Холодное оружие

«Предательство — это удар, которого не ждёшь»

Пауло Коэльо, «Алхимик»

— Может, ты переедешь ко мне? — интересуется Алекса, лежа на моей груди полностью обнаженная.

Мои пальцы запутываются в ее белоснежных волосах, расчесывая их. Пряди рассыпаются по спине Алексы, скатываясь в стороны. Некоторые щекочут ей лицо, поэтому Алекса сдувает их, морща нос.

Она ждет ответа, прожигая своими серыми радужками мои глаза.

— Зачем?

Это самый тупой вопрос, который мог вылететь из моего рта.

Девушка вскидывает брови в удивлении, а потом смеется.

— Разве тебе не надоело каждый раз приезжать ко мне с другого конца земного шара? У меня свободный дом, в котором достаточно места. Каспер уехал в Японию и обжился в родительском доме, — перечисляет она очевидное. — Разве тебе не одиноко там?

Поразмыслив, я понимаю, что мне действительно не хватает той братской связи, которая была с Каспером, пока он жил со мной. Группировка развалилась, Кимберли сошла с ума, а Моника и Марк начали обустраивать свою жизнь. Вроде, у всех все хорошо, кроме самой Ким, но мне ее не жаль. Девушка сама виновата, что поверила какой-то дурочке. Может, если я буду жить с Алексой, мне станет лучше?

Я стараюсь не ломаться под гнетом собственных мыслей. Воспоминания про Юки, переживание за маму и Каспера, а также ненависть к отцу постоянно крутятся в моей голове, заставляя мучить самого себя. Это серьезный шаг, ведь я до сих пор не понимаю, что чувствую к Алексе некую любовь. Такое ощущение, что после смерти Юки вместе с ней умерли любовь и все тепло в душе.

— Помнишь, я пообещал, что если ты покажешь свое настоящее лицо, то я расскажу тебе про Юки?

Она медленно кивает.

Думаю, что время обнажить свою боль пришло.

— Когда мне было девятнадцать лет, я встретил девушку. Она говорила на японском и старалась узнать у прохожих, как попасть на Калифорния-стрит, но никто ее не понимал. Она уже отчаялась, как появился я. — Воспоминания вызывают на моем лице еле заметную улыбку. — Я подсказал ей дорогу, а она удивилась, что хоть кто-то в этом городе смог ее понять. Юки поблагодарила меня, а потом мы как-то встретились в баре через неделю. Не знаю, судьба это или нет, но она там работала, потому что японский бар. Оказывается, что Юки нужно было на Калифорнию-стрит, потому что проходит курсы английского. Мы разговаривали до самого утра, а когда она закрыла смену, то ходили по улицам города.

Девушка зевает, прикрыв рот ладонью. Она чуть встряхивается всем телом из-за утренней прохлады на улице.

— Ты спать не хочешь? — интересуется та.

— Нет, но я могу проводить тебя до дома, раз ты устала.

— Это было бы славно! — заулыбалась Юки.

Мы дошли до многоквартирного дома, в котором жила Юки.

— Вот и мой дом. Спасибо, что проводил.

— Не за что, — пожимаю я плечами.

— Слушай, — начинает застенчиво девушка. — Ты довольно интересный. Может, продолжим общение? — Юки наматывает на палец прядь волос, покачиваясь с ноги на ногу. Она достает из своей большой сумки какой-то клочок бумаги и ручку, быстро чиркает на ней какие-то закорючки и протягивает мне бумажку.

Я забираю ее и вижу на той номер телефона.

— Это мой номер, — поясняет Юки. — Можешь звонить и писать в любое время, кроме рабочих дней, — хихикает она.

— Мы стали друзьями. Общались целый год, могли дарить друг другу небольшие подарки по поводу и без, а на День всех влюбленных я предложил перейти на новый уровень. Стать парой. — Алекса внимательно слушала, положив под подбородок руки. — Она согласилась и так начались наши отношения. Мы были вместе только три года, а потом про Юки узнал отец. — В моей груди начинается тревога, потому что я дохожу до самого больного воспоминания. Я глубоко втягиваю носом кислород, что голова Алексы приподнимается. — Он долго пытался разорвать мои отношения с Юки, но я постоянно говорил, чтобы тот не вмешивался в мою жизнь и не подходил к Юки. Мы хотели пожениться, я хотел сделать ей предложение, когда были в Японии у ее родителей, но это было ошибкой. Отец убил Юки в тот же день, когда я собирался сделать ей предложение, и подставил, ведь выстрелил ей в голову перед моими глазами. Я ничего не понимал, будто мне вытащили мозг или заблокировали сознание. В момент моего ступора отец всучил мне в руки пистолет, а дальше ты знаешь.

— Ты до сих пор винишь себя? — шепотом спрашивает Алекса, будто боится меня.

— Я виню себя в том, что встретился с ней. Я стараюсь не заводить отношения, не хочу, чтобы кто-то снова умер из-за меня. Стараюсь не влюбляться, чтобы потом отпускать было не так больно.

Алекса приподнимается, усаживаясь на моем животе, и накрывает плечи одеялом. Ее руки прикасаются с моей грудью, чтобы у нее была опора. Она снова смотрит на меня, хочет залезть в душу, чтобы узнать какую-то правду.

— Кэш, ты любишь меня?

Теперь я понял, какую правду она хотела услышать.

— Не знаю.

Блядь, из моего рта будет вылетать что-то конкретное, а не эта хрень?

Мой ответ не устроил девушку, ведь она слезает с меня и начинает одеваться.

— Наверное, я поспешила с предложением переезда, — обидчиво бубнит она.

Я полностью понимаю ее реакцию на мой расплывчатый ответ. Она думает, что я ею пользуюсь, пока та старается сделать все, чтобы я ее полюбил.

Девушка встает с кровати, но я успеваю схватить ее за запястье, пока она не ушла.

— Постой, — прошу я. — Это не значит, что я не испытываю к тебе чувства. Я просто запутался и мне действительно сложно кого-то полюбить, потому что... — Я мнусь в ответе, ведь сейчас должен сказать еще один шокирующий для Алексы факт. — Я не хочу, чтобы ты умерла из-за меня. Я боюсь, что отец снова отнимет у меня что-то ценное, ради чего я живу.

Мне стыдно это призвать. Я же мужчина. Я не должен распускать сопли и показывать женщине свой страх. Я не должен казаться слабым в глазах Алексы.

— Я понимаю твой страх.

— Нет. Ты не понимаешь его, — перебиваю я.

— Эрик хотел убить меня по поручению твоего отца. Ты хотел убить меня по поручению своего отца. — Слова Алексы становятся тяжелым грузом на моих плечах. Стыдно осознавать, что мой отец гнилой человек, не заслуживающий любви, счастья и уважения. — Я тоже боялась заводить отношения после Эрика. Я тоже боялась, что снова попадусь в ловушку Адриана или меня снова обведут вокруг пальца, как это сделал Эрик. Если бы я продолжила идти на поводу собственных страхов, то я бы не стала такой, какая есть сейчас. Я переборола свой страх, чтобы жить дальше и не забивать свою голову всяким мусором из переживаний и вопросом: «А что же будет?». Мне стало плевать на мнение общества, стало плевать, если я где-то оступлюсь и совершу ошибку. Жизнь на то и дана, чтобы строить ее, выкладывая каждый кирпич, а если моя жизнь и разрушится, то никогда не поздно построить ее заново.

Она по-доброму улыбается мне. Никогда не видел ее такой доброй. Ее улыбка вызывала отвращение или страх, потому что Алекса всегда улыбалась как сумасшедшая, оскалив зубы. Она играет с огнем, ходит по тонкому льду, но никогда не обжигается и не падает в ледяную прорубь. Она буквально шутила, когда стояла передо мной на коленях, а в висок упиралось дуло пистолета.

Ее слова действительно воодушевили меня, а в груди я чувствую то самое тепло, которое было с Юки когда-то.

— Хорошо, — хмыкаю я. — Я перееду к тебе.

Пора отпустить прошлое, избавиться от страхов и жить дальше. Жить ради тех, кто мне дорог.

***

ДВА ГОДА СПУСТЯ

Алекса заходит домой, я слышу, как она кидает на тумбу ключи и сумочку, потом об пол ударяются туфли. Я прохожу в коридор и вижу, как Алекса вешает пальто и устало вздыхает, смотря на меня.

— Может, перестанешь уже нянчиться с Кимберли? — Я облокачиваюсь плечом на стену.

— Кэш, даже не начинай этот разговор.

Девушка плетется в гостиную, а я иду за ней. Она валится на диван и включает телевизор.

— Алекса, — зову я ее, но она лишь мычит в ответ. Я встаю перед телевизором, чтобы она обратила на меня внимание. Алекса лениво поднимает глаза на меня.

— Кэш, я очень устала. Давай мы поговорим потом.

— Алекса, Кимберли изводит тебя морально и физически, подумай о себе. У нее твой кузен, пусть следит за ней, раз забрал к себе.

— Кэш! — Алекса повышает голос, приподнимаясь руками на диване. — Пожалуйста, давай не будем мусолить эту тему по сто раз. Хотя бы не сейчас.

Я хмурюсь, но все же ухожу на кухню.

За два года я понял, что Алекса не такая уж веселая и гиперактивая. Если у нее что-то не получалось или противоречило ее планам — она злилась, а злилась она настолько, что могла что-то сломать или разбить. Она уже сменила три телефона из-за того, что постоянно разбивала их, швыряя в стену от агрессии. Также она может повышать на меня голос, если я не соглашался с ее мнением или пытался переубедить в чем-то. Мы много раз обсуждали ее вспыльчивость, а Алекса всегда говорила, что все из-за какой-то быта... бытавухи. Это какое-то странное русское слово, которое я услышал впервые от девушки. Просил объяснить, что значит это слово, а она говорила, что это обычная рутина и бытовые проблемы, которые вызывают негативные эмоции.

Недавно отец узнал, что мои отношения с Алексой настоящие. Как раз в этот же день Ким разбила мою тачку.

Не понимаю, почему Алекса так печется из-за Кимберли. Мне ее ничуть не жаль, она виновата в смерти Эрика, а еще она сумасшедшая, поэтому я не чувствую к этому человеку эмпатию.

Пока я курил на кухне, размышляя о своем, я не заметил, как со спины ко мне подошла Алекса и крепко обняла, прижав щеку к моей спине.

— Прости, — бубнит она.

— За что? — интересуюсь я с интересом.

— За то, что накричала.

Я разворачиваюсь к девушке и беру за лицо, отчего ее губы скручиваются в трубочку, а потом целую ее. Алекса щурит глаза, пытаясь улыбнуться.

— Все в порядке.

Я снова целую ее, но уже в лоб.

Алекса снова вернула мне любовь в сердце. Я точно знаю, что люблю эту девушку, хоть она бывает противной и злой, но все же люблю. Юки все еще занимает часть моего сердца, но она, как часть тех хороших времен, когда я легко дышал и ни о чем не заботился. Сейчас же я забочусь об Алексе и стараюсь помогать в сети.

Телефон девушки разрывает мои уши от звонкого рингтона, она быстро отвечает на звонок.

— С чего это ты решила позвонить мне?

По голосу девушки я понимаю, что ей позвонила мать. Она слушает голос матери без толики интереса, но через минуту ее лицо меняется и она оборачивается на меня с ошарашенными глазами.

— Хорошо, я приеду завтра.

Она завершает звонок, продолжая смотреть на меня, и не рассказывает, что ей рассказала Светлана.

— Что случилось?

— Мне позвонила мама, но услышала я Адриана.

Мои глаза расширяются.

— Что он тебе сказал?

— Что завтра мы должны быть в Москве, а если мы ослушаемся, то он убьет мою мать.

Я ничего не понимаю. Мысли снова расплываются в стороны, а тело сковывает от паники и злости.

— Он не блефует, — с трудом выдавливаю я.

— Знаю, но и мы туда едем не для разговора с ним. — Алекса закусывает нижнюю губу, явно пытаясь придумать план.

— Что ты предлагаешь?

— Ты доверяешь мне? — Девушка странно смотрит на меня.

— Допустим, — нехотя отвечаю я.

— Тогда доверься мне и слушай план.

***

К пяти вечера мы уже были у входа в клуб, где работает Светлана. Алекса ковыряет кожу на пальцах от волнения, поэтому я беру ее за руки.

— Не переживай, все будет хорошо. Обещаю. — Я целую ее в лоб, и та действительно успокаивается, делая глубокий вздох.

Я открываю дверь, Алекса заходит в здание первой, а я вслед за ней. Мы замечаем, как рядом с барной стойкой стоит мой отец и допивает виски, оставляя рокс со льдом на столе. Девушки в вульгарных костюмах стоят поодаль, прижимаясь друг к другу из-за страха, а кто-то пытается спрятаться за столиками. Несколько мужчин стоят рядом с группой этих девушек и охраняют ее, чтобы те не сбежали, словно псы, охраняющие стадо овец.

— Где моя мать? — На агрессивных тонах начинает Алекса.

— Александра, рад тебя снова видеть! — Приветливо, но мерзко улыбается Адриан.

— Отвечай! — кричит она.

В зал приводят Светлану, которая пытается вырваться из цепкой хватки мужчины. Женщину сажают на стул и связывают ей руки и ноги, чтобы она не сбежала.

— Развяжи меня! Сейчас же! — кричит теперь и Светлана.

Адриан не обращает на нее никакого внимания, лишь вскидывает рукой, и после его знака мужчина затыкает той рот, заклеив его скотчем.

— Чего ты хочешь? — Подаю я голос.

— Я? Кэш, я же хочу помочь тебе. Хочу, чтобы ты узнал правду про свою подружку. — Отец странно улыбается, а потом подзывает меня с Алексой к себе.

Девушка чуть ли не срывается с места, она попыталась наброситься на него, но я успел остановить ее. Алекса точно бы выцарапала ему глаза, не сомневаюсь, но сейчас нам нужно узнать, что он хочет.

— Кэш, ты так здраво останавливаешь свою девушку, не подпускаешь ко мне, хотя ты сам не прочь убить меня, но ты правильно поступаешь.

Мы с Алексой вообще не понимаем, что он несет.

— Кэш, разве Алекса не рассказала тебе о своем плане? Неужели ты думал, что она действительно любит тебя?

Я оборачиваюсь на девушку, но та не смотрит на меня.

— Мисс Брук, неужели вы не хотите сами ему рассказать? — Отец улыбается, потому что Алекса молчит. — Как жаль, тогда я сам оповещу Кэша. — Он смотрит на меня. — Знаешь, Алекса подошла к тебе настолько близко, чтобы убить твою мать и Каспера.

Эта новость сильно ошарашивает меня настолько, что моя голова начинает кружиться, а картинка счастливой жизни, к которой я так стремился, разрушилась и разбилась на миллиард осколков.

— Кэш, не слушай его! Это неправда! — пытается вразумить меня девушка, но ее оправдания для меня, как лишние звуки в этом мире.

— Думаешь, что я вру тебе, — угадывает он мои подозрения. — Но можешь сам убедиться у матери или брата. Каспер специально уехал, чтобы Алексе было сложно подобраться к нему. Он просто боялся, а тебе не мог рассказать. Он знал, что ты ему не поверишь. Любовь затмила тебе голову, снова, — напоминает отец про Юки.

Я больше не могу это слушать. Я не хочу осознавать, что Алекса обманывала меня все это время. Она решила отомстить мне. Она узнала все, что ей было нужно, и решила ударить по самому больному. Эта сука решила ударить по единственным людям, ради которых я жил до этого момента.

Оттолкнув от себя девушку, я разворачиваюсь и держу путь на выход. Теперь мне плевать на нее, пусть отец убьет ее или это сделаю я.

— Кэш, стой! — Алекса подбегает ко мне и хватает меня за руку, силой разворачивая к себе. — Дай мне объяснить, прошу! Я... Я хотела это сделать, но... — Она заикается из-за страха. — Но я правда влюбилась в тебя, я правда тебя люблю! Я не использовала тебя, Кэш! Пожалуйста, поверь мне!

На глаза Алексы наворачиваются слезы, но она продолжает смотреть на меня, пока ее щеки становятся мокрыми.

— Не трогай меня, — грубо парирую я. — Я не хочу слушать твои оправдания.

— Прошу тебя! — истерит та. — Я не вру тебе!

Алекса снова пытается взять меня за руку, но я отдергиваюсь. Мне противно прикасаться к ней. Противно видеть и слушать ее.

— Я убью тебя, если сейчас же не свалишь на хер.

Но эта блядь не собиралась уходить. Она продолжала плакать, думая, что ее мерзкие слезы смогут проявить во мне сочувствие.

— Кэш!

Алекса все же хватается за меня, но в этот момент я вытаскиваю из-за спины пистолет и стреляю ей в грудь ровно три раза. Девушка замертво падает, а ее кофту окропляют темные пятна от крови.

Светлана срывается на истерический крик, она визжит так, что в ушах звенит. Ее лицо вмиг превращается в картину из агонии, только красками послужили слезы.

— Надо же... — Отец медленно, словно специально выводит на гнев, хлопает в ладоши. — Я уж думал, что ты ни на что не способен. Молодец, сын мой.

Отец впервые за все мои двадцать шесть лет назвал меня своим сыном. Я бы мог гордиться этим, но в душе полная пустота, ничего нет. Я не чувствую той связи между отцом и сыном, она давно утеряна.

Мать Алексы все еще кричит и плачет. Ее нечленораздельные звуки бьют по голове, и отца это начинает раздражать. Я вижу это по его мимике: как он закатывает глаза, упирает руки в бока и томно вздыхает.

— Уведите эту истеричку куда-нибудь, — командует он своим людям. — Не могу уже слышать ее писклявые крики.

Один из мужчин развязывает ей руки и ноги, а второй небрежно поднимает ее и закидывает на плечо, как мешок с помоями. Светлана боевая женщина, она стучит по спине мужчины с такой яростью, будто из нее выходит проклятый дух, рычит и пытается укусить мужчину, но все ее попытки бестолковые.

— Парни! — окликает тех отец. — Можете развлечься с какими-нибудь шлюшками здесь, но мисс Брук оставьте мне. — Его улыбка растягивается до самых ушей, еще немного и его рот порвется.

Твое ликование скоро быстро развеется, как дым от сигареты. Ты испоганил мою жизнь, втоптал меня в грязь, смешав с дерьмом. Пришло время расплачиваться по счетам.

Теперь я направляю дуло на собственного отца и прицеливаюсь, чтобы выстрелить прямо ему в голову, но именно в этот момент в середину зала прилетает баллончик, из которого быстро сочится дым.

Я начинаю кашлять, а глаза слезятся. Я прикрываю нос рукой, но это мне не помогает. Разум мутнеет, картинка перед глазами расплывается, а из-за дыма я потерял из виду отца. Сильно надышавшись дымом, я падаю без сознания на пол, проваливаясь в пустоту.