ИНТУИЦИЯ И РАЗНОЦВЕТНЫЕ НИТИ
Стасилия Рейн Ана Вива
Терра Вива. Королевский дворец Нарог-Палласа.
♫ Breath of Wind - Roxana
— Да, просто прекрасно, Кай, — не глядя пробормотала я, умудряясь смотреть сквозь нее.
Она кружилась перед зеркалом в свадебном платье, которое швеи закончили утром. Мне не очень нравилось обилие лент и бусин, но главное — чтобы навилось ей.
У меня все равно такого никогда не будет. Свадьбы, полупрозрачной белой вуали, клятв в вечной любви у алтаря. Валькирии не выходят замуж и вообще не связывают себя с мужчинами. Свыкнуться с этим фактом, оказалось легко. Словно информация о том, что замужем мне не быть уже была заложена в голову когда-то и теперь я просто открыла ее, подобрав подходящий ключ.
— Еще предусмотрен шлейф, но его прикрепят потом. Такой длинный, что его будут нести шесть служанок! — восхищенно воскликнула Кайра, оборачиваясь ко мне.
Сейчас она выглядела счастливой. Конкретно в эту минуту. Но ее настроение в последние дни менялось так внезапно, что я ощущала себя рядом с ней некомфортно, при первой возможности сбегая к Аэрвиру.
Вот с драконом было по-настоящему хорошо. Он рассказывал разные истории и легенды о валькириях. Вместе мы парили над Нарог-Палласом и даже добрались до озера в надежде застать там метисскую стоянку. Но кочевой народ успел покинуть лагерь и отбыть в неизвестном направлении. Черное пятно копоти на берегу встревожило меня, но получить объяснения было не у кого, поэтому мы не стали спускаться и вернулись обратно в столицу. Аэрвир теперь летал увереннее, обретая рядом со мной былую мощь. Мне тоже шла на пользу наша связь, делая гораздо смелее и сильнее. Лишь в одном направлении я просила его не лететь — за Инглот, на арссийский берег.
— Ты меня слушаешь? — недовольно нахмурилась подруга. — Такое чувство, что ты мысленно не здесь!
Конечно. Мысленно я все еще писала письма Тадимару. Способ прийти к душевному равновесию, описав проблемы на бумаге, что когда-то посоветовал один мудрый ворон, на этот раз не работал. Я не могла облечь чувства в правильные слова. Поэтому все время пыталась подобрать их, найти подходящие, словно нанизывала жемчужные бусины на тонкую нитку.
Отозвалась, стараясь не выдать безразличия:
— Слушаю, конечно. Ты сказала «шесть служанок».
— Думаешь, столько достаточно? — поинтересовалась она с сомнением.
Я пожала плечами:
— Можно восемь. Тоже будет неплохо.
— Можно, — охотно кивнула Кайра. — А перед свадьбой мы устроим проводы с арденскими сладостями и купанием в термах. Пригласим Адени и, может, арссийских королев...
Она могла рассуждать о грядущем обряде часами, и пока речь не заходила о Дэе, казалась крайне воодушевленной. Но при упоминании о женихе интонации менялись с восторженных на задумчивые. Возможно, ее все еще терзали сомнения в правильности сделанного выбора, а может нечто иное. Я старалась не думать об этом, предоставив брату возможность разбираться с настроениями его невесты самостоятельно.
Это ведь очень важно — иметь выбор. Знать, что сам решаешь, куда идти, с кем быть и что делать. Я осознала это не так давно и теперь ценила каждую секунду этой независимости.
«Свобода — это часть тебя, льдинка, — говорил Аэрвир спустя пару часов, когда я спустилась на специально освобожденный для дракона склад. — Это второе имя любой Валькирии. Как вольному ветру нельзя приказать веять. Как капли осеннего ливня нельзя заставить не падать на землю. Как ослепительное солнце нельзя принудить не светить. Так и тебя нельзя обуздать и подчинить чужой воле. Помни это».
Каждое из его слов и без напоминаний отпечатывалось в сознании, дополняя тот образ, которому теперь следовало соответствовать. Образ прекрасной и смелой воительницы. Он мне нравился.
На просторном и чистом складе ветер не продувал крепко сколоченные доски, а снег не врывался в маленькие окошки под покатой крышей. Посторонние опасались соваться в облюбованное драконом логово, поэтому мы с Аэрвиром могли проводить долгие часы в спокойном уединении.
И сидя в тишине, опершись спиной о его сложенное крыло, я вдруг кое-что поняла. Что дракон прав. И что, если кто-то и неволит меня сейчас, так это я сама. Все внутри моей головы. Запрет лететь к Тадимару. Запрет говорить с ним. Запрет любых попыток объяснить происходящее. Я сама себе запретила, вынуждая страдать нас обоих
— Отнесешь меня в Терра Арссе? — попросила, для себя еще неожиданней, чем для дракона.
«Физиологические потребности?» — понимающе поинтересовался Аэрвир, успевший в момент привязки увидеть все мои мысли и сокровенные мечты.
Ответила быстрее, чем следовало бы:
— Нет. Просто хочу с ним поговорить. Ади имеет право знать почему я ушла и почему нам не быть вместе. Не в письме. Лично.
Дракон заинтересованно повернул голову, но ответил равнодушно:
«Можешь просто подождать, пока ваша связь ослабнет и тогда его чувства перестанут тебя волновать, вот увидишь».
Я и так ощущала, как эта связь таяла с каждым днем. Чем понятнее становился Аэрвир, тем сильнее отдалялся Тадимар. Поднявшись с пола, я уперла ладони в бедра. Склонила голову на бок и заявила упрямо:
— Нет. То, что они меня волнуют — правильно. Он заслуживает объяснений. Заслуживает ответов на вопросы.
«И что ты собираешься сказать ему?»
Прошлась по скрипучим доскам пола в одну сторону, потом в другую. Одежда, которую я выбирала теперь, не стесняла движений. Узкие брюки из кожи, дублет с ремешками-застежками и нужным количеством карманов, высокие сапоги. Все это ощущалось куда практичней и удобней пышных платьев и туфель. И куда больше соответствовало моему теперешнему внутреннему состоянию.
— Расскажу о том, кто я. И почему мы не можем быть вместе. Лучше один раз сделать больно и позволить Тадимару жить дальше, чем заставлять его ждать того, чего никогда не будет.
«А с чего ты взяла, что он ждет? — полюбопытствовал дракон, сощурив глаза. — Он ведь написал «как скажешь». Разве это подразумевает ожидание?»
Я тяжело вздохнула:
— Это подразумевает то, что он принял мой выбор. Но вовсе не означает, что он не надеется на то, что этот выбор изменится, понимаешь? А ведь он может вместо этого бесполезного ожидания быть счастлив с кем-нибудь... с кем-нибудь другим?
«Понимаю, — кивнул Аэрвир. — Ты хочешь лишить его надежды».
Его устами мои намерения звучали еще ужаснее. Но, возможно, это те самые верные слова, которые я так и не сумела подобрать. Дракону чувства Тадимара были безразличны. Он был более бесстрастен и потому более объективен.
Мы вылетели спустя час. Столько времени понадобилось мне, чтобы решиться и мысленно спланировать свой оправдательный монолог. К вечеру на улице стало морозно и ветрено. Глаза слезились от резких, почти штормовых, порывов. В Арссийском дворце уже зажгли свечи и некоторые окна светились теплым желтым, а некоторые — красным, сквозь бархат задернутых штор.
Теперь я знала этот дворец так же хорошо, как и вивианский и пыталась угадать, где сейчас Тадимар и чем занят. Окна его кабинета были темными. Как и вся линия его покоев. Свечи освещали столовую и тронный зал, кухню и библиотеку, гостиную Эмираты и зимний сад.
«Мне спуститься?» — предложил Аэрвир, но я дала отрицательный ответ, приказав вместо этого сделать еще круг вокруг дворца.
Прислушивалась к нашей связи с Тадимаром. С каждым днем она стиралась, словно нарисованная мелом линия под дождем. Таяла, как весенний снег на солнце. Дрожала огоньком потухающей свечи. Но сейчас эта связь была мне нужна. И вместо того, чтобы приказать дракону спуститься, спешиться и войти во дворец уверенно и гордо, как и полагалось одной из королев Терра Арссе, я нерешительно парила в небе над дворцом, пытаясь поймать мысли и чувства Ади так же, как крылья Аэрвира ловили порывы ледяного ветра.
«Ты же валькирия, — напомнил дракон. — Валькирии ничего не боятся».
Я и не боялась. Это было нечто иное. Оттягивание неприятного разговора? Последний вдох перед тем, как нырнуть с пирса в темную морскую глубину? Ожидание благоприятного момента? Разве для того, что я запланировала, может быть благоприятный момент?
— Это не страх.
Мой ответ утонул в свисте ветра, но собеседник услышал:
«Значит, интуиция? Прислушайся к себе, что ты чувствуешь?»
Прикрыла глаза. Вдохнула так глубоко, что холодный воздух обжег легкие. Попыталась уловить мельчайшие колебания собственных ощущений. Они сплелись внутри, словно спутанные нити в корзине. Вот эта зеленая — определенность: я теперь знала кто я, знала, что следую верному пути. Желтая — нить сомнений и противоречий: когда-то она была крепкой, но теперь истончилась и переплелась с розовой. Потому что розовой нитью была нежность: щемящая, она, как и благодарность к Тадимару за все, что он сделал для меня, вынырнула из общего клубка. Но внезапно я заметила фиолетовое смятение, а прямо за ним — красную тревогу и беспокойство. И черную нить. Неужели я все-таки боюсь?
«Этот страх не твой», — подсказал дракон, для которого, как оказалось, мои чувства как на ладони.
— Он... — я запнулась, но через мгновение поняла причину: — Он принадлежит Тадимару. И он такой странный. Словно он боится не за себя, а ... за меня?
Я ведь хотела узнать его эмоции и узнала. Теперь предстояло решить, что с этим знанием делать. Должна ли я предпринять что-то? И что?
Приказала дракону:
— Не снижайся, не надо.
«Почему? Ты ведь хочешь помочь? Это желание переполняет тебя сейчас».
Я правда хотела. Но интуиция не просто подсказывала, а кричала мне, что действовать нужно иным путем. И быстро.
— Поднимись вон к тем окнам, Аэрвир, — скомандовала я, чувствуя, как в преддверии того, что я собиралась сделать, напряглись мышцы и адреналин вскипел в крови. — Скорее.
«Ты уверена?»
Не очень. Вариант, что на фоне всего, что за последние недели произошло в моей жизни, я просто сошла с ума, тоже нельзя было исключать. Но отчего-то казалось, что я права. По зеленой нити определенности, сиявшей в этот момент ярче остальных.
Поэтому, как только Аэрвир подлетел к нужному окну и по моей команде застыл напротив, я приподнялась на его спине. Подтянулась выше, ухватившись за один из острых шипов. И когда дракон выпрямил правое крыло, я скатилась по нему, выставив вперед локти.
И со звоном разбитого стекла ввалилась в ярко освещенный тронный зал арссийского королевского дворца. В правильности столь эпатажного поступка я уверена не была, но точно знала, что еще ни одна из королев не появлялась в этом зале настолько эффектно.