Клеймо Банши

Власть — это яд, который медленно убивает тех, кто к ней прикоснулся.

Около трех недель Эшли приходила в себя после пробуждения от ранения. Все свои сбережения она вложила в поиск и найм бойцов. Новые знакомые, Жнецы, как назвал их Хантер, были бы лучшими из тех, кого можно нанять, но она понимала: заслужить их расположение почти нереально. Они вроде как невзлюбили ее, и это оправдано убийством их хозяина. Но то, что Жнецы были такими же, как и она сама, манило, вызывало желание узнать их лучше, сблизиться.

«Разве я не сделала им одолжение? Избавила от ноши. Освободила. Они должны быть благодарны!»

Кеннет раскладывала кинжалы по ножнам черного, как сама ночь, комбинезона. С каждым днем гнев в ее не менее черной душе рос, подобно штормовому приливу, грозя поглотить все вокруг. Ощущение, что несправедливость — ее вечная спутница, не покидало ни на секунду. Злоба затмевала разум, лишая способности трезво мыслить. Внутри копилось беспокойство, разъедающее и отравляющее каждый миг.

Причин для этого было предостаточно, как она сама считала. Искалеченное детство — вопиющая несправедливость. Полное подчинение, не жизнь, а жалкое существование — несправедливость, возведенная в абсолют. Эти события сложились в мрачную картину прошлого, оставив лишь шрамы горечи и недовольства. А Бен, который бросил ее умирать, видимо стал последней каплей.

Хотя понимала, сама виновата в том, что Хамфри вообще оказался в злополучном ресторане, но сам факт оставления вызывал злость. Если бы он добил ее, было бы не так обидно. Но бросить среди десятков трупов бойцов Хантера, ее создателя и злейшего врага, в луже крови, свернувшейся в склизкую, липкую массу… Это слишком подло.

Эшли не думала, чтобы вернуться в Виртус и потребовать объяснений, как истеричная бывшая. Бена нужно оставить в прошлом. В Нэшвилле ее ждала куда более сладкая цель: унаследовать империю мертвого папаши.

Ищейка изучила все до мельчайших деталей. На этот раз — с маниакальной тщательностью, не упуская из виду ни одного момента, как в случае с тем, что отряд высококлассных наемников все время жил напротив. У ее мучителя не было наследников, кроме украденных детей, которым он давал прозвища. Уверенный в своей неуязвимости, Льюис не оставил завещания. Даже намеком не обмолвился, кому должен перейти его преступный бизнес, скрытый под личиной медицинской корпорации. Это означало лишь одно: любой в этом городе, от мелкой банды до серьезной мафии, захочет урвать себе лакомый бесхозный кусок. Но за несколько недель Эшли не заметила ни малейшего движения, ни одной новой фигуры на посту босса Цереры. Что это значит? Два варианта: либо претенденты на трон еще не узнали о смерти Льюиса, либо кто-то уже взобрался на него, пока тот не успел остыть. Но тогда этот кто-то слишком затаился и не смел покидать пределы корпорации.

Эшли выбрала день, когда она, в сопровождении отряда наемников, которым было приказано сеять смерть и страх в стенах Цереры, войдет туда с единственной целью — объявить себя новой хозяйкой.

***

Позаботившись о том, чтобы охранная система видеонаблюдения вышла на некоторое время из строя, Банши спокойно вошла в холл корпорации. Рисковать не хотелось, поэтому кроме привычной спецформы надела облегченный бронежилет наружного ношения. Семнадцать элитных убийц, воплощение аморальности и цинизма, армейским маршем распределились по помещению. Еще трое неотступно следовали за ней в качестве защиты.

Итан, по-прежнему возглавляющий службу безопасности, инстинктивно схватился за свой Glock 22, заметив знакомые белоснежные волосы. Ярость и страх заплелись в его взгляде.

— Жива все-таки. На этот раз не буду церемониться, — прорычал он. — Ты не выйдешь отсюда живой. Лично прослежу, как твое тело закопают в безымянной могиле.

— Итан, кто твой новый хозяин? — голос был холоден. — Старый, как уже знаешь, подох. Я об этом позаботилась.

Ослепленный яростью, тот стремительно ринулся к Банши, крепко сжимая пистолет побелевшими пальцами.

Выстрел. Он рухнул на пол, давясь багровой пеной. Пуля, пробив шею навылет, оставила зияющую дыру. По холлу заметался персонал, который до этого особо не обращал внимания на все происходящее. Крики паники смешались в приятный и такой любимый вой.

— Н-да, — скривилась Эшли, склонившись над корчащимся мужчиной.

Посмотрев еще пару секунд на уже бывшего начальника охраны, она подняла голову на второй этаж холла, где застыл один из ее наемников, выпустивший смертельный снаряд. Кивнув в знак благодарности, двинулась дальше.

К этому моменту слетелась вся охрана. Но никто не решался действовать, будто ожидая приказа, который некому отдать. При Хантере такого не было. Мужчины окружили ее плотным кольцом, нервно переводя взгляд с мертвого начальника на Банши.

— Да что с вами такое? — в голосе Кеннет сквозило раздражение. Хотя она заочно всех бойцов считала идиотами, но это было уже слишком. Хотелось сопротивления, какой-то отдачи. — Я явилась без приглашения, а вы просто смотрите как стадо баранов. Убожество. Вас по объявлению набрали?

— Тебе лучше уйти, — пролепетал один из охранников, в глазах которого плясал откровенный страх.

Окинув их быстрым, оценивающим взглядом, блондинка отметила, что все они молоды, максимум лет по тридцать пять. Где же те, которых нанимал Льюис? Сильных, закаленных войной, мужчин, от которых в детстве она нередко зарабатывала синяки.

— Новый босс решил сэкономить на охране? Глупо. Но да ладно. У вас два варианта. Первый — сдаетесь, и ваши семьи останутся в живых. Да, я знаю о каждом из вас все: имена матерей, сестер, сыновей, даже клички хомячков. Либо второй вариант — умираете вместе со всеми близкими. Выбор за вами.

— Врешь, — пробормотал один из них, пытаясь сохранить остатки храбрости.

— Ах, ты вроде как Стайлз, — Эшли повернулась к парнишке, обвинившему ее во лжи. — Твою дочь зовут Мэри, ей пять лет. Сейчас она с няней дома на Гейнс-стрит, 2243.

Кровь отхлынула от лица охранника, оставив его серым и безжизненным. Глаза расширились, наполнившись неподдельным ужасом и паникой.

— Сложите оружие, — голос Банши, спокойный как гладь ледяного озера, прозвучал в наэлектризованном воздухе.

Мужчины обменялись нервными взглядами и медленно опустили пистолеты на пол, пнув их подальше от себя.

— Молодцы, — Эшли натянула подобие улыбки. Отступив на шаг, кивнула своим людям. — Убить всех.

Оглушительная пальба начала резать воздух. Бойцы, окружившие помещение сверху и снизу, обрушили на каждого охранника шквал свинца — не менее десяти пуль на тело. Перепуганный персонал забился в щели, в любые укрытия, моля о спасении, которое не придет. Эшли позаботилась об этом, приказав активировать глушилку связи перед штурмом. Ни единого звонка во внешний мир. Захват должен был быть молниеносным и беспощадным.

И вот, когда последний выстрел затих, здание погрузилось в мертвую тишину, тяжелую, густую, погребальную. Она была настолько всеобъемлющей, что казалось, сама атмосфера замерла в ожидании. Лишь изредка ее разрывали приглушенные всхлипы. Каждый звук, каким бы незначительным он ни был, отдавался зловещим эхом, усиливая гнетущее ощущение тревоги.

Эшли направилась в кабинет, где, вероятно, обитал самопровозглашенный босс Цереры. Она шла стремительно, но при этом взгляд карамельных глаз скользил по интерьеру, оценивая будущие владения. Если раньше ей приходилось играть роль заключенной, то теперь ее цель — стать тюремщиком. И если кто-то посмеет встать на пути, она разрушит это место до основания, не оставив камня на камне.

— Фрэнсис, — протянуто и нежно напела Банши, распахивая двери кабинета, — Фрэнсис…
Грянули выстрелы.

— Мимо, — в голосе звучала неприкрытая веселость, контрастирующая с опасностью момента. Игра явно была ей по нраву.

— Проваливай! — взвыл мужчина из-под стола.

— Непременно, но только после того, как объяснишь, почему твой зад греет кресло Хантера, — Эшли прильнула спиной к холодной стене снаружи. — Такие гнусные людишки, как ты, не должны занимать руководящие посты.

— Кто бы говорил! — выплюнула бывшая шестерка с паническим ужасом.

— О, кстати, зачем ты так бездумно урезал бюджет охраны? Это глупо, старый ты урод.

— Проваливай, Эшли! — крик сорвался на визг.
Она подняла с пола осколок стекла, отпавший от двери после выстрела. Посмотрев в него, определила положение одного из самых ужасных докторов, что ставили над ней эксперименты. Воспоминания о бесконечных уколах и шоковых терапий нахлынули, но наемница лишь тряхнула головой и сдержано выдохнула.

— Не буду лгать, — промурлыкала она, чуть сместившись, чтобы просчитать лучшую траекторию для атаки, — даже если сдашься, я не пощажу тебя. Не надейся. Ты умрешь. И смерть будет мучительной.

Медленно, почти с наслаждением, она извлекла из ножен свой самый длинный кинжал. Сталь блеснула.

Фрэнсис выскочил из-за стола, отчаянно пытаясь произвести очередной выстрел. В спешке и панике он палил в дверную раму, даря Эшли драгоценные секунды. Секунды, которых хватило, чтобы она, подобно змее, скользнула в кабинет и молниеносно вспорола ему ногу. Мужчина рухнул на пол, сухожилие в районе щиколотки разорвалось с мерзким звуком, и багровая кровь залила ковер. Он попытался поднять пистолет, но наемница набросилась на него, обезоружив одним точным движением.

— Восхитительно, — прошептала она, усевшись верхом и приставив лезвие к горлу. — Больно?

— Я убью тебя! — пропищал испуганно худощавый старик, Эшли притворно кивнула.
В кабинет вошли четверо наемников.

— Весь персонал собрать в конференц-зале, — отдала приказ захватчица. — Нужно объявить, что произошла смена власти, — один из вошедших, гора, облаченная в черную, набитую патронами, спецовку, одобрительно рявкнул. — Поднимите его и уложите на стол, — добавила новая хозяйка Цереры.

Фрэнсис, бешеный уличный кот, зашипел, пытаясь вырваться из хватки наемников.

— Еще секунду, друзья, — Эшли указала на руки заложника с посылом придержать. — Чтобы уж наверняка, — и, не дрогнув, перерезала сухожилие на второй ноге. — Вот теперь замечательно, можете идти. Дальше я сама.

— Хватит! — взмолился доктор дрожащим от боли голосом.

— Думаешь, этого достаточно? За то, что ты сделал со мной и остальными? — прошептала она, медленно проводя окровавленными пальцами по его черным брюкам.

— Тебе плевать на других девчонок! И это была моя работа! — он зажмурился. Слезы непрерывно стекали по вискам в уши.

— Не ври, — кинжал с глухим стуком вонзился в стол, пронзив кисть. Фрэнсис взвыл. — Ты наслаждался этим. А теперь посмотри на себя, ты жалок. Но, — Эшли склонила голову набок, — я пришла сюда не для того, чтобы жалеть себя и мстить за прошлое. Я здесь, потому что заслуживаю управлять Церерой.

— Тебе не хватит навыков, дура! — сквозь зубы процедил он, брызжа слюной.

— О, уверяю, я быстро во всем разберусь. Ведь это ты выдрессировал меня, научил моментально впитывать новые знания, сделал такой, — блондинка на секунду отвела взгляд и сглотнула слюну, разглядывая лужу крови на полу, — совершенной.

— Ты обезумела! — он попытался дернуться, но боль пронзала ноги.

— Все, утомил. Пора показать, что ждет тех, кто меня недооценивает, — с этими словами она вытащила кинжал поменьше и вонзила его во вторую кисть старого доктора.

Стол, на котором распятием лежал Фрэнсис, был настолько велик, что на нем вполне мог поместиться еще один человек. Пространства для дальнейших фантазий хватало с избытком. Мужчина продолжал шипеть и кидать проклятия в ее сторону, хотя странно, что он еще не умер от болевого шока или от потери крови.

— Так, что тут у нас, — Эшли принялась рыться в органайзере, — ага, то, что нужно, — извлекла канцелярский нож средних размеров и, торжествующе улыбаясь, вернулась к Фрэнсису.

— Что? Что ты задумала? — прохрипел он, в его глазах плескался первобытный ужас.

— Спасибо тебе за все, — прошептала она, и в ее улыбке не было ни капли благодарности, лишь голодный оскал. — Неужели думал, что я убью тебя своим кинжалом? Не слишком ли много чести?

Лезвие канцелярского ножа медленно поползло по его шее, разрезая плоть. Доктор в отчаянии дернулся, затем вырвал руку из-под кинжала, оставив алый развод на дубовом столе. Его крик был полон ужаса, такого сочного и вкусного. Ноги не слушались, глубокие раны кровоточили, окрашивая светлый пол и ковер в багровый цвет. Свободной рукой он попытался оттолкнуть Банши, но силы стремительно покидали тело. Фонтан крови брызнул в лицо, когда она вонзила лезвие глубже. Пару капель скатились с носа по губам и окрасили зубы, сияющие в улыбке. Фрэнсис больше не сопротивлялся, лишь судорожно глотал воздух, как выброшенная на берег рыба. Еще несколько разрезов, и показались позвонки.

«Уф», — смаковала Эшли, продолжая резать.

Спустя десять минут она вышла в зал, где наемники держали под прицелом персонал. Огромное помещение, обычно наполненное гулом научных дискуссий и оживлением приезжих докторов, теперь зияло пустотой позднего вечера. Лишь те немногие, не больше десяти человек, задержались на нижних уровнях, чьи стены хранили мрачные тайны деятельности Хантера. Все они знали, что тут происходило, а многие даже были соучастниками тех чудовищных экспериментов над детьми.

Полупустое пространство разорвал пронзительный крик. Женщина, стоявшая ближе всех к двери, увидела Кеннет и вмиг посерела лицом. Не выдержав ужаса, она безвольно обмякла и рухнула на пол, как сломанная ветвь под тяжестью зимнего снега. Остальные, потрясенные ее реакцией, подняли на Банши стеклянные глаза. Время замерло, атмосфера сгустился. Даже закаленные в боях наемники, привыкшие к смерти и насилию, на мгновение застыли.

Эшли, обагренная и будто вышедшая из кошмарного сна, сжимала в руке отрезанную голову Фрэнсиса. Кровь, уже не фонтаном, но все еще зловеще сочилась из обрубка шеи.

— Добрый вечер, — промурлыкала она, ступая в центр зала. — Ах, какая я невоспитанная, совсем забыла представиться.

Воцарилось оцепенение. Одни не могли отвести взгляда от жуткого трофея в руках убийцы, других выворачивало наизнанку. Воздух, что ранее был пропитан медицинскими препаратами, с каждой секундой наполнялся новыми запахами: порохом, металлом, рвотой.

— Как вы можете видеть, мистер Уорд решил покинуть корпорацию, — Эшли приподняла голову повыше, демонстрируя ее шокированной публике, — и удостоил меня великой чести проводить его на заслуженный отдых. Также, как вы могли догадаться, после его, так сказать, ухода, место директора освободилось. И полагаю, моя кандидатура более чем уместна. Есть возражения? — ее взгляд, острый, как лезвие, скользнул по лицам, выискивая протест.
Но в ответ — могильное молчание. Тишина давила, душила, раздражала наемницу до зубовного скрежета.

— Есть возражения?! Я не слышу! — выдохнула она, нервно вздымая грудь, среди застывших белых халатов.

— Полагаю, нет, — прозвучал твердый голос наемника, стоявшего поблизости.

— Хочу услышать это от них, — ищейка приблизилась к женщине лет сорока, побледневшей и дрожащей, как осенний лист, и зажмурившейся в отчаянной попытке отгородиться от кошмара. — Открой глаза.

— Пожалуйста, — пропищала та, как мышь, загнанная котом в угол.

— Открой их. Пожалуйста, — Эшли, измазанной кровью левой рукой, грубо приподняла подбородок доктора, — посмотри мне в глаза и ответь на вопрос.

— Возражений нет.

— Вот видишь, — наемница скользнула по шее и затем сдавила ее плечо, — это всего лишь ответ на вопрос.

Захватчица триумфально вернулась в середину конференц-зала. С каждой секундой настроение взмывало ввысь.

— А теперь серьезно. Все, что произошло сегодня, останется здесь. Пару дней проведете внизу, размышляя о том, как принести пользу этой компании и лично мне. Многие из вас прекрасно осведомлены, чем промышлял Хантер, — ее взгляд скользнул по застывшим лицам. — Спешу обрадовать: кардинальных перемен не предвидится. Я продолжу его дело. Вместе мы станем отличной командой. А это, — она небрежно указала на отрезанную голову в своей руке, — пусть послужит небольшим напоминанием о том, что ждет каждого, кто вздумает предать меня или нашу общую цель.
Эшли плавно двинулась к выходу.

— Уведите их вниз, — бросила она, указывая на парализованный персонал. — И не забудьте разослать партнерам известие о смене главы Цереры, — несколько наемников, кивнув, принялись исполнять приказы.

Вернувшись в кабинет, Банши с триумфом опустилась в окровавленное кресло, которое ранее занимал Фрэнсис, а до него — Хантер. На столе, зловещее подтверждение смены власти, все еще покоилось тело первого.

— Это, должно быть, твое, — пропела она, положив окровавленную голову к ногам одного из ее мучителей.

Внутри наемницы царила кристальная ясность, будто мутный поток сомнений рассеялся, оставив после себя лишь спокойствие и незнакомое доселе чувство насыщения. Пустота, в которой она так долго блуждала, вдруг трансформировалась и обрела форму. В глубине зарождалось нечто новое, хрупкий росток неведомого дерева. Что он принесет? Банши не стремилась узнать. Сейчас она купалась в лучах эйфории, упиваясь этим дивным ощущением обновления.