Холодное оружие

«Разлука для любви то же, что ветер для огня: маленькую любовь она тушит, а большую раздувает ещё сильней»

Александр Куприн, повесть «Олеся»

— Спасибо тебе, Кимми, — радостным голосом хвалю девушку, когда мы выходим из переговорного зала.

— А что будет с телами? — Она будто не слышит меня, витая где-то в своих мыслях.

— Не волнуйся, моя группа зачистки все уберет.

Кимберли лениво пожимает плечами. Мы выходим из здания резиденции и обе вытаскиваем по пачке сигарет, словно у нас был самый сложный день в жизни. Девушка облокачивается на металлический забор, который больше похож на огромную клетку для тигра, и тихо курит, не решаясь начать диалог со мной.

— Как у тебя дела? — Начинаю я разговор первая.

— Как обычно, — бубнит та. — Алекса, зачем ты избавилась от тех мужиков? И почему ты заставила это сделать именно меня?

Я по-хитрому улыбаюсь, как лиса, прищурив глаза. Зажав сигарету между губ, в легкие попадает мучительная смерть в виде сигаретного дыма, на языке появляется привкус тяжелого табака, вызывая горечь в горле, поэтому я облизываю губы, чтобы вкус приторного шоколада перебил сигарету.

— Кимми, ты хладнокровный убийца! — восклицаю я. — Ты лучшая в этом деле, поэтому я тебя и попросила. Ну что, пойдешь ко мне в сеть? — Подталкиваю я ту локтем в плечо.

— Алекса, я убивала таких, как ты, — напоминает она. — Я не могу работать на тех, кого убивала на протяжении трех лет.

Я задумчиво смотрю на свою тлеющую сигарету. Дым медленно поднимается вверх, как течение в реке, а потом развивается на ветру, словно его и не было, лишь запах табака и неприятный привкус во рту напоминает о сигаретах.

— Все, что было в сети, было под влиянием тех стариков. Продажа наркотиков и оружия, нелегальная проституция, я многое могу перечислить, но теперь этого не будет. Я узнала, что у нас также похищают молодых девушек, а потом продают, будто они какой-то товар на рынке.

Я начинаю злиться от несправедливости. Все это время за моей спиной проделывали ужасные вещи, а я рвалась наладить личную жизнь, забыв о том, что на моих плечах огромный груз ответственности в виде сотни людей и точек. На мне целая криминальная сеть, а в моей заднице до сих пор детство играет.

Теперь я понимаю, почему мне не давали приблизиться к власти. Я бы была как обезьяна с гранатой, а зная свой характер и как из меня выбивали всю мягкотелость, насильно выстраивая во мне стержень, который так и давит своим острым наконечником на мозг. Мое правление привело бы к хаосу или еще хуже.

Сжав в кулаке сигарету, мою ладонь обжигает пепел, но это терпимо. Мне не так больно, как это было в детстве, когда меня могли избить тростью за слезы, за слабость, которую мне затолкали поглубже в глотку, пока я давилась собственным отчаянием и болью. Всего этого можно было избежать и речь сейчас не о побеге с Эриком. Если бы папа знал о моих пытках в классе, если бы он смотрел глубже в собственное правление, то понял бы, что меня попросту пытались выжать из Братвы. Если бы мои показатели были низкими, я бы не получила ту тяжелую корону на посвящении, у меня бы не было шрама на ладони от клятвы на крови. Нужно было избавиться от заразы раньше, может, папа был бы жив.

— Кимберли, — начинаю я, отворачивая голову. — Я знаю, что ты потеряла отца, и я понимаю, какого тебе. Я тоже потеряла папу.

Никогда не любила разговаривать на темы душевных травм, но кажется, что Ким сейчас нужно именно это. Она хочет понимания и сочувствия ее утрате.

— Мы обе скрываем, что именно нас рвет на куски. Ты винишь себя, я тоже винила себя первое время, а после похорон мне сразу же вручили в руки брачный договор и свалили уйму проблем. У меня не было времени скорбить. Все, что мне оставалось — скрыться в тени от чужих глаз и тихо плакать, понимая, что теперь я осталась совсем одна, окруженная стервятниками.

— Что ты пытаешься донести до меня? — Слышу приглушенный голос Ким, но поворачиваться к ней не собираюсь.

Все это время я смотрю на смятый окурок в своей ладони, видя себя в нем. Рука тянется к урне, выбрасывая мусор.

— Мы изменим правила, — с полной серьезностью в голосе отвечаю я, оборачиваясь на девушку. — Теперь не будет того дерьма, что было раньше, и начнем мы с моей матери. — На моем лице появляется широкая улыбка.

— Ты убьешь ее?

— Что?! Нет! Ее клуб будет под моим влиянием, потому что именно там чаще всего похищают девочек. Я предлагаю тебе такую же работу, которая была у тебя.

— Хорошо. Я согласна.

Так быстро согласилась?

— Отлично! Жди от меня звонка, а на сегодня твой первый рабочий день окончен. Мой водитель отвезет тебя домой.

Как только Кимберли уехала, я не стала задерживаться в резиденции. Спихнула все свои незаконченные дела на Ингу, а она только обматерила меня. Эта девушка не боится обложить трехэтажным матом своего босса.

***

Всю неделю я навещала Кимберли, чтобы ей не было так одиноко в своей квартире. Крис настоял на том, что сам купит ей квартиру и обеспечит ее безопасность, а мне лишь нужно приглядывать за ней время от времени. Мне не сильно понравилась такая затея, потому что Крис решил скрыться от нее и наблюдать издалека, а я не нанималась в няньки для капризного ребенка с кризисом трех лет.

Мне правда жаль Кимберли, и я переживаю за нее, но теперь у меня есть дела поважнее. Я даже не могу ответить Кэшу на его сообщения и звонки из-за ограниченного времени, у меня буквально нет свободной минутки.

АЛЕКСА: Прости, что не ответила сразу. Времени совсем нет. *плачущий эмодзи*

КЭШ: Все в порядке.

Если вытащить Кеша из своего неприступного купола, то этот купол не вытащить из него. До сих пор отвечает короткими фразами и как-то сухо, без толики интереса. Разговор о его прошлом до сих пор не открыт мне, видимо, я еще не перешла на тот уровень, когда мне можно доверять. Кэш такой же, как и Кимберли — закрытый. Я уже давно его не видела и скучаю, а скучает ли он по мне?

Иногда я не понимаю, что между нами. Мы занимаемся сексом, целуемся и ходим на свидания, но у меня этого чувства влюбленности. Нет бабочек в животе, которые прогрызали дыру во мне, как это было с Эриком. Нет той застенчивости, которая присуща мне. С Кэшем я более раскрепощенная и готова на любые эксперименты в нашей сексуальной жизни, когда же в подростковом возрасте я и слышать не могла про секс, а обнаженные тела вызывали у меня отвращение. Мне нравится любоваться телом Кэша, проводить пальцем по каждой его татуировке, вырисовывая незамысловатые узоры, пока он спит или зарывается в копне моих волос, крепко обнимая, и постоянно талдычит о том, что от меня пахнет мятными конфетами.

У меня дикое желание находиться рядом с парнем каждую прожитую мною секунду, но нас разделяют чертовы километры.

Меня посещают тревожные мысли, что Кэш просто пытается забыться во мне. Пытается забыть о своей первой любви или хотя бы заглушить свои страдания. Если это так, то мне жутко обидно. Каждый раз думаю об этом, словно это действительно так и мои подозрения верны. Не хочу об этом думать, но эта тревога уже не дает мне покоя, я не могу спать или есть без мысли о Кэше.

— Алекса! — Трясет меня Ким за плечо. — Ты уснула?

Я хлопаю ресницами, глупо смотря на девушку. Черт, я действительно уснула за этим нудным разговором с матерью.

Женщина разглядывает меня, кривя свои красные губы в гримасе отвращения.

— Простите, из-за работы практически не сплю.

Мама цокает, скрещивая руки на груди.

— Как можно быть такой безалаберной? Явилась ко мне в клуб, так еще хочешь выловить работорговцев. У меня их нет!

Тихий джаз обволакивает тело и расслабляет его, а мартини разбавляют эту тишину закипанием крови в жилах. Я улыбаюсь, смотря на лицо матери.

Никогда не понимала, как у такой омерзительной женщины могла родиться такая прекрасная дочь? Папины гены сильно постарались.

— Да ну? У меня другая информация. — Я поднимаю мартинку*, держась за ее длинную ножку, и мешаю оливкой на шпажке алкоголь. — Если ты думаешь, что в твоем борделе нет моих людей, то ты сильно ошибаешься.

— Кто тебе вообще позволил приводить своих людей сюда?

— Я позволила, — отчеканиваю я, а взгляд становится холодным, отчего мама успокаивается. Она бессильна против меня. — Мы всего лишь возьмем одного, проблем у тебя не будет, поэтому можешь не переживать.

К нам подходит высокая девушка с тонкой талией, на которой развешаны какие-то золотые украшения. Сама она одета в короткую юбку с пайетками, переливаясь на свету разноцветных ламп, и в сетчатую кофту, которая отчетливо показывает ее грудь, а соски заклеены каким-то черным скотчем в виде крестиков. Я понятия не имею, кто она. Состав девочек изменился, Звездочка уволилась, а вслед за ней ушла и Лисичка. Теперь я понятия не имею, как они живут и где работают. Девушки решили, что с них хватит, они не захотели вариться в этом дерьме и я их понимаю. Пусть проживут свою жизнь в счастье и любви.

— Мама Света, гости уже пришли, — оповещает девушка с покрашенными концами волос в ярко-розовый цвет.

— А вот и наша цель, — указываю я Кимберли на одного из мужчин.

— Ну и урод, — бубнит она.

Этот мужчина действительно не обделен красотой. Низкий рост, огромный живот, который еле прикрывает рубашка, а пуговицы так и норовят оторваться. Пара волос прикрывает его лысину на макушке, но от этого зрелища мне становится смешно. Не думала, что гремленов берут на такую работу.

— И так, повторяю наш план: мама провожает его в отдельную комнату и обеспечивает полный комфорт, пока Кимми будет переодеваться. Я буду в соседней комнате, поэтому если что-то пойдет не так, то сразу приду на помощь.

Ким кивает, а мама лишь закатывает глаза, но потом встает из-за стола и направляется в сторону нашей цели, натягивая приветливую улыбку на лицо.

Мы с Кимберли уходим в комнату для персонала, где девочки переодеваются и могут отдохнуть. Но когда мы зашли, то увидели ужасную картину: девушки столпились рядом с одной бедняжкой, которая горько плачет и трясется, пока ей обрабатывают раны на лице. Некоторые девушки оборачиваются на нас.

— Александра, — нервно начинает одна из них. — Какими судьбами здесь?

— Что с ней? — Я игнорирую ее вопрос.

Девушки молчат, некоторые косятся друг на друга, а другие устремили свой взгляд в пол.

— Клиент избил меня за то, что я отказалась исполнять его гадкую прихоть, — всхлипывая, отвечает пострадавшая.

— Он все еще в клубе?

Она резво кивает в ответ, утирая слезы с опухшего лица. Бедняжке придется долго восстанавливаться.

— Как он выглядит? — интересуется Ким.

— Седой старик, у него золотая цепочка на шее. Это все, что я запомнила.

— Кимми, переодевайся. — Я протягиваю девушке сумку. — И так, кто из вас сможет накрасить эту девчонку?

Под тяжелым и безжизненным взглядом Ким никто не норовит стать новой жертвой для хищника.

— Я могу, — неуверенно выходит вперед девушка с рыжими волосами.

— Отлично. Можешь приступать.

Через тридцать минут Кимберли уже была в полном боевом раскрасе. Она пытается ниже натянуть короткое золотое платье на бретельках, но то назойливо поднимается к бедрам девушки.

— Я не выйду в этом, — рычит она.

— Кимми, это всего лишь образ. Приманка. Пять минут, и он наш.

Мне удалось уговорить Ким, и теперь мы все ближе подходит к VIP комнате, где находится наш клиент.

— Через микрофон я услышу все, что он будет говорить, поэтому не волнуйся, в беде я тебя не брошу.

Она заходит в комнату и закрывает за собой дверь, а я спускаюсь на первый этаж, бегая глазами по лицам гостей, пытаясь найти того ублюдка, что избил девушку. Спустя минуту я замечаю его сидящего за барной стойкой. Не теряя драгоценное время, я подхожу к ней со спины и хлопаю по плечу, чтобы тот обратил на меня внимание.

— Чего надо? — Он оборачивается. — Ого, мне прислали новую шлюшку? — Мужчина похабно улыбается, разглядывая меня. — А что же ты не раздета? Мне самому это сделать?

— Не стоит себя утруждать, — улыбаюсь я.

Сразу после моих слов по лицу этого мудака прилетает удар с моей стороны. Он хватается за щеку от сильного удара.

— Чертова шлюха!

Он пытается набросится на меня, но я перехватываю его руки, разворачиваю к барной стойке, а потом хватаю за голову и со всей силой ударяю его тупую башку об стол несколько раз.

— Странно, что ты не в курсе, кто я, — запрокидываю его голову, чтобы он посмотрел на меня.

Из его носа течет кровь, а лоб стал красным.

— Это же ты избил девушку, которая была с тобой час назад?

— Она не делала свою работу, — кряхтит тот.

— Оу... — строю я грустный вид. — Хочешь, я сделаю за нее эту работу? Например, сверну тебе шею к хренам.

— Нет! Простите! Этого больше не повториться!

— Господа! — обращаюсь я к гостям, крича на весь клуб. — Этот человек избил одну из девочек, которая работает здесь и вы можете лицезреть, какое наказание он понес за свой поступок. Хочу всем сообщить, что если кто-то будет применять физическую силу против воли девушки, каждого ждет такая же участь! Спасибо за внимание. — Я снова перевожу свое внимание на старпера. — Думаю, что тебе стоит оставить чаевые той девушке. Бедняжка сильно пострадала.

— Хорошо, хорошо, я оставлю ей чаевые!

Я отпускаю его.

— Молодец.

— Александра, что ты творишь? — За спиной раздается противный голос матери.

Она обходит меня стороной, пытаясь помочь старику.

— Прошу прощения за этот инцидент. Не знаю, что нашло на мою дочь.

— Держите свою девку подальше от меня! — ругается тот.

— Тебе мало было?

— Александра! — рявкает мама. — Еще раз приношу свои извинения, следующее ваше посещение будет за счет заведения.

— Чаевые оставить не забудь! — кричу я ему вслед.

Мать хватает меня за руку, больно сжимая мое запястье и волочит за собой, подальше от гостей.

— Какого черта ты творишь? Кто тебе разрешил трогать моих клиентов? — кричит она.

— Если ты разрешаешь им избивать своих девочек, то я задумаюсь о закрытии твоего блядушника, — угрожаю я.

— Да кто ты вообще такая?

Как только я собиралась ответить ей, в моем ухе раздался крик Кимберли:

— Не трогай меня! Убери свои руки!

Я сразу же забываю о бессмысленном разговоре с матерью и бегу на помощь к Ким. Распахнув дверь комнаты, вижу, как девушку прижимают к полу, пытаясь раздеть. Я подбегаю к мужчине, хватаю за плечи и отталкиваю от подруги.

— Какого... А ты еще кто такая? — смотрит он на меня.

— Твоя смерть.

Я вырубаю его ударом ноги по лицу, а потом подбегаю к Кимберли и крепко обнимаю, пока та задыхается от истерики.

— Все хорошо, успокойся. Я здесь.

Мне удалось успокоить Ким только через два часа, а потом я отвезла ее домой. Этим мужиком займутся мои люди: отвезут в резиденцию и оставят в подвале, ожидая меня.

Зайдя домой, я включаю свет в коридоре, но вижу перед собой Кэша и визжу от испуга.

— Твою мать, Кэш! Это не смешно! — хмурю я брови.

— Это забавно, — лениво улыбается он.

Разувшись, я набрасываюсь на парня, обвивая его талию ногами и страстно целую в губы, на что он мне отвечает, крепко сжимая в руках мою задницу.

— Я так скучала по тебе, — сознаюсь я между поцелуями.

— И я по тебе скучал.

После его признания в моем животе разгорается пламя, стекающее к бедрам.

— У меня есть подарок для тебя, — хитро улыбаюсь.

— И что же это?

— Подожди меня в спальне.

Я спрыгиваю с Кэша и быстро поднимаюсь на второй этаж, заходя в гардеробную.

Недавно я купила настолько красивое нижнее белье, что дала себе обещание показать его именно Кэшу и ходить в этом наряде лишь перед ним. Уверена, ему точно понравится.

Быстро переодевшись, я накидываю последний элемент на свои плечи и выхожу из гардеробной, сгорая от предвкушения с каждым шагом. Дверь медленно открывается, и я захожу в спальню. Парень разглядывает с ног до головы, но сидит на месте, пытаясь не сорваться с места, как изголодавшийся пес на кусок мяса.

Я усаживаюсь ему на колени, ноги находятся по обе стороны от его тела, и я чувствую его возбуждение между ног.

— Я знаю, чего ты хочешь, лапочка, — мурлычу я на ухо парню, а его плечи содрогаются от моего шепота.

— Не называй меня так, — басом отчеканивает он, отчего по моему телу пробегают мурашки.

Между бедер уже все скулит и ноет. Я больше не могу держать себя в руках. Перед таким телом любая женщина раздвинет ноги, но если они сами это делают, то мне по вкусу принуждение.

— Как тебя не называть, лапочка? — Я провожу языком по шее Кэша, чувствуя его выступающую вену.

Пальцы Кэша обвиваются вокруг моей шеи, сжимают нежную кожу в руке, что я чуть не задыхаюсь, а потом мое лицо оказывается перед парнем. С моих губ срывается сдавленный стон, пальцы сжимают ткань джинс, и кое-что еще попадает в мою хватку — его член. Он пульсирует под плотной тканью, заставляя меня желать Кэша еще больше.

Парень рычит мне в губы и резким движением впивается в них, не отпуская мою шею из цепкой хватки.

Небрежным толчком я валюсь на кровать и теперь Кэш нависает надо мной. Медленными движениями я провожу от пушистого подола пеньюара, который чуть прикрывает мои бедра, к его поясу. Так же медленно распутываю узел, расправляя края легкой и прозрачной ткани. Теперь он может получше разглядеть мое сексуальное нижнее белье красного цвета.

Я не приверженица каких-то рюшечек и бантиков. Все должно быть строго и со вкусом, а вкусовые предпочтения парня я знаю чертовски хорошо.

— Все для тебя, лапушка, — шепчу я, прикасаясь к его лицу.

Он снова целует меня, сжимая в руках мою талию, а я, в свою очередь, кусаю того за нижнюю губу, хихикая, но следом получаю звонкий шлепок по заднице. С губ срывается резкий стон, и я чувствую, как кожа начинает гореть от удара, но эта боль слишком быстро смешивается с моим возбуждением.

Сейчас я готова отдать всю себя именно Кэшу, чтобы от меня не осталось ни кусочка.