Дети Послов

"В тени истины рождается хаос, и лишь тот, кто осмелится стать его архитектором, познает свободу."

                               М L

                               ***

Амалия двигалась в центре комнаты, как будто гравитация тянула к ней весь мир. Музыка оглушала, наполняя её сознание хаотичными ритмами, которые сливались с её собственными мыслями, разрозненными, как осколки стекла. Она кружилась, не замечая никого, гул басов будто синхронизировался с её сердцем. В голове звучали отголоски слов её матери: упрёки, требования, контроль. Они вертелись в её сознании, как пчелиный рой, не давая ни минуты покоя.

"Почему ты всегда должна быть идеальной? Почему всегда должна оправдывать ожидания? Почему твоё имя — это всего лишь часть маминой репутации?"

Её движения становились всё резче, всё яростнее, отражая растущее напряжение внутри. Она закрыла глаза, пытаясь забыть, кто она. Не дочь. Не проект. Не идеальная картинка. Просто человек, запертый в собственных оковах.

Когда она открыла глаза, её взгляд выхватил Киру. Яркую, уверенную, свободную. Кира стояла рядом с Джин Су, её улыбка была лёгкой, непринуждённой, как у человека, который не знает, что значит быть куклой.

"Она даже не старается. Всё у неё просто получается. Почему я должна ломать себя, а ей это даётся так легко?"

Ненависть подступила к горлу, горячей волной накатывая откуда-то из глубин души. Её взгляд становился всё жёстче, в нём зажглись искры хищной злости. Кира была для неё воплощением всего, чего Амалия не могла достичь, той, кто проживала жизнь, лишённую необходимости постоянно соответствовать.

А потом Амалия заметила очевидное. Она уловила, как Джин Су смотрел на Киру. Этот взгляд. Едва заметный, но полный искреннего интереса и симпатии. Её сердце замерло, а потом растаяло в злой улыбке.

"Ах, вот оно что. Она ему интересна. Как... удобно."

Её мысли закрутились в иной плоскости. Ненависть к Кире стала топливом для нового замысла. Она продолжила кружиться, танцуя под гул музыки, но теперь её движения стали другими — текучими, почти соблазнительными. Она улыбалась в пустоту, будто наслаждаясь игрой, которая только начиналась.

"Джин Су станет моим. Если Кира думает, что может быть такой недосягаемой, я покажу ей, как это — чувствовать себя сломленной."

Музыка продолжала звучать, унося её в водоворот собственных эмоций. Она танцевала, как будто весь мир принадлежал только ей, наслаждаясь своим решением. На мгновение ей показалось, что комната наполнилась её внутренним огнём, а взгляды всех присутствующих были прикованы только к ней.

---------------------------------------------------------

Адам замер, уставившись на экран своего телефона. На фото, которое он только что получил, он с отцом. Их лица сосредоточены, мышцы напряжены, взгляд запечатлен в моменте — они на татами, погружённые в борьбу. Это был старый, почти забытый кадр, но то, что его прислали ему именно сейчас, наполняло его грудь холодом и тревогой.

"Кто это мог сделать? Как они получили это фото? И что оно значит?"

Его сердце заколотилось, словно пытаясь вырваться из груди. Это не просто угроза — это был прямой намёк, что за ним наблюдают, что знают о его жизни, о его семье. А если они следят за ним... значит, они следят и за Адой.

Эта мысль словно молния пронзила его сознание. Он поднял глаза, быстро оглядывая зал. Светомузыка слепила, резкие вспышки света разрывали пространство, словно дразня его. Люди в костюмах и масках танцевали, смеялись, казалось, никто не замечал его тревоги. Звук был оглушающим — гул голосов, музыка, вибрации, отдающиеся в груди. Всё это смешалось в хаосе, от которого его голова закружилась.

"Где Ада?"

Он искал её взглядом, но толпа была слишком плотной, слишком разрозненной. Его дыхание участилось, руки слегка дрожали, телефон продолжал гореть в его ладони, как раскалённый уголь.

Мидори что-то говорила рядом, но её слова были как шум, словно доносились издалека. Он почувствовал, как в голове начала нарастать паника, гул усилился, будто весь зал становился теснее. Не сказав ни слова, он шагнул назад, оставляя Мидори позади.

— Прости, я должен... — голос Адама был глухим, едва слышным.

Он направился вглубь зала, всё ещё оглядываясь по сторонам, пытаясь найти Аду. Толпа двигалась, словно волны, заслоняя его обзор. Всё вокруг казалось размытым, как будто он находился в сне. Маски людей, их неразличимые лица, вспышки света — всё это сливалось в головокружительный водоворот.

"Кто-то играет со мной. Но я не позволю им тронуть её."

Эта мысль заставила его напрячься, словно готовясь к бою. В его глазах вспыхнул огонь решимости, который едва сдерживал бурлящую ярость. Он не понимал, кто стоит за этим, но знал, что теперь ему придётся быть начеку.

Свет в зале резко погас, погружая всех в тревожный мрак. Толпа замерла, музыка стихла, и вместо привычного шума вечеринки воцарилась тишина, тревожная и давящая. В воздухе ощущалось напряжение, как перед грозой.

Телефоны начали вибрировать почти одновременно. Люди доставали их из карманов и сумок, освещая зал мягким, но зловещим светом экранов. Вслед за этим везде одновременно заиграло видео.

На экране появилось изображение. Тихая комната, отдалённый звук голосов, и вот — звук звонкой пощёчины, расколовший тишину. На видео отец Ады смотрел на неё с яростью, а её лицо было искажено болью. Сцена была короткой, но разрушительной.

---------------------------------------------------------

Кира почувствовала, как её сердце замерло. Она знала, что вечеринки порой приводят к неожиданностям, но это... Это уже выходило за грани разумного. В её голове мелькала одна мысль: "Кто мог так унизить её? И зачем?!" Кира боялась за Аду, за её состояние. Она машинально схватилась за телефон, чтобы позвонить матери, но руки дрожали.

Мидори оцепенела. Всё это напомнило ей её собственные травмы, её взгляд упал на кулон в виде сакуры, словно это был единственный якорь реальности. "Боль, стыд... всё возвращается. Кто бы это ни сделал, он прекрасно понимает, куда бить." Она почувствовала тошноту от жестокости происходящего, но внешне оставалась холодной.

Джин Су нахмурился, крепко сжав телефон в руках. Он всегда думал, что вечеринки должны приносить радость, но это превратилось в кошмар. "Это чудовищно. Почему кто-то решил опозорить её перед всеми?" В его глазах было заметно сожаление и скрытая злость. Он инстинктивно поискал глазами Киру, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке.

Амалия почувствовала странное удовлетворение, наблюдая за реакцией толпы. Она не была замешана в этом, но в глубине души понимала, что видео затронуло всех, в том числе и её. Она почувствовала, как внутри вспыхнуло злорадство: "Ну что ж, теперь никто не будет думать, что Ада такая идеальная." Однако её злость и зависть быстро сменились внутренним смятением.

Адам смотрел на экран своего телефона, и гнев охватил его целиком. Всё внутри сжалось, словно кто-то вонзил нож в самое сердце. Он знал, как отец Ады относится к ней, но видеть это перед всеми было невыносимо. Он почувствовал вину за то, что не заметил её раньше, за то, что не смог защитить. "Кто осмелился на это?!"

---------------------------------------------------------

Ада стояла как вкопанная, пока люди вокруг начинали перешёптываться. Их взгляды, словно острые иглы, впивались в её спину. Она чувствовала, как земля уходит из-под ног, а грудь сжимает паника. "Они все видели. Они теперь знают. Как жить с этим дальше?!"

Её дыхание стало частым и рваным, в голове всё смешалось: обрывки гудящей музыки, звуки шёпотов, тёмные силуэты вокруг. Она хотела убежать, исчезнуть, но ноги казались прикованными к полу.

— Кто это сделал?! — голос Эрика разорвал тишину, как гром. Он шагнул в центр зала, его лицо пылало яростью. — Трус! Покажись! Выходи сейчас же!

Толпа замерла, глядя на него. Люди переглядывались, шептались, но никто не осмелился заговорить.

Ада сорвалась с места и побежала. Её платье мелькнуло в свете экранов, и она исчезла в коридоре.

— Ада! — Эрик рванул за ней, его шаги звучали громко в тишине, нарушаемой лишь гулом голосов позади.

Он видел её силуэт, мелькавший впереди, и чувствовал, как его ярость сменяется беспокойством. "Кто мог так поступить с ней? Кто мог быть настолько жестоким?"

Коридоры становились всё темнее, но он не собирался останавливаться. Ему было важно её найти, важно сказать ей, что она не одна.

---------------------------------------------------------

Свет вспыхнул внезапно, обнажая зал, который вновь погрузился в гул музыки и шум голосов. Люди будто ничего не произошло. Они смеялись, пили, танцевали, словно ужасный момент с видео был всего лишь частью представления, которое быстро забывается. Но герои нашей истории не могли так просто игнорировать случившееся. Их мысли переплетались с тревогой и подозрениями.

Адам яростно набрал номер Ады. Один гудок, второй, третий… Никакого ответа. Он стиснул зубы и выдохнул через нос, словно пытаясь удержать нарастающий гнев. "Почему она не берет трубку? Почему убежала, оставив всех нас в этой чертовой неизвестности?!" Его взгляд метался по залу, но Ады нигде не было.

— Черт... — прошипел он, захлопнув телефон. Внутри него всё кипело, и тревога переплеталась с гневом.

Но был человек, который не терял хладнокровия и пристально наблюдал за происходящим. Мидори. Её взгляд остановился на Ноа, который, словно тень, скользнул к выходу. Его лицо озарила мрачная, почти триумфальная улыбка, от которой у неё пробежал холодок по спине.

"Что-то здесь не так," — подумала она, не отрывая взгляда от него. Ноа всегда был язвительным, всегда находил слова, чтобы добавить масла в огонь. Но сейчас... ни единого комментария. Он просто ушёл, будто всё это было ему на руку.

Мидори задумалась. Его молчание пугало больше, чем любая из его фраз. Она знала, что Ноа не из тех, кто просто уходит. Он всегда оставлял след, всегда делал так, чтобы его заметили.

Она решила для себя, что отныне будет наблюдать за ним ещё внимательнее. Но сейчас перед ней стоял другой приоритет. Адам. Она заметила, как его напряжение нарастает с каждой секундой.

Она осторожно подошла к нему, касаясь его плеча, чтобы не спугнуть.

— Адам, я видела, как Эрик пошёл за ней. Всё хорошо. Может, она сейчас успокоится и вернётся.

Он резко обернулся, и его взгляд смягчился, встретившись с её глазами.

— Ты уверена? — его голос был низким, глухим, как у человека, который борется с эмоциями.

— Да, уверена. Эрик с ней. Он не оставит её одну.

Мидори старалась говорить мягко, почти успокаивающе, но в её голове продолжал крутиться образ уходящего Ноа. Она знала, что всё далеко не так просто, как выглядит. "Если Ада вернётся, всё равно останется вопрос — что он задумал дальше?"

Адам посмотрел в сторону выхода, затем снова на неё.

— Спасибо, Мидори. Но мне всё равно нужно её найти.

Он развернулся, готовый идти, но её слова немного снизили напряжение, и шаги его стали чуть медленнее.

---------------------------------------------------------

Ночь выдалась беззвёздной, словно небо решило скрыть свои огоньки, оставив мир в объятиях мрака. Холодный ветер рассеивал тишину, а город внизу гудел своей жизнью, далёкий и безразличный к чужой боли. На крыше, под одиноким фонарём, стояла Ада. Её хрупкая фигура дрожала, но не столько от холода, сколько от внутреннего разлома, который она больше не могла скрывать.

Её плечи поднимались и опускались в ритме тихого плача. В глазах стояли слёзы, и она закрывала лицо руками, будто пытаясь спрятаться от мира, который стал таким жестоким. "Почему? Почему всегда так? Почему боль — это всё, что я могу ощущать?"

Эрик стоял у выхода на крышу, наблюдая за ней. Он не знал, что сказать, не знал, как подойти. Впервые он чувствовал, что слова могут только усугубить её боль, а молчание — стать предательством. Внутри него смешались ярость и беспомощность. Он вспомнил видео, ту мерзкую сцену, где её отец поднимал на неё руку, и его кровь закипела.

"Кто сделал это? Кто посмел раскрыть её боль, выставить напоказ то, что должно быть тайной?!" — мысли Эрика крутились, как шторм, но он понял, что это не время для ярости. Аде сейчас нужна была не его злость, а его присутствие.

Он медленно подошёл, стараясь не напугать её. Его шаги были лёгкими, но в них чувствовалась решимость. Когда он оказался рядом, она не подняла головы. Он опустился на корточки рядом с ней и, мягко коснувшись её плеча, сказал:

— Ада... это не твоя вина. Слышишь? Не твоя.

Она всхлипнула, убирая руки от лица. Её глаза были красными, а лицо мокрым от слёз.

— Ты не понимаешь, Эрик. Ты не знаешь, что это такое... быть постоянно виноватой, всегда недостойной, всегда ошибкой...

Его сердце сжалось. Он видел перед собой не ту Аду, которая умела быть холодной и сильной, а человека, которого сломали, чью хрупкость использовали против неё самой.

— Ты не ошибка, Ада. И никогда не была. Это не ты должна стыдиться. Тот, кто сделал это, трус. Он просто боится тебя, твоей силы. Поэтому он пытается раздавить тебя. Но он не сможет. Потому что ты сильнее, чем сама думаешь.

Она посмотрела на него, её губы дрожали, но она не могла найти слов. Эрик сел рядом, облокотившись на перила крыши, глядя вдаль на мерцающие огни города.

— Я не знаю, кто за этим стоит, но я обещаю... я найду его. И он ответит за это.

Ада отвернулась, глядя на тёмное небо.

— Эрик... может, я заслужила это? Может, я действительно...

Он перебил её, резко, но не грубо:

— Хватит. Ты заслуживаешь уважения. Ты заслуживаешь тепла. Заслуживаешь быть собой, а не тем, кем тебя заставляют быть. Тебя сломали, Ада, но это не значит, что ты останешься разбитой. Ты... больше этого. Поверь мне.

Она закрыла глаза, чувствуя, как ветер трогает её мокрые щеки, смешивая слёзы с холодом. Впервые за долгое время ей хотелось довериться кому-то. Но страх снова взять себя в руки всё ещё был слишком силён.

Эрик остался рядом. Не навязывался, не требовал ответа. Просто был там, на крыше, рядом с ней, под холодным ночным небом, которое всё ещё не давало звёзд.

---------------------------------------------------------

Школьный спортзал утопал в хаотичном водовороте света и звука. Яркие огни мелькали пятнами, рассекая густой полумрак, словно пытаясь прорваться сквозь неосязаемую завесу неразгаданного. Гул голосов и смеха смешивался с оглушительным ритмом музыки, создавая атмосферу, где всё казалось зыбким, как сон. Люди кружились в маскарадных костюмах, забывая о своих лицах, пытаясь затеряться среди теней и образов, которые были чужими, но так желанными.

Каждый из присутствующих будто искал убежище от собственной реальности, где можно стать кем угодно — только не собой. Вампиры с алыми губами и ведьмы с острыми взглядами, призраки и демоны, спрятавшие за масками нечто куда более пугающее, чем их образы. Здесь они были героями своих иллюзий, спасаясь от будней, где мечты часто превращались в прах.

"Люди надевают маски не для того, чтобы спрятаться, а чтобы стать теми, кем не осмеливаются быть," — думал кто-то в толпе, ощущая, как суета вечеринки переплетается с внутренней пустотой.

Адам искал глазами Аду, держа в голове только одно: защитить тех, кто для него важен. Мидори стояла у стены, её цепкий взгляд следил за Ноа, который теперь исчез из поля зрения, оставив за собой неразрешённую загадку. Кира попыталась отвлечься, смеясь вместе с друзьями, но её сердце сжималось при каждом воспоминании о том, что произошло. Джин Су молчал, погружённый в собственные мысли, где страх за Кирин покой и его собственные чувства переплетались в сложный узор.

На первый взгляд всё продолжалось, как и прежде: люди танцевали, смеялись, болтали, словно ничего странного не произошло. Но под этой оболочкой скрывалась трещина, которую невозможно было закрыть музыкой или светом. Напряжение витало в воздухе, заставляя чувствительных людей настораживаться и искать скрытые угрозы.

Вечеринка продолжалась, но её ритм изменился — словно под маской праздника прятался холодный шёпот чего-то неизбежного.

Ада и Эрик вошли в зал с невидимой решимостью, которую только недавно обретали на крыше. Музыка вновь обрушилась на них волной, световые всполохи дробились на фигурах танцующих подростков, а воздух был плотен от перегретого гулом и суматохой пространства. Но для Ады этот шум теперь стал фоном, не таким уж и значимым по сравнению с её внутренним штормом, который немного утих благодаря словам Эрика.

Остановившись на мгновение, она взглянула на него с благодарностью:

— Спасибо тебе, — её голос был тихим, но уверенным. — За то, что не позволил мне сбежать.

— Иногда лучше идти напролом, чем прятаться, — мягко отозвался он, убирая с её плеча несуществующую пылинку. — У тебя получится.

Ада кивнула и направилась к Адаму, который стоял у стены, теребя телефон и не скрывая тревоги. Как только он увидел её, лицо разгладилось от напряжённой заботы, и он шагнул ей навстречу.

— Ты где была? Я чуть с ума не сошёл, — его голос звучал почти обвинительно, но во взгляде читалось облегчение.

— Всё нормально, я просто... — Ада замялась на мгновение. — Немного вышла проветриться.

Адам внимательно посмотрел на неё, но промолчал. Возможно, он чувствовал, что сейчас не стоит давить. Её возвращение само по себе было важным шагом.

— Хорошо, что ты вернулась, — наконец сказал он, смягчая тон. — Теперь всё будет нормально.

Ада кивнула, ощущая себя немного увереннее. Она ещё не знала, как справится со всем этим, но точно не собиралась убегать вновь.

---------------------------------------------------------

Амалия была олицетворением хаотичного танца света и тьмы. В её глазах, ярких, словно всполохи праздничных огней, жила скрытая угроза, а движения отдавались дерзкой грацией. Образ феи только усиливал контраст — нежные крылья из тонкой ткани и диадема на голове никак не сочетались с безрассудством, что кипело внутри. Сегодня она не собиралась быть милой или покладистой. Она жаждала разорвать нити, связывающие её с долгами, ожиданиями и болью.

Когда взгляд упал на Джин Су, стоявшего одиноко у стойки с напитками, её сердце учащённо забилось. Кира исчезла где-то в толпе, и Амалия почувствовала вызов.

Отлично. Время действовать.

Джин Су был спокоен, словно не замечал хаоса вокруг. Но это спокойствие раздражало Амалию, словно он знал секрет равновесия, который был недоступен ей. Она подошла ближе, пренебрегая осторожностью, как хищник, двигающийся на добычу.

— Одинокий рыцарь остался без своей дамы, да? — её голос звучал непринуждённо, но глаза выдавали нечто большее.

Джин Су повернул голову, встретив её взгляд с лёгким удивлением:

— Не совсем, просто передышка. Ты ведь тоже отдыхаешь?

Амалия улыбнулась, но в этой улыбке было что-то зловещее:

— Отдых — слишком скучное слово для того, что я ищу этой ночью.

Она шагнула ближе, сокращая дистанцию, и потянулась к стакану с напитком, стоящему рядом с ним:

— С Кирой всегда интересно, правда? — её голос был почти ласковым, но каждая интонация казалась попыткой испытать его терпение.

— Да, — Джин Су ответил просто, его лицо оставалось нейтральным.

Но Амалию это не остановило. Она была решительна: Если они играют по правилам, я их перепишу.

Эта ночь обещала стать ещё более беспокойной.

Амалия решила ударить точно и больно, но снаружи сохраняла образ невинной феи. Её взгляд, острый и цепкий, пронзал Джин Су, который всё ещё стоял у стойки, слегка расслабленный, но сосредоточенный.

— Слушай, Джин Су, — начала она медленно, словно выбирала идеальный момент для удара. — Ты умный парень, но актёр из тебя так себе.

Он нахмурился, непонимающе смотря на неё:

— О чём ты говоришь?

Амалия приблизилась ещё на шаг, её голос стал тише, как шёпот змеи:

— Ты же влюблён в Киру.

Воздух между ними стал густым, словно наполнился напряжением. Джин Су замер, его спокойствие дало трещину. Он собрался было возразить, но Амалия не дала ему возможности:

— Мне тебя даже жаль, — её губы искривились в притворно сочувственной улыбке. — Потому что для неё ты просто друг. Разве ты этого не видишь?

Её слова были острыми, словно лезвие, разрезающее уверенность Джин Су на части. Он хотел возразить, но в глубине души всегда существовал страх, что Амалия права.

— Ты понятия не имеешь, что между нами, — ответил он, стараясь держать голос ровным, но напряжение проскользнуло в каждом слове.

— Может быть, — с притворной небрежностью ответила Амалия, отпивая из своего стакана. — Но мне виднее, чем тебе кажется.

Она развернулась и исчезла в толпе, оставив Джин Су с этой больной мыслью. Его уверенность пошатнулась, как карточный домик под порывом ветра, и вернуть равновесие было не так просто.

---------------------------------------------------------

Мидори шла по коридору, чувствуя, как её тело отказывается подчиняться. Тревога, накатившая внезапной волной, обволакивала её, словно чьи-то грязные руки сжимали горло, лишая воздуха. Она слышала гул вечеринки за стенами, музыку, смех, но эти звуки казались ей далекими и чуждыми.

Дойдя до уборной, она захлопнула за собой дверь и облокотилась на холодную поверхность раковины, глядя в тусклое зеркало. Лицо, отразившееся в нём, было ей чужим — глаза широко раскрыты, дыхание рваное, как у загнанного зверя.

Мысли хаотично сменяли друг друга: фотография Ады на экране всех телефонов, холодная улыбка Ноа, его тихое присутствие, от которого не по себе, осознание, что что-то надвигается — неведомое и неизбежное.

Она крепче сжала края раковины и сдавленно прошептала:

— Думай, Мидори, думай.

Взгляд снова скользнул к зеркалу — и сердце на миг остановилось. За её спиной стоял незнакомец в чёрном капюшоне и маске, лицо скрытое тенями. От неожиданности по телу пробежал холодный пот.

— Кто ты? Что тебе нужно? — голос прозвучал хрипло, почти неузнаваемо.

Незнакомец молчал. Его рука медленно поднялась, и на ладони оказался запечатанный конверт. Мидори в растерянности смотрела на него, не решаясь принять, но интуиция подсказывала — отказаться нельзя. Она осторожно взяла письмо, а когда подняла глаза, фигура уже растворилась в воздухе, словно её и не было.

На мгновение ей показалось, что это всего лишь игра её разума, но тяжёлый конверт в руке подтверждал реальность происходящего.

Она быстро спрятала письмо в сумку:

"Не здесь. Не сейчас."

Резко развернувшись, Мидори вышла из уборной, но её ноги всё ещё были слабыми. Тревога не исчезла — она стала лишь глубже, осев внутри ядовитым осадком.

---------------------------------------------------------

Кира сидела в тесной кабинке уборной, но шум вечеринки едва проникал сюда, приглушённый стенами. Она закрыла глаза, пытаясь привести мысли в порядок после хаоса танцпола. Внезапно её внимание привлекли приглушённые звуки — чьи-то напряжённые шаги и рваное дыхание.

"Мидори?"

Кира осторожно приоткрыла глаза и прислушалась. Через тонкую перегородку было слышно, как подруга говорила сама с собой, словно загнанное животное, отчаянно пытаясь найти выход из ловушки.

— Думай, Мидори, думай, — голос прозвучал надломленно, пропитанный тревогой.

Затем — тишина. Кира сжалась, чувствуя, как напряжение разливается по комнате. Её сердце замерло, когда раздались слова:

— Кто ты? Что тебе нужно?

В следующее мгновение повисла глухая пауза, будто время остановилось. Кира услышала звук шуршания бумаги, лёгкий шелест ткани и шаги, удаляющиеся всё дальше. Она подождала, пока дверь захлопнулась за Мидори, и только тогда медленно выбралась из кабинки.

Зеркало отражало пустую уборную, но воздух казался тяжёлым от недосказанности.

"Кто это был? И что передали Мидори?"

Кира не могла избавиться от ощущения, что только что стала свидетелем чего-то важного, но пугающего. Её мысли метались между беспокойством за подругу и внутренним импульсом вмешаться.

"Она боится… Но почему молчит?"

Эта неведомая угроза прочно поселилась в сознании Киры, но она решила наблюдать молча. "Мидори что-то скрывает, но я узнаю, что."

---------------------------------------------------------

Вечеринка продолжалась, но напряжение висело в воздухе, будто невидимая сеть опутала зал. Музыка снова громыхала, однако её ритм уже не захватывал. Световые всполохи казались слишком яркими, искажённые маски гостей — пугающими. Среди хаоса находились те, кто уже не мог быть частью этого праздника.

Мидори стояла у стены, спиной прижавшись к холодной поверхности. Внутренний голос не утихал: «Соберись! Ты должна держать это под контролем!» Но дыхание оставалось прерывистым. Рука неосознанно легла на сумку, где лежало письмо, оставленное незнакомцем. Она хотела убедить себя, что это просто шутка, но интуиция говорила обратное. «Опасность рядом.»

Кира заметила её напряжённость. Обострённое чувство тревоги заполнило её сознание. Она вспомнила странную сцену в уборной, мелькнувшую фигуру в маске и тишину, в которой Мидори получала таинственное послание. «Она что-то скрывает,» подумала Кира и прикусила губу.

Подойдя к Джин Су, который стоял у стойки с напитками, она склонилась к нему и шепнула:
— Ты чувствуешь это? Здесь всё становится странным.

Её голос срывался, выдавая внутреннюю тревогу. Джин Су нахмурился, переводя взгляд с Киры на Мидори и обратно. Слова Амалии всё ещё звучали эхом в его голове: «Она видит в тебе только друга.» Этот яд заставлял его сомневаться не только в Кире, но и в самом себе.

Однако её беспокойство было настоящим, и это вытеснило его собственные метания. Он встряхнулся и мягко положил руку ей на плечо, пытаясь вернуть её в реальность.
— Не волнуйся, — сказал он спокойно, но насторожённо следил за залом. — Я здесь. Всё будет хорошо.

Кира не могла поверить в эти слова. Внутри неё разгоралось ощущение, что время сжимается, и напряжение растёт. Каждый шаг, каждый взгляд казались потенциальной угрозой.

Мидори тем временем почувствовала на себе их взгляды и поняла, что её тревога стала заметна. Она должна оставаться собранной, но мысли о письме и возможной опасности не отпускали. В этой сети подозрений и хаоса каждый из них находился на грани — готовый сорваться или, наоборот, принять бой с неизвестным врагом.

Вечеринка приближалась к своему завершению. Несмотря на напряжённость и таинственные события, Кира взяла себя в руки и вышла на импровизированную сцену школьного спортзала. Яркий свет софитов выхватывал её фигуру из полумрака, а музыка стихла.

— Ну что, друзья! — её голос прозвучал бодро, словно все тревоги были отброшены в сторону. — Пора определить победителя за лучший образ вечера! Голосование началось!

Толпа откликнулась одобрительным гулом, хотя многие уже устали от пережитого хаоса. Гости начали переглядываться, шептаться и потихоньку бросать свои голоса в импровизированную урну у сцены.

---------------------------------------------------------

Эрик стоял в стороне вместе с Адой, которая держалась чуть ближе к нему, словно искала в нём опору после недавнего унижения. Однако его взгляд был рассеянным. В сознании всплыли моменты из детства — те, где он и Ноа ещё были друзьями. Воспоминания заставили его глаза потускнеть.

«Почему он просто ушёл? Это не похоже на него,» пронеслось в голове Эрика. Интуиция настойчиво подсказывала, что всё это неспроста.

— Эрик, всё в порядке? — голос Ады вырвал его из размышлений. Она внимательно смотрела на него, её глаза были полны беспокойства.

Эрик заставил себя улыбнуться, хотя мысли продолжали копаться в прошлом.
— Да, ведьмочка, всё нормально. — Он подмигнул ей с игривой улыбкой, скрывая внутреннюю тревогу. — Смотри, скоро объявят победителя.

Музыка стихла, и Кира снова вышла к микрофону, заставляя себя выглядеть спокойной и уверенной, хотя внутри всё кипело. Свет залил сцену, и её голос прозвучал чётко:

— Лучший женский образ вечера... Амалия Хоупс!

Толпа разразилась аплодисментами, а Кира едва не скривила лицо в выражении явного отвращения. Но она сдержалась, выдав идеальную улыбку.

Амалия появилась в центре внимания, её шаги были плавными и уверенными, взгляд — надменным и немного вызывающим. В ярко-светлом образе феи с переливающимися крыльями и блеском на коже она выглядела эффектно, но её глаза, сверкающие опасностью, выдавали внутренний хаос.

Дойдя до сцены, Амалия грациозно присела перед Кирой, чтобы та надела ей корону. Их взгляды встретились на мгновение — холодные и колючие. Амалия наклонилась ближе и прошептала с язвительной усмешкой:

— Бедная Кира, проигрывать, наверное, неприятно.

Её слова обожгли. Кира сжала зубы, едва удерживая себя от резкого ответа. Но вместо этого вручила корону с натянутой улыбкой и отступила на шаг, давая Амалии пространство для выступления.

Амалия поднялась с места и грациозно подошла к микрофону.

— Благодарю всех, кто голосовал за меня! — произнесла она с радостным выражением лица, которое, казалось, искренне скрывало её истинные намерения. — Вы сделали этот вечер для меня особенным!

Зал снова взорвался аплодисментами. Амалия наслаждалась моментом, её взгляд оставался холодным, несмотря на блеск в глазах.

Кира стояла неподвижно, чувствуя, как внутри нарастает волна злости и отвращения.

Джин Су вышел на сцену, заменяя Киру, его лицо сохраняло нейтральное выражение, но взгляд задержался на итогах голосования за лучший мужской образ.

— Лучший мужской образ вечера... Эрик Картер!

Зал вновь взорвался аплодисментами, но выражение лица Эрика было неоднозначным. Ада удивлённо вскинула брови, но Эрик лишь тихо пробормотал:

— Вроде ведьма — это ты, а корону получила настоящая ведьма.

Ада улыбнулась, но быстро взяла себя в руки, заметив напряжение на его лице.

Эрик, хоть и с явной неохотой, двинулся к сцене. Стоять рядом с Амалией было последним, чего он хотел. Однако раз уж зал признал его лучшим, выбора не оставалось. Он наклонился, и Джин Су водрузил на его голову корону победителя.

Подойдя к микрофону, Эрик отвесил саркастическую улыбку и, глядя прямо на Амалию, произнёс:

— Кажется, фея потерялась. Видимо, Питера Пэна нет, и ей пришлось уйти к пиратам. Печально.

Толпа разразилась смехом, подхватив его насмешку. Амалия, стоящая неподалёку, медленно выдыхала, стараясь удержать себя от вспышки гнева. Её глаза сузились, и её стойкая грация начала давать трещину.

Кира заметила это и едва сдержалась, чтобы не рассмеяться. Видеть, как Амалия теряет самообладание, приносило ей странное удовольствие.

Эрик, будто не замечая накалившейся обстановки, спокойно закончил свою речь:

— Всем спасибо. Танец победы фея исполнит одна.

С этими словами он отвёл микрофон в сторону и небрежно покинул сцену, оставив зал в смешках и обсуждениях.

---------------------------------------------------------

Вечер подошёл к концу. Гости медленно расходились, оставляя за собой тихий шорох пустоты и приглушённые разговоры на прощание. Зал пустел, свет приглушался, и воздух наполнялся чувством тревожной неопределённости. Каждый из них уходил, погружённый в собственные мысли.

Стоя у выхода, Адам наблюдал за уходящими. Его беспокойство за Аду не утихало. Фотография на вечеринке и странное поведение неизвестного человека выводили его из равновесия. "Кто это был и зачем они это сделали?" Мысли о том, что кто-то играет опасную игру, заставляли сердце стучать быстрее.

Собирая свои вещи, Кира вспоминала сцену в уборной и застывший в страхе взгляд Мидори. Письмо в руках подруги не давало ей покоя. "Кто-то запугивает её. Но зачем?" В глубине души зрела решимость выяснить правду.

Мидори крепче прижимала сумку, в которой лежало письмо. Оно словно становилось тяжелее с каждой минутой. "Почему сейчас? Почему я?" Мысли захлёстывали её, но она решила не поддаваться страху и найти ответы.

Эрик шёл рядом с Адой, чувствуя, как тревога вновь поднимается внутри. "Что-то происходит, и я это чувствую." Его взгляд стал сосредоточенным и жёстким. Он не мог позволить неизвестной угрозе остаться без внимания.

Амалия шла по коридору, ловя на себе взгляды уходящих гостей. Её гордость пыталась заглушить обиду от слов Эрика и насмешек толпы. "Ты показала им, кто здесь звезда," убеждала она себя. Но горькое послевкусие поражения всё ещё не давало ей покоя.

Покидая зал, Джин Су украдкой взглянул на Киру. Её тревожный вид и напряжённые движения не оставляли сомнений — что-то было не так. Его решение было твёрдым: "Я должен быть рядом и поддержать её, что бы ни происходило."

Рядом с Эриком Ада чувствовала поддержку и спокойствие, несмотря на испытания этого вечера. Её внутренний голос твердил: "Мы справимся. Главное — не сломаться."

Ночь становилась всё темнее, а тени будущего сгущались вокруг них, унося с собой ответы на их вопросы и оставляя лишь зыбкую тревогу, что следовало за ними, как эхо прошедшего вечера.

---------------------------------------------------------

Ноа зашёл в дом беззвучно, словно растворяясь в сумраке. Густая тьма, обволакивавшая комнаты, наполняла пространство ледяным ощущением пустоты, которую не могли согреть даже горячие батареи. Дом казался чужим, неприветливым — местом, где холод доминирует не температурой, а молчаливой пустотой и застывшим временем.

Его мать мирно спала за закрытой дверью спальни, но Ноа это не волновало. Прислушиваясь к каждому шагу, он бесшумно прошёл по коридору и вошёл в свою комнату. Чистое полотенце легло на плечо, когда он замер на миг перед зеркалом. Лицо отражало спокойствие, но глаза — бездну размышлений и ненасытного любопытства к тому хаосу, что он создавал собственными руками.

Зайдя в душ, Ноа позволил воде струиться по коже, будто смывая дневные события, но ум оставался ясным и холодным. Гудение воды смешивалось с его мыслями, которые кружились, как хищные птицы над полем, выбирая следующую цель.

"Адам и Ада," — прошептало его сознание. — "Они почувствовали удар, но это лишь первый акт." Зрелище их беспомощности доставило удовольствие, но это было лишь искрой перед настоящим огнём. Пламя ещё не разгорелось — его жажда оставалась неудовлетворённой.

"Каждый в этом обществе прячется за маской. Пришло время сорвать их," — мысль отозвалась странным эхом в его голове. Он представлял людей как фигуры на шахматной доске, но теперь уже не наблюдал за игрой со стороны. Теперь он был тем, кто двигал фигуры.

Пальцы крепче сжали край полотенца. Ноа знал, что его следующий шаг будет решающим, но лица будущих жертв всё ещё были размытыми тенями. Мир казался лабиринтом масок и притворства, и его задачей было привести каждого к его истинной сущности — через страх, хаос и разоблачение.

Вода продолжала бить по его коже, а он уже видел в сознании новые сцены, в которых воплощались его планы. Игрок всегда на шаг впереди.

"Скоро," — пронеслось у него в мыслях. — "Очень скоро."