Одним целым.
(Не) идеально.
***
Парижское утро просачивалось сквозь высокие окна коридоров мягким, жемчужным светом. Я почти не касался ногами ковровой дорожки, неся в руках охапку свежих, еще влажных от росы пионов - розовых, как щеки Софы, когда она смеется. В груди разливалось теплое, тягучее чувство триумфа. Представлял, как тихо приоткрою дверь, как положу букет на подушку и буду ждать, пока аромат цветов разбудит её раньше, чем солнце.
Мои мысли были так далеко, в нашем общем «завтра», что пальцы сами нажали на ручку двери, которая, как мне показалось, была неплотно прикрыта, значит моя невеста уже проснулась.
-Соф, ты не поверишь, какую красоту я добыл... -начал я, заходя внутрь, но слова застряли в горле.
Вместо сонного и родного лица я увидел встрепанную копну светлых волос. На краю постели сидела Анастасия - та самая женщина, чей сын сделал незабываемой нашу поездку в Париж. В номере царил хаос: игрушки были разбросаны повсюду, а сама она выглядела так, будто не спала вечность.
-Ой, Михаил? -она вскинула на меня полные отчаяния глаза. -Какая неожиданная встреча! Здравствуйте! Откуда же вы здесь?
-Здравствуйте. - сухо ответил я. - Мы остановились здесь. Извините за беспокойство, я ошибся номером.
-А мы вот переехали в этот отель. Прошлый нам с Марком совсем не понравился, - зачем-то начала рассказывать женщина, подходя ближе и накручивая локон на палец.
-Но...Вы как раз вовремя! Посмотрите, Марк опять спрятал ключи в пасть этого огромного рекса, а я не могу понять, в какого именно. У нас через час экскурсия, а я... я просто в тупике.
Я замер, прижимая пионы к груди. Сердце кольнуло недобрым предчувствием - ошибся номером. Соседняя дверь. Всего лишь одна цифра, а реальность уже накренилась.
-Простите, Анастасия, меня ждёт невеста. Я не могу вам помочь. Вызовите слесаря. - ответил я, уходя назад, но она уже вскочила, преграждая путь своим потоком слов.
-Постойте, ну пожалуйста! Мужской взгляд, Михаил. Вы же понимаете в механизмах? У этого тираннозавра заклинило челюсть. Если я ее сломаю, будет истерика на весь Париж. Помогите, это займет секунду!
Она схватила меня за локоть, и я, чертыхаясь про себя и свою излишнюю вежливость, оказался втянут внутрь. Мы стояли у самого входа, дверь осталась приоткрытой - я просто не додумался её закрыть, надеясь сбежать через мгновение. Анастасия тараторила, что-то объясняла про виды динозавров, про тяжелую долю материнства, а я стоял, чувствуя себя полным идиотом с этим праздничным букетом.
В какой-то момент мне показалось, что в коридоре прозвучал легкий шорох. Шаги. Знакомый ритм - так ходит только Софа, чуть задевая пятками пол. Я дернулся, хотел обернуться, но Анастасия в этот миг всунула мне в руки холодную пластмассовую голову ящера.
-Слышите? Там что-то щелкает! Михаил, ну посмотрите же!
Я пробыл там не больше трех минут. Но когда я, наконец, вырвался от этой безумной, почти бегом бросился в наш номер, меня встретила тишина.
Страшная, вакуумная тишина.
***
Кровать была аккуратно заправлена - Софа всегда так делала, если была расстроена или настроена решительно. На столике одиноко лежал её телефон. Мой взгляд упал на вешалку - её куртки не было.
-Софа? - позвал я, и мой голос прозвучал жалко в пустоте парижских апартаментов.
Внутри всё похолодело. В памяти всплыл тот шорох в коридоре. Она прошла мимо. Она слышала мой голос. Слышала смех Анастасии, её восторженное «Михаил!». И открытая дверь... Боже, какая нелепая, какая грязная картинка со стороны.
Я выскочил в коридор. Пусто. Лифт медленно полз вниз.
***
Я бежал по улицам Парижа, и этот город, который еще полчаса назад казался мне декорацией к нашему счастью, вдруг стал враждебным лабиринтом. Я метался между набережной Сены и крошечными кафешками, где мы планировали завтракать.
В голове набатом била одна мысль: она подумала, что всё это время, пока я якобы «искал цветы», я был там. С другой. И тираннозавры Анастасии теперь казались мне не нелепостью, а чудовищами, которые только что сожрали мою жизнь.
Где она? Куда может пойти человек в чужом городе, когда у него в одно мгновение выбили почву из-под ног? Я смотрел в лица прохожих, ловил обрывки французской речи, и французское «Pardon» звучало для меня как приговор. Я искал её волосы в толпе у Лувра, искал её тонкую фигуру на мосту Искусств, но Париж лишь равнодушно сиял в лучах утреннего солнца, пряча мою Софу в своих бесконечных переулках.
***
Я ворвался в номер, едва не снеся дверь с петель. Легкие горели от бега, а в висках пульсировала тяжелая, темная ярость вперемешку с ледяным страхом. Я выбежал на улицу без телефона, как последний идиот, и только через сорок минут метаний по набережной понял, что лишил себя связи.
Схватив айфон с тумбочки, я дрожащими пальцами начал набирать номера. Мои связи - то, чем я обычно гордился, моя броня и власть - сейчас казались единственной ниточкой, удерживающей меня от безумия.
-Да, Леван, мне плевать, что сейчас утро! - орал я в трубку, меряя шагами комнату. - Поднимай всех. Службу безопасности отеля, камеры на улице, моих парижских партнеров. Моя невеста. Если через десять минут у меня не будет её геолокации, я сотру этот чертов город в порошок!
Я отшвырнул телефон на кровать и дрожащими руками достал Айкос. Щелчок, короткое ожидание, и первая затяжка обжгла горло тяжелым, сухим паром. Я курил один стик за другим, не замечая, как пепельница заполняется белыми гильзами. В голове крутилась одна и та же сцена: приоткрытая дверь, дурацкая голова динозавра в руках и голос Анастасии. Боже, как же это выглядело со стороны...
***
Дверь тихо щелкнула.
Я замер, боясь обернуться. В дверях стояла Софа. Её одежда потемнела от дождя и липла к телу, волосы спутались и мокрыми прядями лежали на плечах. Она выглядела такой маленькой, такой беззащитной и при этом такой бесконечно далекой.
-Где ты была?! - мой голос сорвался на хрип. - Софа, я чуть с ума не сошел! Я поднял на ноги весь город!
Она посмотрела на меня, и в её глазах я увидел не испуг, а холодную, режущую горечь.
-Зачем, Миш? - её голос дрожал от сдерживаемых слез. - Зачем искать ту, которой ты только что предпочел другую? Я ведь всё слышала. «Михаил, посмотрите сюда...», «Михаил, помогите...». И дверь... ты даже не потрудился её закрыть. Ты так торопился к ней, что даже номер перепутал? Или это была заранее спланированная сцена?
-О чем ты говоришь? — я шагнул к ней, но она отпрянула, как от удара. Внутри меня всё взорвалось. - Софа, ты серьезно? Ты думаешь, я приехал с тобой в Париж, чтобы бегать по номерам к сумасшедшим мамашам с динозаврами?!
Я выдернул очередной стик, вставляя его в держатель почти с хрустом. Дым стоял в комнате столбом, смешиваясь с запахом озона от её мокрой одежды.
-А что я должна была думать?! - вдруг закричала она, и из её глаз брызнули слезы. - Я иду мимо, хочу сделать сюрприз, а мой жених в чужом номере развлекается с какой-то блондинкой! Ты выглядел таким... вовлеченным, Миша! У вас там была целая идиллия! Она специально сюда приехала? Ради тебя заселилась в соседний номер?
-Да какая к черту идиллия?! -я уже не контролировал громкость своего голоса, я почти рычал. - Я люблю только тебя, слышишь? Тебя!
Я подошел вплотную, игнорируя её сопротивление, и схватил её за руки.
-Я просто перепутал номер, черт возьми! Номера на дверях похожи, я был спросонья, я думал только о том, как подарю тебе эти проклятые пионы! - я указал на букет, сиротливо лежащий на полу у входа. - Спроси у этой девушки, если не веришь! Пойди и посмотри в её глаза, она сумасшедшая мать-одиночка, которой я просто не смог отказать в помощи, потому что я идиот!
Я глубоко затянулся, чувствуя, как табак дерет легкие.
-Мне плевать на всех, кроме тебя! Правда, Соф, поверь мне... - мой голос на мгновение дрогнул, переходя на отчаянный шепот. - У меня нет никого дороже. Ты - мой мир. А ты просто ушла... под дождь... без телефона... Ты хоть понимаешь, что я передумал за эти два часа?
Я снова вскинул голову, глядя ей прямо в глаза, в которых отражалась моя собственная боль.
-Ты думаешь, я стал бы тратить миллионы, поднимать связи, искать тебя по всей Франции, если бы мне была нужна она? Софа, включи мозг! Я весь твой. Целиком и полностью. От и до. И если ты сейчас не поверишь, я просто не знаю, как мне жить дальше.
Я отпустил её руки и нервным движением снова потянулся к Айкосу, пальцы всё еще мелко дрожали. Я ждал её слов, как приговора, стоя в облаке едкого пара, пока за окном Париж продолжал умываться холодным дождем.
***
Софа всхлипнула, и этот звук, полный неприкрытой боли, ударил меня сильнее, чем любой её крик. Она сорвала с себя куртку, отбросив в сторону, и яростно вытерла слезы ладонями.
-Ты не понимаешь! - закричала она, перекрывая шум дождя за окном. - Мне плевать на твои связи, Миша! Мне плевать на то, сколько людей ты поднял на ноги! Я стояла там, в этом коридоре, и чувствовала себя последней дурой. Я видела, как ты смотрел на неё, как ты держал этот... этот кусок пластика вместе с ней! Может у тебя другая жизнь? Без меня?
-Софа, прекрати! - я отшвырнул держатель айкоса на кровать, даже не потрудившись его выключить. Тонкий шлейф пара всё еще тянулся вверх, но мне уже было не до курения.-Ты несешь бред. Какая жизнь? Я здесь, с тобой, я схожу с ума от одной мысли, что ты можешь исчезнуть!
Она продолжала плакать, её плечи мелко дрожали от холода и рыданий. Я не выдержал. Шагнул к ней и, несмотря на её попытки оттолкнуть меня, прижал к себе. Она была ледяная.
-Отпусти! - она ударила меня кулаком в грудь, но я только крепче сжал объятия, утыкаясь лицом в её мокрые, пахнущие дождем волосы.
-Прости меня, маленькая моя. Прости, что я такой придурок. Прости, что заставил тебя усомниться хоть на секунду, - мой голос стал тихим, вибрирующим от нежности. - Я зашел туда по ошибке. Я стоял там и ждал, когда эта женщина замолчит, чтобы сбежать к тебе. Те пионы... они для тебя. Всё в этом мире — только для тебя.
Я взял её ладони в свои. Они были совсем крошечные и совсем замерзшие. Я поднес их к губам и начал целовать каждый палец, каждую косточку, пытаясь согреть их своим дыханием.
-Слышишь? Только ты, - прошептал я, переходя к её запястьям. - Никто и никогда не будет мне нужен так, как ты. Я без ума от тебя. Я не могу надышаться тобой, не могу насмотреться на тебя. Ты моя, а я твой. Только твой. Ты никогда можешь в этом не сомневаться. С того момента, как я увидел тебя, я больше не могу смотреть ни на одну женщину. Плевать на каждую. И даже если хоть когда-то мои глаза посмотрят на кого-то другого, я сам отстрелю себе яйца и мозг. Я никогда не предам тебя. Пожалуйста, верь мне.
Софа перестала вырываться. Её всхлипы стали тише, она замерла, глядя на меня огромными, полными слез глазами. Я поднял руки и осторожно коснулся её лица, стирая влажные дорожки. Мои поцелуи переместились на её щеки - соленые, нежные, пахнущие Парижем и печалью. Я целовал её виски, её лоб, снова возвращался к щекам, пока она не закрыла глаза и не выдохнула, прислонившись лбом к моему плечу.
-Ты правда... просто ошибся дверью? - едва слышно спросила она.
-Клянусь всем, что у меня есть. Клянусь своей жизнью, - я приподнял её подбородок, заставляя посмотреть на меня.
Я коснулся её губ - сначала осторожно, едва ощутимо, спрашивая разрешения. Софа вздрогнула, её пальцы судорожно вцепились в мой пиджак. Она открыла глаза, и в них промелькнула та самая искра, которую я так боялся потерять.
-Ладно... -она шмыгнула носом, пытаясь вернуть себе строгий вид, хотя голос всё еще дрожал. - Но предупреждаю, Мишка... Если я еще хоть раз увижу нечто подобное, если ты хоть на сантиметр подойдешь к какой-нибудь блондинке с динозаврами или без... я убью и тебя, и её. Ты меня понял?
Я невольно усмехнулся, чувствуя, как гора сваливается с моих плеч.
-Понял. Громко и четко. Можешь начинать точить нож, если я хоть посмотрю не в ту сторону.
-Я серьезно, - добавила она, но в её голосе уже не было льда.
-И я серьезно, - ответил я, прежде чем снова накрыть её губы своими.
На этот раз поцелуй не был осторожным. Это был взрыв - страстный, сладкий, тягучий, как лучший парижский десерт. В нем было всё: наше примирение, моя мольба о прощении и её согласие остаться. Я притянул её к себе так сильно, что, казалось, мы стали одним целым, и весь мир за пределами этого номера перестал существовать - со всеми его связями, деньгами, случайными прохожими и проклятыми пластиковыми тираннозаврами. Остались только мы, этот номер и бешеное сердцебиение на двоих.