18.
– Ты серьёзно полагаешь, в школе свыше тысячи лет живёт какая-то жуткая тварь, не сдохшая за этот период, которая теперь начала действовать? – настороженно произнесла я. Мой голос странно прозвучал в наступившей тишине. – Правда веришь в эту легенду?
Малфой обиженно чуть прищурил глаза и злобно покосился на меня.
– Не исключаю этой возможности, – процедил он.
Я небрежно повела плечами, всем своим видом показывая, что я ни капли не поверила в его рассказ, хотя по коже пробежал холодок. Было что-то в этой легенде напрягающее, цепляющее за душу.
– Никто не хочет в это верить, – отрезал Блейз. – Спорить бессмысленно.
Блондин согласился с ним, кивнув головой, бросая на меня осуждающие взгляды.
– Ну, а если мы на долю секунды представим, – Забини немного помолчал. – Представим, что это чудовище из Тайной Комнаты реально, то каким бы оно было?
– Что-то, ассоциирующееся со Слизерином, – мгновенно выпалила я.
Театрально вздохнув, белобрысый закатил глаза.
– Ты настолько проницательна, Грейнджер.
Я раздражённо поджала губы.
– Сам-то что предложишь?
Слизеринец хмыкнул.
– Змеи, Грейнджер, – надменно заявил он. – Змеи. Символ нашего факультета. Сам Салазар владел парселтангом, говорил со змеями, что также могут его прямые потомки. Так что, Грейнджер, – блондин обратился ко мне. – Как считаешь, кого ещё он мог бы посадить в Тайную Комнату?
– Догадаться было несложно, – буркнула я. Малфой фыркнул.
Я недовольно посмотрела на него. Весьма неприятно признавать его правоту. К тому же, свой шанс первой высказать предположение я простодушно упустила. Чёрт. Ох уж этот Малфой!
К этому моменту мы уже дошли до прохода в гостиную факультета. Пробормотав пароль, я прошла внутрь.
– Завтра поищу что-нибудь насчёт этого в библиотеке, – пообещала я, повернувшись к Забини. – Спокойной ночи, Блейз, – попрощалась с другом я, нарочито выделяя его имя.
Я направлялась в сторону женского общежития, когда до меня донеслось замечание белобрысого:
– И опять нам Хэллоуин обломали!
«И то верно», – пронеслось в голове, когда я закрывала за собой дверь, заглушая громкие обсуждения мальчишек.
***
Я лениво перелистывала страницы уже второй книги о всевозможных магических существах, бегло проглядывая бесчисленные строки. О змеях я пока ничего не нашла, ибо авторы этих учебников похоже не считают нужным составлять оглавление, а потому требовалось перечитывать всё, чтобы обнаружить необходимую информацию. Прошло более получаса, когда я наконец наткнулась на подходящую главу.
Список магических змей оказался достаточно небольшим. Как по мне, было бы правильней почти всех из них называть полулюдьми-полузмеями. Они были разумны, почти также, как, например, кентавры, притом преимущественно это были существующие в единственном экземпляре особи. А в добавок к этому обитают они очень далеко от Магической Британии. Лишь три существа из списка в большей или меньшей степени могли подходить под критерии чудовища из Тайной Комнаты. Хотя, если подумать, этих самых критериев практически нет. Это не может быть какая-нибудь мелкая змейка, плюющаяся во врагов ядом, разъедающим кожу или нечто в этом роде, а что-то куда более величественное. И что-то, заставляющее окаменеть противника при атаке.
Итак, первым вариантом была некая змея со странным названием Invisibilia mortem, что по словам автора книги переводится, как "Невидимая смерть". Судя по описанию, это "милое" пресмыкающееся вполне заслуживает это имя. След укуса её маленьких, абсолютно не совподающим с размером тела (а оно было не намного меньше, чем человеческая рука) зубов невозможно увидеть, однако насколько мне известно, у магов не существует ни увеличивающих заклинаний, которые могли бы сработать, как маггловская лупа, ни уж тем более их самих, что, возможно, и является способом увидеть его. Яд замораживает кровь при попадании в неё, и через несколько часов замерзающая жидкость доходит до сердца, а это влечёт за собой верную смерть. Можно полагать, что на момент, когда Дамблдор осматривал Миссис Норрис, та была ещё жива. Сомневаюсь, что эта змея является тем самым монстром, но подобная возможность всё же имеется.
Номером два я окрестила трёхметровую змею, владеющую ментальной магией, что позволяет ей управлять разумом людей. В учебнике сообщалось, что она действует подобно одному из Непростительных заклятий. Впервые слышу этот термин, жаль, что пока у меня нет времени на изучение данной темы. Обязательно вернусь к этому позже. Оставалось лишь четыре особи этого вида, но они незаконно были вывезены куда-то в Болгарию пару веков назад, это последняя информация об этом виде. Я уверена на почти сто процентов, что она никак не связана с той знаменитой легендой.
А последним в списке стояла воистину громадных размеров змея, именуемая Василиском. Король Змей. Звучит пугающе. Он живёт столетиями, а это может быть прекрасным объяснением тому, что эта тварь ещё не скончалась от старости, ведь появилась на свет она ещё во времена великих основателей. В его ужасных клыках смертельный яд, тому, кто решил взглянуть ему в глаза, не выжить. Не очень обнадёживает. Василиски боятся петушиного пения, а их самих сторонятся пауки, сбегая куда подальше. Как бы печально это не звучало, именно у Василиска есть почти все шансы быть чудовищем Слизерина.
Я со злостью захлопнула книгу. Узнанное меня сильно разочаровало. Всё оказалось посерьёзнее, чем мне казалось ранее.
– Мисс Грейнджер! – возмущённый вопль разъярённой библиотекарши донёсся до меня. Мерлин, надеюсь, у неё не появилось идеи ограничить мне доступ к книгам.
– Простите, – пискнула я, постаравшись произнести это наиболее сожалеющим тоном.
И тут у меня появилась одна любопытная мысль. Надо бы проверить эту теорию. И подхватив свою сумку, я бросилась вон из библиотеки. Мой путь пролегал к Астрономической башне.
***
Я с раздражением тыкала Карту волшебной палочкой. Эта якобы волшебная штука – имеется в виду карта – меня уже действительно бесит. Какая от неё польза, раз показать ничего по-настоящему стоящего, она не может?! Там не было ни Тайной Комнаты, ни какого-то чудовища. Вообще ничего подозрительного! Никакие мои старания не увенчались успехом, ведь единственным полученным результатом были выскочившие на пергаменте оскорбления от придурков-создателей – Сохатого, Бродяги, Лунатика и Хвоста, что успехом уж точно не считается. Дурацкие прозвища и дурацкая работа! Вот не верю я, что случившееся с кошкой только чья-то злая шутка. Должна быть хоть какая-то мелочь, что укажет мне на виновника. Пусть это просто человек с невысоким интеллектом, способный на подобное, но он обязан быть на карте. Или всё же нет? Вдруг преступник пробыл в замке несколько часов, а после смылся. Я прошептала кодовую фразу, отключающую работу карты. Надо будет почаще поглядывать в Карту, проверять – может что-то и произойдёт, объявится тот маг.
Я неторопливо спускалась вниз с площадки Астрономической башни. За поворотом раздались приглушённые голоса. Через несколько мгновений из полумрака коридора вынырнули две рыжие головы. Близнецы Уизли. Я ускорила шаг. Слухи о том, что два идиота-гриффиндорца, отличавшиеся изобретательностью касательно придумывания разных штук с препротивными последствиями и полным отсутствием ума в отношении всего остального, любят испытывать свои новые изобретения на первокурсниках, особливо на студентах нашего факультета. Я уже отошла от четверокурсников на пару шагов, когда один из них неожиданно обернулся на меня, сосредоточенно нахмурившись.
– Я тебя помню, – хамовато заявил он. Я скептически приподняла левую бровь. – У тебя наша карта.
Изобразив на своём лице крайнее непонимание, я поглядела на его хитрую рожу. Карта может мне пригодиться, если я, например, захочу погулять после отбоя или влезть на запретную территорию. А если её заполучат Уизли, кто знает, в каких целях они станут её использовать.
– Не строй из себя дурочку, – влез второй брат. – Карту Мародёров.
Не прокатило.
– А с чего бы мне вдруг её отдавать вам? – я скрестила на груди руки.
– Ты же не хочешь проблем? А ведь мы можем это устроить, – ехидно подмигнул первый.
– Запросто, – поддакнул другой.
А им Распределяющая Шляпа случайно не предлагала отправиться на Слизерин? Подобные методы как раз в духе нашего факультета.
Они правы – лишние проблемы мне не нужны, их и без этого навалом.
– Так что отдавай нам Карту по-хорошему.
– Она потерялась где-то в моих вещах, – я предприняла последнюю попытку отмазаться.
И тут один из близнецов заметил торчащий из кармана моей мантии знакомый пергамент. Быстро выхватив заветную Карту, прежде, чем я успела заметить его движение, они с братом ретировались.
А я осталась стоять на ступеньках, сжимая от злости кулаки. А что я ещё могла сделать? Нападать? Не в моём стиле, это было бы слишком безрассудно, да и к тому же, второкурсница, хоть и одарённая, каковой я считала себя, вряд ли бы смогла одолеть двух учеников четвёртого курса. Яростно топнув ногой, я резко тряхнула головой, откинув светлые пряди, спадавшие на лоб, и двинулась дальше по ступенькам.
Сегодня определённо самый «удачный» день моей жизни! Сначала обнаруженная мной информация о возможном чудовище из Тайной Комнаты, теперь изъятие Карты Мародёров. Причём, при последнем огорчает не сколько теперешнее её отсутствие у меня, а сколько мой позор на глазах у Уизли.
Просто отвратительно.
***
С того случая прошло немного больше недели. Девять дней, если быть точной. Никаких неясных и пугающих происшетсвий не происходило, никто не пытался меня довести – лишь так, по мелочи, Паркинсон, видимо, никогда не успокоится. Всё шло своим чередом. Уроки, хоть порой и чертовски скучные, помогали отвлечься от неприятных мыслей.
Сегодняшнее утро ничем не намекало на возможный нехороший поворот событий, а потому я относительно спокойно доев свой завтрак, поспешила на Травологию. Занятие оказалось достаточно интересным, в особенности практическая часть. Мы пересаживали подросших мандрогор в горшки. У этих растений корень выглядел как весьма уродливый младенец, что издавал режущий уши визг. Кстати, крик взрослой мандрагоры может сделать человека глухим навсегда, а в редких случаях и убить. Молодые же растения способны оглушить только на несколько часов. Ах да, ещё одним приятным моментом на уроке было то, как один не очень умный гриффиндорец, не сумевший по-человечески надеть защищающие от воплей истеричных растений наушники, упал в обморок. Угадайте, кто это был? Долгопупс. Кажется, неосмотрительность станет его пожизненным клеймом во всём, а не только на зельеварении.
Учитывая всё вышеупомянутое, не трудно понять, что после урока я пребывала в приподнятом расположении духа. Я небыстрыми – перемена была большая – шагами двигалась к кабинету трансфигурации, где у нас проходила следущая лекция.
– Эй, Грейнджер! – окликнули меня.
Я ненадолго приостановилась, меня нагнал Флинт. И что он здесь забыл, его урок, насколько мне известно, будет в совершенно другой части замка?
– Чего ты хотел? – грубовато поинтересовалась я. Мы друг друга... не особо жаловали, лишь терпели, так что подобная реакция далеко не неожиданность.
Чуть запыхавшимся голосом Маркус заговорил:
– Я просто решил, что тебе следует знать, что ты больше не в команде.
– Что? – ошеломлённо переспросила я, не до конца осознавая услышанное.
– Ты больше не ловец квиддичной команды Слизерина, – повторил он. – У нас есть куда лучший претендент на твоё место. По крайней мере, лучший, чем одна нечистокровная девчушка, я так считаю, – зачем-то прибавил он.
И не дав мне произнести и слова, он махнул рукой и поспешил на собственное занятие.
Перед поворотом он обернулся ко мне в пол-оборота и, подняв указательный палец вверх, с видом, что что-то забыл, бросил:
– Думаю, тебе интересно. Новый ловец – Малфой.
И он ушёл. В разные стороны по коридору бежали ученики, торопясь по своим делам, болтая между собой и не обращая никакого внимания на других. Я осталась в растерянности неподвижно стоять, глядя ему вслед невидящим взглядом.
На уроке я даже не пыталась вслушиваться в то, что говорит Макгонагалл. Подперев щёку рукой, я сидела, уставившись взглядом в одну точку. Мне нравилось летать. Нравилось ощущать, как свистит в ушах ветер, как свежий воздух дует в лицо, а за спиной развеваются волосы. Нравилось, смотреть с высоты на наполненные студентами трибуны, слышать их восторженные крики. Теперь я лишилась этого. Недолго я пробыла в команде. Один год. Я определённо буду скучать по полётам. Тыльной стороной ладони я вытерла незаметно набежавшие на глаза слёзы. И так всегда. То что мне дорого – у меня нагло отбирают. Не в первый раз уже.
***
На следующее утро я уже не чувствовала той ноющей в груди грусти. Осталось лишь какое-то непонятное безразличие. И обида. Я не прощу случившееся Малфою просто так.
Сегодня первая его тренировка с нашей командой. Я приду в это время на поле. Интересно же посмотреть, на что способен новый ловец, не так ли? Я недобро ухмыльнулась.
Когда я оказалась на поле для квиддича, там к моему удивлению почему-то помимо нашей команды были ещё и гриффиндорцы. Я, плюхнувшись на скамейку, стоящую под трибуной нашего факультета, прислонила магический бинокль к глазам и, настроив его, начала наблюдать за разгоравшимся спором.
Флинт яростно тыкал бумажкой, думаю, это официальное разрешение на бронь поля для слизеринской команды, в лицо раздражённому гриффиндорцу. Краем глаза я подметила, что, похоже, у всех слизеринцев новые мётлы. Чуть приблизив изображение с помощью бинокля, я удостоверилась в своей догадке. Все игроки получили экземпляры новейшей модели мётел – «Нимбус 2001». Что ж, повезло им. У Малфоя, похоже, имеется лишь один метод по получению желаемого – подкупить.
На поле тем временем развязалась драка. Белобрысый, видимо, оскробившись на какую-то реплику Томпсон, вякнул что-то такое, из-за чего все трое Уизли бросились на него. Близнецы полезли к Малфою кулаками, а потому тот предпочёл скрыться за внушительными спинами пятикурсников – загонщиков. Мигнула белая вспышка заклинания, направившего на Малфоя волшебную палочку младшего Уизли. Но с блондинчиком ничего не произошло, а вот рыжему повезло меньше. Чары сработали против него самого, и через мгновение гриффиндорца вырвало несколькими слизняками. Слизеринцы заржали, в том числе и я, не удержавшись от злорадной улыбки. Поттер с Томпсон подхватили пострадавшего дружка под руки и потащили его в сторону леса. Если мне не изменяет память, там находится хижина Хагрида. И чем им в этой ситуации поможет лесник? Странная гриффиндорская логика. Навестили бы Больничное крыло, там Помфри быстро бы сняла заклинание. Впрочем, пусть делают, что хотят – им же хуже.
А Флинт зря времени не терял, наскоро напомнив Малфою правила квиддича, белобрысый принял это за оскорбление, сочтя, что уж ему-то совсем не обязательно по сотне раз повторять то, что он прекрасно знает итак.
Я вытащила из кармана палочку и, выполнив лёгкое быстрое движение в воздухе, наложила на Малфоя Конфудус, выученное буквально на днях. Тот вроде ничего и не заметил.
Ну, что, Малфой, посмотрим, как ты теперь запоёшь.
Примерно час я наслаждалась мучениями бездумно болтавшегося в воздухе блондинчика. В конце концов Флинт прекратил тренировку, когда ему пришлось ловить скувырнувшегося с метлы Малфоя. Я поспешно отменила свои чары. Не хватало ещё, чтобы мои действия раньше времени засекли.
Оказавшись на земле, Маркус начал отчитывать или, честнее сказать, орать на Малфоя. Тот стыдливо опустил взгляд в землю. Публичное унижение. Что может быть хуже для слизеринца? Я, к сожалению, знаю это не понаслышке. Испортив изначально мнение Флинта о Малфое, блондинчику будет нелегко поднять себя в глазах капитана.
Я слезла со скамьи и направилась к замку. Мне нужно вернуться в Хогвартс раньше остальных слизеринцев.
Довольная собой, я прошла неподалёку от того места, где стояли Малфой с Флинтом. Надеюсь, они тогда были слишком увлечены разговором и не обратили на меня внимания. Хм, я и не догадывалась, что наблюдать, как ругают Малфоя, может быть настолько приятно. Может, как-нибудь стоит повторить сегодняшнее. И я, ещё раз усмехнувшись про себя, побежала к воротам Хогвартса, потому как начал накрапывать мелкий дождь.
Жаль, я не почувствовала того озлобленного взгляда, которым одарил меня Малфой. Увидев меня, он явно стал догадываться, кто на самом деле являлся причиной его позора.
