20.
У моих "милейших" однокурсников бесть препротивнейшая способность несмотря на свои междоусобные раздоры объединяться перед лицом общего врага, коим они считали меня. Уже не единожды мне приходилась наблюдать поразительную картину, когда видела, заходя в гостиную или приближаясь к кабинету, возле которого собирались они перед уроком, переругивающегося с Паркинсон Малфоя и что-то изредка вякающего Нотта, а после несколько озлобленных взглядов уставившигся на меня.
А Панси ещё так мезко протягивает своим тонким голосочком:
- Смотрите-ка, кто явился! Что тебе здесь нужно грязнокровка Грейнджер?
А я всем своим видом не выказывая и малейшего намёка на то, что её слова меня задевают, прохожу мимо их компании. В случае, если это происходит, например, рядом с классом Трансфигурации, то я усаживаюсь на подоконник в паре десятков метров от них и начинаю слишком усиленно копаться в сумке, пытаясь найти хоть какую-нибудь книгу, чтобы увелёкшись, начать читать и не видеть ехидных рож слизеринцев.
А они всё усмехаются, веселясь, косятся на меня. Хихикают, отпускают свои глупые бессмысленные замечания. А я будто не видя этого, наклоняюсь ниже над книгой, чтобы не смотреть в их сторону, чтобы распущенные пряди закрывали лицо, служа тонким щитом – моральным, конечно, нисколько не физическим, чтобы просто они отстали. Три ха, Грейнджер. Слишком наивно думать, что это поможет.
Когда их издевательский хохот вконец меня достаёт, я, громко захлопнув книгу, резко встряхиваю головой, так, чтобы волосы картинно взметнулись, как у актёров маггловских фильмов – давно я их не смотрела, хоть и понятно почему. Даже забавно, скажи я кому из той школы, где я раньше обучалась, что уже два года не приближалась к телевизору, кроме, наверное, чтобы протереть с него пыль, на меня бы уставились с расширившимися от неподдельного удивления глазами и ещё не произнесённым вопросом: Как?, читавшимся в них. Хотя... Вряд ли у меня были достаточно близкие друзья из "того" мира, которым я могла бы рассказать.
Писклявый смех Паркинсон над моими движениями режет слух.
- Всегда хотела спросить, почему тебя, такую важную особу, чистокровную принцессу, и прочее из того, как ты себя именуешь, заботит личность какой-то там грязнокровки, а, Паркинсон? – огрызаюсь.
Несдерживаемая ярость перекашивает и без того не сильно привлекательные черты лица слизеринки. Открывает и закрывает рот, оттого, что не выходит быстро придумать соотвествующий ответ, шумно выдыхает воздух. Лишь от одной фразы она выходит из себя, а ведь говорят, что аристократов с детства приучают контролировать эмоции. Не выжидая, когда Паркинсон наконец соизволить выдать очередную колкость, небрежно бросив книгу в сумку, я удаляюсь, куда подальше от них.
Омерзительное чувство. Вот так уходить. Какие бы иллюзии я себе не строила, я не могу легко воспринимать насмешки. И чертовски досадно становится от этого.
***
Сегодня был первый матч по квиддичу в этом году для нашего факультета. Непривычно проводить его на трибуне. И снова обида, смешавшаяся с гневом на Малфоя, беспринципного Флинта противным червячком начинает грызть изнутри. Добавкой к этому стало умопомрачительный проигрыш нашей команды. Снитч кружился над ухом у Малфоя с минуту, а заметил его лишь когда тот очутился в кулаке у Поттера. Белобрысый бесновался, громко возмущался поведением Поттера, но повернуть время вспять не предоставлялось осуществимым, а потому и сделать ничего со случившимся он не мог. И выплёскивал своё расстройство на мне, с удвоенным старанием принявшись придумывать против меня всяческие гадости. Этому к тому же поспособствовали мои слова ему прямо после матча, что ловец из него под заклинанием и него никакой. А ещё на следующий день после матча случилось новое нападение. Под тревожные переговоры учеников во время ужина Дамблдор объявил о вводе особого режима в школе. В гостиной должны ученики присутствовать с шести часов вечера, по школе запретили перемещаться по одиночке – это были основные правила, которые теперь преследовались весьма строго. Известия я слушала с неприсущим ситуации безразличием. Я уже итак сделала, что могла дабы обезопасить себя. И выяснила, что монстр – василиск, и время проводила преимущественно в библиотеке, где слоняется Пинс или в слизеринской гостиной, и очки под чарами иллюзии теперь с самого утра на мне. А что насчёт остальных... Блейз не является целью монстра, как чистокровный, а проблемы остальных меня не касаются.
***
Я торопилась ускоренными шагами, почти бежала по коридору. Я опаздывала на урок Заклинаний, и пусть звонок ещё не известил о начале занятий, я совершенно точно не успею прийти вовремя.
Я шла одна, несмотря на жёсткий директорский приказ на запрещение передвижение по замку в такой компании, в смысле отсутствии таковой. Утром Блейз попал в Больничное крыло, когда во время предыдущего урока - Травологии его покусал шотландский вьюнок, агрессивное растеньице в множеством мелких листиков, сомкнутых наподобие челюстей, внутри которых находятся ядовитые шипики-ворсинки, обладающие мутящим разум эффектом. Но так как яд не сразу действует, а притом восприимчивы к нему далеко не все маги, Забини пришлось сидеть в кабинете Помфри в ожидании проявления симптом.
Я резко повернула за угол, неловко ушибившись плечом об стену. Зашипев от боли, я потёрла предплечье.
- Эй, Грейнджер, - о, эту издевательски-тошнотворную манеру говорить я узнаю всегда.
Я мрачно подняла на Малфоя голову, откинув назад закрывавшие лицо волосы.
- Какая встреча, Малфой. Удивлена, что ты ждал меня. – скучающе, как и обычно, протянула я.
Белобрысый презрительно скривился.
- Мечтай.
Услужливый гогот Крэбба с Гойлом, отвратительно напоминавший лошадиное ржание, зазвучал за спиной Малфоя. Тот лениво поднял правую руку, приказав помолчать. Те мигом примолкли.
- Знаешь, Грейнджер, - тягуче начал он, засунув руки в карманы, оставив лишь большие пальцы торчать.
- Знаешь, Малфой, - передразнила я. - Видишь ли я спешу, так что раз у тебя нет стоящей причины меня задерживать, свали с дороги.
Я попыталась пройти мимо ухмыляющегося слизеринца, но стукнувшись носом о выставленную передо мной руку, окончательно поняла, что пройти здесь мне не удастся. С тяжелым вздохом я повернулась, вызывающе скрестив на груди руки, к Малфою.
- Что-то ещё? – с натянуто-милой улыбочкой спросила я.
Блондин недобро хмыкнул, высокомерная усмешка стала шире.
- Я тут решил, ты здесь не пройдёшь, - заявил он, будто бы ненамеренно вертя в руке свою волшебную палочку и то и дело поглядывая на меня.
- Неужели? – язвительно произнесла я.
Кончики моих пальцев уже поглаживали легко скользнувшее в руку древко палочки. Она словно чувствуя мой настрой, нагревалась, магия, испускаемая ею проходила волнами сквозь всё моё тело.
- Нет, нет, Грейнджер, даже не думай, - покачал головой Малфой. – Не в этот раз. Может ты и неплохо для своего уровня владеешь чарами, но в моей семье магической подготовке наследника принято уделять особое внимание. Ты правда думаешь, что с теми заклятиями, что мне известны, могут справится простые чары Протего, даже если ты уже успела выучить их? И сейчас я не погнушаюсь использовать любое из них на тебе. – он говорил угрожающе тихо, не отводя от меня пристального взгляда. – Ты уже порядком достала меня, Грейнджер.
Я медленно опустила палочку. Стычки с Малфоем всегда чреваты последствиями, а этого мне сейчас хотелось меньше всего.
- Очень разумный поступок, Малфой, - с сарказмом сказала я. – За Паркинсон повторяешь? Что ж, мне не доставит особого труда пройти другим путём. Добиваешься моего опоздания на урок, я так понимаю. Ну, знаешь ли, очки-то отнимут у всего факультета.
И я не говоря ничего более, удалилась прочь отсюда. В молчании пустого коридора стук каблуков туфель был отчётливо слышен. Я уверена, всё время пока до ушей Малфоя доносился этот шум, он продолжал смотреть в мою сторону, по-прежнему гаденько улыбаясь.
Отрывистыми шагами я поднималась по лестнице, менявшей тем временем своё направление. Злость на Малфоя, злость на саму себя, что просто ушла, оставив Малфоя наслаждаться своим триумфом, да на всё что угодно, переполняла меня. Я очутилась на лестничном пролёте, ненадёжное средство перемещения отъехало в сторону. Я толкнула тяжёлую деревянную дверь, та с протяжным скрипом отворилась, отдаваясь эхом по этажам. Никогда раньше не задавалась этим вопросом, но почему все двери в Хогвартсе так мерзко скрипят? Особенно слышно это в наступившей после звонка на урок тишине.
Проскользнув в очередной коридор, я засеменила вперёд, свернув перед этим вправо. Через несколько минут я наконец добралась до нужного кабинета. Я уже собиралась постучать в дверь, на ходу придумывая более-менее достойное оправданию моей задержке, но тут за спиной раздался странный шорох. Он исходил от двери туалета, расположенного в паре десятке метров от меня. Разум твердил как можно скорее вбежать в класс от греха подальше, но что-то неосознанное заставило меня повременить. Я с опаской повернула через плечо голову насколько это было возможно. Белая дверь с подписью Favatorу покачнулась и медленно начала открываться. Раздался шелестящий звук, будто кто-то ползёт по полу. Как завороженная я смотрела в ту сторону, не в силах шевельнутся. Да. Я уже знала, что это за звук. И вот огромная уродливая морда высуналась в коридор. С торчащих изо рта длинных клыков стекал редкими каплями переполнявший их яд. Казалось, мгновение тянулось вечность. Большие круглые едко-жёлтые глаза хищно уставились на меня. По всему телу прошла волна жгучей боли. Стёкла очков треснули, одно из них с печальным позвякиванием упало вниз. Следующим ощущением был холод, обжигающий, проникавший внутрь меня. Я свалилась на пол, в попытке дёрнуться. Глаза заволакивало серой пеленой. Последнее, что я увидела был уползаюший обратно василиск. Казалось, сознание застывало, а мысли окончательно спутавшись, оставили свое сплетение. Та сила, которой владело чудовище, блокировала чувства, захватывала ощущения. Превращало живое в мёртвый камень. Всё оставновилось. Я погрузилась во мрак. Больше я не помню ничего.
***
Favatorу – с английского переводится, как "уборная". Редко употребляется, но судя по дате постройки Хогвартса там как раз оно и будет.