Холодное оружие

«Лотос вырос в грязи, но грязью не стал»

Иккю Содзюн

Мы с Алексой перетащили тела в подвал. По крайней мере, эти люди не моя забота.

Алекса на протяжении пяти часов пыталась вытащить из меня информацию о местонахождении Адриана, но я сам понятия не имею, куда мог сбежать мой отец.

— Если мы не найдем твоего папашу, придется снова сюда вернуться, а я хотела сделать все быстро, — бурчит она, перевязывая свои ладони бинтом.

Я пытался заставить ее перевязать руки раньше, но та лишь отмахивалась и продолжала тащить мертвое тело, которое тяжелее собственного веса Алексы.

— В любом случае я вернусь сюда. — Я перевожу свой взгляд на спящую маму.

Прибывшие медики ничего не сделали: развели руками и сказали, что ничего страшного нет, просто ее психика не выдержала такого напора и решила уйти в спящий режим для перезагрузки.

— С ней же все будет хорошо? — интересуется девушка, поглядывая на Цумики.

— Будет, — отрезаю я. — Для нее это обыденность.

— В каком плане? — вскидывает она бровь.

— Она болеет.

После моих слов, Алекса, словно кошка, которая услышала шуршание пакетика с кормом, выпрямляется в спине и пододвигается ко мне ближе. Сначала я подумал, что девушка испугалась и решила, будто может заразиться от матери какой-нибудь заразой, но потом до меня дошло, что ее телодвижение сделано лишь для того, чтобы больше узнать о болезни Цумики.

— Что-то серьезное?

Если я скажу, что конверсионное расстройство мамы для меня серьезное заболевание, она поверит?

— Какая тебе разница?

— Ну мне же интересно, — начинает Алекса канючить. — Расскажи. — Она хватает меня за рукав черной рубашки и тянет ткань на себя. — Тебе жалко что ли?

— Отвали от меня.

Но Алекса только сильнее выводит меня, продолжая играть в эту глупую игру.

— Скажи! — пищит она, жмуря глаза. — Сначала подкинул интерес, а потом молчишь. Кто так вообще делает?

Я чувствую, как на моем лице появляется еле заметная улыбка. В голове всплыли воспоминания с Юки, когда она дурачилась, строила смешные рожицы, чтобы развеселить меня и просто ребячилась. Она была инфантильной, но мечтательной, глупой, но преданной. Она была живой, никогда ничего и никого не стеснялась, как это было с Алексой. Юки сразу показала свой характер, когда же Алексе потребовалось много времени для этого.

С каждой минутой, проведенной в присутствии с Брук, я все больше и больше вижу в ней Юки.

«...я буду для тебя этой Юки».

Бред. Никто не сможет ее заменить.

Как только я хотел ей рассказать о маминой болезни, то почувствовал тепло на своем запястье. Обернувшись, вижу, как мама жалобно смотрит мне в глаза и шевелит губами:

— Не нужно, — хрипит она. — Не рассказывай ей.

Девушка сразу же поникла, обидчиво выпячивая нижнюю губу.

— Неужели все так серьезно? — бубнит она.

— Не хочу, чтобы ты считала меня сумасшедшей. — Мама отводит взгляд в сторону, но мою руку не отпускает, наоборот, лишь сжимает ее сильнее своими тонкими пальцами.

— Да ладно вам, — закатывает Алекса глаза, улыбаясь. Она словно успокаивает ее. — Кто в этом мире вообще здоровый? — задает та риторический вопрос.

— Алекса. — Мама приподнимается с футона, пока я придерживаю ее. — Почему ты помогла мне? — не понимает она. — Я хотела тебя убить... даже задела тебя.

Алекса проводит рукой по уху, на котором присутствует запекшаяся кровь. Я даже не сразу заметил этого.

— Вы не способны на убийство, — улыбается она, качая головой. — И явно не заслужили смерти.

До моих ушей доносится звук захлопывающейся входной двери, а потом тяжелые шаги начинают быстро приближаться к комнате, в которой мы находимся. Я встаю на ноги и хватаю катану, готовясь к приходу Адриана, но когда дверь открывается, а моя рука уже напряглась, на пороге я вижу Каспера.

Он тяжело дышит, а густые брови сведены к переносице, показывая всем своим видом, что младший рассержен.

— Что ты здесь делаешь? — удивляюсь я, убирая катану.

— У нее спроси. — Каспер переводит свой взгляд на Алексу, а та закусывает нижнюю губу в панике.

— Я ему рассказала, что ты летишь в Японию вместе со мной, — сознается она.

— На какой хрен ты ему это сказала? — Теперь начинаю сердиться и я.

Ей будто нравится выводить меня из себя, потому что другого объяснения я не вижу.

— Он спросил, не встречалась ли я с тобой. Вот я ему и сказала, что мы летим в гости к вашим родителям.

Я сейчас убью ее, но здесь мама, поэтому тяжело вздыхаю, пытаясь держать себя в руках.

— Каспер, не злись на Кэша, — пытается успокоить младшего мама.

Парень смотрит на маму и его глаза расширяются.

— Мам? — Его голос подрагивает. — Что с твоими руками?

— Каспер, с ней все нормально. — Я пытаюсь подойти к матери, но тот опережает меня и грубо толкает в грудь.

— Ты уже убил Юки, не смей убивать нашу маму! — кричит Каспер, сжимая кулаки от злости.

Впервые вижу его таким агрессивным. Он всегда был спокоен, нет, скорее напуган ситуацией, но сейчас он приложил все усилия, чтобы я не смог подойти к матери.

Его слова про Юки задевают меня. Сильно и больно задевают. Я замахиваюсь и бью младшего по лицу, отчего тот чуть ли не сваливается на пол. Мама ахает от неожиданности и шока, пока Алекса подходит к Касперу и рывком оттягивает от меня.

— Я не убивал ее, гребаный ты кусок дерьма! — указываю я на брата пальцем. — Я не мог убить Юки, потому что любил ее! Потому что я все еще люблю ее!

— Если бы не наш отец, то ты бы пожизненно сидел в тюрьме, а не только два года! Ты псих!

Не знаю, почему, но после слов брата я посмотрел на Алексу. Наверное, хотел увидеть ее лицо, хотел увидеть ее отвращение и ненависть ко мне, но ее эмоции нисколько не изменились. Она спокойно стоит, держа Каспера за капюшон толстовки, как котенка за шкирку.

— Каспер, прекрати. Ты не знаешь, что было на самом деле, — пытается вразумить его мама.

— Прекрати защищать его! Все наше детство ты только и делала, что пыталась спрятать от побоев отца, и чем он тебе отплатил? Какую благодарность ты получаешь взамен?

— Каспер! — вмешивается Алекса. — Послушай, твой отец редкостный мудак! Простите меня, Цумики.

— Нет, нет, продолжай.

— Знаешь, почему я появилась у вас на пути? — Каспер молчит. — Твой папаша пытается убить меня с самого моего рождения, а знаешь, почему? Твой отец изменял с моей матерью.

Глаза брата расширяются от шока, а губы размыкает немой крик.

— Мам, ты знала об этом? — Каспер не смотрит на нее.

— К сожалению, знала, но ничего не могла с этим сделать.

— А теперь советую проглотить это дерьмо, сесть и переварить его. Я использовала Ким лишь в своих целях, но это закончилось убийством моего отца. Хочешь ты этого или нет, но Адриан ответит предо мной за все. — Девушка глубоко вздыхает, а потом оборачивается на меня. — Теперь ты.

Она подходит ко мне, хватает за руку и силой вытаскивает из комнаты. Я ничего не успеваю сделать, как оказываюсь в коридоре дома.

В детстве мы встречались лишь раз, и я бы никогда не подумал, что Брук настолько сильна или зла, что способна без усилий вытащить меня из комнаты. Господи, почему меня окружают женщины с нестабильной психикой? Кимберли тоже входит в этот список.

— Какого хрена это было? Зачем ты рассказала ему?

Но Алекса будто не слышит меня.

— Хочешь ты этого или нет, но твой отец убил моего, и мы все же связаны. Поэтому мы будем искать Адриана, пока что я не знаю каким образом, но будем! — тычет она в меня пальцем.

— Я не убивал Юки, — вырывается у меня полушепотом, когда Алекса уже собиралась уходить. Она оборачивается на меня, ожидая дальнейших оправданий. — Не жди от меня всей истории. Отец убил Юки и подставил меня, с тех пор он манипулирует мною, угрожая убить маму или же Каспера. Наверное, ты спросишь, почему он не может убить меня?

— Потому что ты хочешь, чтобы тебя убили, — перебивает та. — Ты желаешь смерти, дабы воссоединиться со своей любовью. — Слова из нее выходят с какой-то грустью или разочарованием. — Наверное, я бы сделала так же, но в моей жизни еще есть люди, которые одаряют меня любовью, поэтому хера с два я дам тебе так просто сдохнуть.

Алекса подмигивает, а потом скрывается за дверью.

Чувствую себя хреново, будто побывал на приеме у психолога и мне сделали лоботомию. Меня сейчас вырвет. Что это вообще сейчас было? Почему ее настроение так резко изменилось? Минуту назад я думала, что она сейчас врежет мне по лицу, как это обычно делает Ким, но Алекса как будто что-то почувствовала или же поняла. Она словно увидела во мне всю ту скопившуюся боль.

***

Каспер извинился передо мной. Мама все ему рассказала. Рассказала, что меня подставили, а отсидел я два года в тюрьме в знак наказания за непослушание, отец потом просто внес за меня залог. Теперь младший стал ненавидеть отца сильнее.

Я верчу стакан с виски в руках, копаясь где-то в своих воспоминаниях и мыслях, пока рядом со мной не приземляется Алекса, заставляя обратить на нее внимание.

— Правильно ли мы сделали, что оставили твою маму там? Почему ты не заберешь ее с собой в Сан-Франциско? — начинает она.

— Она сама не хочет переезжать, к тому же, пока за ней приглядывает Каспер. — Я ставлю стакан на стол, отворачивая голову к иллюминатору.

— Да, но он вернется обратно уже завтра.

— С этим ничего не поделаешь, наша мать живет по традициям якудза.

— Значит, хреновые у вас традиции, раз женщина должна терпеть все выкидоны какого-то там мужика. У меня вот есть муж, но если он пойдет поперек моего слова, то я его сразу на место поставлю.

— Подожди, — останавливаю я ее поток речей. — Мы трахались, когда ты была уже в браке?

— Во-первых, нет, а во-вторых, это брак по расчету. Мне бы не отдали сеть, если бы я не вышла замуж за какого-то сопляка, который младше меня.

— Между вами ничего нет?

— К чему этот вопрос? — недоумевает она. Я и сам не понимаю, зачем это спросил. — Кроме взаимного безразличия, между нами ничего нет. Или ты боишься, что в какой-то момент мой муж застукает свою жену за изменой? — Алекса залезает ко мне на колени, обвивая своими руками мою шею. — Не переживай, этого дохляка даже я уложить могу, — хихикает она.

— Мне все равно, — безэмоционально отвечаю я, пока мои руки сжимают бедра девушки.

С одной стороны, я поступаю, как свой отец, но с другой, Алексу ничего не связывает с ее мужем, кроме договора. Ни о каком супружеском долге даже речи быть не может. А может, я просто ищу оправдания тому, что я похож на отца?

Алекса опускается торсом ближе ко мне, а потом проводит языком по шее. Моя спина и плечи напрягаются, но я стараюсь сдерживаться, чтобы не набросится на девушку, как животное. Меня интересует лишь одно.

— Ответь мне на вопрос, — останавливаю я Алексу.

— И какой же? — шепчет она мне на ухо.

— Ты любишь своего мужа?

Девушка выпрямляется в спине, смотря мне в глаза.

— Нет. Была бы моя воля, то я бы убила его.

По ее выражению лица понятно, что ей даже говорить о нем противно.

Моя рука поднимает к лицу девушки, хватает за шею и притягивает ближе, чтобы впиться в ее губы со всей жадностью и похотью, которые присуще мне.

Алекса отвечает мне тем же, сильнее прижимаясь своим телом ко мне. Она кусает меня за нижнюю губу и чуть оттягивает ее, смотря на меня с прищуром и улыбаясь. Я разрываю поцелуй, ослабив хватку на шее. Руки девушки тянутся к моей рубашке и тонкие пальцы начинают спешно расстегивать пуговицы на ней, пока я снимаю с нее красную блузку.

Я вижу перед собой пышную грудь Алексы, которую скрывает ажурный бюстгальтер такого же цвета, как и ее блузка. Она сама снимает его, кидая на соседнее кресло, снова целуя меня. Я приподнимаю девушку, и теперь она оказывается подо мной. Быстрым движением я снимаю с нее брюки и просовываю руку в трусики, погружая в нее пальцы. Девушка стонет мне в рот, раздвигая ноги шире, а я начинаю двигать пальцами.

Ее ноги начинают дрожать, сигнализируя о скорейшей разрядки, а по борту самолета разносятся стоны. Я вытаскиваю пальцы и вижу, как Алекса поднимает на меня недоумевающий взгляд, но я не собираюсь ее оставлять в таком состоянии. Стягиваю с нее последний элемент одежды, расстегиваю ремень на своих джинсах и через секунду мой член оказывается в ней, отчего девушка впивается в мои плечи ногтями и выгибается в спине.

На кресле не так удобно заниматься сексом, поэтому мне приходится поднять девушку на руки, а она в свою очередь крепко хватается за меня руками и ногами, когда я сразу же начинаю с быстрого темпа.

Я понял, что Алекса не любит долгие прелюдии. Ей нужно здесь и сейчас, желательно грубо.

Она вонзается зубами в мое плечо, а из меня вырывается гортанный стон. Я чувствую, как Алекса сжимает меня внутри, а это значит, что она скоро кончит. Спину жжет от сделанных ею царапин, а когда я звонко шлепаю ее по заднице, то Алекса вскрикивает, запрокидывая голову.

Девушка кончает первой с протяжным стоном. Я опускаю ее на стол, начиная грубо и прерывисто толкаться бедрами, и когда понимаю, что сам на пике, то выхожу из Алексы и кончаю ей на живот.

Наши мокрые лбы соприкасаются друг с другом, а тяжелое дыхание смешивается. Ее губы растягиваются в ленивой улыбке.

— Секс на борту самолета? Что-то новенькое, — хихикает она.

— Советую одеться, пока нас не увидела стюардесса.

***

Я останавливаю машину, чтобы просмотреть сообщения от Марка.

МАРК: Аманда была дочерью Сильвестра. Мы в полной заднице.

Прекрасное завершение этого дня, мать вашу.