с ним по двору, который когда-то смеялся вместе с ним.

И теперь этот ребёнок, запертый глубоко внутри, начал стучаться в стены, кричать, требовать внимания.

«Он твой враг.»

«Он был моим другом.»

Ноа сжал кулаки.

Его разум трескался, как лёд на реке весной.

«Ты знаешь, что нужно делать.»

«А если я ошибаюсь?..»

Он закрыл глаза, позволяя шуму школы раствориться, но не мог заглушить самого себя.

______________________________________

Разве ты никогда не чувствовал себя Адамом — тем, кто знает много, кто кажется уверенным, но порой понимает, что знания не спасают от одиночества? Тем, кто остаётся в стороне, наблюдая, как чужие судьбы сплетаются, не зная, когда вмешаться.

А может, ты — Эрик, который вдруг понял, что мир слишком жёсток, и приходится взрослеть быстрее, чем хотелось бы? Тот, кто несёт ответственность, даже если устал, кто жертвует собой ради семьи, потому что по-другому нельзя.

Или ты Мидори, та, кто замкнулась в себе, скрывая за безразличием нечто большее? Кто не говорит, потому что боится, что слова ничего не изменят.

Возможно, ты — Ноа, внутри которого идёт борьба. Между тем, кем он был, и тем, кем стал. Между дружбой и ненавистью, между прошлым и настоящим. Разве ты никогда не чувствовал, что разрываешься между двумя половинами себя?

А может, ты Ада — та, кто привыкла быть сильной, но иногда всё же хочет, чтобы кто-то был рядом, чтобы не приходилось бороться одной. Кто привык наблюдать за жизнью, но хочет участвовать в ней.

Или ты — Кира, которая слишком много знает, но не всегда знает, что с этим делать. Та, кто замечает больше, чем нужно, и иногда её наблюдательность становится проклятием.

Или Амалия, для которой всё — игра, но иногда даже она понимает, что игра может зайти слишком далеко. Кто использует людей, но вдруг начинает сомневаться: а что, если кто-то использует её?

А может, ты Джин Су, тот, кто отталкивает людей раньше, чем они смогут оттолкнуть его? Кто привык к одиночеству настолько, что оно стало его выбором.

Или ты Малик — тот, кто не нападает в открытую, но оставляет в людях сомнения, кто говорит словами, но воюет идеями. Кто сеет мысли, которые рано или поздно прорастают.

Мы все можем быть на месте любого из них. В любой момент.

Но вопрос не в том, кто мы сейчас. Вопрос в том, кем мы станем дальше.

> «Однажды ты окажешься перед выбором. Ты будешь думать, что можешь всё контролировать. Но на самом деле — это выбор уже сделан. Он был сделан тобой задолго до этого момента.»