Холодное оружие

«Это был довольно отчаянный шаг, но его надо было сделать»

Рина Зеленая, «Разрозненные страницы»

— Ты закрылась в себе, потому что так хотели главари Братвы?

— Я закрылась в себе, потому что я сама так хотела. Меня бы попросту сожрали здесь. — С губ срывается грустный смешок.

— Это неправильно. Такими действиями ты обманываешь саму себя.

— А ты так не делаешь? — Я смотрю на Кэша. — Ты ведь тоже закрылся, спрятал чувства и эмоции, кроме злости и безразличия, но говоришь, что я поступила не так. Довольно забавно.

Парень тяжело вздыхает, выпрямляется в спине и поднимает голову кверху, смотря на потолок.

— Для самых близких я не изменился. С самого детства я не проявлял эмоции так ярко, да, я веселился с братом, смеялся, у меня были мечты, но это было через чур редко. Родные привыкли к моему характеру, но они также не знают, что я испытываю внутри. — Он переводит взгляд на окно, лишь бы не пересекаться со мной. — Отец учил, что я будущий наследник его бизнеса, а на такой работе нужен трезвый ум и холодные эмоции. Лишь мать одаряла нас с братом теплом и заботой. Ты тоже.

Если бы я была кошкой, то мои уши точно навострились бы, а зрачки стали широкими, будто испугалась.

— Ты даешь мне тепло, которое я давно не чувствовал.

Вспоминая последний разговор с Кэшем, все это время я смотрела на колбу с ядом.

Мутная жижа перекатывается в стекле от начала до конца и обратно. Никто из моих приближенных не смог достать то, что мне нужно, поэтому пришлось поднапрячь свой прекраснейший и умный мозг, чтобы воссоздать то, что поставит точку и моя жизнь перейдет на новую страницу. Я начну с чистого листа, выводя каждую букву столько раз, сколько потребуется только мне.

На протяжении нескольких дней я перебирала в голове разные исходы конца для Кирилла. Если я от него не избавлюсь, то мой план не придет в действие. Инга мне предложила заказать Громова, у нее есть связи с хорошим киллером, но я уже устала иметь дело с наемными убийцами, поэтому от этого плана пришлось отказаться. Можно было напоить парня, посадить в машину и пусть бы он попал в аварию: столкнулся лоб в лоб с другой машиной, перевернулся бы, врезался в столб или вообще перевернулся в кювет, но во всех перечисленных происшествиях есть исход выжить. Мне пришлось внести поправки и терпеть фиктивного мужа целый месяц.

Учитывая мои связи и статус, многие думают, что я способна получить все, но реальность не такая простая и предсказуемая. Никто не смог предоставить мне то, что мне было нужно в готовом виде, только ингредиенты, которые пришлось смешивать самой.

Я перерыла весь интернет, даже заходила на Даркнет, чтобы узнать рецепт, но ничего мне не подходило: либо не было нужных ингредиентов, либо продавали уже готовый продукт. Можно было купить эту примесь неизвестных веществ, но для этого нужны огромнейшие деньги и время, а так как у ядов не было отзывов, метода применения и рецепта, я не стала рисковать.

Спустя трех бессонных ночей и двух неудач, я создала именно то, что мне было нужно. Мне удалось создать что-то из рода аконитина. Эту дрянь стали производить, как лекарство от рака, но при большой дозе или без назначения врача аконитин будет действовать как яд, от которого нет антидота. Анконитин больше всего подошел к итоговому яду из того, что у меня имелось и его можно добавлять в пищу или напитки. Дело осталось за малым — дождаться Кирилла.

Девять часов вечера. Дверь открывается слишком резко, а закрывается громко. Шаги парня приближаются с кухни и затихают на входе. Кирилл оглядывает меня злым взглядом, но когда замечает еду на столе, его глаза расширяются от удивления.

— Это что? — косится он.

— Я приготовила ужин для нас. Вроде примирения. — Я мило улыбаюсь, резво болтая ногой под столом.

— Как-то странно... Отравить меня хочешь?

Я смеюсь.

— Я настолько предсказуема?

— Всего лишь предположил, — пожимает он плечами.

Кирилл проходит за стол и садится напротив меня, рассматривает еду, но все же берет в руки столовый прибор и втыкает вилку в пасту, накручивая макароны. Я пристально наблюдаю за каждым его движением, как он ест отравленную еду, как пьет отравленное вино, чтобы он не почувствовал сомнения, я тоже стала есть и пить.

Все происходит как в каком-то фильме, где жена отравляет своего тупого муженька. Так и происходит, что вызывает у меня легкую ухмылку, которую мне приходится тщательно скрывать.

Проходит где-то полчаса, яд должен подействовать с минуты на минуту. Мои конечности трясутся от предвкушения и небольшого адреналина в крови. Я никогда не убивала людей так долго, не убивала тех, с кем живу и имею к ним какое-то отношение. Это волнительно и с какой-то стороны страшно. Чувство уязвимости присутствует у меня с самого утра, есть страх, что меня раскусят, как-то узнают о моем плане, но на данный момент все идет куда лучше.

После ужина Кирилл встает со стула, допивая остатки вина из стакана.

— Спасибо за ужин, но не рассчитывай, что ту ситуацию мы забыли. У меня еще припасен козырь в рукаве, — устрашающе предупреждает он.

Парень проделывает пару шагов, но потом резко останавливается, чувствуя некий дискомфорт в теле. Он проводит ладонью на шее, словно на ней затягивается веревка. Яд начинает действовать. Кирилл оборачивается на меня, учащенно дышит из-за недостатка кислорода. На его лбу проступает испарина, капли пота стекают по лицу и шее, пока я практически скалюсь в улыбке.

— Т... ты... — Кирилл делает лишь шаг в мою сторону, но потом падает на пол.

Его конечности онемели и я уверенна, что у него головокружение. А потом парня начинает рвать сгустками еды, которую он недавно употребил. После рвоты я вижу, как его начинает дико трясти. Трясти настолько, что его суставы выворачиваются в другую сторону, и наконец из его рта стекает пена. Это последняя стадия отравления.

Смерть от аконита мучительная, каждым мускулом ты ощущаешь ошибку. Твое тело что-то отторгает, но ты не понимаешь, что именно, отчего в твою голову бьет адреналин, ухудшая состояние. Ты чувствуешь страх, ведь понимаешь, что постепенно твое тело покидает жизнь. В голове точно крутятся мысли о том, что ты уже ничего не сделаешь и не поменяешь в этом мире, а твой гроб уже срубили в лесу, а те гнезда, что он нянчил на своих ветках, развалились и ветер их разнес в разные стороны.

Пришлось потерпеть буквально пять минут, чтобы осознать свой поступок, чтобы понять, что в моем находится труп, лежащий в собственной рвоте, пока изо рта все еще стекают остатки пены, смешиваясь в жиже отвращения и сожалений.

Я поднимаю телефон со стола и набираю номер Инги. Долгие гудки с каждой секундой становятся тяжелее, они оседают на мои плечи, как самый тяжелый груз за все годы. Мой страх окутал тело, парализовал его, а глаза начинают слезиться, размывая в них реальность.

— Ты меня разбудила, — сонным голосом бубнит подруга.

— Я убила его, — чуть ли не шепчу я дрожащим голосом.

— Что? — не понимает она. — Кого ты убила?

— Кирилла. Я убила Кирилла. — Я делаю глубокий вдох через нос, сжимая пальцами телефон. — Мне нужна группа зачистки, но не от сети. Они могут слить информацию старшим.

— Я позвоню людям отца, жди меня и ничего не делай, — настаивает та.

Я молча киваю, будто Инга сидит напротив и видит меня, а потом завершаю звонок.

Чувство тошноты разгорается в желудке и поднимается к глотке слишком быстро. Встав со стула, тот падает на пол, а я подбегаю к раковине, начиная извергать вину и страх, которые копились во мне много лет.

***

Группа зачистки забрали тело Кирилла, отмыли кухню до блеска и молча ушли. Они не разговаривали со мной или между собой, диалог с ними вела одна Инга, пока я сидела в гостиной, пытаясь рационально думать, что делать дальше. Нужно придумать причину его смерти.

Инга возвращается ко мне, садится на диван и крепко обнимает за плечи, поглаживая по спине.

— Они все сделают, не волнуйся. Я сказала, чтобы они подстроили смерть от аварии, — успокаивает меня девушка.

— Я отравила его, — напоминаю я. — Как они подстроят аварию?

— Не забивай этим голову. Завтра уже будут новости, что сын Громовых разбился на своей дорогущей тачке в центре Москвы из-за алкоголя в его крови.

Но это лишь верхушка айсберга.

— Мой план сделал первый шаг, но ход все еще за мной.

Инга скрещивает руки на груди, смотря на меня с недоверчивым прищуром.

— Что ты задумала?

— Устроить переворот, — уверенно отчеканиваю я.

Слишком долго мою фамилию ни во что не ставили, слишком долго я терпела упреки старших в сети. Пора с этим покончить раз и навсегда. Стереть из памяти и истории Братвы, потому что наступает новая эра правления. Эра Александры Брук.

— Каким образом? — разводит она руками.

— На следующей неделе я должна забрать в Россию Кимберли Франкс. Она поможет мне.

Осталась последняя неделя, когда меня будут принижать, а потом конец.