ГЛАВА 39
Юлия
Я словно в холодную воду окунаюсь от фразы этой девушки. Я сразу поняла, что я ей не понравилась, вот прямо сразу. Стоило только зайти в клуб и познакомиться с ней и Аланом. И если брат Данилы на меня произвел, на удивление, хорошее впечатление (хоть все в нем кричит «Я чертов плохиш»), то девушка не понравилась сразу. Она слишком уж пренебрежительно на меня смотрела, словно я грязь под ее ногами, не стоящая и толики внимания. Ситуацию спасали Ксюша и Егор, они хоть как-то вовлекали меня в разговор, пока мы ждали Данилу с этими огромными надутыми шарами «уже не 18», «скоро на пенсию», «ты завещание написал?».
А сейчас я сижу и обтекаю тем количеством дерьма, каким меня облили, и ведь в ее словах по факту нет ничего такого. Я и правда смотрюсь старше, черт возьми, потому что я старше! И правда старше же. Если даже сейчас это настолько заметно, то дальше будет только хуже. И кто я? Кто он? Понятно, что дело не только в неравенстве по социальной лестнице, но и в целом…мы такие разные, совершенно! И все равно же вместе, но это пока, пока в нем говорит физика и химия. А потом. Я буду же стареть, я буду дурнеть, и эта разница будет видна разительнее…
Данила моментально тускнеет, а я, наоборот, стараюсь не дать ни единого шанса этой дуре увидеть плоды своих стараний. Нет, она не получит от меня ни единой гребанной эмоции, потому что семейные дела решаются семьей дома, а не при ненужных свидетелях. Я понимаю, что по факту, мне даже предъявить Даниле нечего и не могу я ничего ему предъявлять, хотя бы просто потому, что очевиден тот факт, что он не девственник, да и я не девочка. Это все понятно…все ясно.
Но Альбина эта младше него, и смотрелись они явно органичнее, хотя бы просто потому, что одного возраста и одного круга общения. Думать об этом больно, но я ведь все понимаю и осознаю. Во мне мудрости побольше будет, и я уже не так легка на подъем, хотя многие могли бы улыбнуться, мол не такая уж и значительная разница, но она есть и это неопровержимый факт, с которым придётся считаться.
Сердце колотится как сумасшедшее, но я продолжаю создавать видимость прекрасного настроения, однако с уходом Ксюши и Егора ситуация несколько обостряется, и этот фарс дается мне все сложнее. Данила словно решает меня пришить к себе, постоянно притягивая ближе и ближе, между нами уже и сантиметра нет, так плотно я прижимаюсь к нему пока внутри агония.
Но я гордо поднимаю подбородок и поддерживаю беседу, а стрелки часов тем временем переваливают за полночь.
—Алан, мы поедем, Юле завтра на работу, а мне, собственно, тоже, но ей все-таки раньше. Так что бывай, братуха. Спасибо за подарок, — как-то обреченно выдает Данила, явно намекая на совсем другой «подарок».
—Спокойной ночи, малыши, детсад, штаны на лямках.
Алан аккуратно берет меня за руку, предварительно взглядом спросив разрешения у Данилы. И, видимо, не углядев в реакции парня ничего эдакого, притягивает руку к губам и целует.
—Юлия, вы прекрасны и спору нет, спасибо, что у меня появилась возможность наконец-то увидеть парня с девушкой, а это, скажу я вам, настоящее чудо чудное и диво дивное. Грешным делом, я уже было думал, что он не в нашей лиге, — последнюю фразу парень произносит совсем тихо, но так, что даже сквозь нетихие басы я могу различить эту шутку. Да уж, в нашей он лиге, еще как в нашей.
Каждую ночь показывает, в какой он команде.
—Приятно снова увидеть старых друзей, — подгавкивает Альбина не слишком уж дружелюбным голосом, а я просто киваю на очередной выброс, пока Данила жмет руку брату, полностью игнорируя его спутницу.
Скорее бы убраться отсюда. Подхватив шарики, я иду вперед, пробираясь сквозь толпу уже хорошо выпившей молодежи. Данила двигается сзади, я чувствую его всеми фибрами своей души, словно ну меня на него радар.
Парень молча вызывает такси, берет меня крепко за руку, будто бы опасаясь, что я убегу. Так и стоим, а мимо пьяные мужики и бабы, и все это смотрится мерзко, хотя Данила тоже выпил, но к нему таких чувств у меня нет, скорее наоборот. Парень притягивает меня к себе, придерживая за голову и шепчет в висок так нежно, так ласково, что у меня сердце на мгновение останавливается.
—Я люблю …тебя, малыш, не злись только, я ведь не знаю, как правильно и что сейчас мне делать. Но кажется, что ты так далеко и проваливаешься как песок сквозь пальцы. А я ради тебя на все готов. Вообще на все, мне море по колено, я не думал, что так бывает, малыш. Ик, — парень икает и сильнее прижимается ко мне, слегка пошатываясь.
Срази меня сейчас молния, я бы меньше удивилась. Стою и понимаю, что все конечности начинают вибрировать. Не могу оторваться от Данилы, только поворачиваю голову так, чтобы губами касаться непокрытой одеждой шеи.
Господи, как мне приятно и страшно это слышать. На глаза слезы наворачиваются, и это явно сейчас происходит от счастья. Внутри все делает не один кульбит, пока я обветренными губами шепчу в ответ:
—Я тоже тебя люблю, Даня, — не верю, что произношу это, но это первое, что возникает в моей голове, первое и единственно верное, потому что я уже давно живу только этим чувством, удивляясь, что такое вообще возможно. Что можно так быстро влюбиться, так всепоглощающе и опрометчиво потерять голову, чтобы окунуться в омут с головой.
—Ну вот, а ты глупые мысли в голову закинула, я же видел твою реакцию. Ну не девственник я у тебя, не девственник, но и не была она мне девушкой.
—Я не спрашиваю тебя об этом и спрашивать не буду, не мое это дело.
И хотя я так и говорю, но все поджилки сжимаются от непринятия этого факта. НО как бы неприятно ни было, я не имею права сейчас устраивать скандалы из-за его бывшей, о появлении которой он даже не знал. Это по меньшей мере, глупо и недальновидно.
—Нет, ты послушай. Я просто с ней переспал один раз, она себе там в голову забила что-то, что я ее единственный, хотя таких, как я, там полдвора было. Пойми, это вообще для меня был просто первый секс. Все. Ну и все оговорили на берегу, так сказать. Она мелочная стерва, еще тесты мне таскала, что мол беременна. Только я тоже не дурак, пальцем вторую полоску стер. Женить она меня на себе хотела, потому что я кто? Выгодный женишок. Но, видимо, теперь она на Алана переключилась, но с ним вообще разговор короткий.
Мерзость какая. Придумывать беременность, чтобы заарканить кого-то. Гадость, это как нужно себя не уважать?
—Я правда…и не думала об этом говорить, и мне жаль, что в твоей жизни был такой эпизод, — веду пальцами по щеке, а Данила аж глаза прикрывает, еще бы замурчал и вылитый котяра.
—Но ты напряглась, и начала усиленно думать, от такого мыслительного напора у меня у самого чуть башка не взорвалась. Хочу знать, что родилось в твоей головке в этот момент.
И я молчу, потому что сказать это не могу…
—Говори давай.
Я продолжаю молчать, потому что подобрать слова так, чтобы он меня понял, — это далеко нелегкая задача, если мы говорим о настолько щепетильной теме.
—Может она была права…
—Че, бл*? Она права, в чем это? — меня смывает потоком острой злости, впивающейся в кожу мелкими иголками.
—Я смотрюсь старше. И дальше буду стареть, а это, как ты понимаешь, скажется на нашей разнице во внешности…и ты…
Не хочу продолжать, что найдешь кого помоложе. Вообще думать об этом не хочу. Не буду.
—Херь полная, бляха! Я тебя люблю, Юля, и ты смотришься младше меня, а если эта ушлепочная сказала обратное — это от скудоумия, все. Она тупая как пробка из-под шампанского, летящая над Парижем.
Я прыскаю от смеха, потому что только Данила мог объединить два фразеологизма и попасть не в бровь, а в глаз, чтобы выразить полнее свою мысль.
—Фанера над Парижем, Даня… — хрипло смеюсь, на что парень реагирует неординарно, целует меня развязно, пошло, грубо, так, чтобы все мысли выветрились из головы, кроме одной, самой горячей. Мы не сразу замечаем такси, но даже когда замечаем. Это не мешает нам продолжаться целоваться, как в последний раз, пока таксист не начинает бибикать. И мы все-таки отрываемся друг от дружки, чтобы сесть в машину и…продолжить извращения на заднем сидении.
* * *
Как мы добираемся до квартиры — одному Богу известно, потому что я не осознаю ничего из того, что происходит, для меня есть только руки, губы и жаркие прикосновения, от которых дух захватывает и легкие перестают функционировать. Запредельные ощущения, смешанные с запахом виски, оседавшим на губах едва заметным шлейфом.
—Я так понимаю, мой подарочек — это ты, — отрываясь от меня на пару секунд, шепчет Данила, на что я заливисто смеюсь, кивая. Вообще-то подарок для него у меня есть, помимо нижнего белья, а то, что это за подарок в самом деле? Но пока что я не в том состоянии, чтобы вручать именно тот самый подарок, ограничимся малым.
—Ведь угадала, — мне удается снова оторваться от манящих губ и прошептать надсадно. Мы все еще в подъезде моей квартиры, ведь сюда было ближе ехать. Данила стягивает с меня куртку, алчно пробирается под кофточку и расстёгивает лифчик, пока я копошусь с замком. Чертово везение, надо было бы давно его сменить, открывается через раз.
—Дай я, — хрипит Даня в спину, но я упертая, все-таки открываю сама, ощущая, как парень толкается ко мне ближе, давая ощутить внушительную выпуклость в штанах. — Не могу больше, все хватит.
Мы вваливаемся в квартиру и прям в коридоре, закрыв ногой дверь, рустам усаживает меня на комод и разрывает на мне колготки, юбка отправляется на пояс. Быстрее, быстрее, дар в теле достигает самой высшей точки, я чувствую прохладный воздух между ног, всего мгновение, а затем жалящим поцелуем Даня вгрызается в меня, одновременно погружаясь пульсирующей плотью внутрь. Крик глушится пухлыми губами, а очередной толчок возносит меня до небес. Заниматься сексом в коридоре удобно, нам везде удобно, где есть гладкая поверхность.
Темп нарастает, я начинаю биться затылком о стенку, но мой мужчина заботливо подставляет руки, одновременно расстегивая зубами блузку, а когда он видит все, что я для него приготовила, резко останавливается. Штаны вместе с трусами плавно спускаются вниз. Данила сейчас явно в шоке.
—Твою…дивизию, я просто варвар разорвал даже не глянув, — горячие пальцы плавно скользят по ажурному корсету, плотно стягивающему грудь и талию, и вся это красота переходит на бедра, оставляя пустое пространство рядом с нужными местами, дальше — больше. Полупрозрачные трусики…были, теперь от них остались одни ошметки.
—Ты подарки вообще распаковывать не умеешь, — игриво отмечаю, плотнее прижимаясь к Даниле, пытаясь самостоятельно насадиться на него, но парень все делает сам, и это тоже.
—Я их рву, мне лучше вообще без упаковки, но красиво. Куплю тебе новое, а это извини…но как получилось уже, — Данила пытается расстегнуть корсет сам, но только чертыхается. — Юля, бляха, распакуй мне моих девочек, им дышать нечем!
Сидя на комоде, я прогибаюсь в пояснице, и сама расстегиваю защелки, медленно. Так медленно, чтобы у кое-кого терпение лопнуло поскорее. Он смотрит жадно, словно еще секунда и помчится за ножницами, чтобы поскорее справиться с этим всем. Корсет по чуть-чуть оголяет грудь, сначала одну, затем другую. Соски давно уже в возбужденном состоянии, и Данила немедля цепляет их пальцами и выкручивает, от чего я хрипло стону.
—Красиво, очень красиво, а теперь позволь мне, — Данила откидывает корсет в сторону, скользит по телу горячими ладонями, а затем подставляет руки под ягодицы, сжимая их, переминая, и притягивает к себе ближе, усаживая меня под нужным ему углом. А дальше все как в тумане. Горячая плоть входит в меня и начинается сумасшествие, я только и успеваю, что цепляться слабыми руками за сильную шею, ощущая вибрацию по всему телу от крышесносных толчков, пронзающих мое тело. Я кончаю первая, откидываясь назад, а Данила сжимает мою грудь и продолжает. Все тело словно в мелких иголках, гуляющих по коже, заставляющих испытывать смесь из самых разных ощущений.
У меня точно будут синяки на попе, и не только там. В какой-то момент безумная скачка прекращается, Данила резко выходит из меня и изливается на живот. Я опускаю взгляд и любуюсь открывшейся картиной. Он красивый везде и там тоже.
—Вот такой день Рождения, мне нравится, малыш, — в разы протрезвев от такой физической нагрузки, Данила подхватывает меня на руки, совершенно не стесняясь того, что я вся в нем, и уносит в комнату, где мы, выдохшиеся, обессиленно падаем на застеленную кровать.
—Это же не весь подарок…технически это вообще подарком не было, — ведя пальцами по волосатой коже груди, я тихонько лепечу, улыбка при этом до ушей.
—Да что ты, а что же тогда?
Приходится встать, подойти к комоду и изящно нагнуться так, чтобы было все самое нужное видно.
—Сейчас мы до подарка не дойдем, если ты продолжишь, — слышится со спины.
Я смеюсь, оборачиваясь. Но при виде стоящего колом члена мне уже не смешно, так и правда не успею ничего подарить. Маленькая коробка наконец-то оказывается у меня в руках, и подойдя к Дане, я, довольная собой, протягиваю ее ему.
Мне было сложно с выбором подарка, еще и в такие короткие сроки, но я сделала все, что смогла…
Данила забирает у меня подарок и открывает, а затем молчание повисает в комнате. Он ни слова не произносит, и я начинаю думать, что немного перегнула палку. Вдруг и правда такие вещи он не носит? Но, с другой стороны, это немного больше, чем просто безделушка, о которой он забудет, надев всего лишь раз.
Данила берет в руки широкий серебряный браслет, на замке которого небольшой родимич. Символ рода, он связывает все поколения между собой. И просто увидев это пояснение, я поняла, что моему мужчине это надо. Особенно меня зацепил момент того, что через такой амулет умершие родственники могут оберегать человека, следить за делами и помогать при трудностях.
—Славянский оберег. Символ рода, помогает держать связь с близкими и оберегает от всех бед.
Данила отмирает, смотрит на меня серьезно, без шуток уже.
—Я всегда буду его носить, — и с этими словами надевает браслет на руку.