ОСКОЛКИ НАДЕЖД
Тадимар Нолма Фалмаллинар Арссе
Терра Арссе. Королевский дворец Сарн-Атрада
♫ Vermeer – Baleen
Пора была признать провальность идеи с пятью правителями. Я задумчиво рассматривал четыре пустых трона, восседая на пятом. Большую часть монаршего бремени все-равно тащил на себе я, несмотря на то что никакого желания делать это у меня сейчас не было. Гораздо интереснее было бы провести время за новым изобретением, или пойти в больничное крыло к Сотиниру, или почитать что-нибудь в тишине кабинета. Гхара, да что угодно было бы интереснее, нежели слушать доклад Яо.
Хотя, нельзя было не признать, что с тех пор, как он возглавил народный совет, пользы от него стало значительно больше.
— Купцы ждут, когда мост будет построен, — увлеченно докладывал он, расхаживая перед возвышением трона. — Большинство уверены, что торговля с вивианцами позволит упрочить экономику королевства и вывести ее на новый уровень.
Я вяло полюбопытствовал:
— Им же не нравились вивианцы, что поменялось?
— Им нужно было время. А теперь до них наконец дошло, что многих товаров, производимых, в Терра Арссе у вивианцев нет. Теперь они готовы драться за то, кто первым заключит выгодные сделки, — Яо усмехнулся, прикидывая несомненную выгоду.
— Прекрасно.
— Все меняется слишком стремительно. Оглянуться не успеем, как светловолосые вивианки охомутают наших мужчин, Ваше Величество! — хохотнул в кустистые усы мужчина.
А я перевел взгляд на окна, за которыми солнце только что коснулось вершин Бар-Эбира. И без его напоминаний мои попытки выкинуть из головы мысли об одной из светловолосых вивианок были тщетны. Пробормотал:
— Достаточно, господин Яо, вы можете идти.
Поняв, что сболтнул лишнего, представитель народного совета торопливо убрался восвояси. Гвардейцев, стоящих на страже у тронного зала, я отпустил еще пару часов назад и теперь остался в блаженной тишине.
Поднялся с мягкого бархата трона, позволяя звук шагов отскакивать гулким эхом от высоких стен и потолков, поддерживаемых мраморными колоннами. Их тени монохромными полосами ложились на пол. Я шел между ними как когда-то в опустевшем бальном зале Первого замка. Позволял себе растворяться в пустом пространстве темных частей пунктира. Не существовать. Забывать о том, кто я, о прошлом, о Стэйси, о Рэе, о Сирилле, о том, что я вообще не должен был становиться ни Первым Следующим, ни правителем Терра Арссе.
Но светлые полосы напоминали, что я все же король. И что даже после гибели отца и матери у меня остался брат. И пусть, я больше не маг, у меня есть иные достоинства. Наверное. А Стэйси, с ней все слишком неопределенно. Возможно, я все еще верил, что при личной встрече, которая обязательно когда-нибудь настанет, сумею ее переубедить. Я ведь уже делал это когда-то. Так может сумею в очередной раз развеять ее сомнения?
Прошел к высокому полукруглому окну. Застыл в проеме, разглядывая площадь с опускающимися на нее сумерками. С силуэтом ледяного дракона в центре. Облокотился о подоконник, но тут же убрал с него дрогнувшие ладони — рана на плече резко дернула острой, отрезвляющей болью. Иногда мне казалось, что несмотря на все старания Сотинира, укус уже никогда не затянется. Так и будет всю жизнь напоминать о моей слабости, о проявленной малодушии, об ошибке, стоившей жизней не только Рэя Келегорма, но и всего отряда его лучших бойцов.
Пора было покинуть зал, но я зачем-то снова остановился у возвышения с установленными на нем пятью тронами. Этот, справа от моего, принадлежал Стэйси. Когда она была здесь в последний раз? Кажется, я успел забыть.
Задумчиво прошелся кончиками пальцев по мягкой обивке и гладкой полировке красного дерева. Она вернется лишь тогда, когда я перестану ждать. А я ведь не перестану.
Погруженный в собственные мысли, словно в глубокое мутное озеро, не услышал, как распахнулись двери тронного зала. И обернулся лишь когда они захлопнулись со звонким щелчком.
У входа стояли двое. Стасилию я узнал сразу, в первое мгновение сочтя частью собственного помешательства, но нет, она была реальной. Такой же красивой, как и прежде. В длинном темно-синем платье с переливающейся серебряной вышивкой, она была связана темно-коричневыми путами. Плотными витками они оплетали ее тонкий силуэт, удерживали руки и ноги, лишая возможности пошевелиться или сотворить заклинание. Одна обвилась вокруг лица, не позволяя говорить.
Виной был тот, кто стоял рядом с ней. Рецессиус. Его имя прозвучало в памяти резким и громким голосом Таламура. Так он отдавал своему содействующему в пытках магу нужные команды. Крики Тулемия до сих пор иногда снились мне в кошмарах. Столь же хорошо я помнил, как эти хлесткие и сильные корни когда-то швырнули меня самого на холодные доски эшафота в день моей несостоявшейся казни.
Давно стоило заняться поисками прихвостня погибшего королевского бастарда, но мне все время оказывалось не до того. А теперь Рецессиус явился сам. Еще и каким-то образом взял в плен Стэйси.
Смотреть на нее, беспомощную и связанную, было невыносимо. Настолько, что огонь тревоги внутри мешал трезво соображать. Пеленой застилал глаза, позволяя видеть лишь ее. Я стиснул зубы и сжал кулаки, надеясь этим привести себя в чувство.
— Тадимар! — с ухмылкой поприветствовал незваный гость, делая вперед медленные, осторожные шаги.
Он перебирал пальцами, заставляя стискивающие Стасилию корни двигаться и перемещать добычу в пространстве.
— Рецессиус, — неприязненно прошипел я сквозь зубы.
Мозг лихорадочно соображал. Как маг сумел попасть сюда? Как миновал несколько гвардейских постов, не подняв тревоги? Как мог пленить чародейку, которая теоретически намного сильнее?
Маг подходил ближе, но мой взгляд сам собой соскальзывал с него на Стэйси. Отмечал бездонные голубые глаза, румянец на щеках, спутанные грубыми корнями светлые волосы.
— Хорошо знать дворцовые тайные ходы, правда, Тадимар? — обратился ко мне маг, застыв на расстоянии десятка шагов. — Я знал, что ты скрывался в них, когда Таламур допрашивал видящего, но не выдал тебя. Как знал, что ты когда-нибудь мне еще пригодишься.
Не видел причин благодарить его за это. Сухо полюбопытствовал:
— Чего ты хочешь?
— Как неучтиво, Ваше Величество, — он ухмыльнулся. — За вивианскую гостью вы можешь не волноваться. Она всего лишь гарантия твоей сговорчивости.
Он шевельнул пальцами и корни сдавили Стэйси еще сильнее. Боль отразилась на ее лице. Я резко вдохнул и до крови закусил щеку изнутри, чтобы не сказать ничего, о чем впоследствии могу пожалеть. Следовало быть осторожным.
— Мне нужно всего-ничего: твоя сила, — продолжил маг. — А у тебя по счастливому стечению обстоятельств, как раз где-то завалялся нужный кристалл, чтобы ее перенести.
Гхара. Главное не выдать ему, что ни силы, ни кристалла, у меня давно нет, иначе Стэйси может пострадать. Делая вид, что раздумываю над предложением, я с сомнением произнес:
— Предположим, я отдам тебе силу. И что? Зачем тебе она? Ты — маг совершенно другой стихии.
— О, не волнуйся об этом, Тадимар, — с новой гадкой ухмылкой заверил собеседник. — Как-нибудь придумаю, как правильно ей распорядиться. Ты главное поторопись, у меня не столь много времени, как хотелось бы.
Еще бы. Потому-то я целенаправленно его и тянул, в надежде на то, что в тронный зал кто-нибудь войдет. И желательно, чтобы этим кем-нибудь был отряд стражи.
— Хорошо. Я согласен, но только в том случае, если ты ответишь на пару моих вопросов.
Маг скривился:
— Ты не в том положении, чтобы ставить условия, мальчишка. — Новым поворотом ладони он заставил Стэйси задыхаться от сдавливающих тело корней.
— Хватит! — Я сжал подлокотник кресла так, что он затрещал. — Прекрати причинять ей боль! Может я и не в том положении, но что тебе стоит дать пару честных ответов? И, если у тебя нет времени, просто ответишь быстрее.
— И ты перенесешь свою силу в кристалл и отдашь ее мне? — переспросил он с сомнением, а я кивнул.
Рецессиус перевел взгляд на Стасилию, а потом снова вернул ко мне, хмыкнул:
— Поклянись жизнью и магией.
А я понял, что сам загнал себя в ловушку. Но отступать было поздно и я продолжил играть в эту игру, изначально обреченный на поражение.
— Только если я задам вопросы первым. И ты тоже дашь клятву.
— Дам, — охотно пообещал маг. — Но ты не станешь долго раздумывать над вопросами.
Я снова кивнул и вытянул вперед руку. Он вытянул свою. По правилам подобных магических клятв, их связывала сила того, кто дает обещание последним, поэтому моей лжи не грозило быть раскрытой так быстро. Мне угрожала лишь неминуемая гибель, поскольку исполнить клятву я в любом случае не смогу. Но прежде, чем умереть, успею освободить Стэйси. А она — услышать ответы на вопросы. Это поможет в разгадке тайны о наших врагах. Уже неплохо.
Старался не смотреть на Стасилию. Стоя в полосе света, пристально глянул на мага. Торжественно проговорил:
— Тадимар Нолма Фалмаллинар Арссе без принуждения клянется жизнью и магией перенести свою силу в артефакт Слеза моря и передать Рецессиусу Саура Орн Дорон в обмен на честные и полные ответы на три вопроса!
Стоя напротив в темной полосе тени колонны, чародей так же торжественно произнес:
— Рецессиус Саура Орн Дорон без принуждения клянется жизнью и магией дать честные и полные ответы на три вопроса Тадимара Нолма Фалмаллинар Арссе в обмен на его силу, заключенную в артефакт Слеза Моря!
В тот же миг наши руки оплела зеленая лоза. Яркая и свежая, будто настоящая. Так магия земли Рецессиуса скрепила клятвы, не оставив ни одному из нас путей к отступлению. Через мгновение лоза исчезла так же внезапно, как и появилась.
— Ну же, давай, спрашивай, не тяни, — поторопил маг.
Сложно было правильно сформулировать вопросы. Их было слишком много. И все важные. Задал первый:
— Кто причастен к отравлению Стасилии в день коронации?
— Я, — честно ответил он. — И еще один человек.
Скорее всего второй — и есть тот самый таинственный иллюзион. Вопрос «кто именно» мог стать следующим. Но не стал. Решил оставить его на потом.
— Гибель арссийских магов и призывы к мятежу — тоже ваших рук дело?
— Наших, — не без гордости ответил Рецессиус, подтвердив мои самые смелые догадки.
После ответа на следующий вопрос у меня останется не так много времени, чтобы попытаться обезвредить противника коротким королевским кортиком. Пальцы уже готовы были сжать холодную сталь, пока я мысленно подбирал нужные слова с такой щепетильностью, словно под микроскопом складывал части хрупкого механизма. Вопрос должен был быть таким детальным, чтобы ответ на него не потребовал новых уточнений.
Иллюзион ведь мог быть кем угодно. Менять личину по несколько раз на дню. Именно это давало ему ускользать все это время. Но теперь я обязан был понять кто он. Лишь это стоило той жертвы, на которую я собирался пойти. Медленно, делая паузы между словами, я проговорил:
— Каковы все имена того человека, вместе с которым ты отравил Стасилию, убивал магов и призывал арссийский народ к мятежу?
Рецессиус сощурился, пытаясь придумать способ оставить иллюзиону лазейку, но ее не было. И, скривив губы, он, все же ответил:
— Рионтис Главра Оглин Ваэл.
Я знал это имя. И даже подозревал бывшего Учителя, но без достаточных оснований не искал, чтобы обвинить напрямую. Чувствовал ведь, что это дело рук моего личного врага. Рионтис не из тех, кто привык сдаваться. А магией он был одержим. Скорее всего, он — главный инициатор всех их противозаконных идей. Рецессиус привык подчиняться, а не руководить.
Тем временем, маг продолжил и договорил ответ до конца:
— Но сейчас он известен под именем Сотинир Васариа Варто. Даже странно, что ты не догадался.
И правда, странно. Анаграммы — это в его духе. Теперь ясно, отчего моя рана никак не желала заживать. Но размышлять об этом было не время. Ответы на вопросы были даны и следовало действовать, пока жизнь не покинула меня за отказ выполнения клятвы.
Молниеносным движением выхватив кортик, я бросился на противника, успев полоснуть его вдоль руки от плеча до запястья. В этот же миг корни из его второй ладони хлестнули меня, словно огромная плеть, распоров на груди не только ткань камзола, но и кожу до крови.
Я замахнулся снова, но маг проворно отскочил, а новый удар корней отшвырнул меня на пару метров. Столкновение с мраморной колонной на мгновение вышибло воздух из легких.
В этот момент произошло то, чего не ожидали ни я, ни Рецессиус. Огромное полукруглое окно брызнуло во все стороны сверкающими осколками, а в тронный зал кувырком ввалилась... Стасилия. Настоящая. Несмотря на то, что одета она была непривычно, а волосы теперь были огненно-рыжими, я сразу узнал ее и понял, как сильно ошибся, поддавшись хитрой уловке иллюзиона.
Рыжеволосая Стэйси ловко поднялась с усыпанного осколками пола. Выпрямилась, оценивая происходящее. Светловолосая, избавившись от корней, стояла напротив, но спустя мгновение, растаяла в воздухе. Сотинир-Рионтис трезво оценивал свои шансы на успех и предпочел отступить. Исчезнуть, до лучшего момента.
Лишившийся сообщника Рецессиус, растерянно огляделся, но едва успел выпустить в сторону Стасилии магические корни, как его пригвоздило к противоположной колонне острыми, словно кинжалы, льдинами. Сползая по скользкому мрамору на пол, он хрипел и задыхался, но быстро затих. Что же, по крайней мере мне теперь не грозит смерть от неисполненной клятвы.
— Здесь остался иллюзион, — сообщил я, но чародейка уже выпустила из ладоней новые ледяные стрелы.
Они со свистом прошивали воздух, но ни одна не достигла цели. Бывший Учитель исчез, чтобы затаиться в ожидании следующей возможности подобраться ко мне поближе.
— Кажется, он сумел уйти, — выпустив в разные стороны еще несколько стрел, Стэйси обернулась ко мне. — Жаль.
Зимний ветер, ворвавшийся в тронный зал сквозь разбитое окно, трепал ей волосы. На щеках цвел розовый румянец. Глаза взволнованно сверкали. Я рассматривал ее, подмечая все изменения, что успели произойти с момента нашего расставания. Она так же внимательно всматривалась в мое обеспокоенное лицо.
Я осторожно поднялся с пола, не обращая внимания на то, как ноет старая рана в плече и как свежий порез на груди заливает алым камзол.
— Почему ты пришла?
— Тебе нужно к лекарям, — заявила она вместо ответа и отвела взгляд.
А мне захотелось нервно расхохотаться. К лекарям. Рионтис был так хорош в роли Сотинира, что я ни разу не усомнился в его намерениях. Я всегда был доверчивым и наивным и думал о людях лучше, чем следовало бы.
— Не нужно. Я никуда не пойду, пока мы не договорим. Почему ты пришла, Стэйси? Ты ведь могла появиться в любой момент. Почему сейчас?
Я снова задавал вопросы. Только теперь ей, а не Рецессиусу. Ответы были мне столь же важны.
Стасилия пожала плечами, обтянутыми тканью похожего на мужской камзола:
— Хотела поговорить. И чувствовала, что нужна тебе сейчас.
— Ты была нужна мне все это время, — заверил я, шагая к ней. — Каждый день с того момента, как ты уехала, ничего не объяснив. И потом, это письмо, которое скорее добавило вопросов, чем дало какие-нибудь ответы...
Не мог понять ее чувств по мимике — лицо Стэйси казалось непроницаемым. Остановился на расстоянии вытянутой руки, не решаясь подходить ближе. Она подняла на меня глаза и произнесла:
— И я пришла сейчас, чтобы дать их тебе.
Адреналин до сих пор кипел в крови. Так хотелось обнять ее, прижать к окровавленному камзолу и никуда больше не отпускать. С той, прошлой Стэйси, такое решение могло помочь, но эта была другой. Иными стали взгляд, осанка, и жесты. Она ведь даже пахла теперь иначе. Не ванилью и жасмином, а свежим морозным ветром.
— В моей жизни столько произошло с момента нашего расставания, Ади. — Она тяжело вздохнула и взъерошила медные волосы пальцами. — Оказалось, что я — потомок валькирий. И что у меня теперь есть дракон. Мой. Последний из кристальных. И валькирии — они должны быть свободными...
— Те самые, о которых ты рассказывала мне, — вспомнил я и тоже вздохнул. Рана в груди неприятно заныла. — И, значит, раз ты теперь свободная валькирия, воительница, властительница последнего кристального дракона, сильный маг... я ничего не забыл? Тебе теперь не нужен рядом обычный слабый человек, чья жизнь значительно короче твоей?
Произнес это почти безразлично. Так, словно мне все-равно, каким будет ее ответ. Но под этой маской показного равнодушия и фальшивой сдержанности, все еще жила надежда на то, что она опровергнет сказанное. Что заверит в том, что я нужен ей любым, как и она нужна мне любой, независимо от статуса, силы, резерва или цвета волос.
Но она молчала. И боль от осознания причин этого молчания заглушила боль в обеих ранах, потому что оказалась в разы сильнее. То же самое. Она думала то же самое. Стэйси сказала бы то же, что сказал я, если бы я не произнес эти слова сам.
Мы смотрели друг на друга. В этот миг таяло прошлое, которое соединило нас разговорами, обещаниями, артефактами, поцелуями и объятиями. Таяло счастливое будущее, которое, я точно знал, могло быть у нас, останься мы вместе. Таяла наша связь. Легко и быстро. Как снег под весенним солнцем. Осталось лишь настоящее. Пустое и ненужное.
Наверное, мы могли бы молчать так еще очень долго, но наше уединение нарушили.
— Давно говорил, что арссийскому дворцу не помешал бы лишний вход. Очень удобно получилось. — Дэй спрыгнул с подоконника и подал руку, чтобы помочь Тэт, но она демонстративно проигнорировала жест.
— Не благодари, — мрачно ответила Стэйси брату, не оборачиваясь.
Возможно, она все же собиралась как-то отреагировать на мои слова, но вряд ли теперь я это узнаю.
Тэт огляделась по сторонам и зевнула так, словно только что проснулась. Полюбопытствовала:
— Что здесь произошло? — Она выглядела подавленной и уставшей, не выдавая радости от собственного возвращения. Надо сказать, Дэй выглядел не лучше. Им предстояло поведать о результатах своего путешествия, но я не был уверен, что сейчас хочу об этом слушать. Тэт снова зевнула и продолжила: — Это же... этот, как его?
— Рецессиус, — напомнил я. — Прихвостень Таламура.
Дэй, очевидно, тоже не забыл день нашей несостоявшейся казни.
— Туда ему и дорога, — прокомментировал он, по достоинству оценив боевое мастерство собственной сестры.
Наша встреча выглядела до смешного гротескно. Грязные, израненные, растерянные мы стояли посреди усыпанного осколками тронного зала. Правители королевств Терры. Для полного набора нам не хватало еще двоих. И они не замедлили появиться на пороге через мгновение.
Мира, Тулемий, и даже Рус, гораздо больше походили на монархов, хотя озадачены происходящим были не меньше. Мы уселись на ступенях, оставив пять тронов пустовать, и обменивались последними новостями.
Тело Рецессиуса нисколечко не мешало этому импровизированному совету. Лишь Мира сухо прокомментировала случившееся словами «о покойных плохо не говорят, поэтому я промолчу», подтвердив, что и она была знакома с магом земли не понаслышке. Но тут же сменила тему на более насущную:
— Что бы ни ожидало нас в Лимерии, мы отправимся туда при первой возможности.
Рус, после озвученного Дэем рассказа, не проронил ни слова. Но нервное подергивание ушей и хвоста выдавало в нем какие-то эмоции.
— Дайте сначала выспаться, — Тэтрилин потерла глаза и в очередной раз зевнула. — А потом — хоть на край света.
Мне тоже говорить не хотелось. Отказавшись идти к лекарям, я просто сидел и слушал. Избегал смотреть на Стэйси, но ее силуэт все равно то и дело отражался в осколках разбитых стекол, усыпавших мраморный пол так же, как осколки разбитых надежд, усыпавших мою душу.